Начало после конца

***

Пламя...

Последнее и, наверное, самое ужасающее, что только могли видеть детские карие глаза, полные горьких отчаянных слез и леденящего ужаса.... Прежде обычное, многоэтажное поместье теперь было полностью охвачено беспощадным огнем, пожирающим все на своем пути и сжигающим до тла так, что не оставалось ничего, что, казалось, могло бы уцелеть... И лишь тонкий, до боли охрипший, голосок маленького мальчика, был еле слышен среди всего пылающего ада... «— Мама! Папа! — крики оборвал кашель, — Помогите, кто-нибудь!...» Соленые слезы щипали глаза вместе с удушающим дымом. Каждая, легко возгораемая поверхность, была охвачена жгучими языками пламени. Пол, половина старинной мебели и широкая деревянная лестница. Все сгорело до тла. Крошечные ножки несли Джона по наполовину горящим ступеням. Тело трясло от страха и напряжения, в детских лёгких не хватало свежего воздуха, что каждый вдох давался с большим трудом и до слез резал горло. Взгляд был застелен пеленой дыма и слез, что все никак не прекращали течь по раскрасневшимся щекам. Его сердце билось о грудную клетку с бешеной силой, будто готовое вот-вот вырваться из груди. А мысли заполняли лишь любимые: мама, папа и счастливые детские воспоминания в этом доме, которые смешивались с искрами огня перед глазами. И вот, казалось, его ноги коснулись последних ступень, как тело неповоротливо упало вниз через всю оставшуюся лестницу с глухим стуком о пол, по которому быстро разраслось пламя. Некогда горящие от страха и желания жить глаза, теперь закрылись. Маленькое тело беззащитно лежало на полу, когда мальчик больше не подавал признаков жизни. Лишь слабое дыхание и биение сердца могло доказать, что он все ещё жив. Но и это не было на долго. Ребенок в бессознательном состоянии попросту задохнулся дымом... Сначала пропало дыхание. Затем не стало сердцебиения. Только спустя пару минут бездыханное тело вытащили из горящего дома и тут же уложили на носилки, проверяя признаки жизни. Но было поздно.

Они опоздали. Слишком поздно.

В тот раковой день она стала матерью, что потеряла своё дитя, как и отец, который так же потерял своего родного и единственного сына. А ведь через пару дней Джон должен был пышно и громко праздновать свой день рождения и уже седьмой, по счету, прожитый год. он так радостно этого ждал, будучи довольно активным и игривым ребенком при жизни. Да вот только судьба жестоко распорядилась его короткой жизнью и обрела на мучительную смерть. Даже врагу пожелать страшно.

Прошел месяц. Второй...

Родители не могли смириться со своим гнетущим горем. Построив новый особняк, они переехали туда, но теперь дом был холодным и пустым без постоянного детского смеха, бега и ребячества. Каждую ночь отец заглушал боль стаканом крепкого виски и быстрее засыпал, чтобы на утро сразу приняться за работу и отвлечься хоть на что-то, помимо скорби. Мать же никуда не пряталась и не бежала от боли, а горестно ее принимала раз за разом. Каждую ночь она оплакивала своего мальчика, молилась, и желала, чтобы все это оказалось лишь ее гнустным кошмаром, от которого она никак не могла очнуться.

Отчаяние.

То, что теперь пожирало скорбящих родителей изнутри и постепенно переросло в сумасшествие.

Это сподвигло друх взрослых людей искать способ вернуть им сына. Тогда они рискнули и начали обращаться ко всем подряд, перебирая всех. От колдунов и медиумов, заканчивая чернокнижниками. Много желающих было попробовать "вернуть" погибшего наследника, ведь плату обещали щедрую. Да вот только никто не справился, пока семейству Харрис не попался один странный на вид человек, оказавшейся чистокровным чернокнижником. Если его предшественники просто пытались сначала призвать дух ребенка, то этот человек (человек ли?) собрался сразу воскресить мальчика, но перед этим предупредил: «— Возможно, Ваш сын будет не таким, как раньше. Вы уверенны, что хотите его вернуть? Потревожить древних духов на том свете?» На эти слова родители яростно кивали головами, желая вернуть Джона, каким бы он ни был. Настало время ритуала. И для него тело мальчика изъяли из холодильной камеры. Чернокнижник расставил свечи, обрисовал пентаграмму странной алой жидкостью вокруг тела и начал сосредоточенно шептать невнятные, для других людей, слова. Свечи в комнате начали гаснуть, мебель трястись. Напряжение в комнате можно было резать ножом. А вскоре и тело, ранее мертвого, мальчика начало принимать неестественные позы. Конечности выворачивались наизнанку. Глаза безостановочно бегали туда-сюда, открываясь и закрываясь. Не самое приятное зрелище. Родители стояли поодаль, в углу комнаты и с ужасом наблюдали за происходящим, пока тело их сына выламывалось в разные стороны. Но в один момент все остановилось. Маленькое тело ребенка приняло прежний вид. Тогда чернокнижник закрыл книгу с иероглифами и беспристрастно наблюдал, как глаза мальчика распахнулись. Его сердце снова заставили биться, будто он и не умирал никогда. Но даже по этому одному взгляду экстрасенс смог разглядеть тьму, холод и зло, таящиеся в теле Джона. Родители не могли нарадоваться по началу. Они со слезами на глазах кинулись обнимать свое дитя, что чудом смогли вернуть к жизни. По крайней мере они так думали. Теперь жизнь придёт в норму. Их сын снова живой, он снова дышит и его сердце бьётся. Но со временем даже они стали замечать странности. При былой жизни их мальчик, их Джон, любил играть, смеяться и проказничать. Он открыто выражал свои эмоции, хотелки и любовь к родителям. Но нынешний Он, абсолютно не выражал своих эмоций, словно не умел и никогда не делал этого. Харрис младший не играл со своими игрушками или с кем-то, не подходил к родителям, не просил их внимания. Нет. Он целыми днями сидел в своей комнате, тихо и практически неподвижно. Теперь почти не ел и не пил, даже не разговаривал с родными. Иногда он мог сказать короткое "да" или "нет", но чаще всего просто мотал головой. Родители и сами не заметили, когда начали до жути бояться своего сына. Иной раз, смотря в чужие глаза проходила дрожь по телу. Они пытались себя переубеждать, говоря, что, вот: они вернули себе сына, все как прежде, все хорошо, все нармально. Но в глубине возникала мысль, что ничего не будет как прежде. Уже не будет.

Это не их сын. Не их любимый жизнерадостный сыночек, а кто-то другой.

Чужой.

С родителями понятно, но что с ребенком?

Нельзя сказать, что его вернули к жизни. Скорее заменили кем-то другим. Да, у этого Джона было то же детское тело, голос. Биологически и на вид это всё еще ребенок. Но "мальчик" ли он в глубине своей нечистой души? Или демон в человеческой оболочке, занявший место ребенка?