Правило 1 — спиздить ≠ украсть

      — Я спиздил гуся. — с гордостью, запыхавшись, сообщает Никита.       — Ты… что? — Бориска недоумевает сначала, а затем снова раздается шум клавиатуры.       — Прикинь, голыми руками. — И ржёт как гиена ободранная.       С этих слов официально начался отпуск Никитки, но перед этим было:       — Никит, давай, отдохни хорошенько и снова за работу, — начальник в строгом синем костюме тушит бычок, крепко пожимает ладонь, — увидимся через две недели, мужик!       На работе Никита — звезда. Три года без опозданий, все звонки на нем. Начальник души не чает.       — Хорошо, Сергей Владимирович, до свидания, — нарочито вежливо отвечает он.        Никита смотрит как босс уходит, закрываются двери лифта. Он зажимает сигарету между указательным и большим пальцами. Выцеживает дым через зубы и говорит сам себе:       — Я так отдохну, что все ахуеют.       Он на ходу расстегивает куртку, засовывает руку в карман — свобода наконец-то близко. К чёрту офисную рутину, звонки и бессмысленные диалоги. Домой, срочно. Быстрым шагом к метро, в ушах уже играет Серебро. В голове только одна мысль — поскорее переодеться в яркую толстовку с Барби, любимые джоггеры и кроссовки. Никаких больше рубашек!       Съемная квартира встречает безмолвной тишиной, темнотой, тихим журчанием воды в батареях и чьей-то руганью за стенкой. Плевать. Вот они — толстовка, джоггеры, чистые носки. Всё. Полностью готов.       Он снова спускается в метро. Оглядывает вагон — сплошные или фрики или среднестатистические москвичи. Скукота в этой вашей Москве. То ли дело за городом, за МКАДом.       И вот оно. Вокзал и последний рывок — пробегает за тучной женщиной через турникеты, влетает в электричку в самый последний момент.       В вагоне привычно воняет туалетом и перегаром. Плевать! Главное — он едет домой, к свободе. Никита уже слушает Агутина со своим «Ай-ай-ай» и шагает по вагону как гордый орёл.       Обычное зрелище: бомжи, пьяницы, цыгане, южане — кто их разберёт. Второй вагон встречает молодой парой с ребёнком, бабулями с клетчатыми сумками и мужиком, дремлющим с бутылкой «Балтики». В углу жмутся подростки, уткнувшись в телефоны. Третий вагон полупустой — гудит, трясётся, окна приоткрыты, закрыть их невозможно. Никита ёжится от холода, но не перестает улыбаться и идёт в следующий.       В наушниках заиграла «ВИА Гра», и Никита, не удержавшись, тихо подпевает не попадая в ноты:       «А я простила, я простила его опять, опять, опять…» Движения становятся более ритмичными — он похлопывает себя по ноге в такт музыке, не замечая взглядов попутчиков. Вот она настоящая свобода. Ни офиса, ни работы, ни рожи начальника, только он, ВИА Гра и электричка.       Бабульки украдкой следят за странным пассажиром: взлохмаченный парень с чёрными волосами, в яркой толстовке с детским принтом.       И на припеве, ровно на строчке «о, как намаялась я с тобой, моя попытка номер пять», Никита спотыкается о выкатившуюся банку и падает рядом с одной из бабулек. И даже этот нюанс не дал ему сбиться со слов.       — А я простила, я простила, его напрасно, видимо, теперь страдаю от этого, теряя не-за-ви-си-мость… — мысленно: «Теперь точно за недалёкого примут!»       — Типун тебе на язык! — шепчет бабка, торопливо крестя незадачливого певца.       Никита трёт ушибленное колено, поворачивается к ней и то ли радостно, то ли расстроившись:       — Бабуль, это же песня «ВИА Гры»!       — Ах, те самые, что на «Голубом огоньке» выступали? — Получив в ответ кивок с обаятельной улыбкой, старушка заметно расслабляется. — А я-то испугалась! Ты чего такой худенький? На, держи пирожок с мясом, поешь!       Тёплый пирожок обжигает пальцы, и Никита, не в силах сдержать улыбку, принимает угощение. Вокруг на мгновение воцаряется необычное тепло — от пирожка и от щедрости бабули.       «А ведь хорошо, когда о тебе кто-то заботится», — думает он, откусывая первый кусочек и тут же вспоминает Нину Семённу. Такие соленья делает бабка, закачаешься просто, всё село кормит ими.       — Красавчик такой, поди от невест отбоя нет? — продолжает рядом сидящая бабушка, не скрывая своего интереса разглядывает его, — Как зовут тебя?       — Никита, а вас? Не, невест нет, в Москву все за деньгами приезжают, а не за любовью, — дожёвывая булку, он снимает наушники и убирает их.       — Клавдия Петровна, а у меня вот у знакомой… — начинает бабушка, но Никита уже мысленно отключается, машинально поправляя толстовку и стряхивая крошки.       «О-о-о-о, ну понеслась! Не надо было наушники снимать», — думает Никита, но вслух вежливо кивает, делая вид, что слушает. Его взгляд рассеянно скользит по окну, избегая взгляда бабушки.       Бабуля, не замечая его внутреннего сопротивления, продолжает свой рассказ, щедро сдабривая его подробностями из жизни знакомых, дальних родственников и соседей. Никита привычно пропускает всё мимо ушей — за три года работы в офисе он наслушался подобных историй от клиентов и теперь его ничто не могло удивить.       Минут через десять Клавдия Петровна, наконец, замолкает, чтобы перевести дух, и Никита облегчённо вздыхает, готовясь к тому моменту, когда она выйдет на своей станции. И действительно — через пару остановок бабуля, тепло попрощавшись, выходит, обнимая свои сумки.       Никита с улыбкой надевает наушники и снова погружается в свой мир музыки и мыслей о предстоящем отпуске.       «Любимые» торговцы с их бесконечным: «Носочки тёплые, мужские, женские, детские, все размеры, радио на батарейках, фонарики, горячий кофе, чай» — всё это проносится мимо, словно в тумане. Никита открывает TikTok и теряет счёт времени. Очнулся он, когда перед ним возникла контролёрша.       — Ваш билетик, пожалуйста, — её голос звучит как приговор.       Никита смотрит на неё с выражением полного непонимания: Какой билетик? У него нет билетика.       Электричка трогается с очередной станции. Он выдавливает из себя самую обаятельную улыбку:       — Я на следующей выхожу.       — Дальше тогда проходите, — пытается проскользнуть мимо неё, но контролёрша оказывается на удивление проворной:       — Не туда, молодой человек, вон туда, — и указывает пальцем в сторону злосчастного тамбура.       С тяжким вздохом Никита принимает неизбежное, плетётся в указанном направлении и встаёт напротив дверей. Контролёрша пристраивается чуть ли не вплотную. В наушниках грохочет любимая Полиночка Гагарина.       — Соедини-или-и-ись наши орбиты, — подпевает он мимо нот, пританцовывая, — мы видим мир, которого нет. Что к тебе тянет, будто магнитом, ни для кого уже не секрет… Я обезоружена, ведь ты очень нужен мне! Очень нужен мне, нужен мне, нужен мне…       Спиной Никита чувствует, как контролёршу корёжит от отвращения.       — Вам не нравится Полиночка Гагарина? — спрашивает он, словно они уже битый час обсуждают музыкальные предпочтения. Контролёрша молчит. Ну да, не в ноты он поёт, это только Яшка, метр с кепкой, имеет смелость сказать ему об этом в лицо.       Шуршащий голос, местами пропадающий, противно объявляет станцию. Электричка останавливается, и Никита слышит, как женщина вздыхает с явным облегчением.       «Ха! — думает он, — мы ещё встретимся, минут через… никогда».       Озарение приходит внезапно, когда перебегал из одних дверей в другие: он приехал в родное село. Полтора часа тряски в старой «собаке» позади. Никита глубоко вдыхает уличный воздух, наполненный ароматами осени и деревенской жизни.       — М-м, — тянет он с удовольствием, — хуета! — и не может сдержать смех.       Он шагает прочь от станции мимо покосившихся деревянных домов, чьи стены хранят память о десятках лет. Достаёт телефон, переключает песню на что-то более бодрое от Полиночки, затем прикуривает. Именно здесь, на этом отрезке пути, всегда нужно курить — традиция, заложенная ещё с Бориской. Каждый раз, проходя этим маршрутом, они не могли обойтись без сигареты.             Внезапно сбоку раздаётся истошный крик:       — А, ну! Иди сюда, перьевая шлюха! — орёт какой-то дед, и Никита замирает. С сигаретой в зубах он заглядывает за покосившийся забор и видит уморительную картину: старик гоняется за гусем с топором в руках. — Ну я тебя сейчас! Пристрелю, крякающая зараза!       Никита едва сдерживает смех, наблюдая за этой деревенской драмой. В голове проносится мысль: «Только в России такое возможно. В других странах гусей с топорами не преследуют». А дед тем временем продолжает свою неравную борьбу, не замечая зрителя, застывшего у забора.       Россия ≠ другие страны. И это прекрасно!       Здесь не цветёт сакура весной, как в Японии или Корее. Зато буйно расцветает черёмуха, наполняя воздух пьянящим ароматом. Она оповещает весь район: «Весна пришла!» Открывайте окна, стирайте шторы, выходите на промывку балконов. А в подарок — растаявшие собачьи фекалии и окурки из-под снега — получите, распишитесь!       Здесь не растут ананасы, как в Майами или на Гавайях. Зато в каждом дворе — яблони, сливы, малина и красная смородина. Сиди себе летом под солнцем, собирай урожай, включи радио, не забудь про воду. Только не перегревайся — от теплового удара никто не застрахован!       Здесь погода меняется быстрее, чем настроение подростка. Утром можно загорать в шортах, а вечером кутаться в пуховик. На пляже никто не тронет твои вещи — все такие же честные как ты. Просто спрячь их под полотенце и купайся на здоровье.       Здесь уже никто ничему не удивляется. Пройдёшь по центру города с гусем под мышкой — даже бровью не поведут. Обычное дело!       Пока дед, кряхтел и угрожал гусю, что застрелит того, он скрылся в доме. Никита быстро достаёт мобильник, набирает номер из экстренных вызовов.              — Бо, здарова, узнаёшь? — Он слышит звуки выстрелов, клацанье мышки и как нещадно лупят по кнопкам клавиатуры.              И за что Никита всегда любил и любит Бориску:       — Ты узнае-ешь его из ты-ысячи. Его о-образ на се-ердце высече-ен, ты узнаешь его из ты-ысячи, по словам по глазам, по голосу, его образ на сердце высечен, арома-атами гла-ди-о-лу-сов.       — Я тоже по тебе соскучился, но тут дело щекотливое, — Никита пыхтит, совершает акробатический прыжок через забор и хватает птицу под мышку. — через десять минут на вокзале.       — Так что нужно-то? С Ярославского тебя забрать? — снова слышится клацанье мышки.       — Нет, я здесь.       И вот за это:       — Где? Не вижу.       — Ну в смысле не там, а тут, в смысле… Господи, блять, я в городе!       Объясняться с Бориской — отдельное удовольствие Никиты, но сейчас у него слишком мало времени на это. Он собирается со всем своим духовным содержанием, что есть и выдаёт это:       — Я спиздил гуся. — С гордостью сообщает Никита. Возвращаться оказывается сложнее. Гусь весит килограммов семь, не меньше.       — Ты… что? — Никита слышит на фоне Яшкино: «Какого гуся он спиздил?! Куда, блять, он приехал?!».       — Прикинь, голыми руками, — и смеётся как гиена ободранная.       А что у Бориски делает Яша? Яша это вообще другое направление увлечений Никитки. И вместе они ну никак не могут быть. Слышать их рядом, так еще и дома у Бориски как минимум поразительно, а как максимум это что-то из рода научной фантастики, на уровне Звёздных войн.       Никита едва не разваливает забор, а когда заскрипела дверь, сердце ушло в пятки.       «Всё, — думает он, — спектакль окончен. Только вместо хэппи-энда — простреленная задница!»       Бежит как ошпаренный. Кто знает, чем заряжено ружьё у этого мужика? Через десять минут запыхавшегося бега останавливается, оглядывается — никого. В руках — трофейный гусь, в голове — мысли о скорой встрече с друзьями.       — Га! — Кричит он ему в лицо и чуть не кусает за нос.       — Я тебе, блять, щас укушу, ебанутый, — еле переводя дыхание говорит Никита, и даже пальцем грозит.       Из-за дома высвечиваются фары и слышно музыку. Сначала она грохочет чем-то непонятным, а потом звуки становятся отчетливее. И тут Никита выдохнул — Бориска приехал. Его малиновый жигуль выехал и встал напротив Никиты, дважды моргнув фарами.       И слышится привычное:       «А мой мальчик едет на «девятке». По автостраде вдоль ночных дорог…»       Никита не удерживается и начинает смеяться, как говорит Настя: «поперёк себя». Если говорить прямо, то он просто задирает голову и немного откидывается назад.

***

      Оставлять Яшу одного на хате не очень безопасно. Особенно с тем, сколько он курит. Но Боря, одеваясь, замечает вошедшего в комнату кота.       — Следи за ним, я сейчас вернусь, — и двумя пальцами сначала тычет себе в глаза, а потом коту, — ты за главного, потом спрошу.       — Я не буду следить за твоим котом, — с отвращением говорит Яша и затягивается одноразкой.       — А я и не с тобой говорю, — усмехнувшись ответил Бориска, посмотрел на кота и отдал приказ, — Лейтенант Обосранная Жопа Кокос, заступить на службу по охране дома!       Яша посмотрел с диким испугом на Борю. Кот сел, внимательно осмотрел хозяина с головы до ног, вздохнул и издал какое-то голубиное «мря!».       Конечно, Бориска иногда мог удивить, но сейчас Яшка аж задыхается от всех своих эмоций. Ему стоит возмутиться, рассмеяться или действительно испугаться. Потому что после «мря» кот сидел и смотрел на Яшу еще минут пять после ухода Бори.       — Пиздец, приехали.

***

      У Бориски оказывается на удивление чисто в квартире. Нет обычных разбросанных кроссовок, слоя пыли с телефонными номерами. Даже мусором и грязными носками не воняет. На компьютерном столе, что виден из коридора, нет пустых банок из-под энергетиков и горы грязной посуды. Только органайзер, аккуратно расставленные ручки и пара модных аксессуаров, явно выбор Насти.       И тут выходит кот. Замечательно. Они живут вместе и больше это не квартира холостяка. Бо никогда бы не завёл у себя дома живность.       — Хера он здоровый! Вы рысь что ли завели? — удивляется Никита.       — Здравия желаю, лейтенант Обосранная Жопа Кокос, доложите обстановку!       — Мр-ря! — отозвался тут же кот и потерся о его ногу.       — Мэйн кун это, — говорит Бориска, взлохмачивая всю шерсть кота от макушки до хвоста.       А тот так и тянется к гусю. Лишь бы понюхать, познакомиться. А сам к полу прижимается, уши в стороны, от любого шороха дергается. Трус! Здоровенный, как конь, а боится всего.       Никита заглядывает в гостиную. Ремонт сделали, всё в минимализм завернули: бежевые тона, декор и подушки дизайнерские.       И ладно бы кот, но растения… Они на каждом подоконнике стояли по три штуки. И все зеленые! Даже не полусдохшие. Даже не какие-то кактусы, которые дай бог поливать раз в месяц нужно. Стоят пышные то ли кусты, то ли деревья и листья разноцветные.       Боря следит за изучающим взглядом Никиты и улыбается. Той самой улыбкой, которую понимают лишь они двое.       «Совсем видимо деградировали в своём селе. Никаких необдуманных поступков.» То ли дело Никитка, взял да свалил в отпуск из Москвы к ним, еще и гуся притащил!       — Господи, ты серьёзно, блять?! — орет Яша, в панике забираясь на кресло. — Ты ебанутый или где?!       — Ой, да ладно тебе орать, это же птица, а не волк, — невозмутимо отвечает Никита. Он, конечно, рад видеть Яшу в домашней обстановке, но выглядит это слишком подозрительно.       — Бро, а нахер тебе гусь? — Бориска с удивлением смотрит то на Никиту, то на Яшу, который верещит: «Убериегоубериегоубериего!»       Потом присаживается перед гусем и начинает его гладить, отгоняя кота в сторону:       — А хорошенький он, крупный такой.       — А то! Спас как герой, блять, — гордо заявляет Никита.       — Хуерой, убери блять этого гуся отсюда! — у Яши явно какая-то фобия на птиц. Вся его «идеальная» укладка аж рассыпалась и теперь он выглядит весьма помятым. У Никиты, между прочим, укладка получше будет. Ему волосы уложила аж сама матушка природа. Пока он бежал с гусём.       — А че вы тут вдвоём-то делаете? — Никита переводит взгляд с Яши на Борю.       — Ща Настька придёт, расскажем, проходи пока, — и тут слышится звук ключей в замке, а потом ручка резко дергается вниз.       — Га-га-га! — гусь расправляет крылья и издаёт воинственный крик.       Кот в панике ложится на пол, потом вскакивает на дыбы. Весь пушистый и взлохмаченный, в глазах ужас. Когти скользят по паркету, он пугается от этого еще больше, убегает в сторону кухни.       Никита не трус, он встает напротив гуся, растягивает свои ручища в стороны, тоже истошно орёт и идёт на него. Гусь в шоке, кот в ужасе, Яшка в истерике.       — Это че еще за ёбаный пиздец?       Вот тебе и Настенька, ни «привет», ни «здрастье», ни «как дела, давно не виделись, Никита». Сразу: «ёбаный пиздец».       — Это не «ёбаный пиздец», — передразнивает Никита, важно поднимая палец. — Это Экскалибур Третий!       Гусь, воспользовавшись моментом, снова поднимает крылья и идёт в атаку.       — Э, ты чё, бля? — Никита принимает «позу нападения на гуся».       — Какой ещё Экскалибур? — недоумевает Боря.       — Ну, первый был в Soul Eater, второй в «Пламенной бригаде пожарных», ну ты чего, Бо, вместе же смотрели! — кричит он, продолжая борьбу с гусём.       — А-а-а, — протягивает Боря, пока Настя целует его.       — Привет, солнышко, — нежно произносит Настя.       — Вот ему «солнышко», а мне «ёбаный пиздец»! — возмущается Никита. Гусь складывает крылья и пристально смотрит на него. — А ведь мы вместе росли, в школу ходили!       — Потому что он не Никита Кот, который в тридцать два спиздил гуся, — говорит Настя как судья на заседании и снимает кожанку.       Ну да, Никите уже тридцать два. Он снимает квартиру в Москве, работает в затхлом офисе тоже в Москве. Но сейчас-то он здесь. В своём родном городе, который называет селом.       — Ребят, а… — Никита ошарашенно смотрит на всех.              Яша, Настя и Боря выжидают окончания фразы. Странные они какие-то. Яшка в своём дурацком классическом стиле. Фу, как офисный планктон. От него так и веет всей этой бумажной волокитой, компьютерами и звонками.       Настя… Настя всегда, конечно, одевалась со вкусом и всё прочее, но сейчас как-то уж слишком. Даже волосы больше не красила в яркий красный. А ведь он ей подходил вообще-то. И очки надела, под умную, наверное, косит.       Борька… Ну Борька-то куда? Они же как семья, брат за брата. Толстовки со Спанч Бобом парные носили, носки с утками и трусы в сердечко на день влюблённых надевали. Летом ходили то в майках-сетках, то в дурацких пёстрых рубашках с коротким рукавом. Рюкзаки у них тоже были цветные, то с принтом Хвоста Феи, то с Наруто. Они вот вчера же по гаражам прыгали как ниндзя!       А сейчас как-то не так всё. Что-то здесь вообще не то.       — А че это с вами? — наконец выдаёт Никита и Настя начинает тихо смеяться.       — Ты о чем, бро?       — О, Яш, сейчас начнётся, — она ухмыляется, складывает руки на груди и опирается плечом на дверь.       — Вы какие-то… — он пытается подобрать слово, находит его на задворках мозга, но произносить не хочет. Поджимает губы в полоску, борется сам с собой. Настя видит это и уже догадалась, о чем думает Никита.       Он еще раз осматривает Бориску. Волосы отрастил, не стрижется больше под машинку как в армии. Нет пёстрой одежды, даже носки… чёрные.       Возмутительно.       Крайне возмутительно.       Никита глубоко вдыхает и на выдохе произносит то, чего совсем не хочет признавать:       — Вы какие-то… нормальные…       — Убери. Нахуй. Отсюда. Блять. Эту. Ебаную. Птицу, — чеканит Яша, словно маршируя.       А вот бешенство Яшки, каким было, таким и осталось. Может ему стоит посоветовать сделать прививку от бешенства? Ну, вдруг поможет.       — Яш, ну че у тебя за проблемы с ними? — Никита берёт гуся на руки и делает шаг в сторону кресла. — Ну смотри, какой он хорошенький!       — Блять, Никита! — Яша орёт и запускает тапок прямо в лоб Никите. Меткий выстрел, нечего сказать!       И это его: «блять, Никита!» выражает очень много оттенков, от «пи» до «р». Хотя иногда это было что-то обреченно-мученическое.       Навевает воспоминания о юности. Смех Насти и Бори разносится по всей квартире. Никита, глядя на эту картину, тоже начинает хохотать, забывая про прилетевший в лицо тапок.       — Помните, как мы в восемнадцать лет на вписке у Жеки пытались приготовить пиццу, а в итоге сломали стол? — сквозь смех вспоминает Боря.       — А потом ещё час убеждали его маму, что это не мы, а кот! — добавляет Настя, вытирая слёзы смеха.       — И всё-таки, чего вы втроем-то тут делаете? — отсмеявшись, Никита принимает серьезный вид. — Вы же не…       — Тут такое дело… — начинает издалека Боря меняясь в лице, — понимаешь, ну…       — У Нины Семенны спиздили соленья, — как с плеча рубит Настя, — она попросила их найти.       — Это Олег! — Мгновенно орет Никита, — серьезно, он.       — Ты всегда начинаешь обвинять Олега при каждом удобном случае, — закатывает глаза Яша, достает одноразку и затягивается, — только он в обезьяннике сидит.       — Значит, у него есть сообщник! — не унимается Никита.       — Может с гусём решим что делать? — Боря старается вернуть диалог к конструктивное русло.       Никита смотрит удивлённо на друга. На брата своего, чуть ли не на родного. В смысле он сейчас сказал что-то адекватное? Это могла сказать Настя, он бы поверил. Мог сказать Яша, он тоже бы поверил. Но Бо?! Нет-нет-нет, здесь что-то не так.       Гусь, словно понимая, что речь идёт о нём, издаёт громкое «Га-га-га!» и начинает расхаживать по комнате, распуская крылья. Никита долго смотрит на пернатого нового друга, потом смотрит на Настю, которая собирается уже сказать что-то, но он её перебивает своим:       — Я его не отдам.       — Отдашь, блять, как миленький! — настаивает Яша и делает очередную затяжку. — Он меня до инфаркта доведет.       — Да тебе всего тридцать два, а выглядишь на пятнадцать, какой инфаркт? — поддразнивает Никита.       — Ой блять, тебе как будто меньше, — парирует Яша гордо восседая на спинке кресла в одном тапке.       — Может найдем гусю временное пристанище? — размышляет Настя, оглядывая комнату в поисках вариантов. Кажется, сегодня она с Борей — единственные здравомыслящие люди в этой компании. Ну какая скука, честное слово. С ними точно что-то не так.       — Я слышал, что у Тёмы видели соленья Семённы, — бубнит Яша рассматривая издалека гуся, — хотя сама она утверждает, что их спиздил Палыч.       — Так у него ж самогон, нахер ему соленья? — подключается Настя.       — Так самогон-то спизженный, знаешь же у кого, — с тяжелым вздохом Яша снова затягивается.       — Чего? — включается Никита, — Что тут произошло за три года?       — Много чего, — пожимает плечами Яша. — Нина Семённа на Палыча грешит, даже Димона отправила искать.       — Ди… скажи, что ты пошутил, Яш.       — Так в гонку за соленьями еще и «Цыплята» подключились, — сообщает Боря.       Гусь осмотрел всех стоявших в комнате, вышел на середину и принялся чистить свои перья.       — О, уже устроился, гляди-ка, Бо, пусть у тебя живёт! — радостно восклицает Никитка.       — А кормить и выгуливать ты его будешь? Да и Кокосу он не очень-то нравится, — парирует Боря. — Я, между прочим, тоже работаю. Просто взял больничный, потому что ты приехал.       — Ты ж мой родненький! — Расплывается от умиления Никита и прыгает обнимать Борю.       — Но если «Цыплята» тоже в деле, значит не просто кража, — подытоживает Настя, наблюдая за обнимающимися друзьями.       — Думаешь магазин захотели открыть? — с ухмылкой спрашивает Никита.       — Очень смешно, блять, — раздраженно говорит Яша, делая затяжку, — она в ярости будет, всю душу в эти банки закатывала.       Никита, посмотрел на гуся, задумчиво потирая подбородок:       — А что, если это кто-то из своих? Кто-то, кто знает, как Нина Семёновна дорожит этими соленьями?       — Ты, блять, опять? — нервно взрывается Яша. Чего-то он нервный сегодня, выступление что ли скоро?       — Да я ж говорю, Олег это! — настаивает Никита, упрямо глядя на друзей.       — Тебе уже сказали, Олег в обезьяннике, — говорит Настя и цокает языком, — дебил, блять. Может пора перестать видеть его след везде?       — Да вы не понимаете, — твердит Никита, — это сто пудово Олег!       — Бля-ять, можно я ему врежу, он тут всего десять минут, а уже бесит.       — Да тебя всё бесит, Яш, валерьяночки бы попил или травки какой успокоительной. Ты, кстати, всё поёшь, соловей-разбойник?       — Между прочим, его уже половина города знает, — важничает Настя и упирает руки в боки, — он у нас что-то вроде местной знаменитости. Виктор Петрович в нём души не чает.       Никита присвистнул, а потом делает то, от чего у Яшки лицо всё перекашивает:       — Автограф дашь, пиздюк? — И подмигивает ему. На последнем слове Никите в лоб прилетает второй тапок. Снайпер!       — Никит, — зовёт его Настя совершенно обычным голосом и все замирают. С такой интонацией только карту магазина в пятёрочке спрашивают.       — А? — тут же реагирует Никита.       — Хуй на! — В восторге орёт Яша. Он весь вечер ждал этого момента. А потом засмеялся, как Джафар из Алладина.       — У тебя смех, как у злодея, — подмечает Настя.       — Ну так не зря озвучкой занимался, — тут же хвастается Яшка.       — Никит, так зачем ты гуся украл?       — Дорогая, я его не украл, — уточняет Никита, — я его спиздил, это совершенно разные вещи.       — Внутренний порыв, — соглашается с ним Боря.       — Вдохновение.       — Визит музы!       — Творческий кураж…       — Да поняли мы уже! — прерывает их Яша, чихает и говорит, слегка гнусавя, коварно и со смехом. — Я тебе тут свидание кое с кем назначил.       — Красотка метр сорок? — смеётся Никита, от него он большего не ждет, не того роста.       — Мужчина метр семьдесят, в возрасте.