Первая кровь

Многие считают, что быть первым ребенком богатого и влиятельного отца — это лучшее, что может произойти в жизни. Живешь себе, не задумываясь о том, кем ты станешь в будущем и получится ли у тебя достичь успеха. Учись себе спокойно да слушайся родителей, и сможешь встать на место своего успешного и богатого родителя. Но что, если ваш отец не просто бизнесмен и примерный семьянин, а глава силовиков в американской мафии? Если его работа заключается не только в том, чтобы заполнять бумажки, заключать договора и появляться на светских вечерах, но и выбивать информацию из людей с помощью пыток, управлять толпами наемных убийц. Представили? Что ж, тогда я расскажу вам историю, скрытую за роскошью и лоском показных улыбок.

***

Холодный свет нескольких лампочек, свисающих с потолка, освещал холодное и зловещее помещение. На металлическом стуле, намертво прикрученном к полу стальными болтами, сидела миниатюрная девочка. Пронзительные дымно-голубые глаза, радужек в которых при взгляде издалека не было видно вообще, с ужасом смотрели вперед. Там, на таком же стуле, как и у самой малышки, прикованный наручниками по рукам и ногам, сидел мужчина. Его глаза были широко распахнуты в агонии, рот был наглухо заткнут кляпом, но от этого вопль не становился сильно тише. Его ноги были подняты с помощью подпорки в горизонтальное положение. Над конечностями бедняги стоял высокий широкоплечий мужчина; его рыжие волосы прилипли ко лбу из-за пота. Экзекуция шла уже не первый час, и на данный момент с ног заключенного была снята кожа, и раскаленный докрасна прут прижигал оголенные нервы. Запах паленой плоти смешивался с затхлым запахом подвала и телесными жидкостями, которые мужчина не смог удержать в себе, но все это было незначительно по сравнению с запахом крови, который, казалось, пропитал каждый уголок этого ужасного места. Металлический привкус красной жидкости ощущался даже на языке. Малышка, замершая, как каменное изваяние, боялась пошевелиться, чтобы ненароком не обратить на себя внимание Лолы, стоящей, опершись на одну стену, или тем более отца, который сейчас с наслаждением, читавшимся в каждой черточке его лица, пытал беднягу, пытавшегося скрыться у спецслужб, но, нарвавшись на давно завербованного человека, был отправлен обратно. Картины отпечатывались в юном сознании до того сильно, что даже с закрытыми глазами девочка могла видеть исказившееся в муках дикой боли лицо и свисающие лохмотьями куски кожи, срезанные с ног. Она не знала, сколько еще продлится экзекуция, но была уверена, что сегодня засыпать ей не стоит. Девочка не знала, сколько прошло времени к тому моменту, когда отец взял один из любимых тесаков и безжалостно отрубил голову еще живому мужчине. Голова упала на бетонный пол подвала в лужу крови и прокатилась вперед, оставляя за собой красный след. – Уберись и спрячь тело, – первым звуком после оглушительных воплей стал низкий и рычащий баритон мужчины. Малышка не могла с уверенностью сказать, какой из звуков пугал ее больше, но быстрое приближение мужчины с тесаком в руке заставило все внутренности сжаться в комок. Даже если девочка знала, что отец не имеет права наносить ей сильный физический вред, она все равно испытывала иррациональное чувство страха перед человеком, который всего несколько минут назад с садистским удовольствием пытал человека. Мужчина присел на корточки перед девочкой и положил окровавленную ладонь на фарфоровую кожу. – Не бойся. Когда-нибудь ты сможешь также, – он смотрел в ее глаза с непоколебимой верой в ее способности, и ей иррационально захотелось, чтобы отец был ею доволен. Ведь тогда Натаниэль останется в безопасности.