Часть 4

      Солнце пробивалось сквозь жалюзи спальни Реджины Джордж, окрашивая её шёлковые простыни в золотистый оттенок. После вчерашней филигранной шалости над директрисой мир казался особенно прекрасным. Девушка сладко потянулась, ощущая, как тёплая волна удовлетворения разливается по телу.       Неспешно поднявшись, Реджина скользнула по паркету босыми ногами и направилась в ванную, где, взглянув в зеркало, отметила, что выглядит даже свежее обычного. «Месть — лучшее косметическое средство,» — подумала она с усмешкой, приступая к привычному ритуалу ухода за собой. Идеальные брови, подчёркнутые лёгким касанием карандаша, лёгкий контуринг, выгодно выделяющий скулы, фирменная розовая помада — всё должно быть безупречно. Единственное, что не клеилось с её самоощущением, — эта поганая серая школьная форма, к которой она никогда бы не привыкла. Да и не считала, что ей это нужно с учётом её грандиозных планов по свержению директрисы. Она была уверена, что с такими успехами ей осталось совсем недолго работать в этой школе.       Спустившись вниз, она обнаружила завтрак, уже сервированный горничной: круассаны, свежие ягоды, апельсиновый фреш — ничего лишнего. Реджина откусила кусочек круассана, наслаждаясь его хрустящей корочкой, и включила телевизор. Утренние новости не представляли никакого интереса, поэтому она переключилась на канал с второсортным реалити-шоу, позволяя фоновому шуму заполнить пространство.              Уже в школе Реджина почувствовала, что коридор снова начал ощущаться частью её владений. После недели хаоса, вызванного новыми правилами директрисы, баланс сил начал восстанавливаться. Она снова держала всё под своим контролем, и ей это нравилось. Возвращение этого чувства радовало, но не одурманивало. Слишком глупо было бы пировать до тех пор, пока враг не повержен.       Девушка небрежно захлопнула дверцу своего шкафчика, а после моментально вздрогнула, увидев рядом с собой незнакомую девушку. Невысокая, стройная, с большими карими глазами, как у оленёнка, по плечам струились длинные каштановые волосы. Прелесть. Реджина на секунду задумалась, что она бы неплохо вписалась в «Баунти». Но сейчас было не до этого. Борьба с директрисой требовала всей её концентрации, а отвлекаться на очередную куклу было непозволительной роскошью. — Привет! Ты ведь Реджина? — робко спросила девушка, слегка запинаясь. — Я, — кивнула девушка, использовав дежурную улыбку. — Автограф? — ледяным тоном ответила Реджина, слегка приподняв бровь. — Оу. Меня предупреждали, — пробормотала она, словно оправдываясь. — О чём? — Реджина была заинтригована. Кто мог предупреждать эту милую овечку насчёт неё? И зачем? — Не важно, — быстро ответила девушка, махнув рукой. — Я хотела пригласить тебя на свою вечеринку завтра вечером. Это в честь моего… поступления в эту школу. — А. Ты новенькая? — блондинка окинула её оценивающим взглядом. Новенькая. Это многое объясняло. Новенькие всегда были либо наивными, либо пытались выслужиться. — Ага, я Моника. — Девушка нервно теребила край своей юбки, ожидая ответа Реджины. Она выглядела взволнованной, словно от этого приглашения зависела вся её дальнейшая жизнь в школе. — Реджина! Мисс Трамбл… — Гретхен, словно маленький вихрь, подлетела к девушке, громко стуча каблуками. — Привет! Я… — начала было новенькая, пытаясь вклиниться в разговор, но её тут же оборвали. — Подожди, — моментально остановила её Реджина, приподняв руку. — Что, мисс Трамбл?       Гретхен с неприкрытым недоверием покосилась на незнакомку, словно оценивая степень её опасности. Уловив этот взгляд, Реджина снова повернулась к новенькой, сохраняя на лице всё ту же дежурную улыбку. — Я подумаю насчёт твоего предложения, Маргарет, — произнесла Реджина, не утруждая свои извилины попыткой вспомнить настоящее имя девушки. — Сейчас мне пора.       С этими словами она отошла от шкафчиков, увлекая за собой Гретхен. — Ка-та-стро-фа! — выпалила Гретхен, как только они отошли на достаточное расстояние, чтобы их разговор не привлекал лишнего внимания. — Она хочет ввести новые правила после череды вчерашних издевательств. — Какие? — Реджина была спокойна, как хищница перед нападением. — Ума не приложу, что ещё ей в голову взбредёт, — Гретхен отчаянно пожала плечами. — Наверняка, очередной бред вроде использования чемоданов вместо рюкзаков или уроков по этикету.       Реджина медленно отвела взгляд, чувствуя, как шестерёнки в её голове заработали с приятным постукивающим звуком. Она ухмыльнулась самой себе. В глубине души она всегда была благодарна своим врагам за то, что те стимулировали её креативность. — Очередной бред, говоришь? — её голос был тих, но в нём чувствовалась стальная решимость. — Это идея.       В её голове уже созревал план. Реджина Джордж не просто играла в игры, она их создавала. И правила, как всегда, устанавливала она.

***

      Новый день. Новые правила. Новая шалость. Родрик Хеффли, обычно просыпающийся ближе к полудню, сегодня поднялся с первыми лучами солнца — или, скорее, с первыми признаками того, что солнце вообще собирается показаться. И всё ради того, чтоб осуществить очередную идею своей напарницы по мести. Если бы не она, он бы скорее всего вообще проспал бы большую часть уроков. Шалость была не слишком коварная, но, безусловно, способная посеять хаос в школьных коридорах, она стоила каждого мучительного мгновения без сна.       Отец, безусловно, будет обескуражен отсутствием бумаги и краски в его рабочем принтере, но Родрик обязательно придумает оправдание своим действиям, когда вернется домой. В его арсенале всегда был запас нелепых отговорок. Сейчас его главной задачей было распихать по шкафчикам десятки листовок, на которых красовались абсурдные, нелепые правила, призванные взорвать мозг среднестатистическому ученику.       И вот, момент настал. Реджина Джордж, шествовала по коридору, словно по собственному королевству. Обычно она была воплощением порядка и контроля, но сегодня… сегодня она наслаждалась видом анархии, которую посеял её преданный союзник.       Лица учеников, словно палитра эмоций, сменяли одно выражение другим. Злость, смех, удивление, ужас — все эти чувства отражались в их глазах, когда они передавали листовки из рук в руки, вчитываясь в строки безумия, выкидывали в мусорку и тут же доставали их оттуда, чтобы перечитать ещё раз.       Голоса сливались в какофонию, разнося цитаты из листовок по всем уголкам школы: «Ограничен доступ к туалетам во время учебных занятий. Нарушители — дополнительные 30 минут посещения внеклассных занятий!» — защебетала группа азиаток, стоя в очереди в уборную, куда теперь старались успеть все ученики, опасаясь опоздать на урок с полным мочевым пузырем. «Не допускается использование ярких и раздражающих парфюмов. За это нарушители будут подвергнуты принудительному походу в душевую в сопровождении тренера Карра… И девочкам тоже?!» — не скрывая своего негодования, воскликнула одна из черлидерш. «Учащиеся обязаны следить за чистотой в классах: за оставленные мусорные следы ученик должен будет в течение недели носить бейдж со словом «неряха». Ну и бредятина!» — один из спортсменов швырнул очередную листовку в мусорку. «Каждый ученик обязан заполнять «дневник эмоций» в конце каждого учебного дня. За отсутствие ежедневного отчёта — неделя занятий по психологии с психологом в качестве преподавателя!» — закатывая глаза, пробубнил парень, очевидно причислявший себя к эмо. «Запрещается использование любого вида кофеина в школе. За нарушение — час принудительной работы в школьной столовой.» — устало протянула одна из отличниц с нездоровыми мешками под глазами.       Директрису Трамбл, которая торопливо шагала по коридору, уже окружила небольшая толпа смельчаков, которые немедленно желали отчёта о нововведениях в школьном уставе. Ученики, обычно покорно склоняющие головы перед её властью, теперь выкрикивали вопросы и требовали объяснений: — Мисс Трамбл, афрокосы это моя культура, вы же не можете запрещать нам отдавать дань уважения предкам? — оскорблённо тараторила одна из темнокожих учениц. — Мисс Трамбл, а про столовую это правда? Хотя меня больше пугает правило про нашего тренера… — по другую сторону от директрисы щебетала уже вторая ученица. — Ждите объявления, — хладнокровно ответила женщина, гулко захлопнув дверь в собственный кабинет. Реджина удовлетворённо ухмыльнулась, подкрадываясь к Родрику, который с самодовольным видом стоял около шкафчиков и наблюдал за тем, как тоталитарный режим директрисы превращается в анархию. Форма смотрелась на парне до смешного неорганично. Волосы растрёпанные в разные стороны и смятая рубашка никак не клеились с тем образом, что продвигала мисс Трамбл. Она могла переодеть Хеффли по своему вкусу, но нейтрализовать его бунтарский дух было невозможно.       Девушка встала перед ним, откашлялась и зачитала с листовки одно из правил: — Запрещается смотреть в глаза директрисе дольше трёх секунд. Нарушители будут обязаны чистить ей обувь в течение недели под песни Löded Diper! — приподняв одну бровь, она вопросительно посмотрела на Родрика, — Что-то я не помню, чтоб я такое писала. — А, это я уже от себя добавил. Решил, что в этом списке должно быть хоть что-то приятное, — ухмыльнулся парень. Реджина закатила глаза. Необоснованная самоуверенность Хеффли была просто поразительной. — Прослушивание твоих песен? Да ты изверг… Это скорее самое жестокое наказание из всех перечисленных. До такого садизма даже я бы не додумалась, — произнесла девушка с сарказмом. — Эй, ну они ведь не так плохи, — Реджина заметила, что её издевка задела парня, хоть он и не показал этого. В любом другом случае она бы продолжила свою тираду, но видеть, как лицо напарника становится ещё более кислым, ей сейчас не хотелось. Хотя она почти сразу пожалела о том, что не надавила на болевые точки ещё сильнее, ведь Родрик решил парировать её нелестное замечание: — Хотя, знаешь, ты ведь вряд ли разбираешься в музыке. — Чего? — Реджина была ошеломлена его наглостью. — Ну, я не знаю. Вы же сейчас все слушаете отстойную однодневную попсу и всяких этих сладкоголосых парней из бойз-бендов, — ехидно заметил он.       Реджина нахмурилась. Да, ей не особо нравилось, когда патлатый агрессивный мужик орёт ей в ухо, но называть её музыкальный вкус отстоем никто не смел. Особенно этот самопровозглашённый гений гитары, чьи песни звучали как крики голодного старого кота, застрявшего под ванной. — К твоему сведению, я слушаю не только «однодневную попсу», — отрезала девушка, стараясь сохранить хладнокровие. — Тогда… мы могли бы как-нибудь позже пополнить твой плейлист, — предложил парень, подмигнув ей. — Фу, твоим вкусам я точно не доверяю. Тебе не может нравиться что-то стоящее, — заявила Реджина, скрещивая руки на груди. — Я бы на твоём месте так не торопился с выводами, — он с намёком посмотрел на неё, в ответ Реджина прикрыла глаза и глубоко вздохнула, подавляя желание врезать парню прямо сейчас. — Да ладно тебе, прекрати быть такой серьёзной. — Я серьёзная, потому что кто-то из нас двоих должен быть серьёзным, — отрезала девушка.       Их диалог перебил нарочито официальный голос из школьного приёмника: «Добрый день, уважаемые ученики Норт-Шор, это директриса Трамбл. Мне необходимо сделать важное заявление». От её раздражительности не осталось и мокрого места. «Как вам уже известно, сегодня утром по школе были распространены листовки с новыми правилами, якобы введёнными моей администрацией. Хочу официально заявить: эти правила — абсолютная фальсификация». Её голос звучал безупречно ровно, так, словно она репетировала эту речь несколько часов. «Подобные розыгрыши, — продолжала женщина, — недопустимы в стенах нашей школы. В связи с этим я, как директриса данной школы, вынуждена принять меры по расследованию этого инцидента. Лица, ответственные за эту провокацию, будут найдены и понесут наказание». В голосе мисс Трамбл прозвучали стальные нотки, словно она пригрозила не просто наказанием, а уничтожением.       Реджина усмехнулась и прошептала Родрику: «Что ж, кажется, старая грымза действительно взбесилась». Парень ухмыльнулся в ответ, чувствуя прилив адреналина.       «Я призываю всех, кто обладает какой-либо информацией об этом инциденте, в кратчайшие сроки обратиться в мой кабинет. Благодарю за внимание», — закончила директриса.       Родрик присвистнул: — Ну и ну! Кажется, мы вызвали ураган, — он повернулся к Реджине и увидел в её глазах лукавый блеск. — Ураган? — девушка приподняла бровь. — Хеффли, это всего лишь лёгкий ветерок. Настоящий ураган ещё впереди. И знаешь что? Мне кажется, это будет весело, — с этими словами она в последний раз с вызовом взглянула на парня и направилась по своим королевским делам.       Большая часть учеников на её месте бы испугалась и приостановила операцию, но Джордж была из тех, кто идёт до конца. И Родрику это нравилось. Нравилось то, что она была такой же чокнутой, как и он сам, а возможно, даже больше. Он не знал, к чему приведёт вся их затея, но в кое-чем Реджина была права. Это будет весело.

***

      Многие могли думать, что Реджина любительница вечеринок, но это было не совсем правдой. Ей нравились вечеринки за возможность покрасоваться, поймать на себе завистливые и восхищённые взгляды, почувствовать себя чьим-то идолом. В этом и была вся проблема. Походы на подобные мероприятия были для всех способом расслабиться и повеселиться, а для неё они были частью имиджа, особым ритуалом, который надо совершать несколько раз в месяц, чтоб сохранять образ королевы школы. Ведь если на вечеринке не будет её, то все взоры будут устремлены на кого-то другого, а Джордж всегда была обязана оставаться номером один, чтобы хотя бы заставлять себя верить в то, что она счастлива.       И вот снова её занесло на очередную вечеринку какой-то новенькой, что пыталась заявить о себе. «Место на пьедестале уже занято, дорогая», — подумала Джордж, когда пересеклась взглядами с хозяйкой вечера. Та невинно улыбнулась при виде Реджины и продолжила заигрывать с Джейсоном. «Мудак. Бегает за каждой коротенькой юбкой. Гретхен наверняка не в курсе, чем он занимается, пока та оставляет его на 10 минут», — подумала Реджина, брезгливо посмотрев на парочку. Не то, чтобы она сама была святой, но, по крайней мере, она бы не стала бы делать подобные вещи столь бесстыдно и открыто. Слишком сильный удар по имиджу. Хотя репутация парня в случае измены не особо пострадала бы. Ему наверняка придумали какое-нибудь лестное прозвище. Что-нибудь вроде «ловелас» или «похититель женских сердец». А если бы ту же Гретхен поймали на измене, то сразу же окрестили бы шлюхой.       От собственных размышлений стало мерзко. Да и вообще, если у неё есть время на философские мысли, то это означало лишь одно: вечеринка была ужасно скучной. Банальная музыка прямиком из чартов, дешевое пиво, купленное с использованием поддельных документов, нетрезвые подростки, что шнырялись из угла в угол, обжимаясь и глупо хихикая, Родрик Хеффли… Стоп! Родрик Хеффли?!       «Неужели кто-то пригласил фрика на вечеринку? А эта новенькая выскочка явно хочет подружиться со всей школой», — подумала Реджина, окидывая парня оценивающим взглядом до тех пор, пока он не заметил её.       «Только не подходи ко мне, боже», — Реджина демонстративно отвернулась в противоположную сторону, но было уже поздно. В пару шагов он оказался прямо перед ней. Теперь Хеффли выглядел гораздо более привычно. Чёрные скинни, футболка с надписью «К черту общество!», поверх неё синяя джинсовка. Волосы всё ещё были в творческом беспорядке, а на глазах снова появилась подводка, которой он перестал пользоваться в школе.       Реджина невольно задержала взгляд на его глазах. Ему шло. Как же ему, чёрт возьми, шла эта подводка! Почему она раньше этого не замечала? Или, вернее, не хотела замечать… — Привет! — с чрезмерным воодушевлением произнёс парень. — Мда, ты уже пьяный? — приподняла бровь блондинка, стараясь скрыть своё замешательство. На этот раз получилось хуже, чем обычно, но парень, кажется, не заметил её смущения. — Вовсе нет, — Родрик, нахмурившись, покрутил напиток в стаканчике, словно пытаясь понять, что в нём намешано. — Я только пришёл. — Удалось проскользнуть без приглашения? — съязвила Реджина. — Вообще-то Моника позвала. — Что за Моника? — нахмурилась девушка. — Так это же её вечеринка, — пожал плечами Родрик. — Я думала, она Маргарет, — девушка снова взглянула на новенькую. — Видимо, это потому что она похожа на одну из подружек моей матери. Ее тоже звали Маргарет. С виду была невинной овечкой. Когда та сбежала из рехаба, набила себе тату на заднице и укатила с каким-то зэком в Индонезию, она выглядела точно так же. — Крутая! — с энтузиазмом закивал парень, глядя на Монику. — Нет, просто очередная выскочка. Она же вся фальшивая. Просто хочет влиться в компанию. Я всех людей насквозь вижу, — искоса посмотрела она на девушку, явно пытаясь навязать Родрику свою точку зрения. — И меня тоже? — улыбнувшись, прищурился парень. — Всех, значит, всех, — твёрдо отрезала Реджина, не желая оставлять ему никакой надежды. — И что ты видишь? — с безобидным любопытством спросил парень. — Неудачника, который жаждет внимания, — без колебаний ответила Реджина, наслаждаясь его замешательством. Она любила быть честной, даже если это причиняло боль. Она считала, что лучше горькая правда, чем сладкая ложь. И как же ему всё-таки шла эта чёртова подводка. — Знаешь, обычно после таких слов люди обижаются, — сказал он, глядя в свой стаканчик так, чтоб Реджина не видела его эмоций. — Ты достаточно заслужил мое доверие, чтоб я говорила тебе правду. Кто ещё, кроме меня, скажет тебе правду? — спокойно произнесла Реджина. — То есть, у меня привилегии? — моментально просиял парень. — Не тешь себя надеждами, — сурово оборвала его девушка, возвращая с небес на землю. — Мы просто союзники по мести, а не друзья. — Тогда почему ты не развлекаешься со своими настоящими друзьями? — Родрик обвёл глазами танцующих людей, потом с сосредоточенностью посмотрел на Реджину. — А ты почему? — задала она встречный вопрос, перекрестив руки на груди. — Ну, Дрю не смог слиться от родителей, у Бена семейный званный ужин, — Родрик сделал глоток из своего стаканчика. — Так что я тут ради бесплатной еды. — Ты серьезно пришёл сюда, чтоб поесть? — удивилась Реджина. — Ну, а что? Развлекаться мне тут явно не с кем, — пожал плечами, будто оправдываясь. — Ну, кроме тебя, конечно. — Боже, какой же ты… — Реджина фыркнула, но невольно улыбнулась. Эта его неприкрытая честность, эта плебейская прямота почему-то забавляли её. — Оригинальный? Неповторимый? Гениальный? Можешь выбрать любое. Всё равно всё это правда, — ухмыльнулся Родрик. — Самоуверенный, — прошипела она, поддразнивая парня и приближаясь к нему на шаг, будто бы проверяя на подлинность собственные слова. Играла с ним. Провоцировала. Теперь между ними почти не осталось места, и Реджина могла чувствовать исходящее от Родрика тепло и запах дешёвых мужских духов. Она бы никогда себе не призналась, но ей даже нравилось. Именно поэтому пора было остановиться. Она должна была играть с ним, как и со всеми остальными парнями, вывести его из равновесия, а не самой терять контроль. — Ну, на этот раз это даже не оскорбление. Я польщен! — весело отозвался парень, театрально кивнув.       Девушка чувствовала, что невольно улыбается. Родрик заметил это и ухмыльнулся ещё шире, словно поймал её в ловушку. «Вернись с небес на Землю, Реджина!», — почти слёзно умолял её внутренний голос.       Внезапно кто-то из толпы увеличил громкость раздражающей, уже приевшейся всем песни, которая звучала из колонок. Музыка оглушила их, заставив поморщиться. В этот раз Родрик и Реджина сошлись во мнениях. — Выключите эту хрень! — съязвил Родрик, но в глазах не было даже намека на злобу. Его поза, наоборот, выдавала нескрываемую иронию. — Кто вообще это слушает… — закатила глаза Реджина — Хочешь, потанцуем? — внезапно предложил Родрик, будто бы забыв о предыдущей реплике. — Танцевать с тобой? Ещё и под это? — и тут её прорвало на смех. — Даже не думай! Я не собираюсь позориться перед всей школой, изображая из себя пьяную идиотку! Даже перед кучкой отбросов. — Ого! Тебе вообще нравятся люди? — с притворным ужасом спросил Родрик. — Да. Я, — отрезала Реджина. Она хотела закончить этот разговор как можно скорее, пока появился шанс. — И всё? — По крайней мере, здесь нет людей, которые нравятся мне, — сухо ответила Реджина. — Звучало обидно. Мне показалось, что за эти пару недель мы с тобой неплохо спелись, разве нет? — Родрик нахмурился.       «Слишком близко он пытается подкрасться. Отталкивай. Отталкивай. Отталкивай, пока он не начал переходить черту», — шептал настойчивый голос в её голове. И как бы сильно ей ни хотелось ему сопротивляться, она знала, что нельзя позволить себе привязываться, иначе она перестанет быть собой. — Не обижайся. Просто пойди и поищи себе компанию по статусу, — холодно произнесла Реджина, с усилием возвращая себе маску стервы. — Вот как, — Родрик недовольно скривил лицо и сквозь зубы произнёс: — Ладно.       Реджина мило улыбнулась уходящему парню, стараясь отпустить мысль о том, насколько жалеет сейчас о своих словах. Эта улыбка была фальшивой, как и вся её маска. Может быть, ей даже хотелось поболтать с ним подольше, посмеяться над очередной глупой шуткой и кинуть парочку дразнящих комментариев по поводу вечеринки и самого Родрика. Но статус есть статус. Ей не стоило прилюдно находиться в компании фрика. И это было не её желание, а её обязанность. — Привет! — Родрик услышал голос Моники за плечом. Она была одета в скромное чёрное платье, которое, тем не менее, подчёркивало её стройную фигуру. — Оу, привет! — Родрик слегка опешил, осознав, что хозяйка бала сама завела с ним диалог. — Ты же из Löded Diper? — спросила девушка. — Да… — с недоверием прищурившись ответил парень. — Я ваша фанатка! — с энтузиазмом воскликнула Моника и гордо приподняла подбородок. — У нас нет фанатов, — саркастично произнёс Родрик, сразу же одёрнув самого себя за непрошенную холодность. Диалог с Реджиной успел оставить отпечаток на его настроении. — Чудовищное заблуждение. Обожаю ваш жанр! Вы же буквально зов противостояния системе! И твои партии — это просто нечто, — Моника говорила искренне и увлечённо. — И я о том же! То есть… спасибо! — он пожал плечами, стараясь выглядеть спокойно, но кончики его ушей предательски покраснели. — Ты тоже вроде ничего, — вырвалось у него будто по инерции.       Моника засмеялась, откинув голову назад. Её длинные волосы разметались по плечам, а её рука на пару секунд задержалась на ладони парня, которая лежала на поверхности тумбы. Короткий жест, которому она и сама вряд ли придала значение, заставил Родрика в ступор. Конечно, он раньше представлял, как привлекательные девушки будут заигрывать с ним, когда он добьётся успеха, станет известным музыкантом и кумиром миллионов. В его фантазиях он всегда оставался обаятельным и дерзким, но когда дело доходило до реальности… Это было так странно, воодушевляюще и неловко одновременно, что парень не мог сделать ничего, кроме того, как глупо хлопать глазами и нервно улыбаться. — Знаешь, большинство людей просто спрашивают, как мне вечеринка, — сказала она, улыбаясь. — А ты такой… прямолинейный. Мне нравится! — Я не из тех, кто ходит вокруг да около. К чему тратить время на пустую болтовню? — Родрик засунул руки в карманы своих рваных джинсов, стараясь казаться уверенным и расслабленным. — А ты, я так понимаю, тут главная по вечеринкам? — спросил парень, окидывая взглядом толпу. — Не то чтобы. Я первый раз устраиваю подобное. Просто люблю, когда люди собираются вместе и хорошо проводят время. Ты часто бываешь на таких тусовках? — Постоянно, — солгал Родрик и пожал плечами, пытаясь изобразить непринужденность. — Ты, как творческий человек, можешь сказать мне, что думаешь о моих украшениях? Сама делала, — Моника неловко задела его плечом, указывая на гирлянду из разноцветных лампочек, тянущуюся через всю комнату, и на несколько больших бумажных звёзд, подвешенных к потолку. Родрик осмотрел помещение. Вечеринка была оформлена с лёгкой детской непосредственностью, что было даже милым. — Оригинально, — сказал он, стараясь не показаться слишком равнодушным. Он не хотел её обидеть. — Пока это просто хобби. Кто знает, может, когда-нибудь открою свою студию декора, — Моника, улыбаясь, посмотрела на звёзды. Родрик, улыбаясь, посмотрел на Монику.       Она ведь полный антипод Реджины: жизнерадостная, простая, искренняя. Искренняя ли? Реджина явно бы не согласилась с этим, но её и не было рядом. Девушке не нужно было быть дружелюбной и позитивной, чтобы все считали её эталоном. Родрик ещё не знал, чего хочет Моника, но, по крайней мере, она не ставила ярлыки и хоть на пару минут позволила ему чувствовать себя не изгоем, не ущербным, не тем, на кого все смотрят свысока.              Подобное внимание к его персоне раздражало Реджину. Она стояла в другом конце комнаты, прислонившись к стене и делая вид, что переписывается в телефоне, но на самом деле яростно сверлила взглядом пару. Родрик, обычно такой неловкий с ней, сейчас выглядел почти расслабленным, а Моника счастливо смеялась, что-то шепча ему на ухо. Реджина чувствовала, как внутри неё поднимается волна… ревности? Она не знала, почему испытывает её, но это чувство было новым и неприятным. Ей никогда не приходилось бороться за внимание. Парни сами преклонялись перед ней, готовые исполнить любой каприз ради одного её взгляда. «Это глупо», — подумала она. Реджина резко выдохнула, пытаясь подавить нарастающее раздражение. Ей нужно было что-то предпринять, как-то вернуть контроль над ситуацией. Она окинула взглядом комнату и заметила Шейна. — Привет, Шейн, — небрежно произнесла Реджина, подходя к парню. — О, привет, детка, — ухмыльнулся Шейн, приобнимая её за талию. Она даже проигнорировала это раздражающее прозвище. Сейчас ей некогда на это обращать внимание. — Отличный был матч вчера, — продолжала Реджина, стараясь выглядеть заинтересованной, хотя футбол интересовал её меньше всего на свете. — О да! Ты видела мой гол? Скажи, это было охрененно? — Шейн расплылся в самодовольной улыбке, ожидая похвалы. Его неприкрытое самолюбие не знало границ. В этом он был даже чем-то похож на Родрика, только в случае с Шейном её это не забавляло. — Это было потрясающе, — нарочито мило прощебетала девушка, и её чуть не вырвало от собственной приторности. Она откинула лишние мысли и закинула руки на шею парня, предварительно убедившись, что они находятся в поле зрения Родрика и Моники. — Куда ты там смотришь? — Шейн повернул голову вслед за её взглядом, но девушка тут же снова повернула его подбородок к себе и, вместо ответа, накрыла его губы своими в страстном поцелуе…       Это был поцелуй, полный показной страсти, призванный произвести впечатление. Она впилась в губы Шейна, играя его языком. Реджина прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться на тактильных ощущениях, но все её мысли были сосредоточенны на собственной эффектности. Пальцы зарылись в короткие волосы Шейна, чтобы удержать его ближе. Вкус алкоголя и ментоловой жвачки на его языке был не самым приятным, но ей было все равно. Реджина углубила поцелуй, добавив больше напора и страсти, пока Шейн не издал приглушенный стон удовольствия. Она оторвалась от него и почти сразу мимолетно взглянула в сторону Хеффли. Он смотрел. Нет. Пожирал их взглядом.       И хотя эмоции на его лице она не успела считать за эти доли секунды, но она знала, что получила свое. Этого было достаточно. Достаточно, чтобы удовлетворить ее самолюбие и заставить её почувствовать, что она все еще контролирует ситуацию. — Эй, все нормально? — Моника попыталась проследить за взглядом Родрика, но он тут же отвел глаза, словно его застали за чем-то непристойным. — Да, да, всё супер, — он закивал как болванчик. — Эй, я уже тебя потерял, — внезапно к парочке подлетел Джейсон, бестактно кладя руку девушке на талию. — Джейсон? Я думала, ты уже ушел, — девушка неловко переглянулась с Родриком и мягко убрала ладонь Джейсона. — Нееет, мне просто нужно было кое-что уладить, — только сейчас Родрик заметил красный след на его щеке. Очевидно, последствия пощёчины. «Кто-то хорошо приложился», — мысль развеселила Родрика. — Ты ударился? — след не укрылся и от взгляда Моники. — Э-э… да! — немного растерянно произнёс парень. — Не вписался в косяк двери. — Вот блин. Давай я приложу тебе лёд, чтобы уменьшить отёк, — предложила Моника. В её тоне не было флирта, но очевидно проглядывалось беспокойство. — Я не против, — расплываясь в широкой улыбке произнёс парень, словно выиграл в лотерею. — Извини, Родрик, долг хозяйки зовёт. Развлекайся пока, — Моника виновато посмотрела на Родрика. — Нет проблем, ладно, — Родрик поджал губы и флегматично закивал, стараясь скрыть разочарование. — Ещё увидимся? — Ага, — кратко кинула Моника, уходя.       Джейсон направился вслед за ней, по пути дружественно похлопав парня по плечу и произнеся: «Только не расстраивайся, девчонки любят оптимистов. Она всё равно слишком хороша для тебя». Он развернулся, отдаляясь от Родрика и сказал что-то вроде: «Ох уж эти тусовки, да, бро?».       Теперь Родрик чувствовал себя ещё более ничтожно. Единственная, кто тут уделил ему внимание, ушла вместе с местным Казановой, и ему оставалось только стоять в полном одиночестве и пялиться на то, как Реджина смеётся над какой-то репликой Шейна.              Нет, шутки Шейна были не смешными, его губы не вызывали у Реджины особого трепета. Она позволила Шейну обнять себя за талию, но её глаза продолжали метаться в поисках Хеффли, которого она не могла найти. Ей просто нужно было знать, что Родрик сейчас смотрит на неё. Завидует, желает оказаться на месте Шейна. Он приблизился к ней слишком сильно, чтобы теперь иметь возможность восхищаться кем-то, кроме неё. Ей нужно было именно это. Она сама ещё не понимала зачем, но ей отчаянно хотелось этого — чувствовать именно его взгляд на себе, чтобы он смотрел только на неё. Не сегодня, принцесса…       Родрик не доставил ей и этого удовольствия. Он просто развернулся и пошел к выходу из дома, с усилием оторвав взгляд от своей по-хищному прекрасной союзницы, что как очередной трофей ютилась в руках спортсмена. Он ухмыльнулся своей мысли, ведь знал, что охотником за трофеями здесь являлся совсем не Шейн, а сама Джордж. Реджина умела манипулировать людьми, как марионетками, дёргая за ниточки и заставляя их плясать под свою дудку. Родрик медленно становился одной из этих марионеток…       Парень вышел на улицу, вдохнул сырой осенний воздух и подумал: «Ну и хрен с ним». Он чувствовал себя так, словно его предали. Но кто его предал? Реджина, с которой они изначально были разного поля ягодами? Моника, которой он только начал симпатизировать? Или он сам, который наивно поверил в то, что может быть частью этой вечеринки?       В наушниках играла какая-то музыка, но он её почти не слышал. Небо было черным, фонари тусклыми, а мир вокруг — безразличным. Не было разочарования, не было злости. Просто щелчок в голове, как будто кто-то наконец-то включил свет в темной комнате. Ему не открыли глаза, нет. Скорее, ему просто лениво напомнили о том, что он не особо кому тут был нужен. Обычный парень, вечно болтающийся на задворках чужой жизни. Он вспомнил свое место, и от этого было… привычно.       Он и сам отчаянно пытался быть крутым, смелым, уверенным, дерзким, заставлял себя поверить в то, что он действительно такой. Но в глубине души он ощущал, что на самом деле является изгоем, который безуспешно пытается убедить всех, что это не так. Вечная потребность доказать другим, что он чего-то стоит, перестать терпеть подколы от популярных придурков и снисходительные взгляды учителей. Эта потребность терзала его, не давая покоя.       И знаете что? Да плевать. Мимолётная подростковая драма пройдёт уже на завтрашнее утро. Был ли смысл сейчас продолжать накручивать себя, думать об этом, разочаровываться? Ведь всё в его жизни осталось по-старому. Просто пустота. И эта пустота, как ни странно, была самым честным и искренним из всего, что он мог себе позволить.