Рождество волшебное время

Шестнадцатилетие, в отличие от большинства других дней рождений, ознаменовалось очередной крайне позитивной новостью. С этого года Ниэла обязана была появляться на светских мероприятиях как сопровождение Ичиро. От большинства подобных сборищ на протяжении года отбиваться удавалось, ссылаясь на миссии, но от рождественского съезда кланов в Италии отмазаться не удалось. ​Поэтому сейчас Ниэла сидела в личном самолёте семьи Морияма рядом с Ичиро. Натан и Кенго сидели в другом ряду, но достаточно близко, чтобы они могли слышать всё, о чём разговаривают подростки. Кинув взгляд в сторону отца, Ниэла в очередной раз внутренне усмехнулась. Теперь образ Кровавого Полоса казался полным. Большинство оставленных ею шрамов Натану успешно удавалось скрывать под одеждой, но вот порез, пришедшийся на лицо, очень выделялся и привлекал взгляд. Возможно, из-за того, что глаз спасти также не удалось. ​За то время, что он у него есть, мужчина не появлялся на публике, поэтому сегодняшний вечер принесёт ещё один всплеск обсуждений. Ичиро, всю дорогу прожигавший её взглядом, уже откровенно бесил, но высказать какое-либо недовольство Ниэла не могла из-за дополнительных слушателей. После той ситуации парень, хоть и чувствовал свою вину, считал её реакцию слишком преувеличенной и бессмысленной, так как им всё равно никуда друг от друга не деться. Ниэла же не выказывала своё недовольство, только редкими разочарованными взглядами во время подобных разговоров. В остальном она оставалась холодной и отстранённой. По большей части она была согласна, что её реакция чересчур гиперболизирована, но вернуть былое доверие уже невозможно, а без него Ичиро становился одним из чёрно-серой массы, которой ей представлялось общество.

***

Италия, несмотря на время года, встретила их ослепительным солнцем. Тонированная машина стояла прямо у трапа, поэтому долго наслаждаться им не дали. Дорога до особняка главы итальянской мафии была долгой, поэтому Ниэла, здраво осознавая, что никакой реальной угрозы для неё нет, решила вздремнуть. Поездки на машине всегда странным образом усыпляли её. ​Поместье было поистине шикарным, хотя и меньше, чем особняк Морияма. Проводив гостей в отдельные комнаты, чтобы те могли принять душ и переодеться, дворецкий удалился, чтобы принять следующих, кто приедет. Душ, платье, причёска, слегка поправить мейк – и она готова. Стук в дверь оповестил, что она закончила как раз вовремя. Открыв деревянную дверь, Ниэла увидела перед собой молодого, очень красивого японца в классическом костюме. Не будь он наследником мафиозного клана, вполне мог бы претендовать на карьеру топ-модели. ​Вложив свою руку в его, молодые люди последовали за Кенго, Натаном и вновь появившимся дворецким в банкетный зал. Первыми в помещении оказались старшие, а следом за ними и подростки. Как только люди, уже собравшиеся там, переводили взгляд на вошедших, лица озарял шок. Натан и его Падший Ангел были уже давно прославлены на весь криминальный мир, поэтому видеть Балтиморского Мясника со шрамом на пол-лица было поистине поразительно. ​Осматриваясь в толпе, Ниэла заметила Мэри Стюарт и стоявших рядом с ней Натаниэля, Кейтлин и Джеймса. Их взгляды также были направлены на Натана. Только вот в отличие от остальных они прекрасно понимали, кто, скорее всего, стал причиной подобного внешнего вида Балтиморского Мясника, поэтому их взгляды метнулись на неё. Ниэла не изменилась в лице. Обмен взглядами длился всего несколько секунд, но девушке показалось, что прошла уже вечность, когда Ичиро потянул её вглубь зала, и их поглотили монотонные светские разговоры. К шестнадцати Ниэла знала уже больше десятка языков, поэтому, когда гости решали обсудить Натана на родном языке, она всё понимала. ​— Кто посмел? — Кто? — Как? ​В головах людей не укладывалось, что кто-то смог нанести подобный вред самому известному в их мире палачу. Ниэла же лишь ухмылялась про себя. Страх перед грубой силой часто застилал взгляд и не давал здраво рассуждать. В остальном же девушка старалась отыгрывать красивую безмолвную куклу, стоящую подле своего господина. ​В момент, когда оркестр заиграл медленную мелодию, пары потянулись в центр зала, а Ичиро, как истинный джентльмен, протянул ей руку. Отказываться было плохим тоном и могло вызвать ненужные вопросы, поэтому Ниэла, взявшись за предложенную руку, последовала вглубь толпы. Это был не первый их совместный танец, поэтому и двигались они очень грациозно и плавно. Ичиро непоколебимо подчинял её и управлял, такая же динамика прослеживалась и в других аспектах их взаимодействия. Только раньше Ниэла была готова смириться с такой расстановкой сил, считая, что так правильно. Сейчас же подобный его паттерн поведения очень раздражал, но так как они были на публике, Ниэла не пыталась сопротивляться. ​— Прости, — это была уже не первая попытка японца вернуть былое отношение к себе. Только основной проблемой, помимо утраченного доверия, было то, что он не понимал, из-за чего извиняется. — За что? — впервые Ниэла не стала сдерживать этот вопрос в своих мыслях, решая подтвердить то, что и так уже знала. — За то, что из-за меня тебя наказали, — парень извинялся за то, что из-за него ей причинили боль, а не за то, что он нарушил свои собственные обещания, не за то, что предал. — Хорошо, — Ниэла давно простила его за причинённую боль, но никогда не сможет забыть этот момент. — Теперь всё будет как раньше? — в угольно-чёрных глазах парня вспыхнула надежда. Он правда верил, что всё ещё возможно отмотать назад и просто сделать вид, что ничего не было. Только вот время — одна из тех вещей, которая неподвластна никому. — Нет, — ровный и холодный тон затушил вспыхнувшую искру надежды. — Почему? — Ичиро искренне не понимал, в чём проблема забыть и идти дальше. — Ты же сказала, что простила? — Я действительно уже давно не обижена на тебя. Но это не значит, что твои пустые слова смогут вернуть доверие, которое ты сломал собственноручно, — в душе горела боль от того, что человек, ради которого она была готова жертвовать своими принципами, не ценил и не уважал это. — Ты знаешь, как я отношусь к невыполнению данных обещаний. ​Оркестр доигрывает последние ноты, ставя точку не только в их танце, но и в разговоре. Отходя в сторону, Ниэла видит отца, нависшего над братом. И мысли мгновенно утекают от недавнего разговора. Злость снова поднимается в груди. Ловко лавируя между гостями, Ниэла добирается до Натана к моменту, когда мужчина хватает сына за предплечье. ​— По-моему, мы уже обсуждали, что я не дам тебе его тронуть, — тон с апатичного и безэмоционального с каждым словом пропитывался злостью. ​Рука Натана разжалась, и мужчина развернулся к дочери. ​— Ты совсем страх потеряла? — рыжеволосый явно намекал на то, что они находятся на публике. — Нет. Я просто держу своё слово. Поэтому отойди от него, если не хочешь лишиться и второго глаза, — послышались удивлённые вздохи. Одной фразой девушка ответила на вопрос, который весь вечер летал в помещении. Взгляды отца и дочери снова столкнулись, только в этот раз Ниэла не собиралась затягивать их ставшую такой привычной за эти годы игру. После их последнего столкновения девушка научилась включать действие сыворотки в моменты злости. И когда зрачки сузились, в глазах напротив Ниэла увидела вспыхнувший страх. ​Несмотря на то, что Ниэла считала запугивание не самым эффективным методом управления, на Натана он работал безукоризненно. Для человека, привыкшего добиваться всего грубой силой, превосходящая сила была решающим фактором. Именно поэтому он никогда не мог перечить Кенго, и именно поэтому же отвёл взгляд и сделал шаг в сторону сейчас, после чего спешно удалился. ​Взгляды стоявших рядом людей были прикованы к ним с начала разговора. И девушке не надо было оборачиваться, чтобы понять, какое выражение приняли их лица. На самом деле, в данный момент её это и не волновало. После того как Натан отошёл в сторону, Ниэла увидела брата, который всё это время стоял за его спиной. И её внимание привлёк взгляд уже подросшего мальчика. Сейчас Натаниэлю было двенадцать, и в его глазах помимо благодарности начинали загораться частички страха. И это полоснуло по сердцу, заставляя его пропустить удар. Хуже стало, когда за спиной мальчика появилась Мэри. В отличие от Натаниэля, в её глазах страх горел ярким пламенем. И последним ударом стало то, как она отодвинула сына себе за спину в защитном жесте. Выдерживать этот взгляд Ниэла была уже не в силах. Поэтому поспешно развернулась и зашагала в сторону. Зрачки, которые после ухода Натана вернулись в обычное состояние, снова сузились.