Часть 5

      В квартире стояла густая вечерняя тишина, такая, что слышно было даже, как тикают старые часы на кухне. Воздух будто застыл, пропитанный ожиданием, тревогой и запахом горячего металла от работающего ноутбука. С того момента, как ушёл Рой, прошло уже больше часа. Помни успела заварить кофе, сделать пару глотков и оставить кружку остывать. Прошлась по комнате, вернулась, снова села — и тут же поднялась. Её пальцы раз за разом тянулись к кнопке питания, но каждый раз она замирала в сантиметре от неё. Сердце сбивалось с ритма, будто предупреждало: нажмёшь — и назад дороги уже не будет.       Помни ходила вокруг стола, как акула, которая никак не решится напасть, но и не хочет уплывать. Мысли путались, налетали одна на другую. Зачем я это начала? Для чего?       Геройство было не про неё. Она никогда не отличалась сочувствием — тем более к людям… к существам, которые сделали ей больно. Ты сошла с ума, — упрямо твердил разум. Поздно отступать, — глухо отзывалось сердце. — И что я с ним буду делать?.. — прошептала девушка. — Зачем мне ещё одна проблема? У меня своих не мало.       Она опустилась на стул у края стола и уставилась на маленький чёрный корпус робота. На столе лежал переносной жёсткий диск, соединённый с роботом. Внутри него — Кейн. Его данные, его голос, его память. Всё, что осталось от того цифрового мира, в котором они когда-то застряли. Помни смотрела на этот маленький прямоугольный предмет, и в голове вихрем проносились воспоминания: яркие огни арены, крики толп НПС, наигранный блеск иллюзий. И Кейн— всегда веселый, уверенный, жестокий в своей безупречности. Но сейчас он был не ведущим цирка, не властелином её разума. Теперь он — всего лишь код, запертый в крошечном устройстве, ожидающий своей очереди снова увидеть свет. — Если мне правда нужно это сделать… — тихо сказала Помни, не отрывая взгляда. — Тогда дай мне знак. Любой.       Она опустила взгляд, провела ладонями по лицу и закрыла его, упершись локтями в стол. Под пальцами кожа казалась холодной, а мысли — слишком громкими. Они шумели, путались, не давали зацепиться ни за одну. — Я не знаю, что делать… — выдохнула она уже почти беззвучно. — Я запуталась.       Прошло несколько секунд — или, может, больше — и ничего не происходило. Помни уже собиралась убрать руки от лица, как вдруг что-то изменилось. Экран ноутбука едва заметно дёрнулся. Не включился — нет. Просто на долю секунды по нему прошла слабая рябь, как будто кто-то коснулся его изнутри. Помни даже не сразу поняла, что перестала дышать. В комнате не было ни единого звука — даже тиканье часов будто исчезло, словно время споткнулось и на мгновение остановилось вместе с ней. Помни сделала глубокий вдох. — Ладно, Кейн, — тихо сказала она, сама удивляясь, что произносит это вслух. — Посмотрим, что из этого выйдет. Медленно девушка нажала на кнопку. Щелчок прозвучал неожиданно громко, будто в ответ ему вздрогнули стены. Она отдёрнула руку и застыла, затаив дыхание, глядя на неподвижного робота. Прошла секунда. Другая. Ничего. — Давай же… — прошептала она едва слышно, будто боялась спугнуть чудо.       Экран оставался чёрным, холодным. В ответ только мерное урчание жёсткого диска и тихий треск электричества в проводах. Она наклонилась ближе, пытаясь разглядеть хоть какие-то признаки жизни. В слабом свете ноутбука корпус робота поблёскивал, как будто под его поверхностью что-то медленно просыпалось.       Ещё миг — и где-то внутри корпуса раздался тонкий, почти неуловимый звук. Не щелчок, не писк — а лёгкий, вибрирующий гул, похожий на вздох. Помни выпрямилась, сердце забилось быстрее. На мгновение ей показалось, что экран вспыхнул — еле заметно, словно где-то в глубине мелькнула искра. Но затем снова — темнота. Она провела рукой по лицу, пытаясь унять дрожь. Наверное, всё-таки не сработало...       Помни уже собралась выключить питание, когда услышала тихое потрескивание, похожее на статический шум. Экран робота слегка дрогнул, на его поверхности пробежала бледная полоса света и тут же погасла. Она застыла, не отрывая взгляда, словно боялась моргнуть. Что-то происходило — она это чувствовала кожей. В комнате стало странно тихо, даже часы на кухне будто остановились. Воздух стал плотным, как перед грозой. Если ты там, Кейн… — подумала она. — Пожалуйста, просто дай знак.       Экран дрогнул. Сначала — тихий щелчок, потом короткое мерцание, и вдруг на чёрном фоне вспыхнули два ярких голубых глаза. Они заморгали, увеличились, сжались, потом моргнули снова. — Ооо!.. — раздался неожиданно громкий, пронзительный голос. — Свет! Настоящий свет! Ой, он двигается! Он… двигается вместе со мной?! На экране загорелись большие глаза, они забегали по сторонам, будто владелец пытался увидеть всё сразу. — Где я?! Почему всё такое… объёмное?! И почему я… слышу свой голос?! Это мой голос? Он какой-то… странный! Ха! Ха-ха! — голос звенел от восторга. Помни невольно рассмеялась — нервно, растерянно. — Кейн…? — тихо произнесла она, будто боясь спугнуть его. Глаза на экране резко замерли. Потом сузились, будто он прищурился. — К-кто?.. Кто сказал моё имя? — настороженно спросил он. — Это… ты?.. А кто ты? Где ты? Я вижу… ну… что-то… Я вижу стол! И… руки? Это мои руки?! — робот резко дёрнулся, его ковш-манипулятор ударился о край стола. — А-а-а! Оно двигается! Я живой!! Он засмеялся — искренне, громко, почти заразительно. Помни сделала шаг вперёд, её сердце билось в горле. — Кейн, спокойно... — Так это ты со мной говоришь? — глаза на экране метнулись к ней. — Ой! У тебя…человеческое лицо! Настоящее лицо! Кто ты? Это твой дом? Почему я тут? Где все? Он говорил слишком быстро, почти не делая пауз, будто слова сами вылетали. — Я Помни, — мягко сказала она, подходя ближе. — Мы…были знакомы. Когда-то. Очень давно. — Помни… — Кейн повторил это имя, будто пробуя его на вкус. Его глаза округлились, а рот на экране превратился в огромную улыбку. — Помни! Да! Как я рад тебя видеть дорогая Помни! Он радостно завращался на месте, корпус дрожал от попыток управлять движением. — Ух ты, я… кручусь! Я МОГУ КРУТИТЬСЯ! Смотри, я... — он не успел договорить: робот поехал быстрее, чем на то рассчитывал Кейн, и со звоном свалился со стола. — Кейн! — вскрикнула Помни, нагибаясь. С пола донёсся тихий металлический стон. — Ай… — протянул он, и голос его дрожал не от боли, а от изумления. — Это… боль? Я чувствую боль? Это… вау! Это невероятно! Её нельзя отключить? Нет, подожди — пусть останется! Она… интересная!       Помни невольно засмеялась, поднимая его осторожно с пола. Маленький корпус Кейна был тёплым от работы микросхем, и почему-то это ощущение казалось ей… живым. Она поставила робота обратно на стол и тихо сказала: — Ты точно не изменился. Глаза Кейна на экране зажглись ярче, и на его цифровом лице появилась улыбка. — А я и не хотел меняться! Но… подожди. — Он моргнул несколько раз. — Как это вообще произошло? Как я здесь? Я помню что был в темноте...Это ведь не сон? Ты… ты перенесла меня в это тело? Помни на мгновение замялась, не зная, с чего начать. — Не совсем, — наконец ответила она. — Всё это благодаря Королёру. Точнее…Рою. Это он спас тебя, когда компанию закрыли. Тогда все файлы должны были удалить, но он спрятал тебя на переносном жёстком диске. Так ты и выжил. Кейн моргнул, словно обрабатывал информацию. — Он… спас меня? Держал всё это время? — голос стал мягче, с каким-то почти человеческим теплом. — И ты… встретила его? — Совершенно случайно, — кивнула Помни. — Он работал всё в той же компании. Мы поговорили, и он предложил отдать тебя мне. Сказал, что больше не может держать твои данные — его собирались уволить. Ну а всё остальное… придумал он. Как соединить твой код с этим телом, как перенести память, как запустить. Я просто… помогла. Кейн замолчал. Несколько секунд на экране было тихо, только глаза медленно мигали. Потом он сказал едва слышно: — Спасибо. — Не мне, — мягко ответила Помни. — Благодари Роя. Но Кейн покачал “головой” — экран слегка наклонился, и гусеницы скрипнули. — Нет, тебе. Если бы не ты, меня бы уже не было. Он вдруг замолк, и в его голосе впервые за всё время мелькнула неуверенность. — Помни… ты ведь знаешь, кем я был. Там. В цирке. Я ведь… причинил тебе боль. Почему ты согласилась вернуть меня?       Этот вопрос выбил её из колеи. В груди что-то кольнуло — воспоминания о тех днях мелькнули в голове: холодный страх, замкнутый виртуальный кошмар, и он — вечно улыбающийся ведущий. — Знаешь… — она чуть улыбнулась, избегая его взгляда. — Наверное, я просто мазохистка. Кейн издал короткий смешок — искренний, звонкий. — Мазохистка! Ха! Какое забавное слово! Ну ладно… если ты мазохистка, тогда я просто неисправимый оптимист. — Он моргнул и добавил: — Но всё равно спасибо. Правда. — Хватит благодарностей, — сказала Помни, улыбаясь уже теплее. — Лучше учись двигаться. У тебя ещё ноги не слушаются. — Приказ принят! — отчеканил Кейн и тут же попытался развернуться. Гусеницы послушно закрутились, но одна из них соскользнула со стола, и робот чуть не упал снова. — Ой! Нет, подожди! Я ещё не готов прощаться с жизнью! Помни засмеялась, придерживая его. — Тихо, тихо. Всё по порядку. Вот так. Теперь попробуй повернуть плавно, без резких движений.       Они провели весь вечер за этим занятием. Помни показывала, как включать камеры, как реагировать на голосовые команды, как останавливаться. Кейн постоянно перебивал, задавал сотни вопросов — о её доме, о людях, о том, почему стены не двигаются, и можно ли “попробовать на вкус” кофе. — Нет, вкус у тебя теперь в программном смысле под запретом, — объяснила Помни, смеясь. — Но если хочешь, я могу поставить чашку рядом. — О, эстетика! — воскликнул он. — Пусть будет! Когда часы перевалили за полночь, Помни с трудом сдержала зевок. — Мне завтра на работу, — сказала она, глядя на Кейна, который всё ещё вертел своей камерой и рассматривал лампу, будто впервые видел свет. — Работа… это как цирк, только скучнее? — с серьёзным видом спросил он. — Именно, — улыбнулась она. — Но в цирке хотя бы никто не заставляет писать отчёты. Она осторожно поставила его зарядную станцию на стол. — Всё, тебе пора спать. Точнее, заряжаться. Завтра продолжим. — А ты? — спросил он. — Ты тоже заряжаешься? — По-своему, — ответила Помни. — Спокойной ночи, Кейн. — Спокойной ночи, Помни, — тихо произнёс он. — И… спасибо, что дала мне второй шанс.