наказание.

План отмщения созрел в сознании Венсдей, как идеально выстроенный похоронный марш. Каждая нота была на своем месте. Сейчас она намеревалась проникнуть в комнату Агнес и подменить ее любимую книгу — сборник сентиментальных стихов — на трактат о разложении плоти, вложив между страниц засушенного паука. Небольшая, но едкая месть, которая станет лишь началом ее ужасного плана, напоминанием о том, что не все ошибки можно исправить. Дождавшись глубокой ночи, когда коридоры Невермора поглотила гробовая тишина, она бесшумно выскользнула из комнаты. Дверь Агнес поддалась легкому нажатию отмычки — слабая защита от решительного нарушителя. Комната была уютной, даже милой, что вызывало у Венсдей легкое презрение. На прикроватной тумбочке лежала та самая книга. Венсдей уже протянула руку, чтобы совершить подмену, как вдруг ее внимание привлек тихий, прерывистый голос, доносящийся из дальнего угла комнаты. Там, за столом, совершенно не замечая происходящего за спиной, сидела Агнес, а рядом лежал магический коммуникатор, подаренный ее родителями. Шар был активен, и из него доносился встревоженный женский голос. «...просто мы волнуемся, дорогая. В последних письмах ты казалась такой... подавленной. Может, тебе стоит подумать о переводе?» Венсдей замерла, ее пальцы застыли в сантиметре от книги. Второй инстинкт — скрыться — был мгновенно подавлен первым, гораздо более мощным: жаждой информации. И тогда раздался голос Агнес. Тихий, но наполненный такой искренностью, что ее нельзя было спутать с притворством. «Нет, мам, все в порядке. Правда. Сейчас... сейчас все по-другому. Я, наконец, чувствую, что нашла свое место». «Но в прошлый раз ты говорила, что подруги от тебя отдалились, что даже здесь тебе не удалось найти понимания и поддержки...» — настаивал другой голос, мужской, отеческий. «Так и было. Но это я... я все испортила, а они... они простили меня. Я не заслуживаю этого, но они дали мне второй шанс». Венсдей почувствовала, как что-то ледяное сжимается у нее в груди. «Венсдей и Энид... они особенные, — продолжала Агнес, и в ее голосе послышалась теплая улыбка. — Они не такие, как все. И их дружба... она другая. Более настоящая. Я была так напугана, что потеряю их. А теперь... теперь я просто счастлива, что они все еще здесь. Невермор — мой дом. Потому что они в нем». Тишина в комнате стала оглушительной. Венсдей, обычно строго следующая своим наваждениям и моралям, медленно отступила от тумбочки, забыв о книге, о пауке, и о своем плане. Слова Агнес, такие простые и такие обнажающие душу, раскалились в ее сознании докрасна, испепеляя тщательно выстроенные стены из подозрений и гнева. «Она не лгала, — прошептала она в темноту комнаты Агнес. — Она не манипулировала». Вся ее теория о коварной одержимости рассыпалась в прах. Она видела не хищника, а испуганного, одинокого человека, который из последних сил цеплялся за тех, кого считал друзьями. А Венсдей, со своей паранойей и жаждой возмездия, собиралась разбить это хрупкое счастье вдребезги. Впервые за долгое время Венсдей Аддамс почувствовала не гнев, а нечто гораздо более редкое и неуютное — стыд. Жгучий, беспощадный стыд. Она бесшумно вышла из комнаты, оставив все как было. Ее план мести был забыт. Но на его месте родилась новая, гораздо более сложная задача: как теперь смотреть в глаза Агнес, зная правду? Вернувшись в свою комнату, она застала Энид, еще не успевшую лечь спать. — Ну что? Получилось? — оборотень тревожно и быстро спросила, приподнимаясь на кровати. В ее голосе не было энтузиазма, лишь усталая покорность. Венсдей остановилась посреди комнаты, ее холодная и твердая фигура, сейчас же казалась хрупкой и потерянной. — Нет, — тихо сказала она. — План отменен. Энид широко раскрыла глаза. — Что? Почему? — Я была неправа насчет ее мотивов, — Венсдей не смотрела на Энид, ее взгляд был устремлен в темное окно. — Она не одержима нами. Она... боится нас потерять. Далее последовал короткий, без эмоциональный , пересказ услышанного разговора. Энид слушала, и ее лицо постепенно смягчалось, наполняясь облегчением и сочувствием. — О, бедная Агнес... Я же говорила, Венс! Я говорила! — Ты говорила, — согласилась Венсдей, и это было равноценно полноценному извинению. Она повернулась к Энид, и в ее глазах горела новая, тревожная мысль. — Но это ставит перед нами другую проблему. — Какую? — насторожилась Энид. — Она знает о нас, — произнесла Венсдей. — И теперь я знаю, что она не представляет угрозы. Но знание — это все равно оружие, даже в добрых руках. Случайно оброненное слово, неверный взгляд... Рано или поздно кто-то еще что-то заподозрит. Мы не можем позволить себе такую уязвимость. — Что ты предлагаешь? Снова отдалиться? — в голосе Энид прозвучала боль. — Нет, — Венсдей покачала головой, и ее черты заострились, вернув себе привычную решимость. — Это было бы слишком жестоко и... неэффективно после всего. Я предлагаю не отдалять ее, а привязать к нам еще сильнее. Но на наших условиях. — Я не понимаю. — Мы не можем стереть ее память. Но мы можем дать ей причину хранить нашу тайну так же яростно, как храним ее мы, — Венсдей сделала паузу, глядя на Энид с тем пронзительным взглядом, который предвещал нечто экстраординарное. — Мы посвятим ее в нечто большее. Не в наши отношения, а в нечто, что затронет ее саму. Мы дадим ей ее собственную тайну, неразрывно связанную с нашей. Тайну, за разглашение которой ей будет грозить не просто потеря нашей дружбы, а нечто гораздо более серьезное. Энид смотрела на нее, завороженная и напуганная. — Что... что это за тайна? Венсдей подошла к своему сундуку с редкими артефактами и открыла его. — Помнишь тех птиц? Мы так и не нашли ничего, что могло бы привести к их хозяину. Но я подозреваю, что что-то важное скрыто в забытых туннелях под школой. То, что мы нашли в прошлый раз, было лишь частью подсказки. Она достала небольшой, почерневший от времени медальон с треснувшим камнем в центре. — Мы возьмем Агнес с собой. Мы покажем ей ту часть Невермора, о которой не знает никто. И мы сделаем ее хранительницей этой тайны. Таким образом, ее молчание о нас будет гарантировано ее собственным страхом и ее вовлеченностью. Это... взаимное обеспечение лояльности. Энид молчала, переваривая услышанное. Это был рискованный, безумный план. Но в нем была своя, извращенная логика. И он давал шанс сохранить их хрупкий треугольник, не уничтожая Агнес. — Она может испугаться, — наконец выдохнула Энид. — Все боятся, — парировала Венсдей, сжимая в руке медальон. — Но страх перед неизвестностью, разделенный с кем-то, куда лучше страха одиночества. Она хотела быть ближе к нам? Что ж. Мы приведем ее в самое сердце нашей тьмы. Посмотрим, выдержит ли она. Она посмотрела на треснувший камень, в глубине которого мерцал тусклый, зловещий свет. Сюжетная линия только что сделала резкий, непредсказуемый поворот. И Венсдей Аддамс была намерена провести свою подругу, свою любовь и свою невольную сообщницу через все круги этого нового ада, который, вполне ожидаемо, она сама и создала.