Первые наброски

Темнота в платяном шкафу была густой и душной, как мокрый войлок. Натаниэль сидел, сжавшись в комок за висящими зимними пальто, стараясь не дышать. Время текло тягуче, каждый удар его маленького сердца отзывался грохотом в ушах. Он слышал, как внизу, в гостиной, металлические голоса полицейских смешивались с ледяным, фальшиво-спокойным баритоном Отца. Они говорили о документах, о каком-то "недоразумении". Нил знал одно: в доме должна быть абсолютная, мертвая тишина. Пыль, годами копившаяся в забытом шкафу, танцевала в редких лучах света, пробивающихся сквозь щели, и, наконец, попала ему в нос. Это было невозможно контролировать. Он прикрыл рот и нос ладонью, и чих вырвался глухим, судорожным звуком. Достаточно тихим, чтобы его могло списать на скрип старого дома, но его вздрогнувшая нога ударила о дверцу. Бум! Звук взорвал тишину, как выстрел. Надежда, что Натан не услышал, таяла с каждым шагом, раздававшимся после того, как за полицейскими хлопнула входная дверь. Эти шаги были тяжелыми, неторопливыми и неизбежными, они несли в себе обещание боли. Они приближались к маленькой комнате, где он прятался. Дверца шкафа распахнулась с треском, и свет ударил по глазам. Следующее, что почувствовал Нат, была жгучая боль в коже головы. Отец схватил его за волосы и безжалостно вытащил наружу. Нат ударился локтями о жесткий, как камень, деревянный пол. Боль была острой, и слезы брызнули помимо его воли, застилая взор. На звук вбежала Мама. Она увидела сына на полу и мужа, нависшего над ним. Ее глаза расширились от ужаса, но тело не подчинилось. Она сделала шаг назад, прикрывая рот ладонью, чтобы заглушить крик, который никогда не должен был вырваться. Натан не удостоил ее даже взглядом. Его холодный, как зимнее стекло, голос прорезал тишину: — На сколько же ты бесполезен , что даже посидеть тихо не можешь . Ну ничего я научу тебя хорошему поведению . Голос Натана, даже усиленный яростью, не достигал дальнего крыла дома, но Ниэла услышала с помощью улучшенного слуха . Она знала этот тембр. Она знала, что он означает. Бросив недоделанную схему, она со всех ног помчалась к комнате брата, ее шаги были почти беззвучным . Ворвавшись в комнату, она мгновенно оценила обстановку, словно кадр из фильма. Мама, сломленная и шепчущая неразборчивые слова в углу. Отец, уже занесший руку над Натаниэлем . Брат, сидящий на коленях, его голубые как океан глаза были залиты слезами и диким, животным страхом. В одно мгновение, Ниэла оказалась перед отцом, закрывая собой брата. Удар, который Натан не успел остановить, пришелся по касательной: он разбил ей губу и оставил жгучую боль на щеке. Она почувствовала, как по подбородку потекла тонкая струйка горячей крови. Глаза Натана расширились, когда до него дошло, что она сделала. Сзади раздался всхлип, и Мэри, наконец, нашла в себе силы упасть рядом с Нилом, прижимая его к себе и шепча успокоительные слова. Ноздри Отца расширились от чистой, нефильтрованной ярости. — Какого чёрта, Ниэла?! Как ты смеешь мешать мне проводить наказание? Гнев в его голосе был физическим. Но ниэла осталась абсолютно непоколебимой. — Если хочешь причинить боль ему, — её голос был низким и почти скучающим, несмотря на кровь на губе, — тебе придется сначала убить меня. Она видела, как его глаза наливаются кровью от злости, как он борется между желанием изуродовать её и страхом перед Кенго Мориямой. — Так, значит? Решила, что стала достаточно взрослой, чтобы идти против воли отца? Значит, наказание получишь ты. -Схватив её за руку с такой силой, что в кисти защелкали кости, он развернулся и потащил её к дверям, ведущим в подвал. В последний момент, Ниэла обернулась. Она увидела Натаниэля, которого Мама крепко прижимала к себе. Нил смотрел на нее с ужасом, но сквозь все это пробивалась дикая, отчаянная любовь. Именно этот взгляд она запомнила навсегда своей идейтической памятью.

***

На этой тренировке отец разошелся не на шутку. Ниэла с ног до головы была покрыта синеющими гематомами, но она не чувствовала этого. Впрочем, даже если бы чувствовала, удовлетворение, захлестнувшее ее, было куда важнее возможной боли. Спасение брата было первоочередной задачей. Но несмотря на то, что сегодня она сумела его защитить, с этой ситуацией нужно было что-то делать. И в ее голове начали зарождаться мысли на эту тему. Поэтому, дождавшись ночи, когда никто точно не сможет побеспокоить, она достала лист бумаги, ручку и красный карандаш. Мысли скакали в голове беспрерывным потоком и отказывались складываться хоть во что-то связное, поэтому лучшим решением стало составить схему. Удобно устроившись за столом в комнате, девочка начала с Натана, расположив его в центре, а потом раскидала по листу еще несколько ключевых деталей: "лаборатория", "ФБР", "Мориямы", "помощники", "документы", "мама", "брат", "дядя Стюарт". Теперь она взяла красный карандаш и начала связывать детали, подписывая примечания к каждой стрелке, идущей по листу. Сначала она соединила Натана и лабораторию. Девочка знала, что по договоренности с властями эксперименты в области нейробиологии были запрещены. На этом договоре, собственно, и держались взаимоотношения с правоохранительными органами, которые закрывали глаза на все остальное при соблюдении оговоренных рамок. Только за существование этой лаборатории Натана упекут на пожизненное без возможности выйти по УДО. Поэтому Ниэла соединила лабораторию и ФБР. Следом стрелка пошла от лаборатории к Мориямам. Они точно в курсе того, чем занимается их подчиненный, но участвуют ли они в этом напрямую, оставалось вопросом, на который ей еще предстояло найти ответ. Следовательно, ей нужны были документы, подтверждающие связь Мориям и лаборатории. Если план будет раскрыт, пострадает не только она, но и Мэри с Натаниэлем, а значит, их нужно было убрать как можно дальше. Для этого отлично подходила Англия и дядя Стюарт, который точно не бросит сестру в беде. Но как с ним связаться? Также ей нужно было больше информации о разработках сыворотки и физическое подтверждение причастности Натана к лаборатории. Провернуть все это одной невозможно, а следовательно, нужны помощники. Один из них точно должен работать в лаборатории, а второй должен быть достаточно близок к Натану. План потихоньку складывался в ее голове, и теперь ей оставалось дождаться подходящего момента, чтобы начать действовать.