Арка 1. Глава 7.3. Сгорим заживо в пламени

Злость душит так, что приходится хвататься за воротник кофты, оттягивать его. Швы жалобно трещат. Похуй было на взрывы, что они глушат и сам Кацуки был похож на бешенного пса. Только не ебучее пламя, от которого у неё давно уже есть шрам на спине. Жар, исходящий из ярких хлыстов, пот скатывающийся по лбу и шее. Паника, сжимающее сердце до плача, такого надрывистого, но в жизни вылетает лишь сиплое дыхание, дерганное, как при истерике. Еся опускается на колени в кабинке туалета, глуша любые звуки изо рта. Хотя кажется, что даже с трибун слышно, как грохочет испуганное сердце. Как дрожат собственные ладони, а глазам кажется, что вместо наливистого зелёного цвета чешуи они сияют человеческим алым и горячим. Липкие от крови, онемевшие от боли пальцы всё равно держат вытянутый билет. Билет, что решает - выживешь или нет. Пристрелят на месте или продолжишь мучатся в комнате с четырьмя белыми стенами. Господи, почему Еся не сдохла ещё тогда. Почему вообще родилась с такой судьбой, зачем вообще боролась за жизни в психиатрической клинике? Чтодер сидит, уперевшись коленями в лоб. Сжимает уже собственные икры и пытается дышать глубже, иначе она сама себя придушит. Еся спаслась от смерти в огне семь лет тому назад, разорвав девочке с причудой ледяного пламени глотку. Практически чудом, потому что пламя было страшнее обычного. Ледяное, заставляющее тело становится ледовой статуей и самое ужасное было в другом - ты жил до тех пор, пока холод не доберётся до сердца. А это могло быть за тридцать секунд, десять минут или целые сутки. Не выбраться из оков, чувствуешь, как уже отпадают куски льда, что когда-то были пальцами. Но имеет ли право Еся убивать Тодороки за его причуду, которая для неё смертельная и в прошлом заставляла ходить между жизнью и смертью? Хотя, даже при большом желании, от этого убийства она не откосит. Потому что это увидят тысячи, сотни тысяч, если не миллионы людей. Что ей делать? Чтодер поднимает голову, мутными глазами смотря в стену кабинки туалета. Даже здесь стоят огромные колонки и слышно, что говорит Сущий Мик. Скоро её бой. Сразу после драки Киришимы и Кацуки. На онемевшие ногах встаёт с пола, Еся почти шатаясь тащит собственное тело ко входу на внутренний стадион, а разумом где-то прячется в укромном уголке от всех. В ушах всё глушит, как сквозь воду, Чтодер из-за такого чудом избегает столкновение с кем-то из параллельного класса. На рефлексах активирует причуду, не вслушиваясь, что ей там кричат за спиной. Добраться до туннеля, желательно не сбежать в страхе домой. Потому что хочется победить, а вместе с этим сжаться в комок где нибудь по середине комнаты и пытаться не словить очередной приступ. "— Будь оно всё проклято семь раз самим Дьяволом! — Складываются слова в единую мысль, когда Чтодер уже стоит на грани света и тени. До выхода считанные секунды, а её морозит так, словно она на северном полюсе. Нога нервно дёргается быстро, сводит судорогой и колит аж в пятке. — Плохо, плохо, как же, блять, плохо." — И плохо ей не физически, сейчас она в абсалютно прекрасной форме, а от головокружения и не продуманного плана действия против Шиозаки, от узких зрачков и неприятного привкуса металла во рту. Слюна отдаёт старой и ржавой трубой, аж блевать тянет. Поднимается по лестнице, чувствуя, что была на грани, чтобы запнуться о собственную ногу. Встаёт напротив Ибари и ждёт сигнала. Разрешения на убить или победить? "— Твоей причуде, дорогая Еся, будет легче пробить грудную клетку женщины, нежели у мужчины. — Мужчина в белом халате медленно водит по доске указкой, указывая на нарисованный фломастером скелет. — Целиться нужно одной пяткой в впадину ключиц, другой ногой прямо напротив сердца всей стопой." – Врач смотрит в животные глаза ребёнка, что с ясностью адекватного человека кивает на все объяснения, словно не умирало это дитё три дня назад, лишившись почти всех пальцев на руках. Всё же, сильная была причуда у той пациентки, но если выжила Чтодер - она сильнее. "— Не бить со всей силы в грудь, не бить со всей силы.." — Как мантру повторяет себе Еся, хотя от этого не становится лучше. Взгляд всё такой же, радужка как у бешенного животного и рефлексы готовы лишь вырвать сердце, слова выученные стишком из трёх слов - то, что хотела бы Еся вырвать из себя с корнем. Вокруг всё становится в несколько раз тише, как только Полночь объявляет начало боя. Шиозаки отходит на два шага назад, ощущая холодный пот на затылке от чужого взгляда. Пытается вытянуть лозы вперёд, побыстрее схватить Чтодер и что-то с ней сделать. "— Нельзя допустить активацию причуды!" — Ибара концентрирует всё внимание на Есе, но не успевает. И не смогла бы успеть. Левая пытка упирается между ключицами и давит, что кости аж трескаются. Правая конечность всей стопой упирается в середину грудины, пинает так, что отдаёт глухой болью в сердце. Шиозаки понимает, что летит, а потом катится по земле, ударяясь затылком об стену, прямо у входа в туннель. Еся крутится один раз в воздухе, распределяя накопившуюся энергии по всему телу, как-то на корке сознания осознавая, что ударила слишком сильно. Ещё чуть чуть бы и смертельно. Встаёт медленно на ноги, опуская оловянную голову и руки по швам, позволяя тем невольно качаться туда-сюда, пытаясь унять дрожь в ладонях. — Это было невероятно быстро! И наверное очень, очень больно! — Пытается скрыть тревожные ноты в голосе, Хизаши переглядывается с Айзавой. Видит, как друг смотрит слишком внимательно, слишком напряжённы плечи. Не то, по сравнению с прошлыми битвами Чтодер и её поведением на прошлых этапах. Чтодер почти стартует на месте, шевеля ногами настолько быстро, что путается в них, но идёт как можно быстрее к туннелю. В тень. Подальше от людей, криков и чужих взглядов. Оборачивается уже через плечо, смотря, как Шиозаки на носилках уносят сотрудники медицинского персонала и внутри всё шевелится. Как собственное Я радуется победе. Победой с кровью и сломанными костями, но остаются живы все. "— Наверное, это до битвы с Тодороки, а там дай бог я сама жива буду." — Есю шатает из стороны в сторону, перед глазами опять огромные чёрные круги и всё мылится. Куда она идёт-то хоть? А потом стену из страха, паники и желания сдохнуть пробивают. Да с таким грохотом, что Чтодер приходится остановиться перед Яойорозу, которая перегородила ей дорогу. Слышит уже отчётливо запыхавшегося Мидорию, речь Ииды и усталую Урараку, еле догнавшая их. — Еся, ты где была, мы тебя по всему стадиону искали! — Прикладывает руку на грудь Момо, стараясь успокоить бешено бьющиеся сердце. Поднимает голову, взмахивая длинным хвостом, смотрит в чужие глаз и не видит в них ничего знакомого. Нет задорного огонька при хорошем настроении или желанию напакостить. Яойорозу лишь единожды видела Чтодер в плохом настроении - сразу после объявления о фестивале за две недели. Живой огонёк словно давно потух и сейчас лишь ходят мифы о нём, но Яойорозу не знает точно, но понимает - случилось что-то очень плохое. Очень серьёзное, раз Еся смотрит на её лицо и словно не узнает его от слова совсем. Но последним гвоздем в крышку гроба становится не это. А мороз, идущий от чужих рук, который Момо чувствует. Потому что Еся просто происходит мимо. — Всё хорошо. — Чеканит как робот Чтодер, не смотря уводит собственную руку в сторону, не позволяя подруге схватить свою ладонь. Поворачивается всем телом к Яойорозу и даже не знает сама, куда смотрит. За какую мысль цепляется в голове и есть ли хоть одна в голове, или же Еся говорит давно выученные наизусть фразы? — Может к Исцеляющей девочке проводить? — Интересуется Тенья за спиной Чтодер, сам невольно подмечая, как одноклассницу шатает из стороны в сторону. Даже если она победила его, Иида готов протянуть руку помощи. Ведь именно так поступают герои. Еся молчит, выглядывая сквозь прядь волос на вопросы в испуганных глазах и почему-то злится. Злится ещё сильнее, да так, что руки сводит судорогой. — Вам, идиотами, по сто раз повторить нужно? Я в порядке. — Чтодер склоняет голову, показывая сверкающие голубые глаза, скаля зубы с пустым взглядом. — Что вам в этих трех словах не понятно? — Интересуется она миролюбиво, чувствуя, как над её плечом зависла ладонь. Идти собственными ногами нет сил, их крутит фантомной болью как в мясорубке, а руки не подаются чётким движениям, потому, Еся уходит сквозь стену как можно быстрее, используя причуду. Слышит колючее "Еся!" и сердце сжимается до маленького шарика. С таким теплом, заботой и паникой сказано было её имя, аж тошно и приятно одновременно. Яойорозу пытается ухватиться за призрака, но рука ожидаемо, с горечью на языке, проходит сквозь чужое тело. Момо сжимает зубы и поворачивает голову к лестнице, стараясь найти знак с коротким маршрутом на ближайшие три этажа. — Вы, можете мне помочь, пожалуйста? — Глаза почему-то мокнут на месте, Яойорозу не нравится собственная реакция на это, но по другому не может. Потому что страшно за подругу, Есю что сейчас не в стабильном состоянии. Страшно потерять из виду. Даже без чёткого вопроса, друзья переглянулись между собой. Урарака выступила первой, смотря с невероятной уверенностью в глазах. Подобно Герою. Еся слышала, как они распределились искать её в разных коридорах, а потом на этажах до следующей битвы. Если не найдут до этого времени - пойдут к Айзаве. Иида по коридору с зрителями, Очако по коридору для учащихся U.A, а Момо и Изуку по проходу для персонала. Чтодер медленно моргнула в полной темноте, ощущая холод бетона со всех сторон. Он охлаждал нагретое тело, возвращая некую трезвость ума. Еся медленно свернулась калачиком, приняв единственное верное решение - оставаться в стене до начала её боя. Так легче не попасться Яойорозу. Легче соврать, а потом уйти под шумок. Просто чтобы стало легче. Чтобы сердце не болело как сейчас, просто не желать вырвать его себе со всеми артериями и сжечь в костре. И без него было плохо, а сейчас ещё хуже. Усугубляет, никогда не помогало. Мешается где-то за стеной костей, бьётся так противно быстро, аж больно становится. Еся сжимает кофту, подтягивая ноги к себе ближе, чувствуя, что темнота сковывает тело. Хочется вспомнить любимое "У всех пусть болит, а у меня нет." Может ей кажется, но это помогает. Совсем немного, но Чтодер снова через раз или два, глотать холодный воздух, туша кипящую кровь в теле. Жаль, мозги не становится ни на градус холоднее, всё так же печёт в висках и затылке, в голове ничего не цепляется за единую мысль. Уносит обрывки собственных слов куда далеко по течению отчаяния, сковывающего страха и поперёк горла стоящая злость. Только сейчас Еся понимает, задержись бы она хоть на минуту дольше в разговоре с подругой и одноклассниками - прибила Мидорию. Даже стыдно не было бы. Она сдаётся. Позволяет себе носом тереться о колени, вслушиваясь в приглушённый голос Сущего Мика. Ждать, ждать и ждать. А потом драться до первой оторванной руки или порванный ткани костюма Полночь. Или она сама выйдет за пределы арены, не сдержав истерики. "— Бои идут быстро. Очень быстро." — Вылезает из стены Чтодер, услышав окончание одного поединка и не замечает никого в коридоре. Идёт деревянными ногами к туннелю думая ни о чём и о всём сразу. Мысли мешаются в один комок фраз и самых ужасных воспоминаний, связанные с пламенем. — В глаза ебешься что-ли, че встала по середине дороги?! — Орут Есе на ухо, отчего она дёргает плечом. Руки чешутся от желания вырвать чужой язык и засунуть его в другое отверстием. Чтодер медленно моргает, обходя Кацуки стороной и, волоча конечности по земле, встаёт у выхода из туннеля. Чувствует, как ей дышит в затылок Бакуго, на подобии собаки. — Даже если проиграешь, я все равно надеру тебе задницу и докажу, что лучше, Чтодер. — Говорят ей рычащим, но спокойным тоном. Кацуки не кричит, смотрит чуть сощуренно и совершенно серьёзно в чужой затылок, невольно отводя взгляд на сжатые ладони. Тонкие полоски крови текут по внутренней стороне, но Чтодер даже не чувствует боли. Мозг не обрабатывает и не соображает, что хозяин тела делает. Но регенерации приходится отдуваться за всех. Еся слегка поворачивает голову к однокласснику, не понимая слов, которых он ему говорит. Перед глазами пляшут белые и чёрные фигуры, совершенно не знакомые лица и хочется уже вырвать самой себе глазные яблоки, лишь бы это прекратилось. Снова этот яркий свет солнца, отзеркаленный от всех возможных поверхностей и слепит лицо. Вместо приятного тепла, Чтодер омывают ведром ледяной воды. Жутко морозит и начинает знобить, руки ледяные, а кровь по ощущениям, перестала течь по венам. Она же ещё жутко бледная, наверное, трупа напоминает. Еся смотрит из-за спутавшихся прядей волос на Тодороки, переводит взгляд на напряжённый кадык и чувствует, как изнутри поднимается что-то животное. Желание вырвать хрящ и сломать зубами. Тошнит от этого желания, но в голове ничего осмысленного. Ни единой собственной мысли, а не вбитые чужие правила. "— Даже если страшно, больно и уже не можешь - дерись. Потому что ты можешь победить." — Говорил ей как-то врач, после третьего Истребления. "— Дерись всегда на смерть. Не убьёшь - и за тобой всегда вернутся. Кровь за кровь, травма за травму." — Рассказывают ей, когда она интересуется, почему не может оставить противника без рук и ног. Языка или глаз, но оставить в живых. Еся не выйдет за пределы поля, чтобы сдаться от страха. Не вышвырнет Шото за линию, чтобы обойтись без драки. Почему? Потому что её так учили и она не может вспомнить ничего, кроме этих учений. Она снова стоит в маленькой комнате, скованная, пока что цепями, и смотрит на девочку её возраста. По шрамам видно - измученна она сильнее, но взгляд стальной. Не разумный, не способный мыслить сам. Лишь приказы для неё слово. И ничего с этим не поделать, что они пришли сюда убить друг друга. Потому что это Истребление. Там, где сильные убирают слабых и дают себе возможность прожить ещё полтора года до следующего ада. — Ну, давайте в этот раз без боев на смерть, ладно? — Обращается Полночь к обоим, с капелькой пота на лбу вертит голову то к Шото, то к Чтодер. Что-то здесь не так и Немури всеми своими волосами на голове клянется - она от этого Спортивного фестиваля поседеет. Переводит взгляд на Цементоса неподалёку и рукой, что находится за спиной, показывает два пальца. Тот, приняв знак, кивает и Полночь опускает хлыст. Толпа замолкает, предвкушая бой, а потом большинство вскрикивают от мгновенного удивления и ужаса. Еся не двигается всего секунду и этой секунды Шото искренне не хватает. Он от чего-то медлит, но не знает от чего. От страха, сжимающегося сердца и холодка по затылку? Безвучно, настоящим призраком Чтодер двигается и исчезает из поля зрения, вновь появляясь перед Тодороки только когда целиться ему в затылок. Руки сами на рефлексах пытаются прикрыть зону, в которую прилетит удар и покрыть голову льдом. Это спасает на секунду, чтобы потом в ушах начал играть хор противных колоколов, а сам он летит в сторону, врезаясь в вовремя постороенную стену изо льда. Бьётся затылком о стену и голова инерции опускается вниз. — Чтодер, удар по слабее, иначе сниму с фестиваля! — Кричит сбоку Полночь, переводя взгляд с Шото на Цементоса. Ещё что-то подобное и она точно прогонит эту девчонку с испытания. Потому что от таких ударов и правда можно сдохнуть. Перед глазами всё плывёт и Тодороки орентируется лишь на ощуп, чувствуя влагу над губой, а потом неприятный привкус крови на языке. В животе всё будто разом переворачивается и содержимое хочет вылезти наружу, от чего приходится сжать зубы и тихо замычать. Шото не понимает, почему он всё ещё не за пределами поля, медленно поднимает звонящую бошку и даже не может увидеть, где стоит Еся. Но она стоит на месте, просто у него всё как под препаратами мылится и расходится в разные стороны. Тодороки скребёт бетон под рукой и, даже не пытаясь попасть точно, отправляет несколько огромных гор льда на Чтодер. Собственная причуда начинает приводить тело в норму, медленно успокаивает пульсирующую боль в голове. Шото видит до сих пор не чётко и даже не понимает, что все его атаки проходят мимо. Чтодер стоит на одном месте, как прибитая и смотрит на кровь из носа одноклассника, как он промахивается, медленно пытается встать. Бьёт льдом уже точно, прямо в неё и Еся позволяет пройти льду сквозь себя. Моргает замедленно, а потом с хрустом ломает один острый, но тонкий конец льда от стены, что на неё двигалась. Трибуны голосят в недоумение на такую жёсткость, требуют, по всей видимости, остановить такой бой и Еся под их грохотания прыгает, скрываясь с места. Одной рукой держит огромную и опасную сосулькой заостренным концом вниз, вторую заносит для удара по голове. Даже не соображает, что хочет проткнуть чужую грудь, а потом на смерть разломать чужой череп. Потому что использует все сто процентов силы, а то и все сто двадцать. Тодороки глухо вскрикивает, чувствуя новый источник боли в бедре и кожей головы чувствует приближающуюся руку. И желания жить, страха, боли и какой-то злости пламя восстает из недр собственного сердца. Огонь впервые в жизни спасает его. Шото понимает, что снова опускается на ноги, хотя только смог слегка подняться и холодную жидкость растаявшего льда вперемешку с кровью из бедра. И Шото клянется, он слышал вскрик. Звонкий, почти гаркающий на весь стадион. Он смог обжечь Есю? В состоянии её причуды? Тодороки смотрит прищуренными глазами, скрывая большую часть света от солнца стенами льда. Разглядывает внимательно, зрение лишь на пару секунд концентрируется в одной точке и он видит. Слегка согнувшуюся Чтодер, что обоим руками схватилась за левую часть лица, скрипя по звериному зубами. Отодвигает ладони, позволяя всем на стадионе, кроме самого Тодороки, рассмотреть ожог. Не видно, как он налился кровью из-за причуду отливает синим пятном. Зато в больном глаз полопались сосуды, распустился как кровавая роза. Толпа молчит, явно пораженная таким поворотом событий, да и Сущий Мик подозрительно заткнулся. А Еся чувствует, как последние кусочки человеческого сознания рассыпаются. Кожа медленно затягивается, но ожог горит так больно и противно, что Чтодер не может сдержать свиста носом, пока дышит тяжело, словно марафон бежала. Чешуя твердеет, слегка меняя свой свет на более тёмный, когти заостряются, а хвосты поднимаются в защитной позе. Она смотрит узкими глазами, совершенно не соображающими, но тело двигается на автомате. Бьёт по льду ногой с такой силой, что он взлетает вверх и в воздухе Чтодер хватается за самый низ. Осколок длинный, его острый конец отражает свет и становится оружием в чужих руках, поддаваясь безвольно под причуду Еси. Тодороки вздрагивает от каждого звука, особенно сильно дёргает ранненым бедром, когда слышит хруст льда. Если пламя действует на неё, он в безопасности, пока оно покрывает его тело. Но много ли от этого толку? Шото самому не встать, голова всё ещё кружится и взгляд больше не может поймать фокус. Жар больше вредит и помогает комку тошноты пробраться выше по глотке. У него, может быть, сотрясение мозга, а ещё проткнутое бедро и хищник напротив. Чтодер искренне сейчас напоминает зверя, что ожидает, пока защита жертвы треснет и потом напасть, не повредив ни один зуб. Мир стоит с ног на голову, Тодороки чудом успевает понять, что огромное голубое пятно исчезло и покрывает пламенем большую часть. Слышит рычание над ухом и то, как трещит лёд позади него, тает и вода течёт за шиворот. — Тодороки, двигаться можешь? — Гул в голове по немного стихает, позволяя расслышать голос Полночь. Шото стискивает зубы, преодолевая боль и слегка приподнимается, опираясь на бетонный пол ладонью. Ловит размытое пятно, движущееся к нему на невероятной скорости и усиливает огонь на максимум, который может сейчас выдать. Шото не может атаковать противника, увидеть её движения, лишь слышать. Слышать голос толпы и замечания Полночь, потому что Чтодер передвигается тихо. Неспеша, ждёт пока Тодороки начнёт сдавать из-за ран. Ведь он не глупый, знает цену этой битве и в какие долги собственного здоровья залезет. И плевать он хотел на бешеного Старателя, что бесится из-за проигрыша и плохо использованную причуду. Тодороки шёл за победой, готовый отдать всё, кроме собственной жизни, но сейчас Чтодер поставила ему именно такие условия. Шото переносит вес на целую ногу, пригнувшись в коленях держится за совсем небольшой кусок оставшейся стены за спиной. Ощущает, как пол под ногами плывёт и он стоит в болоте, ноги тянет вниз с противной болью. Тодороки хмурит брови, понимая, что уже более чётко видит стоящую на против Есю. Чтодер стоит там, куда пламя при всем желании сейчас не достанет. Выцепила нужную дистанцию и нервирует. Огонь начинает угасать. Хлысты горячего света всё больше исчезают в чужом теле, позволяя Есе сделать первый шаг к Шото, потом второй. Счёт пошёл на считанные минуты. Тодороки делает рискованный шаг, отправляя в атаку новую груду льда, от которого пламя противится, но исчезает. Заманить, подкопить побольше сил на один удар. Еся моргает, расслабленно поведя в сторону плечом и кинулась вперёд. Тодороки жмется к стене, чувствуя, как рёбра стистикивают чужие ноги, отчего весь воздух из лёгких вылетает, а тело почти сдаётся. Чтодер обвивается змеёй вокруг торса и заносит осколок льда в руках над чужой головой. По телу идёт огонь, всё внутри кричит убить, но она переворачивает лед в руках тупой стороной и бьёт по голове не менее больно, до хруста в руках сдерживая собственную силу. Блять, еле очухалась и как вовремя! Шото уносит поток бетона, а Есе в нос бьётся сладкий аромат и старается отпрыгнуть от него подальше, в конец поля, но причуда перестаёт действовать, сердце больно колит в груди. Руки с ногами Цементос крепко замуровывает, оставляя её в десятках сантиметрах от пола. Чтодер чувствует, как причуда вовсе перестаёт ощущаться в теле и поворачивает голову, полуприкрытыми глазами смотря на Айзаву-сенсея рядом с Цементосом. "— Да ебать это всё в рот.." — Еся, как бы не пыталась противостоять, все равно засыпает от причуды Полночь, посреди огромного стадиона перед глазами у тысяч. И даже не в настоящем сне, созданный искусственно, ей сняться кошмары из собственных воспоминаний. Отрывками старые, восьми летней давности, а вот встаёт картинка, как она протыкает Тодороки бедро и обжигается об жуткое пламя. Её жрёт заживо злость и страх, они рвут от неё по кусочку и ни как не могут насытиться. Еся хочет проснуться, потому что не хочет вспоминать как у неё отваливались пальцы, кусочками льда и она не могла выбраться на протяжении трёх часов из настоящей пытки. Как прокусывала себе язык, чтобы понять - она жива. Она всё ещё дышит, а значит, может победить. Ломает себе ноги и кидается на близко стоящую девочку, цепляется клыками за шею и не смотря на ужасную боль, держит челюстью. Рвёт и грызёт артерии, чувствуя горячую кровь на языке и это ощущение нравится ей. Чувство победы. — Они оба вряд-ли смогут драться. Если в ближайшие двадцать минут они не проснуться и не будут в стабильном состоянии для драки - победа будет прислужена Бакуго. — Еся медленно моргает, приподнимаясь на локтях. Тело покалывает и тянет в районе ног, но она не замечает бинтов и намёков на трещин в коже, а потому поднимается и встаёт с кровати. Ноги гудят, но лучше так, чем лежать напротив койки с Тодороки, которого она чуть не убила. — А ну ляжь обратно! — Раздаётся под ухом от Исцеляющей девочки и Чтодер поворачивает голову, чувствуя, как солнце греет спину. Наверное, горящие голубые глаза пугают старушку, но она строго машет тростью и грозит пальцем. — Чтодер, на койку. — Складывает руки на груди Шота, которого Еся почему-то сразу и не заметила. — Я и слова твоего не послушаю, ложись обратно. — Чтодер смотрит пустыми глазами, переводит взгляд с двоих взрослых, а потом поворачивает голову к Шото. Что-то внутри опять просыпается, дикое и опять не присущее человеку желание сожрать себе подобного. Айзава громко выдыхает и перекрывает ей обзор к собственному ученику. — Я.. — Начинает Еся и все слова разом исчезают из головы. Горло снова сковывывает первобытный страх и становится тяжело дышать. — Не хочу драться с Бакуго. — Фраза вылетает быстрее, чем Чтодер думает. Но впервые за этот день говорит честно. Смотрит с неким отчаяним в глаза Айзаве. Ждёт отказа, ведь там от битвы нельзя было отказаться. Шота смотрит спокойно, с облегчением в глазах. — Ты можешь не драться с Бакуго, все хорошо, проблемный ребёнок. — Рука аккуратно опускает на голову и ворошит волосы. Становится мальца легче, но сердце всё так же громко стучит. Она пожалеет об этом решении или это шутка, ей придётся драться с Кацуки в любом случае? Что ей делать, за что она ответит сегодня. — У тебя есть минут пятнадцать на отдых, потом на награждение. Не проворонь их. — И Шота выходит из медпункта, а Чие одобряющие кивает. Еся позволяет взять себя за руку и посадить на кровать. Через пять минут в себя приходит Тодороки и тот вертит головой как потерянный котёнок, пока не замечает Чтодер на противоположной койке от себя. Брови сначала взлетают вверх, но Еся видит напряжённый блеск в глазах, пот на лбу и сжатые губы. Исцеляющая девочка вертит Шото во все стороны, почти в уши ему заглядывая, чтобы осмотреть. Убедившись, что Тодороки в её отсутствие не упадёт с кровати и не ударится об тумбочку, уходит буквально на две минуты. Чтобы они поговорили на едине. — Легко сказать. — Опускает плечи Еся, поднимаясь с кровати. Пытается зацепиться за что-то глазами. Шото и сам не пылает желанием начать диалог. Да и с чего его начинать? — Я сделал что-то плохое для тебя, чтобы ты меня возненавидела? — Бьёт как молотком Тодороки, внимательно следя за передвижением Чтодер у окна. — Ты не сделал мне ничего такого, чтобы я тебя ненавидела. — Еся смотрит на собственные ладони, пытаясь стереть перед глазами кровь на них. Опускает их и закидывает голову к потолку. Дышит не глубоко, но очень тяжело. — Это так, зовы прошлого были. — Тоже не повезло родится в том месте и в то время? — Чтодер поворачивает голову к Шото, удивляясь его вопросам каждый раз. Но Тодороки смотрит уставшими и честными глазами. Он все ещё чувствует боль в бедре от раны, звоны в голове, но держится уверенно. — Меня так.. Воспитали. — Размыто отвечает Еся и разворачивается. — Скоро церемония награждения. — Неспеша течёт к дверям и смотрит, как аккуратно поднимается с кровати Шото. Рану почти всю исцелили, но побаливает, наверное. Они выходят медленно, в тишине, чтобы потом окунуться в крики толпы с трибун, чувствуя сотни взглядов в спину.