Жизнь без любви

      Первые дни после смерти Гермионы Грейнджер были мраком для всей школы. Кто-то не мог поверить, что такая волшебница сделала это сама, и их окутывал страх, что в стенах Хогвартса завёлся убийца. Для близких Гермионы эта смерть была слишком травмирующей, и никто не подозревал, каково в это время было Драко Люциусу Малфою, который винил себя в потере любимой.       После просмотра кассеты Драко не мог принять произошедшее. Казалось, что это всё бредовый сон и он скоро очнётся в Мунго. Как у его «друзей» хватило мозгов совершить такое?!       Не понимал, почему Гермиона закончила всё так? Почему так легко поверила чужим словам, не пришла к нему? Они ведь обсуждали: что бы ни случилось во время войны, они останутся вместе. У Малфоя не раз получалось убедить её, что примет её любой, что бы с ней ни случилось. Он должен был защищать её, а получилось — стал причиной гибели.       Чувства гнева и мести пришли после осознания, что её больше нет. Драко надеялся, что Крэбб и Гойл уедут из школы в тот же день, когда нашли тело Гермионы, но они вели себя как ни в чём не бывало. Видимо, думая, что никто не в курсе произошедшего. Он долго думал, как же лучше провернуть свой план. Но в один из дней гнев взял верх, и Драко сорвался.

***

      В Большом зале за завтраком они отшучивались, что наконец-то одной грязнокровкой стало меньше. Они выглядели как пара обезумевших гиен, которым было плевать на всё: присутствующих в Большом зале, объявленный траур, на взгляды друзей Грейнджер.       «Как я вообще мог с ними общаться?»       — Эй, Драко, твоё желание сбылось, — после этих слов остатки здравого смысла в моей голове испарились, и выход был лишь один.       — Гойл, ещё слово, и твоё лицо не сможет узнать даже твоя мать! — я вскочил с места, замечая, как из-за стола Гриффиндора подорвались Поттер и Уизли. «Только этого ещё мне сейчас не хватало». — Стоять! — крик остановил их на пару секунд.       — Нет уж. Сейчас ты их не спасёшь, — лицо Уизли заливалось пурпурным цветом.       — Я разберусь с ними сам. Возможно, это первый и последний раз, когда мы заодно, — звук первого удара унёс меня из реальности. Всё, что во мне оставалось, — это зверь, который хотел разорвать их на куски.       — Что ты творишь, совсем ёбнулся? — попытки Нотта меня остановить были тщетны.       — Что я творю?! Реально думаете, что я мог бы довести её до самоубийства? — руки были полностью в крови. Следующий — Крэбб, он даже не сдвинулся с места, а когда понял, что дальше я пойду за ним, было уже поздно. — Эти два ублюдка изнасиловали её! — снова удар. — Как вы, блять, реально решили, что это вам дозволено?! — удар. — Что молчишь, тварь?!       — Ты же сам сказал, вот мы и пошли, — он пытался встать, но я не дал ему сдвинуться даже на дюйм.       — Мне похуй на них! Драко! — Тео оглушал меня криком. — Если это правда, то надо доказать их вину, а не просто забить до смерти и потом получить Поцелуй дементора в Азкабане.

***

      Принятие пришло только на похоронах. Точнее, на прощании с ней, ведь её родители решили хоронить дочь в своём мире.              Увидев то, как они убиты горем, ему стало интересно: будет ли страдать так же его отец? Он постоянно видел на себе взгляды её друзей, но взгляд Моники Грейнджер добил его. Женщина явно шла в его сторону, Поттер пытался остановить её, но Драко обязан был выслушать всё, что она скажет, и сделал шаг навстречу.       — Гермиона... — Малфой не мог больше слышать её имени, он даже не мог его произносить. Будто вся суть жизни ушла вместе с ней. — Почему ты не защитил её? Она же так верила тебе.       — Я не смог, — как он и не смог смотреть ей в глаза. Они верили ему, они приняли его в семью ещё тогда, летом. — Я виноват.       — Ты не виноват, что она решилась на такой шаг, — ему казалось, что он услышал поддержку в голосе. — Ты виноват в том, что не обозначил ваши отношения. Ты любил её, я знаю. Но одной лишь любви бывает недостаточно. — Моника развернулась, взяла под руку своего мужа и ушла.

***

      Пару месяцев спустя траур вновь настиг стены Хогвартса. Смерть Дамблдора от рук Пожирателей смерти дала ясно понять: война объявлена — битвы не избежать. Все жили в страхе и ожидании, когда это случится.       Драко Малфой хотел поменять сторону зла на сторону добра. Но на светлой стороне больше не было её, а на тёмной оставался последний по-настоящему значимый для него человек.       После того как он избил Крэбба и Гойла, его чувства перестали быть секретом. К сожалению, не только для школы, но и для всего волшебного Лондона.       Смог бы упустить такое событие Тёмный Лорд — конечно, нет. Он издевался над Малфоем — младшим как только мог: испытывал заклинания и на нём, и на пойманных грязнокровках. Заставлял смотреть, как неизвестных девушек насилуют ПСы. Да, они были незнакомы Драко, но в каждой из них он видел её. И не только в этих девушках, но и везде. Во снах, в зеркале, случайно на улице — везде, где только мог.       Когда Волан-де-Морт понял, что на него больше ничего не действует, он переключился на Нарциссу.       Драко осознал: ему придётся жить, чтобы уберечь мать, так же как она уберегла его от звания «убийца Дамблдора», заключив Непреложный обет с Северусом. Может быть, если бы Люциус помог им, они бы смогли скрыться ещё до этого, но отец больше не смотрел на него, не разговаривал с ним и даже не пытался спасти от пыток своего Лорда.              Его жизнь стала днём сурка, который проживался рядом с главным злом волшебного мира и в самые тёмные времена. Последней надеждой для него были мысли о возвращении в школу. Может, там Драко сможет что-то придумать и сбежать?