Глава 2. Предсказание

И вот наступил долгожданный день, к которому семейство Ланских готовилось около полумесяца. - Маменька, маменька! - позвала Вероника. - Что такое, доченька? - Хотите посмотреть мой наряд? Его уже сшили и принесли. - Сейчас, милая, только подожди немного, - попросила Елизавета Сергеевна. - Хорошо, - согласилась девушка. - Тогда я оденусь пока, чтобы потом не торопиться. - Дуняша! - позвала служанку Вероника. - Подойди, пожалуйста, и помоги с платьем. - Уже иду, Вероника Павловна, - последовало в ответ. - Какая же прекрасная портниха! Наряд - загляденье, да и только. И такая история с ним интересная получилась... - К тебе можно? - Да, дорогая, заходи. И, кажется, я просила тебя называть меня только по имени. - Прости, Вероника, - извинилась Дуня. - Никак не могу себя приучить. - Постарайся, пожалуйста. Ладно, довольно разговоров, давай к делу. Поможешь мне надеть это? - девушка указала на платье. - Конечно, сейчас помогу. Через короткое время Дуня уже завязала на поясе красивый бант. - Ну вот и все, Вероника. Можешь посмотреть на себя. - предложила подруга. Юная дворянка открыла, наконец, глаза, посмотрела и... обомлела. - Дуня, Дунечка, милая. Это... Это tout simplement génial.Как у нашей портнихи так получилось, не понимаю. Je n'ai pas de mots, chérie, je n'ai pas de mots! - восторгалась Вероника. И она была абсолютно права: небесно-голубое платье с полуоткрытыми плечами, по верху было небольшое количество рюшей, а по краям коротких рукавов пущены оборки. Это был совершенно особенный наряд, не похожий ни на какой-то другой из тех, которые имелись у девушки. Также у платья была одна весьма примечательная особенность - когда на него падал свет, оно начинало переливаться, словно бы наполовину из этого света и состояло... ... Огромная зала, вокруг танцующие пары, но для нее никого не существует. Никого и ничего, кроме него. Ведь он... - Вероника, Вероника! - обеспокоенно звала девушку подруга. - А? Что-то случилось? - недоуменно спрашивала Вероника. - Ma chérie, ты засмотрелась на своё отражение. И глядела так, как будто что-то увидела, - ответила Дуня. - Правда? Странно... - девушка продолжала пребывать в небольшом ступоре от увиденного. - Знаешь, а ведь мне показалось, будто бы я уже на балу. Вокруг меня много людей. Все танцуют вальс. И я тоже. С кем-то... - С кем же? - Не знаю, милая. Не разглядела лица. Но одно скажу точно: этот человек - моя судьба. - Почему ты так уверена? - хотела уточнить служанка. - Я объясню, но это будет довольно долго. Вероника начала свой рассказ. - Когда мы с маменькой пошли заказывать для меня наряд, то никак не могли найти подходящего мастера: один брал слишком много, другой не успел бы. Одним словом, это казалось невозможным. И тут, когда надежда была почти потеряна, мы наткнулись на одну лавку. А, точнее говоря, это был дом. А внутри все было устроено так, как у самой обычной портнихи. И напротив сидела она. На вид ничего необычного - седые волосы, немного морщинистое лицо, а самой лет шестьдесят. Но в ней было нечто особенное. Её глаза будто бы видели меня, мою душу насквозь. Но этот взгляд... Он был очень добрым. И, к небольшому моему удивлению, сочувствующим.... Пока они с maman обговаривала детали, я захотела осмотреть помещение. Хотела спросить, но не могла отвлечь хозяйку от разговора. Тут она посмотрела на меня. И разрешила мне сделать то, что я хотела. Без слов. Одними глазами сказала. И, что так же примечательно, я тоже ничего ей не говорила. Только подумала, а она словно мысли мои прочитала. Я приступила к осмотру помещения. Ничего необычного: две комнаты; там, где мы находились, стояли печка,стол, пару стульев. А вторая являлась спальней. Словом, самое обыкновенное жилье. Когда матушка закончила разговор, мы уже собрались было идти домой, но тут Татьяна Юрьевна - так её зовут - остановила нас: - Елизавета Сергеевна, вы можете идти. А вот дочь ваша пусть останется. - Но... - хотела возразить мама. - Без возражений. Заночует у меня. Ей полезно будет. И, кроме того, мне надобно ей что-то сказать. Очень важное для неё. И вы, пожалуйста, после не спрашивайте её. Не надо. Иначе будет хуже для всех. - Я не стану оставлять свою дочь в незнакомом месте. Мы сейчас же едем домой, - упиралась maman. Я стала уговаривать ее: - Маменька, позвольте мне остаться. - Зачем тебе? - Вдруг действительно что-то важное. - Нет, я сказала. - Прошу прощения за то, что вмешиваюсь, - сказала хозяйка дома, - но ваша дочь права. И если я ее не смогу предостеречь от возможных ошибок, этого не сделает никто. Даже вы со своим мужем. Уж поверьте мне на слово. Тут она пристально поглядела на маму. И та неожиданно согласилась: - Хорошо, Татьяна Юрьевна. Затем обратилась ко мне: - Ну, дорогая, я пошла. Завтра пришлю за тобой. - Да, я поняла, маменька. До свидания. Спасибо вам огромное, - ответила я. А про себя удивлялась, как у этой женщины получилось так быстро уговорить матушку на заведомо невозможное. Когда мама ушла, Татьяна Юрьевна попросила меня сделать чай. И, когда все было готово, мы сели за стол. Стоит сказать, что чай оказался весьма вкусным. А после нужно было готовиться ко сну. Я хотела было расположиться на печи, но хозяйка дома попросила приготовить постели в спальне. Войдя туда, я увидела только две небольших кровати, ковер на стене, не очень большой шкаф и несколько полочек с книгами. И моё внимание привлек маленький томик сочинений Вольтера. - Возьми, милая, только недолго читай - у меня к тебе будет разговор. Я вздрогнула. Не от страха. Скорее от неожиданности. А ещё - от понимания того, что она снова увидела мои мысли. - Не бойся, Ника. Я не кусаюсь, - приветливо, с улыбкой сказала Татьяна Юрьевна. - Я и не боюсь. Просто не ожидала, - пояснила я. И принялась за чтение. Спустя десяток страниц меня позвали. - Да, Татьяна Юрьевна, вам что-то нужно? - Присаживайся, - указала хозяйка на место напротив неё, около печки. Я села. И тут она спросила: - Ты, конечно же, хочешь знать, почему у меня имя-отчество знатной особы, но сама живу, словно бы я какая-то крестьянка? - Да, - последовал мой немного нерешительный ответ. - Что ж. Пожалуй, отвечу на твой вопрос. Только вкратце. У меня была большая и очень богатая семья - мама, папа, а ещё трое братьев и две сестры. Я была самой младшей. Мы жили много лет в нашей усадьбе, не зная горя. Конечно, наша семья не вела праздный образ жизни. Наоборот: всегда посещали госпитали, помогали нищим и оставшимся без дома. И эти люди потом нас горячо и благодарили и обещали всю жизнь за нас молиться. Казалось, что все шло прекрасно. Но вдруг у нас случился пожар. Очень сильный. Не представляю, что могло послужить его причиной. Но он распространился довольно быстро. Я выскочила в своём домашнем платье. И, само собой, ничего не успела с собой взять. Кроме белой пуховой шали, которая была на мне в ту страшную минуту, - женщина подошла к шкафу, открыла его и достала что-то. - Вот, полюбуйся. Та самая шаль, которая была подарена мне моей хорошей подругой Лизонькой. - Вы хотите сказать, моей мамой? - Нет. Другой Лизонькой. С которой ты, дай Бог, скоро встретишься. Тут она подала мне шаль. - Татьяна Юрьевна, зачем... - Не возражай, chérie, не возражай. Не мне уже носить ее, а тебе она пригодится. - Но для чего же? - недоумевала я. - Увидишь, - ответила она, загадочно улыбнувшись. И тут же сказала: - Вернёмся, пожалуй, к моему рассказу. Итак, я успела выбежать из горящего дома. Мне удалось спастись. А вот моим родным - увы... Все остальные тогда погибли. Вместе с прислугой. Я единственная, кто тогда уцелел. Отделалась я шоком и парой царапин. На следующий день провели осмотр дома. И там нашли несколько обгоревших скелетов. Поскольку нельзя было понять, чьи они, их похоронили в одной могиле. На третий день после происшествия. Мне было необходимо начать жить заново. Благо моя матушка, Царство ей Небесное, успела научить меня кой-чему, а именно шитью. Это и помогло мне отвлечься от горя. Хотя, стоит сказать, я немного рыдала тогда. Батюшке моему покойному спасибо, он словно предчувствовал тот пожар и то, что я останусь жива. Поэтому он часто говорил мне: "Доченька. Будь всегда - каждый день, каждый час, каждую минуту своей жизни - будь всегда готова к тому, что никого из нас однажды не окажется рядом. Ты понимаешь, о чем я. Я бы хотел быть уверен в том, что ты не станешь сильно плакать, и уж тем более, убиваться над могилой. Ведь настоящий христианин с отчаянием горевать не может. Я не могу запретить тебе проливать слёзы. Несколько уронить можешь, но убиваться, выть - не надо. Не смей так никогда делать. Как бы тебе ни было больно и плохо - никогда так не делай. Я прошу тебя, как отец. И я не стану брать с тебя никаких клятв и обещаний, потому что доверяю тебе, как себе самому". И поцеловал меня в лоб. Я никогда не забуду его слов... И, как я полагаю, тебе не понятно, почему у меня не осталось никаких средств. Коротко поясню: мой отец был весьма доверчивым человеком. И незадолго, где-то за пару недель до пожара, его жестоко обманули близкие друзья. И, вследствие этого, мы потеряли все наши сбережения. Ты уж прости, но я не могу рассказать, что конкретно произошло, потому как это очень личное дело. Даже спустя столько лет... Татьяна вздохнула и заключила свой рассказ: - Вот так у меня появился этот дом. И так я стала самой обычной портнихой. Пусть и благородного происхождения. - Да, Татьяна Юрьевна, много же вам пришлось перенести, - с искренним сочувствием произнесла я. - Не дай Бог кому-то пережить подобное. - Ты права, mon chéri... Она пристально посмотрела мне в глаза. - К сожалению, тебе придётся испытать такую же сильную боль. Пусть никто из твоих родных и не умрёт, но тебе будет очень плохо. Я побледнела. А Татьяна Юрьевна продолжила: - Встретишь ты на жизненном своём пути, красавица, много людей. Но только двое изменят твою судьбу. Один собой красив. И внешне, и душой прекрасен. Он словно бы из света солнечного создан, который так и льется из его прекрасных серых глаз. Этот человек и есть твоя судьба. Вы перенесете множество испытаний, но, коль сильна будет ваша взаимная любовь, вы всегда будете с ним счастливы. Другой же... О, он очень непростой человек. Характер у него сложный. Глаза его будто бы из черноты ночной состоят - настолько они темные. И многим он кажется хладнокровным и жестоким тираном. Но эти люди совсем не знают его светлой стороны - души, красоту которой не передать словами. Лишь глаза способны отразить яркий и теплый свет, ведь, как известно, они - зеркало души. Однако далеко не каждому дано ее увидеть, лишь самым близким и родным ему людям. И ты войдешь в их число. Не сразу, постепенно. Но войдешь. Ты полюбишь его, как старшего брата. И нет, это не тот, о ком ты сейчас подумала. Того ты тоже сильно любишь. Но другой будет для тебя намного дороже. И этот второй всегда будет готов помочь тебе в трудную минуту. Особенно когда для тебя наступит самое серьёзное испытание - испытание твоей любви. Даже родители тебе не смогут помочь. А этот человек сможет. И ты станешь ему названой сестрой. Вот так вот, mon chéri. А теперь давай-ка отправляться в кровать. Ты очень устала, как мне видно. И правда, чувствовала я тогда себя не очень хорошо: сказались дневная напряженность и всплеск эмоций, вызванный словами этой женщины. Что интересно: все то время, пока она говорила, я молчала и неотрывно смотрела ей в глаза. Конечно, было странно, что я осталась ночевать у незнакомого мне человека и уж тем более - разговаривать. Но в ней было что-то такое, что меня весьма заинтересовало. Но мне это не совсем ясно... Через пару минут я уже крепко спала в своей постели.