Часть 9

      «Мне конец…» — с этими мыслями девушка зашла в опрятный холл среднестатистического отеля, чья вывеска обещала «комфорт на грани доступности». Не самое роскошное место, но вполне подойдет для небольшой передышки. Домой возвращаться было не вариантом. Там был отец, очередное наказание и отвратительная атмосфера подчинения. Единственное, чего ей сейчас хотелось, — уединиться в закрытом пространстве со своими мыслями. Уставший разум никак не мог составить дальнейший план действий. Нужно было выбираться из той западни, в которой она оказалась.       Кошачья походка блондинки, излучающей уверенность, казалось, вызывала у администраторши лишь легкую скуку. — Здравствуйте. Мне нужен номер, — произнесла она, наполняя голос привычной уверенностью. — Добрый день. На какое время? — женщина с усталыми глазами и ненатурально яркой помадой взглянула на нее с неестественно приветливой улыбкой, которую она, очевидно, натягивает только когда к ней подходят клиенты. — На ночь. Нужен люкс. Мое имя — Реджина Джордж, — она надеялась, что за ее именем последует россыпь комплиментов и услужливых предложений, а может, даже и бесплатное проживание. Но в ответ получила лишь короткий взгляд на монитор. — Кажется, у нас нет свободных номеров высшей категории, — голос администраторши стал чуть более робким. — Но есть полулюкс. — Полулюкс? — Да, 150 долларов за ночь.       Реджина прикусила щеку и часто заморгала, вспоминая, сколько денег у нее осталось. — А… стандарт? — блондинка почувствовала, как по ее венам потек ледяной поток. Стандарт? Такое немыслимое слово для нее. — Стандарт будет стоить 75 долларов, — женщина замялась, поглядывая, как девушка перебирает купюры в своем кошельке. — Сколько? — её голос был едва слышен, а по щекам, привыкшим к уверенности, пробежала легкая тень паники. — 75, — бесстрастно повторила женщина.       Золотой век истек. Собственные средства, тщательно накопленные на «черный день», который, как оказалось, наступил раньше, чем она рассчитывала, казались смехотворно малыми, потому что на столе перед администратором лежали жалкие 30 долларов. Джордж Вашингтон презрительно ухмылялся, и только сейчас Реджина поняла, насколько приветливым был Бенджамин Франклин по сравнению с этим хрычом.       Она опустила взгляд, чувствуя, размышляя о том, куда ей теперь бежать от этого позора. Но тут, как гром среди ясного неба, раздался знакомый, раздражающий, но вдруг такой спасительный голос. — Эй, детка, ты куда убежала? Я даже не успел отдать тебе все деньги за номер. Сколько там еще?       Реджина обернулась. За ее спиной стоял Родрик Хеффли, собственной персоной. На лице, как всегда, играла эта ухмылка, выдающая одновременно наглость и легкую безрассудность, но теперь в его глазах читалось что-то новое. Не только бравада, но и… понимание? — Осталось еще 45 долларов, — администратор, словно почувствовав успешную сделку, обернулась к парню.       Родрик, не говоря ни слова, шагнул вперед. Он что-то пробормотал себе под нос, и Реджина, вопреки своему желанию, заметила, как он едва заметно поджал губы, затем полез в карман. Сначала он достал несколько мятых купюр, отсчитал, потом снова полез, доставая горсть мелочи. Его движения были немного неловкими, но в них не было той мотовской расточительности, которую она привыкла видеть у парней из своего круга. К тому моменту администратор уже изо всех сил пыталась не закатывать глаза. Женщина положила деньги в кассу, дала на подписание какую-то бумагу и, наконец, положила на стойку ключи от номера. — Приятного отдыха, — сказала она, подвигая Реджинеключи. Улыбка ее была такой же приторной, как и раньше, но в ней теперь проскальзывала легкая нотка презрения.       Реджина нервно взяла ключ, и едва ее пальцы коснулись прохладного металла, она с недоверием взглянула на Родрика. — Не за что, — он стоял, слегка наклонив голову, наблюдая за ней. — Всегда рад помочь красивым девушкам, когда они попадают в переделки. — В его глазах, цвета темного шоколада, играли нотки ехидства. — Хотя, должен признать, я немного удивлен. Думал, ты всегда найдешь себе принца на белом коне, который покроет все твои расходы. Ну, или папочка в конце концов…       Девушка раздраженно хмыкнула, взмахнула волосами и, не глядя на своего незваного спасителя, направилась к лифтам. Но сразу же голос Хеффли прервал ее триумфальное шествие. — Мы можем поговорить? — Нет, сейчас я иду отдыхать в свой номер, — не оборачиваясь, ответила Реджина. Ее спина выпрямилась еще сильнее, если это было вообще возможно. — Ты хотела сказать, в наш номер, принцесса. Я тоже платил за эту комнату. И, между прочим, это были почти все мои карманные на месяц.       Реджина резко замирает, все еще не оборачиваясь. Парень обгоняет ее, наслаждаясь замешательством. — Да ладно, не тормози, принцесса. Клянусь, эта пятница будет чумовой! — он улыбнулся шире, а затем, не дожидаясь ее ответа, развернулся и с той самой, свойственной ему, легкой походкой направился к лифтам.              «Это полный кабздец…» — пожалуй, в момент, пока она наблюдала за безмятежной фигурой парня, это была единственная ее мысль. Она разделяет аренду номера с… с Родриком Хеффли! Это был самый ужасный день в ее жизни, и с каждой минутой он становился лишь хуже… — Как ты вообще меня нашел? — выдохнула она, когда снова оказалась рядом с ним, на этот раз уже в тесной кабине лифта, чьи двери медленно закрывались, отрезая их от остального мира.       Родрик повернулся к ней, и его глаза блеснули. Он оперся спиной о стену кабины, сложив руки на груди. — Птичка нашептала. Знаешь, их сегодня было довольно много в школе. Щебетали на каждом углу, — Родрик рассмеялся. Этот смех был уже не таким раздражающим, как раньше. В нем проскользнула нотка искреннего веселья. — У птички случайно не было огромных, наивных глаз, блондинистой шевелюры и туфель от Шанель? — с подозрением покосилась на него девушка. — О нет, я не выдаю своих информаторов! — парировал он, притворно закатывая глаза. — Карен… — прошептала она, и в ее голосе прозвучала смесь шока и подступающей ярости. — Гребанная предательница!       Лифт остановился с легким толчком, двери разъехались, открывая вид на длинный, тускло освещенный коридор. Потолок был низким, а ковролин — тусклым, но в этом месте, казалось, не было той гнетущей атмосферы, которая исходила от дома Реджины. — Надо быть честным, она пыталась тебя защитить, — продолжил Родрик. — Но в процессе разговора запуталась в словах «отель» и «ателье», а потом пошло-поехало… так что не обижайся на нее. А так как ты сегодня на своих двоих, то ближайший отель было найти несложно. — Ты… ты невыносим, Хеффли, — произнесла она, но ее голос уже не звучал так уверенно.       Дверь номера 312 распахнулась с тихим щелчком, приглашая их в свой скромный, но, как оказалось, довольно уютный мир. Родрик пропустил даму вперед, и Реджина, едва переступив порог, небрежно бросила свою сумку на винтажное кресло, которое, казалось, видело не одну сотню таких, как она, сбегающих от реальности. А затем, с облегчением, которое могло сравниться только с погружением в пучину сладкой дремы, она плюхнулась на кровать.       Родрик, напротив, принялся за исследование их временного убежища с поистине детским энтузиазмом. Он обходил комнату, касаясь пальцами текстуры обоев, заглядывая под кровать и с комичной серьезностью осматривал каждую полку. — Ну, что сказать, — начал он, в его голосе звучала нотка театральности, — гардероб явно маловат для тебя, да?       Затем он подошел к окну, отодвигая тяжелую, но чистую штору. За окном все говорило о приближающемся Рождестве. Парень проверил работу светильников и мини-бара, а потом зашел в ванную комнату, которая оказалась на удивление просторной. — А в ванной вполне себе можно сделать спальное место, кстати! — он снова обернулся к Реджине, которая все еще лежала на кровати. — Да чего ты за мной увязался вообще?! — прорычала Реджина, утыкаясь лицом в подушку. — Э-э, не знаю, — ответил Родрик, присаживаясь на край кровати, но держа дистанцию. — Мы с тобой пережили столько всего за последние недели… мне показалось, что мы с тобой вроде как друзья… — осторожничая со словами, произнес парень. — Мы не друзья, а союзники, причем бывшие, — ответила девушка, резко поднимая голову. — Почему бывшие? — искренне удивился Родрик. — Потому что мне теперь конец, — её голос дрогнул, но в нем все еще слышалась сталь. — А если директриса узнает, что ты устраивал весь этот школьный балаган со мной, то тебе тоже конец. Нам вообще теперь лучше держаться подальше друг от друга. — С чего ты вообще взяла, что она знает, что это была ты? — в его голосе проскользнула нотка недоверия. — Потому что она сказала это прямо, — ответила Реджина. — Да ну?! — Родрик наклонился чуть ближе, его глаза расширились от изумления. — Серьезно? Вчера вы об этом с ней говорили в кабинете?       Вместо ответа девушка вновь угрюмо уткнулась лицом в подушку, не жалея макияжа. Родрик внимательно посмотрел на нее, на ее сжатые плечи, на ее попытку спрятаться от реальности. «Да она же из нее все соки выжила», — пронеслось в голове у парня. В его глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие, но тут же сменилось решимостью. — Что мне еще стоит знать? — медленно произнес он, сталкиваясь с вопросительным взглядом девушки. — Серьезно. Мы в одной лодке.       Реджина посмотрела на него, и в уголке ее губ мелькнула едва уловимая усмешка. «Ага, так я тебе и выдам все. Как будто мы лучшие подружки…», — мелькнула мысль. «Впрочем, — добавила она про себя, — кое-что тебе придется по душе». — Моя машина не сломалась. Отец забрал у меня ключи, — спокойно начала девушка, принимая сидячее положение, чтобы видеть реакцию собеседника. — Чего? Почему это? — он с любопытством склонил голову набок. — Потому что это наказание за то, что я послала мисс Трамбл на хрен. А она, естественно, пожаловалась, — её голос звучал устало, но в нем сквозила и нотка гордости. — Ты послала ее?! Вот так прямо? — удивление в голосе Родрика смешалось с восхищением, от которого он даже приподнялся на кровати. — Да, — пожала плечами она. — Да это же высшая степень крутости! — в глазах Родрика загорелся огонёк, который Реджина видела уже не раз. — Ты только что совершила то, о чём миллионы школьников только мечтают! — И теперь мне приходится платить за это своей репутацией и комфортом, — горько добавила она, опуская взгляд. — Надо же, Джордж, ты действительно вляпалась! Я-то думал, что у твоей удачливости нет предела… — Родрик снова заговорил, но теперь в его голосе слышались нотки дружеского подтрунивания. — Только давай без твоего злорадства, — Реджина подняла на него глаза, в них мелькнула обида. — Я и так ужасно себя чувствую. — Прости, — Родрик, заметив её разбитость, слегка ссутулился. — Ты права. Это… это было действительно офигенно. Серьезно. Просто… я немного в шоке от твоей прямоты. Не каждому хватит духу такое вытворить. — он помолчал, затем снова посмотрел на нее, его взгляд стал мягче. — Слушай, если тебе реально нужно побыть одной, то я пойму. Могу уйти. Просто скажи, и я испарюсь. Без проблем.       Она оценивающе посмотрела на него. Не было в его глазах той насмешки, что обычно сопровождала его слова. Было что-то другое — настороженность, готовность принять её отказ. И это, как ни странно, подкупало. — Хорошо, ты можешь остаться, — наконец произнесла она, чувствуя, как что-то внутри неё смягчается. — Только закажи что-нибудь поесть. Я готова умереть от голода. — Правда?! Ого! — Родрик буквально засиял. — Я ща! Погоди! — он быстро начал искать номер доставки в телефоне, его пальцы проворно скользили по экрану. — Так, что будем брать? Пиццу? Суши? Или, может, китайскую кухню? Я знаю отличное место, у них там такие…       Реджина наблюдала за ним, чувствуя, как напряжение, которое сковывало её весь день, понемногу отступает. Это был, пожалуй, самый странный вечер в её жизни, но, несмотря на все обстоятельства, в нем появилось что-то… обнадеживающее.

***

      Менее чем через час ожидания и пустой болтовни они наслаждались, пожалуй, самой вкусной пиццей в жизни Реджины. Она накажет себя завтра за эти калории. Но это будет завтра. Она доверила выбор фильма Родрику, и поначалу это было сомнительным решением. Тот выбрал глупую комедию с туалетным юмором, похабными шутками. Реджина, несмотря на весь абсурд, не могла не смеяться. Этот фильм был настолько глупым, что становился гениально смешным. Она смеялась над неуклюжими падениями, над нелепыми диалогами, над тем, как герои попадали в самые унизительные положения, и ей было… хорошо.       Реджина, почувствовав, как веки её глаза начали неприятно щипать от слишком яркого, гостиничного света, решила, что с этой «люстрой-прожектором» пора заканчивать. — Родрик, — позвала она, её голос звучал немного хрипловато от смеха и усталости. — Выруби, пожалуйста, эту «солнечную панель» над головой. И оставь только тот, маленький, прикроватный. У меня уже глаза устали от этого освещения.       Родрик тут же отвлекся. Он вскочил так резво, будто в него что-то умышленно запустили и направился к выключателю. В момент, когда он вскочил, его нога, разумеется, врезалась в бутылку колы, которую он, вопреки нареканиям Реджины, оставил на полу.       Звук был негромким, но очень характерным: бульканье, затем влажный шлепок и, наконец, растекающаяся по тусклому ковру темно-коричневая лужа.       Реджина тут же уставилась на последствия его «ловкости», ударив себя по лбу. Этот жест был настолько красноречивым, что Родрик, обернувшись, замер, пойманный с поличным. — Черт! — вырвалось у Родрика. — А я говорила! — девушка поставила фильм на паузу. — Так, ладно. Не стой столбом, — приказала она, наблюдая, как он продолжает пялиться на пятно, будто пытаясь загипнотизировать его обратно во бутылку. — Иди за полотенцами. Причем, за максимально большими. И, возможно, за шваброй. Если она тут есть, конечно. — Полотенца! Иду! — жизнерадостно откликнулся Родрики, кажется, забыл о случившемся. Он с энтузиазмом помчался в ванную, но, увлеченный своей миссией, опять едва не споткнулся о ножку стула. На этот раз он чудом удержал равновесие.       Вскоре он вернулся, неся в обеих руках целую стопку пушистых, белоснежных полотенец, и они оба начали усердно вытирать липкую лужицу до тех пор, пока она не перестала так катастрофически явно бросаться в глаза и нарываться на штраф.       Родрик, гордо оглядев результат, поднялся с пола. — Ну вот! Почти как новый! — заявил он, отряхивая руки. — Ага, и с новыми ароматизаторами, — саркастически ответила она. Они снова устроились на кровати. — А ты неплохо справилась для той, кто тряпку впервые в жизни держит, — поддразнил он. — У тебя же горничные дома, которые прибегают по первому чиху. Наверняка, у тебя самая кайфовая жизнь на свете.       Реджина молчала, глядя на Родрика с вызовом в глазах. Было видно, что его слова задели ее за живое. Искреннее, хоть и несколько наивное любопытство Родрика неведомым образом оставляло трещины на ее броне. — Можно подумать, что ты знаешь, какая у меня жизнь, — Реджина усмехнулась, но усмешка получилась кислой, почти горькой. — Мой отец — это отдельная песня. Уверена, что его единственная забота — это то, как выдать меня замуж за кого-то побогаче, чтоб я ему больше глаза не мозолила. Считает, что я больше ни на что не гожусь. Его деньги не делают из меня соплежуйку, которая ждет, что за неё всё сделают. Я сама могу решать свои проблемы. — Еще как можешь. Самыми жесткими методами, — улыбнулся ей парень, тянясь к очередному кусочку пиццы. — Ага, только толку от этого никакого, — увела взгляд Джордж.       Родрик пододвинулся ближе, осторожно, словно боясь спугнуть. — Слуфай, — начал он, не заботясь о том, чтобы прожевать еду прежде, чем говорить, — у тебя типа депреффия или че? — Нет у меня никакой депрессии! — резко ответила Реджина, хватая из коробки еще один кусочек вслед за Родриком. — Да ты сама не своя! — А тебе-то что? — в ее голосе звучала смесь вызова и усталости. — Потому что мне не всё равно, — тихо сказал он, и сам, кажется, опешил от внезапной искренности. Не поддаваясь сконфуженности, он неуклюже подвинулся ближе к девушке. — Так, слушай, мы вместе всё это затеяли, поэтому и разгребать ты не должна это одна. Если твоя репутация пострадает после всего этого, а репутация фрика вроде меня – нет… Это ж, блин, нечестно! — Ты не фрик, — хмурясь, махнула рукой Джордж. — Да ты только и говорила об этом всё время: «фрик», «изгой», «катастрофа», — пародируя ее голос, цитировал Родрик. — Я не знаю, как тебя еще описать! Ты же просто хаос в человеческом обличии. И это, заметь, не оскорбление! — А что это? — прищурился парень. — Просто твоя суть. Исправлять такое бесполезно. — Значит, ты меня не ненавидишь? — спросил он, словно проверяя. — Ненавижу? — Реджина задумчиво перебирала в памяти все события последних дней: панику, суматоху, нелепые ситуации и, конечно, его самого. — Нет. Ты меня, конечно, невероятно раздражаешь иногда. Но ты еще не сделал ничего такого, чтобы я тебя ненавидела. В отличие от Трамбл.       Родрик готов был признаться себе в ужасном. Кажется, он уже не ненавидел Трамбл. Ведь если бы не она, то Хеффли бы сейчас не ел пиццу в отеле с самой популярной девчонкой школы. Старая стерва действительно оказала ему услугу. Гнев, который он так долго ощущал по отношению к ней, сменился… чем-то другим. Возможно, даже благодарностью. Странной, извращенной, но благодарностью. Если бы не она, то он бы так и не почувствовал себя кем-то значимым. Хотя бы для кого-то, с кем напряжение, скопившееся за годы борьбы с миром, с самим собой, с несправедливостью, начинало таять. Он снова посмотрел на нее, и теперь в его глазах читалась не только шутливость, но и что-то более глубокое. — Хотя, знаешь… — продолжила Реджина, дожевывая кусок пиццы, — когда ты отвлекаешься от ненависти и придумывания коварных планов, появляется на удивление много времени на что-то другое. Клянусь, когда мы избавимся от нее, я отдохну на славу, — она мечтательно улыбнулась.       Родрик понятия не имел, что творится в этой блондинистой голове в то время, когда она не занята планированием очередной коварной шалости. Но о чем бы она ни думала, ему нравилось, что она улыбалась. Ей так шла улыбка… Он видел её, настоящую, и, кажется, это его не отталкивало. Наоборот. Он, кажется, единственный, кто воспринимал ее не как идола, трофей или врага, а как… человека. Хотя бы иногда. — Еще немного, и всё встанет обратно на свои места. — Да… на свои места. — Выглядишь так, будто будешь не рад вернуться к своим репетициям. — Нет, я рад, конечно, просто подумал… Когда всё закончится… Может, ты типа заглянешь пару раз? Ну, вспомним, как свергли Трамбл.       Они были так увлечены этой общей мечтой — избавлением от ненавистной Трамбл, что забыли обо всем остальном. Забыли о том, кто они есть на самом деле, и о том, что их пути, скорее всего, никогда по-настоящему не пересекутся.       Реджина глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Она явно не хотела, чтобы этот вопрос был поднят столь рано. Но в голове пролетела мысль о том, что она не хочет ему врать, ибо потом будет еще больнее. — Это будет неуместно. Да и наши миры не то чтобы сильно пересекались до этого… — Да ладно, я же понимаю, — он слегка притворно усмехнулся. — Когда мы доведем игру против директрисы до конца, снова станем незнакомцами. Кто-то вроде тебя не станет общаться с кем-то вроде меня. Слишком вредно для репутации, да?       Он измучено улыбался, а у самого в глазах была такая боль, что попытка ее скрыть тронула даже Джордж. И ведь он даже не умеет манипулировать. Такое не сыграешь. Удивительно, что может скрываться за маской уверенности…       Реджина удивленно посмотрела на него. В его словах не было ни капли самобичевания, ни тени жалости к себе. Только спокойное принятие. — Извини. Я думала, это очевидно. — Да, конечно. Просто уточнил на всякий случай, — он кивнул, а затем добавил с легкой, почти незаметной усмешкой: — Только не выпрашивай потом билеты на наш концерт вне очереди.       Он откинулся на спинку дивана, глядя в потолок, и в его глазах промелькнула тень грусти. Ему было жаль, что этот вечер, такой нелепый, такой внезапный, такой… настоящий, придётся стереть из памяти. Жаль, что он так и не смог по-настоящему доказать ей, что он не просто «хаос в человеческом облике», а кто-то, ради кого можно и наплевать на имидж.       «Идиот…» — пронеслось в голове Реджины. — «Он правда на что-то надеялся. Но я ведь не виновата в том, что он себе нафантазировал! И вовсе я не должна ощущать вину!» Её мысли метались, пытаясь оправдать своё собственное, едва уловимое чувство дискомфорта.       Родрик сидел и, как загипнотизированный, досматривал нескончаемые титры дурацкого фильма. Темные волосы падали на лоб, едва ли скрывая удрученное выражение лица.       «А может… Ведь наши пути все равно разойдутся. А если он расскажет, то ему всё равно никто не поверит. Терять нечего.» Эта мысль прокралась в её сознание, подталкивая к действию. В глубине души она знала, что пожалеет о нем ещё до того, как оно свершилось. Это было глупо, безрассудно, но… почему бы и нет? — Ладно, пойду постелю себе в ванной, — произнес Родрик, поднявшись с кровати. — Стоять! — она вскочила за ним, как пружина, несколько секунд пялясь в его удивленные глаза и анализируя, стоит ли вообще завершать начатое.       Зря… Теперь она не сможет доказать себе, что сделала это лишь для того, чтобы его утешить, чтобы развеять его грусть. Полураскрытые от удивления губы, теплое дыхание, исходящее от него, и эти глубокие, шоколадные глаза напротив не оставили ей никакого шанса на капитуляцию. Она искренне хотела этого.       В один момент губы блондинки накрыли его. Опешив, он даже перестал дышать и так и не ответил на поцелуй, но хотя бы не отстранился.       Поцелуй оборвался, оставив после себя легкое головокружение и тишину, которая теперь казалась плотнее, чем любая стена, что они пытались возвести. Реджина первой отстранилась, но не потому, что захотела сохранить свою драгоценную дистанцию. Скорее, потому, что её сердце колотилось так, будто собиралось вырваться из груди, и даже ей, королеве льда, стало жарко. Она отступила на шаг, прижимая ладонь к губам, словно пытаясь убедиться, что это было реально.       Взглянув в его глаза, она увидела, что там не было похотливого желания, которое она привыкла видеть в глазах парней, скорее… любопытство. — Что это было?! — спросил он, хмурясь от непонимания. В его голосе не было злости, только искреннее удивление и легкая растерянность.       Реджина сглотнула. В горле пересохло от столь странной реакции. «Он не хотел этого?! БОЖЕ, МОЖЕТ, ОН ВООБЩЕ НЕ ЭТО ИМЕЛ В ВИДУ?!» — Не знаю, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно ровнее, хотя внутри всё трепетало. — Просто… — Она запнулась. — Я не думала, что ты будешь против. — Нет, ты не подумай! Я… вообще не против! — Он нервно замотал головой и придвинулся ближе. Не настолько, чтобы нарушить личное пространство, но достаточно, чтобы она снова почувствовала тепло, исходящее от него. — Просто… я… охренеть…       Реджина с облегчением выдохнула, подумав: «Еще бы он был против!»       Она снова подалась вперед, не в силах больше сопротивляться этой нарастающей волне эмоций, этой странной, неправильной близости. Её руки сами собой нашли его шею, пальцы зарылись в непослушные пряди его волос. Их губы снова встретились, но на этот раз всё было иначе. Это было осознанное желание, которое росло с каждой секундой. Он ответил, его руки обвились вокруг её талии, неосторожно притягивая её ближе, стирая последние остатки расстояния.       В этом поцелуе не было страсти, которую она привыкла видеть парнях, стремящихся заполучить ее. Это было скорее… любопытство. Неуклюжее, робкое, но такое настоящее. Он целовал ее так, словно боялся спугнуть, но в то же время с нарастающей уверенностью, исследуя ее влажные губы, касаясь их кончиком языка, прося разрешения войти. Её бальзам на вкус как клубника, теперь отпечатывался на губах Родрика. Этот вкус опьянял не только своей сладостью, но и тем, какое значение он теперь приобрел.       Реджина позволила себе на мгновение забыть обо всём: о директрисе, о своих родителях, о своей репутации. О том, кто она такая на самом деле. И её голова внезапно стала легче. Так бывает, когда инстинкт берет всё в свои руки и мозг отключается. Отключается стыд, ощущение неуместности, отключается страх, а самое главное — стресс и нервозность. Пустота заполняется лишь всеобъемлющим желанием и страстью. Вот, что ей нужно было сейчас. Избавиться от этих навязчивых мыслей в голове! То, что в этот момент рядом оказался именно Хеффли — дурацкая случайность и одновременно благословение. У него же ведь нет принципов из серии «никакого секса на первом свидании»… Да и он будет в шоке, что на него снизошла кто-то вроде Реджины Джордж. До этого он наверняка спал только со странными девчонками, вроде тех, что прикрывают глаза челкой, слушают металл в наушниках и обсуждают артхаусные мультики.       Джордж оставалось лишь поддаться своему желанию. Её руки скользнули по его спине, ощущая напряжение мышц под тонкой тканью рубашки. Она привыкла брать то, чего хочет, и сейчас она хотела его. Просто, отчаянно, без всякой рефлексии.       Руки парня, словно спрашивая разрешение, спускались ниже, рваными движениями исследуя изгибы её талии, заставляя девушку выгибаться навстречу. Хоть и в нем чувствовалась некоторая неуверенность, которую Реджина, охваченная собственным возбуждением, успела пропустить.       Родрик осторожно отстранился, его дыхание было прерывистым. — Реджина… — прошептал он. — Тихо, Хеффли, — ответила она, её пальцы мягко коснулись его губ.       Он нервно усмехнулся, опускаясь обратно на матрас вслед за ней. — Ты ведь знаешь, что делаешь? — спросил Родрик, его глаза горели вопросом, смешанным с голодом. Он испытывал жгучее желание, но в его движениях чувствовался мандраж. Он хотел её, отчаянно, но не имел понятия, как выразить это. — Я знаю, чего хочу, Родрик, — Реджина улыбнулась, её губы изогнулись в соблазнительной полуулыбке.       Её прикосновения были нежными, но властными. Ей так нравилось это чувство. Контроль. И ему нравилось. Конечно, ему нравилось! Ему бы понравилось всё, что взбрело бы в её сумасшедшую голову. — Ты ведь этого хочешь, так же, как и я, — она провела кончиком пальца по его нижней губе, ощущая её мягкость. Родрик не смог ответить. Слова застряли в горле. Он просто кивнул, не в силах оторвать от нее взгляд. «Что же это? Твоя очередная игра? Или это настоящая ты?» — задавался вопросом парень.       Ее губы нашли его шею, затем ключицы, оставляя легкие, дразнящие поцелуи. Она чувствовала, как он дрожит под ее ласками, как его пальцы крепче сжимают простыню. Ее руки скользили по его худым, но мускулистым плечам, затем вверх, к его взъерошенной шевелюре. Они двигались медленно, будто пробуя, насколько далеко можно зайти. И он шел за ней, впервые открывая для себя мир, который до сих пор существовал только в его фантазиях. Парень был полностью в ее власти, и, к своему удивлению, не испытывал никакого желания эту власть оспаривать. — Ты слишком медленный, Хеффли, — прошептала она, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. В его взгляде читалось замешательство, смешанное с восторгом. — Я… — начал он, но Реджина не дала ему договорить.       Она села на край кровати, притягивая его к себе. Его неловкость была почти очаровательной. Но девушка слишком хорошо знала, чего хочет, и её тело уже начало действовать, опережая мысли. Реджина всегда любила быть главной. Любила, когда всё шло по её сценарию. Она провела пальцем по его щеке, потом медленно спустилась к его шее, ощущая пульсацию жилы. Он дрожал. От страха? От желания? Она не знала. Но это её заводило. Это было… забавно. И возбуждающе.       Потом скользнула рукой ниже, к поясу его брюк, и её пальцы замерли на его пряжке. Она видела, как дыхание Родрика участилось, как напряглось его тело.       «О боже», — пронеслось в голове парня, когда медленные поглаживания всего лишь по бедру заставляют почувствовать предательски появляющийся стояк.       Её собственное тело подало сигнал, требуя немедленного удовлетворения. Ей нужно было избавиться от этого напряжения.       Её прикосновение было уже не таким нежным, как раньше. Её поцелуй был более напористым, более требовательным. Она искала в нем ответ, но не столько эмоциональный, сколько физический. Но у Родрика не было ответов. У него были только вопросы.       Реджина медленно скользнула ладонями под его рубашку, ощущая, как учащенно бьется его сердце. Это было её первое, что она хотела почувствовать — его тело, его реакцию.       «Тебе особое приглашение нужно, придурок?» — подумала она, чувствуя, как раздражение начинает смешиваться с пьянящим азартом.       Длинная серая юбка не придавала ей ни капли сексуальности, но неужели ему не интересно, что под ней? Вопреки его медлительности, она направила его руку ко внутренней части своего бедра. «Он же барабанщик. Наверняка у него умелые пальцы…» — девушка ухмыльнулась собственной похоти и почувствовала, как его рука и губы со сдержанностью отдаляются от нее…       Сдержанностью?!       Это же Родрик Хеффли! Какая, нахрен, сдержанность?!       В момент его оцепенения, её разум мгновенно отрезвел.       Избавившись от собственного замешательства, Родрик попытался вернуть прежний запал, скользнув выше под юбку и вновь потянувшись к ее губам, но Реджина прервала его. — Погоди, — сказала она, ее голос стал более ровным, лишенным прежней страсти. Она посмотрела на него, и в ее глазах читалось разочарование, смешанное с легкой растерянностью. Ей стоило задать этот вопрос гораздо раньше, — Ты девственник? — А? Пфф, нет, я не… — начал он, и в его голосе промелькнула паника. — Ты мне врешь сейчас? — ее взгляд прищурился. — Э-э-э, — Родрик поджал губы и отвел взгляд в сторону.       Реджина вздохнула. Это было не то, что ей нужно. Ей нужна была страсть, ответная реакция, а не необходимость кого-то учить. По крайней мере, не сейчас. — Ладно, — сказала она, ее голос был уже совершенно ровным, без тени эмоций. Она высвободила свои руки из его. — Это… это было ошибкой. — Она отползла, восстанавливая привычную, безопасную дистанцию, и прикрылась одеялом, несмотря на то, что она даже не успела снять блузку. — Послушай, Родрик, — начала она, ее тон стал почти деловым, — мы оба были под напряжением. Я просто… искала способ его сбросить. — Ее взгляд был прямым, без тени извинения. — Секс — отличный способ. Но, видимо, не в этом случае. Не хочу, чтоб ты думал, что я вкладываю в это что-то большее.       Она снова посмотрела на него. К ее счастью, почти весь его запал, кажется, растворился, и между ними осталось лишь гнетущее чувство неловкости. — Давай просто спать… — сказала она, несмотря на то, что время было еще детское. Это было единственное, что она могла сделать, чтобы сохранить остатки своего достоинства и не запятнать свою репутацию, ввязываясь в что-то, что казалось ей теперь слишком… сложным.       Родрик несколько секунд сидел молча, рассеянно потирая виски, словно пытаясь разогнать туман, окутавший его разум. Какая-то часть его была разочарована. Другая — облегчена. А третья… третья была просто сбита с толку. Он знал одно: эта ночь навсегда изменила их отношения. Как именно — покажет лишь время. — Слушай, ты не обиделся? — наконец спросила она, — Просто я на взводе, и меня переклинило. Этот секс бы все равно бы ничего не значил. — Все нормально. Я… меня типа тоже переклинило, — ответил он, стараясь придать своему голосу как можно больше безразличия. — Да? Значит, забудем? — в ее голосе прозвучала нотка надежды. — Угу, — кивнул Родрик, чувствуя, как напряжение понемногу отступает. — Если хочешь, можешь спать на кровати, — предложила она, делая вид, что ей все равно. — Только чур, я у окна. — Надеюсь, ты не храпишь, — пошутил он, пытаясь разрядить обстановку. — Нет, — ответила она, и на губах ее промелькнула легкая, мимолетная улыбка. — Но учти, что если хоть на миллиметр перейдешь мою половину кровати, то я одной левой могу сломать тебе нос. — То, что ты сильная, я понял еще когда мы шкаф в библиотеке поднимали, — пробормотал Родрик. От воспоминания на лице Реджины промелькнула улыбка. — Ладно. Спокойной ночи, напарник, — сказала она. — Спокойной ночи, женщина, которая может придушить меня подушкой во сне, — ответил он, стараясь сохранить шутливый тон. — Спи давай! — усмехнувшись,                   Реджина отвернулась от него и зажмурила глаза так, словно это могло помочь ей справиться с крайним чувством стыда, которое захлестнуло ее с головой. Ей казалось, что даже в темноте и спиной он видит, как краснеют ее щеки.       Колотящее сердце еще долго не позволяло уснуть. Свет погас, голоса замолкли, но мысли неустанно вторили: «И ЧТО ЗА НАХРЕН ЭТО БЫЛО?!»