Арка 1. Глава 11. Ответственность за поступки - вот наше бремя

Убийца Героев смог произнести только несколько слов, прежде чем снова рухнуть в обморок на чужих руках. Суета начинается быстро, времени подумать о чужих словах и их смысле нет. Босатка, может быть, специально тащит её к полицейской машине, не позволяя погрузиться в мысли. А почему к полицейской? Она чё, нынче преступник? — Нас довезут до моего агентства в Хосю. В море не выйдем. — Босатка смотрит на Судью через окно. Смешно, она за окном с решёткой, а он на воле. В U.S.J её укрыли от ответственности за убийство нескольких злодеев и нанесении серьёзных увечий. За убитого Ному, даже не человека, с неё три шкуры снимут? Еся так-то жить ещё планировала, не в тюрьме гнить. Убийство Ному не считается за преступление, он даже не человек, толком не разумное существо и угрожал гражданским лицам! На волю! Чтодер с кислой миной провожает Босатку — к его несчастью, идёт он пешком, машина не под его размер — и глаза неосознанно цепляются за толпу Героев, окруживших Убийцу Героев, даже когда на него нацепили кандалы. Судья двигается поближе к окну, стараясь уцепить мохнатую бошку среди людей. Не прошло и пяти минут, как очнулся снова. Слава богу, не на руках Босатки, потому что Еся не знала, ей смеяться или реветь от ужаса этой картины. Но не только Она ищет Его. Но и Он её. В горло словно кол воткнули. Те же дикие глаза, ужасно грязные тряпки на лице и выглядывающие ноздри обрубленного носа. К горлу подкатил ком тошноты, Еся с ужасом отвернула голову, чувствуя, что машина тронулась с места. Вскочившая паника должна была успокоиться хотя-бы на чуть-чуть, но вместо этого мозг начал придумывать картину, как Убийца Героев срывает с себя кандалы, несётся в сторону машины, в которой она сидит. Чтодер на секунду показалось, что маньяк, схватив её за горло под крики Героев, произносит проклятое. Ты тоже хочешь крови. Как и Я. Посчитал ли Убийца её равной по отношению к нему? Могли он посчитать её приверженцой той же цели лишь из-за убийства одного Ному? Ному, которого она убила с расстояния пятидесяти метров не раздумывая. Как Судья выглядела в тот момент, чтобы маньяк пришёл к такой мысли? Были ли они так похожи в тот момент? Может ли Еся убить Героя ради справедливости? Она убивала невинных детей в психиатрической больнице. Не по своей воле, но разве это смоет кровь с её рук? Как она устроила настоящий ад и сожгла заживо практически всех — это воспоминания снятся Есе в кошмарах. Могли быть Убийца Героев тоже жертвой Комиссии, попасть в ту же ловушку на несколько лет, что и она? Невольно знакомые. Чтодер может когда-то его и не запомнила, а он не забыл. Притягивает то ложное родство, потому что все они были в одной лодке, лишь изредка помогая друг другу — иначе бы было тяжело убить на Истреблении, попадись человек, к которому ты питаешь какие-то чувства. Чувства мешали им. Тогда — ты или тебя. Но неужели, за столько лет свободы, Судья не избавилась от той гнили, которую в неё вливали? Стало быть так легко определить, кто твой бывший собрат лишь по одному убийству Ному? Тогда зачем Еся пытается вылепить их себя кого-то другого, если «Зверь» до сих пор живёт в ней? Толку, блять, от этой практики. Толку от учёбы в Академии и всему, что она делает. Судья с трудом видит собственные ладони, сжатые до болезненного спазма в мышцах. Мыльные пятна перед глазами, мурашки по телу и чувство полной бесполезности — такое Чтодер ощущала чаще там, когда врачи произносили умертвляющее «Эксперемент не удался». И накажут не врачей, а тебя, потому что ты бесполезный. Не справился с единственной задачей. — Девчуля? — Сквозь гущу мыслей Еся слышит старческий, хрипловатый от возраста, голос. Точно, Гран-Торино же с ней поехал, ему по пути в участок. Отчитываться за своего стажёра. Выглядит, она, наверное, отвратительно. Скатывающиеся по вискам капли пота, взгляд в никуда и слегка проколотые от когтей ладони. Дыхание тяжёлое, отрывистое. Как после бега, хотя Судья и не особо много сил истратила на бой с Убийцей Героев. Скорее друзья его хорошо измотали, а они на сладенькое прибежали. Чтодер приподнимает голову, узкие зрачки, отсутствие практически всей радужки заставляют старика тяжело вздохнуть. Гран-Торино прикрывает глаза, разворачивая лицо к дороге, поглядывая через стекло в машине, как чужой стажёр сидит неподвижно. Мёртвой статуей, только дышать ещё умеет. — Я не знаю, что именно сейчас в твоей голове, но, для своего же блага. Не ищи смысл в словах Убийцы Героев. Хорошего он сказать не сможет, лишь то, что велит ему прогнившая голова. — Судья чувствует, как губы тянутся в искривленной улыбке, отчаянной и несколько ужасающей. Будто легко заставить собственную головушку не ставить себя на место Убийцы Героев, не узнавать отголоски собственных принципов. В агентстве Есю встречает Белуха, но происходит всё словно во сне. Ядовитый туман покрывает тяжёлым пледом все мысли, перекрывает попытки выбраться из собственного болота в мозгах. Чтодер все равно тонет. Белуха провожает взглядом, полный вины и тревоги. Судья не отвечает ни на один вопрос, смотрит через чужое тело и закрывает дверь в комнату, которую ей выделили в здании, на два оборота замка. Героиня слышит лживую гробовую тишину и надрывное дыхание. Женщина клянется себе расспросить Босатку, что произошло и в не зависимости от результата ответа, вывести Чтодер из состояния транса, как перед истерикой. Истерики не случается. Чтодер лишь просыпается каждые два с половиной часа от кошмаров, связанных со всем и ни чем, потому что проснувшись, она не помнит, что видела. Только грохочащее сердце готово остановится в любой момент, а со лба скатилось ледяного пота отвратительно и мерзко много. Даже заперев себя в полу-истерично состоянии, испуганной и разъяренной на себя до ужаса, слёзы не идут. Глаза неприятно мокнут, щипятся, но на утро становится легче. Белуха стучится не громко, достаточно, чтобы опухший от стресса разум понял — пора вставать, ты, к сожалению, проснулась. Женщина встречает её чуть в приподнятом настроении и сходу сбивает практически ведром по голове. — Что-то вчера случилось в битве против Убийцы Героев, Судья? — Ни привет, ни доброе утро. Глаза снова покрываются мутной пеленой. Чтодер не должна винить Белуху за такой нож в спину, потому что она не знает. Но не знание не освобождает от ответственности, а потому руки чешутся, желании вцепиться в чужую глотку сильнее. Просто чтобы не спрашивала, чтобы не интересовалась и не будило то, что Еся с таким трудом усыпила. Белуха замечает. Быстро отводит тему на более спокойную, радуя Судью единственной хорошей новостью - сейчас они — Белуха, Босатка и Еся в охапку — поедут к её друзьям-страдальцам в больницу, отчитать как следует и кабанчиком на короткое интервью. Чтодер с усилием уводит собственные мысли куда подальше, стараясь ловить идеи Белухи. Встреча с, наверное, всё ещё перепуганным Тодороки, идиотом Иидой и самоубийцей Мидорией греет под костями в груди. Чудом оказались живы лишь из-за сообразительности Деку, додумавшегося разослать геолокацию. Еся размышляет, как долго Босатка буде орать на товарищей и появится ли у неё подьебнуть друзей. Друг же в деле не бросит, он её подбросит, да? В машине Судья старается ответить перепуганным Яойорозу и Урараке коротким "Вроде живы, не уверена", на что получает гневное обещание Момо помыть ей рот с мылом, после конца стажировки. С плеч словно стаскивают тяжёлую ношу, дышать даже легче. Кислород перестал быть ядовитым газом. Больница вызывает колющее чувство тревоги, желания сбежать. Так бы оно и случилось, будь Чтодер пациентом, а не её трое друзей. Они накосячили - вот они пусть глотают лекарства горками. Белуха осталась в машине, Босатка стучится в дверь нужной палаты, предупреждая стажёра, чтобы свои выкрутасы она держала при себе. Еся показывает палец вверх, мол, начальник, не ссы. Всё будет под контролем. Чтодер выглядывает из-за плеча Босатки и прикрывает рот рукой, стараясь в голос не заржать от лица Тодороки, который парой секунд назад орал на шефа полиции, теперь же стоит по струнке, бледный как смерть и глаз оторвать от Босатки не может. Хорошо же его вчера приложило. Чтодер понимает, что её никто не заметил - друзья взгляда от сенсея оторвать не могут, за спиной двух метрового чудища тонкую ящерицу и не заметить. — Ваше наказание будет зависеть от господина Босатки, который сейчас, по праву, победил Убийцу Героев совместно со своим стажёром Призрачный Судьёй. — Еся сдерживает желание замурчать от собственного упоминания. Не забыли, что она тоже помогала Босатке и так-то, привела их к Убийце Героев! Чтодер быстро трясёт головой, отпугивая внутренним ором воспоминания прошедших часов. Босатка щурит глаза, привинтив всех студентов к своим местам - один Шото встал палкой на холодном полу, боится неправильно подышать - и начинает громогласную речь. Еся высовывается из-за спины сенсея, прикладывает ко рту палец в просьбе молчать, видя облегчение в глазах Мидории. Ииду и Тодороки даже спасать не стоит, реанимация не спасёт, все во внимание казни от Босатки. Половину речи она с доброй душой прослушивает, отвлекаясь сама не знает на что и лишь пол конец включается в диалог. — Вас должны волновать не только задачи Героя - спасти и получить заслуженную славу, но и ответственность. — Босатка поднимает огромную ручищу и тыкает бесстыдно во всех троих негодников. — Все вы трое - — Суицидники. Еся ускальзывает от особенно быстрого подзатыльника, прыгает за спину полицейского, имя которого даже не знает, под удивлённые взгляды практически всего помещения. Максимум Изуку взволнованно ойкает, боясь за её голову, но и не так же жили! И в воду прыгали и по палубе летали. — Судья. — Предупреждающе рычит Босатка под тяжёлый вздох Грант-Торино, на что Чтодер наигранно удивляется. — А в чем я не права по отношению к этим дебилам? — Еся, не глядя, тыкает в них пальцем, слыша отстранённое "Дебилы?.. " от Тодороки. — Они в трое сиганули в объятия Убийцы Героев, забыв про собственную безопасность и поступали не как Герои, а как эгоисты. — Жмёт плечами Чтодер, в пол уха слушая возбудившегося Шото, готового рвать и метать за мысль, что всё они делали правильно. — Если бы не мы, тот Герой умер, а Убийца Героев до сих пор был на свободе! — Вспыхивает Тодороки, которого уже держит за туловище Изуку, чтобы тот не дай бог не кинулся на кого-то в процессе своих дебатов. — Если бы не мы с Босаткой-сенсеем вы бы сейчас гнили в могилах, или остались на всю жизнь инвалидами, а Убийца Героев всё так же был на свободе. — Растягивает губы в иронии Еся, чувствуя, как рядом стоящий шеф полиции кивает её словам. Босатка до сих пор не схватил за шкирку зазнавшуюся ящерицу, Гран-Торино стоит молча, но смотрит на своего стажёра с упреком, что повторяет Герой, взявший Ииду как стажёра. — Давайте не быть оптимистами, а смотреть правде в лицо. Тенья скорее всего бы погиб, став первостепенной целью Убийцы Героев, Изуку и Шото могли бы уцелеть, перестав бороться или потеряв силы на бой. — Судья делает несколько шагов вперёд, глазами ловя сжатые до точек зрачки Ииды. — Иида, представь себя на месте своей матери. Она только недавно потеряла старшего сына, а тут ещё весть, что умер второй от рук того же Злодея. Женщина, наверное, от горя бы в петлю залезла. — Чтодер неосознанно упускает вырвшийся изо рта смешок, пока сжатой в кулак ладонью проводит по шее, двигает рукой назад и над своим затылком пару раз дёргает ручкой, как бы изображая верёвку. Еся видит наполнившиеся слезами глаза Теньи, мутную тошноту к себе, которую он испытывает. Деку невольно гладит собственные руки, стараясь успокоить ревущее чувство внутри груди и избавиться от представления, как бы отреагировала мама на новость, что её ребёнок остался инвалидом. Шото сжимает кулаки, опуская голову, зная, что Фуюми бы плакала, а Нацуо мог сбежать из дома, вновь виня отца во всех бедах. А что было бы с мамой страшно думать. Неужели они настолько прониклись желанием поймать Убийцу Героев, не берегя себя и даже не думая спастись бегством, забыли, что это всего лишь стажировка? Они даже не настоящие Герои, у них лицензии временной нет, не то что право жертвовать собой! — Мёртвое к мёртвому. — Судья прикрывает глаза, зная, кто продолжит фразу, которую она выковала себе на корке черепа. — Живое к живому, а вы, дети, всё ещё живые. Цените это. — Босатка звучит как молот, стучащий по наковальне. Он приказывает ценить то, что у них до сих пор бьются сердца. — Ради вашей же безопасности, вас не упомянут как тех, кто помог в сражении с Убийцей Героев, но вы запомните это на всю жизнь. Диалог быстро подходит к концу, предупредив недо-Героев о всех последствиях, что они понесут и комната быстро пустеет. Босатка позволяет Есе остаться на пару минут, просто чтобы поболтать с друзьями, которых она так давно не видела. — Ты сильно изменилась. — Говорит первый Шото, когда в комнате остаются только ученики одной Академии. — А я рада, что вы живы, идиоты. — Не сдерживает счастливой улыбки Чтодер. Она радуется, правда, но возникает ощущение, что Убийца Героев что-то вырвал из неё, вырезал, будто так и должно быть, отчего становится тяжелее улыбаться, смеяться или просто быть собой. Пусто.