Глава 11. Душа бесприютная

- Рассказывай, сынок, - разлив свежий чай по чашкам, сказала Анна Семёновна. - О чём, мама, вы хотите узнать? - Обо всём, indigène, что с тобой происходит... - Maman, я и сам не понимаю. Как же я расскажу? - Постарайся. С минуту они молча попивали чай. - Сынок, пойми, я никогда не имела дурных намерений в твою сторону. Я же твоя мать. Разве способна мать совершить то, что навредит её дитятку? - Нет... - Я лишь хочу помочь тебе. Прошу, расскажи... Ипполит ещё немного подумал, глядя в чашку, где оставалось пару глотков напитка. Затем ему стало так горько и обидно, что он, как ни старался сдержаться, но всё же одна, а затем другая слезинка упали в чай... - Да что со мной не так?! - Поленька, родной, что случилось? - обеспокоенная резко изменившимся состоянием сына, спросила женщина. - Не знаю, маменька... Анна Семёновна прижала к груди своё порою неразумное дитя: - Полно тебе, дорогой. Не волнуйся так... - Я не могу, мама. - Постарайся. - Душа кричит, надрывается, - рыдая, говорил юноша. - И сердце покою не находит. Словно должно случиться что-то очень ужасное... - Это связано с Никой? - Ипполит кивнул и ответил: - С ней кто-то хочет совершить что-то дурное, мама. Я это чувствую. - Не бойся. Тебе лишь кажется... - Мама, я не могу спокойно на него смотреть. Говорю тебе, он к этому будет как-то причастен! - молодой человек едва не сорвался на крик. - Тише, тише. О ком ты? - О нашем госте, мама... - Милый, уж кто-кто, а Павел Иванович никоим образом не может оказаться причастным к какому-то плохому делу. Ты слишком переживаешь. - Мама, я это чувствую. Я знаю! - Это от другого, сынок... - И от чего же? - От ревности, - ответила женщина. - Я никого не ревную, maman. - А то я не вижу, родной... Не изводи себя понапрасну, а постарайся разобраться. - Не могу. Мама, ты видела, как он на неё смотрел? - Видела. - И как? - Как и на всех нас. - Нет, мама. Не как на всех. Так смотрит человек, имеющий какую-то цель. Для которого она превыше всего остального. И эта цель дурная, мама. Понимаешь?.. Анна Семёновна молча слушала и наблюдала за тем, как Ипполит чуть ли не мечется по комнате. - Мама, для него цели важнее людей... Он такой человек. - Indigène, не суди о людях лишь по внешности. Она обманчива. - Я видел его взгляд... - Поля, сынок, тебе лишь кажется. Эти чувства, ревность немного затуманили твой разум, но пока не до конца. - Возможно, ты права, мама... - юноша тяжело вздохнул. - Но как мне справиться с этим? - Для начала отдохни. А после тебе сердце подскажет, что нужно сделать. - Так и быть, отдохну. Спасибо за чай, маменька. - Не за что, родной, - ответила Анна Семёновна, затем поцеловала сына в лоб, улыбнулась и ушла, произнеся перед этим: - И не устрой тут пожара... *** Ипполит в изнеможении рухнул на свою кровать и пролежал около часа, глядя в потолок и размышляя о последних событиях. Maman права - чувства затуманили мой разум. Но что это за чувства? Это не простая симпатия... Со мной такого никогда не было. Да, приходилось мне общаться с девушками, которые были от меня без ума, теряли голову. Многим - а, впрочем, всем - был интересен лишь мой статус и богатства моей семьи. Это меня от них и отталкивало. Но они вскоре находили себе других и забывали обо мне. И тут в моей жизни появилась Вероника... Такая невинная, чистая душа. Достоин ли я её? Нет. Я слишком плохой человек, чтобы мечтать быть с такой, как она. С ней... Быть с ней - самое моё заветное желание. И несбыточное... Оно сбудется лишь в моих жалких фантазиях. Но как же Ника прекрасна... Моя ясная, светлая étoile dans la nuit, так внезапно появившаяся в моей жизни. И как же вовремя... Когда я совсем запутался в себе и не понимал этого. Когда я задыхался во тьме, и не понимал, не замечал этого, глупо и наивно полагая, что у меня всё хорошо... Моя douce fraîcheur в этом душном мире. Свет во мраке моей бедной души... Un rayon de soleil brillant par une journée d'un bleu profond. Дне океана auto-tromperie, который успел поглотить меня. Не всего... Она меня остановила. Появилась так вовремя, когда я чуть не потерялся в себе окончательно. Рядом с ней я словно понял, кто я. Несмотря на всё folie в моей голове... Господи, как она прекрасна! Такая милая, добрая, искренняя. И я... Страшно даже представить, какой... Душа моя бесприютная, покой обрети наконец! Или так и сгинешь в этом мраке безумия, творящегося вокруг, и всё больше тебя поглощающего... Найди себя, Ипполит! Обрети то желанное для тебя спокойствие, не то не миновать беды... Сам не заметишь, как утонешь во тьме... Так думал юноша, изредка всё же поглядывая в окно, за которым кипела и бурлила весёлая жизнь щебечущих прелестные песни пташек и прочих тварей. Жаль, что я ни единого раза не слышал, как она поёт... Тут он услышал какой-то голос. До боли знакомый... -...Колокольчик звенит, Этот звон, этот звон О любви говорит. В лунном сиянье ранней весною Помнятся встречи, друг мой, с тобою... Ужели она? Словно соловушка... Юноша заслушался. Вскоре песня кончилась. - Ещё. Умоляю, ещё! Ника, прошу... Не уходи, пой, ненаглядная... Тут он услышал: - Ох, что-то я засиделась тут... Холодно. Прошу, пусть она одна будет! Только не с ним. Пожалуйста... Ипполит тихонько посмотрел в окно и... облегчённо выдохнул. Рядом с девушкой никого не было. - Ну и слава Богу... - юноша случайно произнёс это вслух и тут же отошёл от окна. Вероника оглянулась, но никого не увидела. - Хм... Странно... - сказала она и ушла. Молодой человек ещё немного посмотрел в окно, а после подошёл к шкафу, открыл его, достал сверху большую деревянную шкатулку с очень интересным замком: нужно было надавить на определённые досочки, которые немного торчали со всех боков этого изобретения. - Так... Сюда, сюда и сюда, - крышка открылась, и юноша достал небольшую книгу, похожую больше на блокнот. Это был один из самых лучших хранителей тайн - дневник, которому Ипполит доверял более, чем самому себе. Открыв его, он решил перечитать последние записи: 13 июля 1825 г. - приехали Матвей с Сергеем. Родители очень обрадовались и решили устроить бал. 14 июля - 28 июля 1825 г. - бурная подготовка. Ночь с 28 на 29 июля 1825 г. - престранный сон. Я шёл по тёмному туннелю, напрасно надеясь найти выход. Долго блуждал я по нему, но так ничего и не получилось. Почти потеряв надежду, я вдруг увидел маленькую точку, которая постепенно росла и превратилась в сияющий шар. Я потянулся к нему рукой. К моему удивлению, я смог его взять. Я любовался им и не мог налюбоваться... 29 июля 1825 г. - встретил на балу девушку. Зовут Вероникой. Танцевали кадриль. Ни с кем мне не было так хорошо и легко... Я её сильно обидел... Надеюсь, она меня всё же простит. P.S. Только узнал о желании Сергея... Как я счастлив! Ника будет жить у нас... Даст Бог, помиримся с ней. Она такая красивая и добрая... Сергей заставил пообещать извиниться перед Вероникой. Я и сам того хочу, просто не мог согласиться сразу... 30 июля 1825 г. - Извинился рано утром. Она не спала по неведомой мне причине. Была в саду и писала очень красивый портрет. Мой портрет. Не думал, что я могу быть таким... светлым. Она удивительна... Ипполит подошёл с столу, сел за него, взял перо, обмакнул в чернильницу и добавил: ...Это не описать словами. Я поцеловал её... Какое безмерное счастье охватило всю мою душу... Ника не отстранилась. Странно, однако в то же время и приятно. Очень... Не смею надеяться на взаимность чувств, которые так внезапно нахлынули на меня, но не могу перестать... Она прекрасное волшебное создание, явившееся мне с неба, которому я безмерно благодарен... Он отложил перо в сторону и подождал, пока чернила высохнут. - Что ж, слава Богу, я успокоился немного... Посмотрим, что далее произойдёт. Надеюсь, что ничего плохого. Я переживаю за неё... Тут его позвал отец. Юноша поспешно - дабы не разгневать papa опозданием - ушел, забыв про дневник, который так и остался лежать раскрытым на столе...