Часть 2. Существа, которых нет

      Сумерки опускались быстро. Птицы замолчали, звери притаились. Лес притих, превращаясь в одно ночное ухо. Лесная опушка тонула в звёздном свете. Вековая ель по-матерински накрывала крышу и ставни пышными ветками.       Пух умело подбрасывал дрова в очаг: — Когда закончатся эти ужасы?       — Не надо было паукам помогать, сердобольный ты наш. Если бы не Берёзка, съели бы тебя в маленьком возрасте.       — Я не об этом! Я о тьме!       — Ночь — это не самое ужасное, Пух. Эльфы появились во тьме, и лишь свет звёзд освещал перворождённым путь. Не было ни солнца, ни луны, — Кира присела во второе кресло и укрыла ноги пледом. Пух подскочил и сел рядом.       — Ты думаешь, есть что-то страшнее, чем тьма? Меня пугают все эти шорохи, — признался кролик.       — Ну что ты, Пух, ты же самый смелый кроль. Помнишь, как вы вытащили меня из Гундабада? Кто ещё так смог бы?       — Ну, я не один же был, — смутился тот.       Килион лениво наблюдал за огнём. Было в пламени что-то потустороннее, не от доброго мира: — Плохо ты знаешь Лихолесье. Тишина! Когда лес молчит, вот тогда и жди гостей.       — Да хоть бы один нормальный попался, — пробурчал Пух. — Без восьми ног и без аппетита на всё, что двигается. — Он не успел договорить, как за окном что-то скрипнуло. Тихо и растянуто, будто кто-то провёл когтем по дереву. — Это пауки? Там же снаруже Марта с детьми, — кролик стал метаться по дому.       Кира подняла голову и встала: — Это не паук. Не бойся, дом не впустит постороннего, и с Мартой ничего не будет, у тебя же добротная нора, и корни яблони не позволят навредить твоей семье.       — Это верно, — успокоился кролик.       Туман за окном сгустился, как пар над кипящим молоком, и запах стоячей воды проник в дом. Пламя в очаге дрогнуло, будто испугалось, и на стекле проступил отпечаток нечеловеческой ладони. Длинные пальцы с перепонками между ними.       — Что за нечисть? — Килион запрыгнул на подоконник и уставился на отпечаток. — Голлум, что ли.       — Это не Голлум, — ответила Кира и подошла к двери: — Тихо. Не шевелитесь, — Пух спрятался под кресло.       Кира взяла один из клинков и резко распахнула дверь. Возле ступени на земле стояло нечто, напоминающее человека, но не человек. Она впервые видела это существо. Ей даже показалось, что сам Вала Улмо вышел из морских вод. Он был одного роста с Кирой, но тело покрыто мягкой влажной чешуёй, зелёные волосы струились водопадом до самого пояса, а глаза отдавали синевой, будто подводные огоньки.       Существо дрогнуло, втянуло воздух и произнесло хриплым гортанным шёпотом: — У нас украли свет… Верни его…       Кира замерла: — Что?       — Свет в озере… Ты должна его вернуть, тьма зовёт меня по имени и будет беда.       Килион появился в дверях с деловым видом: — Мы ещё утопленникам не помогали.       Кира остановила его, подняв руку: — Нет, это кто-то из древних. Старше даже Трандуила.       Существо в мольбе протянуло руку. С кончиков пальцев стекла прозрачная капля и, упав на землю, засветилась мягким голубым светом.       Кира шагнула вперёд: — Кто ты?       — Я — Эйвлин, хранитель здешних вод. Когда-то нас было много, пока не высохли ручьи и озёра, превращаясь в болота, тьма высасывает из них силу, — голос напоминал эхо из глубины колодца. — Я не могу открыть портал и уйти. Верни нам свет. — Он наклонился чуть ближе. — Я пришёл за помощью. Ты понимаешь меня, как никто другой. Ты — та, кто пришёл из другого мира. — Его синие глубокие глаза смотрели в душу. Холод сковал всё внутри. Ей даже показалось, что она увидела в них подводный русалочий мир: коралловые дворцы, разнообразие пёстрых рыб. Красивая флора и фауна. Но главное морской народ: дети и взрослые. Улмо всё-таки, как и Аулэ, возжелал себе детей.       Сказав, Эйвлин исчез. Словно туман, гонимый ветром.       — Бред! — сказал Килион. — Какой ещё свет, и какое такое озеро. Я всё тут знаю! А это кто вообще?       — Водяной, скорее всего, или тритон, — ответила она. — Кто у нас тут кот учёный, ты или я?       Туман рассеялся прямо на глазах, словно его втянуло в глубь земли. На пороге осталась крошечная, холодная, но живая капелька света. Кира подняла, и та запульсировала на её ладони: — Она живая! Нам надо туда, — она указала рукой в сторону старого клёна.       — Через бурелом на ночь глядя? До утра нельзя подождать?       — А если она исчезнет? Мы должны вернуть её в озеро. — Кира стояла на пороге, держа в ладони крошечный свет, оставленный Эйвлином. Тонкая полоска тянулась от её руки, как дорожка из звёзд, и вела сквозь туман в глубь леса.       Кот нахмурился: — Вот тебе и гости. Не люблю я гостей.       — Ну что, мы идём? — пробормотал Пух, выглядывая из-за двери.       — Идём, идём, она же не отстанет, а одну мы её не пустим, — буркнул Килион, но Кира уже шагнула в ночь.       Листья шуршали под ногами, и только полоска мерцала под ветвями, указывая дорогу. Вскоре они вышли к старому пруду: заросшему, мшистому, забытому всеми: — Это оно? — будто спросила у капли. Капля сильнее замерцала.       — Но тут никогда не было пруда, — глаза Килиона увеличились в несколько раз.       — Видимо, не всё ты знаешь в своём лесу, — тихо ответил ему Пух.       Кира опустилась на колени, протянула руки к воде и свет сошёл с её ладоней, растекаясь по глади серебристым кругом. Тихо, почти неслышно она произнесла несколько слов на чёрном наречии; на старом, древнем языке, который мало кто помнил. Почему на нём? Она не понимала, но чувствовала, что это древний язык, на котором говорила сама Тьма. Она просила уступить в этой борьбе.       Татуировка на пальце проявилась золотом. Слова падали в воду как камни, и каждая волна будто отзывалась эхом. Природа завороженно смолкла. И вдруг, тьма отступила. Пруд засиял отражением луны. Из воды вынырнул Эйвлин и мягко улыбнулся:       — Впервые за многие годы добро коснулось этих вод. Тьма слушает тебя, дочь леса. Спасибо! — сказав, мужчина нырнул и показал роскошный синий хвост. Воздух стал мягким, прозрачным, и где-то далеко, под поверхностью, словно кто-то вздохнул с облегчением.       — Опять спасибо! — ехидно произнёс Килион, появившись рядом. — Сначала паук, теперь утопленник. Может, следующим пригласим кого-то потише? Например, спящего тролля? Нет, нет, он придёт с занозой, и ты его исцелишь.       — Заноза в нашей семье — это ты, Килион! — Кира улыбнулась едва заметно. — Посмотрим, кто постучит следующим, но я рада любому.       — А я знаю кто, — сказал Пух. Две пары глаз вопросительно уставились на кролика. — Это будет Гэндальф.       — Уф, — ответил Килион, — А я-то подумал, что ты в пророки записался. Гэндальф, он… кстати, а давно его не было.