«Отголоски» Лэйн/Дмитрий

      Определение: инсургент.       Уровень угрозы: высокий.       Приказ: ликвидировать.       Тёмные брови сошлись к переносице. Замешательство отразилось на его лице, что обычно не выражало никаких эмоций. Потому что в этот раз нечто, скрытое весьма глубоко внутри необъятного подсознания, впервые подталкивало к сопротивлению. Словно от этого зависело многое. Значило слишком много лично для него.       Глядя на фото девушки, он хмурился. И почему-то вовсе не хотел следовать указаниям. Это всё равно что наступить себе на горло.       Причина? Может, отголоски прошлого, которое теперь ему недоступно?       Тем не менее мужчина безучастно проговорил:       — Будет сделано.       Густой табачный дым защекотал ноздри, пробуждая совсем смутное, давно забытое желание закурить, впустить никотиновый яд в лёгкие. Но он оставался неподвижным. Со стороны к тому же послышалось, как ещё один присутствующий в кабинете человек усмехнулся.       — Хороший мальчик.

***

      Неоновые вывески отражались в лужах на асфальте. Лэйн продолжала идти по опустевшей улице. Ей нравилось именно ночью выбираться из своего убежища. Ведь задыхалась посреди белого дня в толпе, которая покорной группой овец следовала за своим пастухом. Или, скорее, за пастырем. И кому она только пыталась что-то донести?..       Отчего-то вдруг сердце забилось чаще. Она почувствовала кое-что странное, как покалывание на коже, и резко оглянулась, но ничего не обнаружила. Поэтому возобновила шаг. Нырнула в переулок, где её уже поджидал высокий, широкоплечий силуэт.       Лэйн узнала его сразу, несмотря на чуть изменившиеся черты лица, ставший чересчур жёстким взгляд. Его тяжёлая аура вибрировала враждебной энергией. Он не помнил её. Или делал вид?       Три чёртовых года прошло с тех пор, как Дмитрий исчез. Сказал, что ему нужно уйти по делам, и не вернулся. Если бы не его младшая сестра, которой удалось сбежать от профессора Донован, она бы так и продолжала терзать себя предположениями о том, что с ним произошло.       Генерал поплатился за связь с девушкой — бунтаркой, которая рьяно боролась за права тех, кого считали вторым сортом, и со временем стала главным врагом верхушки «чистых», Церкви Единства, а также прочей элиты. Она считала себя изгоем, даже находясь рядом с людьми, с которыми была связана кровными узами. Поэтому стала искать похожих на неё, чтобы не чувствовать себя одинокой. Так она и встретила его, после того как нарвалась на одного ублюдка, который её подрезал и сбежал.       Дмитрий не дал ей истечь кровью. Помог. Стал неотъемлемой частью её непредсказуемой жизни, вошёл в неё уверенным, твёрдым шагом, как и полагалось военному.       Лишь недавно Лэйн узнала, что ему промыли мозги — в наказание стёрли память. Сделали из него бездушное оружие. Они попытались скрыть, что даже бывший глава Инквизиции обладал сверхспособностями, мог усилием воли воздействовать на объекты, перемещать их, менять свойства.       Лэйн же досталась телепатия и ментальные манипуляции. Она была способна влиять на мысли, эмоции других людей, вызывать иллюзии или внушать им определённые идеи. Но никогда не использовала эти умения, чтобы намеренно причинить кому-то вред, только для защиты. В особенности это касалось Дмитрия. Ей хотелось быть уверенной, что его чувства к ней подлинные.       И вот она снова встретила генерала. А этот взгляд, что устремлён на неё… в нём не было ни намёка на то, что он когда-то посмел испытать к ней. Его глаза, прежде тёплые и манящие, теперь были холодными и расчётливыми.       Связь протянулась между ними тонкой нитью. Лэйн коснулась его разума, что был недосягаемой крепостью. Разве что где-то на периферии пульсировала доминирующая мысль: «Угроза. Устранить».       — Пожалуйста, вспомни. — Её голос прозвучал в его голове, упрямо стараясь достучаться. — Вспомни нас, генерал.       Лэйн попробовала снова и как будто наткнулась на прочную стену, сквозь которую невероятно тяжело пробиться. А затем — встречный толчок. Резкий, активный блок в качестве предупреждения. Глаза Дмитрия опасно сузились, он едва заметно изменил позу, готовый нанести удар первым.       Что и сделал. Откинул её прочь. Между лопаток заныло, а от падения перехватило дыхание. Но промедление могло стоить ей дорого, поэтому она поспешила подняться. Взглянула на него настороженно.       Сейчас это был не её Дмитрий. Не тот мужчина, который покорил её сердце своими пронзительными голубыми глазами и весьма очаровательной улыбкой, что, как оказалось, была редкостью. Запрограммированная оболочка с его лицом. Марионетка в руках профессора, одержимого тотальным контролем.       Огромная часть кирпичной стены зависла в воздухе, а затем полетела к ней со смертельной скоростью. Лэйн инстинктивно отреагировала, создала невидимый щит. Плита разбилась об него, превратилась в пыль и осколки. Щит дрогнул, в её голове — ощутимое напряжение, что давило на виски. Его сила была колоссальной.       — Ну же, Дмитрий… — взмолилась она. — Приди в себя!       Лэйн ударила в него очередным потоком эмоций. Проецировала всё самое сокровенное, что было между ними. Первый поцелуй, объятия, первая близость или признание. И вместе с тем боль от его отсутствия, радость из-за встречи с ним, какой бы она ни была.       Его ответом стал новый всплеск энергии, способной разорвать её на части. Фонарный столб согнулся, его вырвало и швырнуло в её сторону. Затем чей-то припаркованный неподалёку мотоцикл с лёгкостью оторвался от земли и следом был брошен в неё. Каждый раз Лэйн окружала себя щитом, отражая нападения, пыталась избежать сопутствующего ущерба и отчаянно не желала вступать с ним в настоящую схватку, когда в живых останется лишь один из них. Либо никто.       Его атаки усилились. Асфальт под их ногами треснул. Окна в ближайших зданиях вылетели с оглушительным треском. Лицо генерала оставалось бесстрастным, но она чувствовала, как в нём бурлит холодная ярость. Он пытался раздавить её, уничтожить, вовсе стереть, чтобы и следа не осталось.       Однако Лэйн не сдавалась. Была уверена, что настоящий Дмитрий по-прежнему там, погребённый под слоями пропаганды, внушения и манипуляций. Ему нужно вспомнить. Он должен это сделать.       Лэйн сосредоточила практически всю свою энергию не на защите, а на вторжении. Щит истончился до предела — опасная авантюра, что делала её уязвимой, но открывала прямой канал, позволяя наладить более прочную связь. Она закрыла глаза и сконцентрировалась. Всё-таки отыскала брешь, прорвалась через ментальные барьеры, ослабила чужой контроль и устремилась к самой глубине его существа, к той части, которая, как она знала, принадлежала ей.       Она послала ему приятное ощущение своей руки в его горячей ладони, когда ей в какой-то момент захотелось прильнуть к плечу Дмитрия, прикрыть глаза и насладиться временем наедине, представляя, что они — обычные люди, которые влюблены друг в друга, хоть и не говорили об этом вслух. Отдала ему тепло, вкладывая в него безусловное доверие. Наполнила его мысли другими памятными моментами… Как они вместе научились искренне смеяться, радоваться мелочам. Также заполнила пустоту словами, сказанными шёпотом в темноте общей спальни. Живыми образами, своими стонами, которые он ненасытно ловил губами, когда оставлял отметины на шее, исступлённо двигался в ней, а Лэйн путалась пальцами в его влажных от пота волосах, одурманенная трением и его глубокими, рваными толчками. Их потребность друг в друге была острой, непреодолимой, вплелась в ДНК.       Она окутала его разум чистой, неподдельной любовью, которую всё ещё питала к нему. Это единственное, что никогда не изменится.       Бушующий шторм вокруг них резко затих. Летающие обломки на мгновение замерли в воздухе, после чего с грохотом упали на землю. Его глаза… Эти ледяные, почти мёртвые глаза лихорадочно сверкнули. В них промелькнуло узнавание и смятение.       Лэйн надавила сильнее, сосредоточившись на самом ярком событии. На том дне, когда он всё-таки решился и впервые признался ей в любви. Что для сурового генерала стало одной из самых сложных задач. Она передала ему силу этих слов, рассказала о чувствах, которые они вызвали в ней, и напомнила об обещаниях, что они несли в себе.       Низкий, гортанный звук сорвался с губ Дмитрия. Он схватился за голову, которую пронзила боль. Купол, что окружал его разум, тот самый, который она так старалась уничтожить, наконец-то рухнул.       Он отшатнулся, отступая назад и всё ещё прижимая руки к вискам. Дыхание генерала было прерывистым. Лёд в его глазах понемногу растаял, сменившись растерянностью. Сознание начало стремительно заполняться, но не её проекциями, а собственными воспоминаниями, дезориентирующими фрагментами, что складывались воедино.       Дмитрий украдкой осмотрелся, увидел хаос, царящий вокруг, а потом его потерянный взгляд остановился на её лице. Он посмотрел на неё — в этот раз по-настоящему. Ведь теперь точно знал, кого видел перед собой.       Девушка выглядела совершенно измученной. По её губам и подбородку стекали струйки крови, что хлынули из носа от усердия, с которым она боролась за него. И вдруг в порыве эмоций Дмитрий почувствовал это слишком остро… Вина, стыд, ненависть к самому себе. Он причинил ей боль, напал на неё и мог собственноручно погубить её.       — Лэйн… — Его голос был хриплым, даже неуверенным. Монотонность безразличия исчезла, уступив место знакомому тембру, который волновал её, вызывая мурашки по коже. — Я… Мне жаль.       Она сократила расстояние между ними, игнорируя боль в теле и душевное истощение, протянула к нему руку и с нежностью дотронулась до щеки. Слабо улыбнулась, когда ощутила под пальцами колючую щетину. Затем обняла его, прижимая к себе как можно крепче, почувствовала, что напряжение начинает отступать. Он уткнулся лицом ей в плечо, и дрожь пробежала по его телу.       — Я буду в порядке. И ты тоже. Обещаю, — прошептала Лэйн ему на ухо. Губами скользнула по виску, который неистово пульсировал, и поцеловала покрытый испариной лоб. — Мы со всем справимся вместе. Как всегда.       Дмитрий сильнее сжал её талию, словно теперь вёл борьбу с самим собой, и приглушённо застонал. Его грудная клетка опять вздымалась часто, отрывисто. Не без труда он оторвался от неё, выпрямился. Чем заставил её нахмуриться. Ладонью провёл по своей шее, нервно потирая там, где чувствовался грубый, неровный шрам.       — Что… — Лэйн с непониманием, тревожно глядела на него. — Что такое?       — Тебе нужно уйти, — процедил Дмитрий. — Сейчас же.       Она с упрямством проговорила:       — Нет. Ты пойдёшь со мной.       Дмитрий угрюмо посмотрел на неё.       — Не время спорить. — Он протяжно втянул в себя воздух. — Уходи, пока я… ещё в себе.       — Это приказ, генерал?       Язвительный тон девушки обжигал. За ним явно скрывались обида и разочарование.       Дмитрий заиграл желваками, прищурился. Один порывистый шаг — и его ладонь легла на её затылок, притянула ближе. Он впился в губы Лэйн своими со злостью и безудержным желанием, сминал их с такой жадностью, словно изнывал от голода, давая ей почувствовать, насколько сильно соскучился по ней. И она ответила ему с тем же рвением, равной по силе страстью.       Когда генералу всё-таки пришлось отстраниться, обоим недоставало воздуха из-за взаимной несдержанности. Тело стремилось к большему, трезвый рассудок же требовал не рисковать. Он не простит себе, если через него она пострадает. Не позволит ей лезть на рожон. Сам должен выбраться, разорвать призрачные оковы.       — Хотя бы раз сделай так, как я сказал.       Дмитрий слегка сжал пальцами её подбородок, вынуждая Лэйн посмотреть в его глаза, и намекнул, что не потерпит возражений. По крайней мере, не сегодня. Особенно если на кону её жизнь, которую он намерен сберечь любой ценой.       — Хорошо, — всё же согласилась Лэйн после недолгих раздумий. Не сводя с него пристального взгляда, она решительно заявила: — Но я обязательно вернусь за тобой, генерал. Заберу домой. А профессора заставлю подавиться той проклятой пластиной.