Глава 1

      Дождь бил по стеклам с самого раннего утра. Гермиона недовольно открыла веки, посильнее прижимаясь к тёплому телу Драко. Хотелось остаться в его объятиях навечно, особенно это желание усиливалось в такую отвратительную погоду, что обрушилась на Лондон неделю назад. Капли продолжали бить об оконную раму, действуя на нервы Грейнджер. Она недовольно выдохнула.       — Это просто дождь, дорогая, — сказал Драко, не открывая глаз. Порой ей казалось, что он умеет считывать ее настроение даже во сне.       — Он будто с самого утра стучит не по стеклам, а по моим мозгам, — недовольно запротестовала Гермиона, объясняя свое недовольство.       — Это все твоя нагрузка на работе. Скоро отпуск, отдохнёшь.       Гермиона недовольно промычала, надувая губы словно маленький ребенок, которому родитель читает нотации. Однако план обижаться на весь мир быстро рухнул, как только теплые губы Драко коснулись ее, втягивая в долгий нежный поцелуй. Мурашки пробежали по телу в предвкушении. Кажется, это утро стало налаживаться.       Тонкие женские пальцы поспешили запутаться в шелковистых платиновых волосах, путая их на затылке. Ещё через секунду, ее тело оказалось прижатым между холодной остывшей простыней и его горячим, во всех смыслах, телом.       Тихий выдох слетел с губ. Гермиона притянула Драко как можно ближе к себе, стараясь раствориться в его близости. Мысли покидали голову со скоростью света, как было всегда в его объятиях. Он сводил с ума и, Мерлин свидетель, Грейнджер нравилось это сумасшествие.       Его губы оставили дорожку влажных поцелуев от ее шеи, до ямочки, переходящей в плечо. Гермиона всхлипнула, в ожидании большего, внизу живота затянулся обжигающий разум узел.       — Какая нетерпеливая, — усмехнулся он, за что заработал ее недовольный взгляд. — Потерпи немного.       Его пальцы скользнули по ее оголенному бедру, вызывая новую волну мурашек по телу. Кончики пальцев прошлись по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, касаясь края трусиков. С ее губ сорвался стон, после которого она закусила губу.       Большой палец Малфоя очертил незамысловатый узор на клиторе через тонкую ткань белья, заставляя ее тихо простонать. Она выгнулась, прижимаясь ещё ближе к его телу. Ее пальцы проскользили по его прессу, опускаясь вниз живота и слегка оттягивая резинку пижамных штанов, когда внезапный шум заставил их обоих вздрогнуть.       — Позже. — Заверил Малфой, целуя ее в губы. Поцелуй стал более настойчивым и страстным.       Гермиона, опьяненная его страстью, сразу ответила на поцелуй, но очередной стук разорвал сексуальную тишину, в которой были лишь их сбитое дыхание и бешеный стук сердец.       — Вдруг это что-то важное… — Тихо прошептала Гермиона, сжимая резинку его штанов пальцами.       — Я занят. — Не раздумывая ответил он, но птица не собиралась успокаиваться.       Гермиона не успела ответить, лишь недовольно выдохнула, не торопясь вылазить из-под Малфоя, как в окно раздался очередной настойчивый стук, который сбивал их настрой на это утро, желание ускользало так же стремительно, как песок из-под пальцев. Грейнджер положила ладонь на грудь Малфоя, слегка отодвигая его от себя.       — Я не буду вылезать из кровати. — Заявила она, прячась под одеяло с головой, тем самым не давая Малфою и шанса начать спор. Со слабой улыбкой на губах она слушала, как Драко недовольно встал и направился к окну, чтобы забрать почту у бедной промокшей птицы. Настроение Малфоя напоминало грозовую тучу.       — Новый выпуск Пророка? — поинтересовалась она, выглядывая из-под своего теплого убежища, как только Драко закрыл окно, и порыв холодного ветра, колышущего тюль, прекратился.       — Нет, тут письмо для нас. — Он поднял руку с письмом, показывая Грейнджер кроваво-красный конверт с такой же печатью на нем. Извилистые буквы размашистого почерка указывали на двух получателей.       Гермиона нахмурилась, вылезая из теплой постели, и босыми ногами прошла к Драко, перед этим взяв с прикроватной тумбочки палочку. Даже с закрытыми окнами сквозняк гулял по полу, заставляя замёрзнуть за считанные мгновения. Скрестила руки на груди в попытке спрятаться от происков осенней погоды. Внимательно изучив почерк на конверте, Гермиона взмахнула палочкой, проверяя конверт на наличие темных заклинаний.       — Мне кажется, я где-то видела подобный почерк раньше, — озвучила Гермиона свои мысли и забрала конверт из рук Малфоя, отрывая печать и разворачивая письмо.       «Дорогие Гермиона и Драко,              Хэллоуин всегда был особым праздником для нас всех. Волшебным, полным чудес и ярких воспоминаний. В этом году я предлагаю вам ознаменовать этот день ещё одним ярким воспоминанием нашей жизни.       Предлагаю забыть наши прошлые разногласия и обиды, закопав их глубоко в могилу. Начнем новый этап.       В этот Хэллоуин я приглашаю вас на примирительный ужин. Надеюсь, уникальное место встречи и радушный прием в лучших традициях праздника вернут нашу старую дружбу. Жду вас в одиннадцать вечера по адресу, указанному в конце письма, и, конечно же, не забудьте костюмы, в полночь начнется захватывающее дух приключение.       С наилучшими пожеланиями, Рональд.»       — Я не понимаю… — Тихо пробормотала Гермиона, несколько раз пройдясь взглядом по тексту, словно впервые видит. Призрачная надежда, что это глупый сон, рассыпалась прямо на глазах.       — Какого черта Уизелу от нас надо? — Драко забрал у нее из рук письмо, ещё раз вчитываясь в текст. Будто это какая-то глупая шутка или идиотский сон. Но нет, письмо было реальным.       — Это странно… — Гермиона нахмурилась, вспоминая их последнюю встречу несколько лет назад. Она совсем не вязалась с тем, что она видела сейчас перед собой в конверте с алой печатью.       — Учитывая вашу последнюю встречу? — Догадался Драко по одному только взгляду на Гермиону. — Может, это ловушка и письмо не от него?       — Нет, это его почерк. — Теперь Гермиона узнала его. И более того была уверена, что он не поддельный. Она ведь столько раз проверяла его домашние работы в школе. От этой мысли в груди защемило.       — Заставили написать?       — Нет, тоже не похоже. — Гермиона задумалась, закусив нижнюю губу. Ее взгляд устремился в окно, где ещё недавно виднелся силуэт совы. Пальцы ловко нашли подаренную Драко подвеску на шее и теперь очерчивали ее изгиб.

***

      — Не хочешь объяснить? — Газета с громким хлопком опустилась на стол Гермионы в ее кабинете, едва Рон влетел в него.       — Что объяснить? — Грейнджер нахмурилась, беря свежий выпуск Пророка в руки и пробегая взглядом по заголовку на первой странице.       — Что? Гермиона Грейнджер и Драко Малфой: враги или нечто большее?       — Тебе ли не знать о том, как пишут такие заголовки, Рональд! — Гермиона встала из-за стола, подходя к Уизли. — Я давала повод сомневаться в моей верности тебе?       — Верности? Я даже не уверен, что ты её хранишь, Гермиона! Может, ты уже стала его подстилкой?! — Крик Рона, наверное, слышали работники ее отдела. Унижение смешалось с гневом. Внезапно стёкла розовых очков, за которые она цеплялась в попытках сохранить свои отношения с Роном, разбились с громким треском. И сейчас она танцевала на их осколках.       Громкая пощёчина обожгла щеку Уизли.       — Да как ты смеешь! После всего того, что я сделала ради наших отношений! Как я боролась за нас, пока ты пропадал на работе и в барах! Когда я собирала наши отношения после очередной ссоры!       — Взгляни, как ты смотришь на него на этих фотографиях! Я не идиот, Гермиона. — Он покраснел от гнева, но алое пятно на его щеке приносило Грейнджер чувство удовлетворения. Отчасти он был прав. С Драко ей и правда было хорошо, но они были только друзьями. О большем она не разрешала себе думать. В конце концов, она была в отношениях. Или же хотела, чтобы так было.       — Рон, да что ты такое говоришь? — Она была потрясена. Ей было больно. И слезы обещали вот-вот побежать по щекам.       — Как давно ты наставляешь мне рога с этим пожирателем?       — Я ничего не делала! — Крикнула она. Обессиленно.       — Ты его любишь? — Не унимался он, не обращая внимания на то, что позорит ее. Выносит грязное белье напоказ.       — Не уверена, что я люблю тебя. — Ответила она дрожащим голосом, проглатывая ком в горле. Решение пришло быстро и без сомнений. — Мы расстаёмся. Мне осточертели твои сцены ревности и беспочвенные упреки. Заедь завтра за своими вещами. — Видя, что он открыл рот пытаясь возразить, она продолжила. — Квартира моя, если ты не забыл. Разговор закончен, Рональд.

***

      — Предлагаю просто проигнорировать его. Ничего хорошего от этого приглашения ждать не стоит. Сколько прошло лет? Пять? Пусть катится к чёрту, — произнёс Малфой, сжав лист в руке так сильно, что бумага заскрипела и смялась в комок.       — Может, он одумался? — с едва уловимой надеждой в голосе прошептала Гермиона, глядя на несчастный клочок, который Драко держал, будто тот был пропитан ядом.       — Одумался? — фыркнул Малфой, бросая комок бумаги на кровать. — Тебе не кажется, что слишком много времени прошло? Поверь моему аврорскому чутью, Гермиона, это всё не просто жест извинений.       — Возможно, ты прав, но… — она запнулась, подбирая слова. — Мы дружили с детства. Это вполне естественно, что он хочет вернуть хотя бы часть того, что было.       — Салазар, Гермиона, — Драко устало провёл рукой по волосам. — Я поражаюсь, как после всего пережитого ты всё ещё веришь в добро. Если бы ему была дорога эта дружба, он бы не оборвал связи ни с тобой, ни с Поттером. И уж тем более — не бросил бы родную сестру. Настоящая дружба — это когда, несмотря ни на что, люди остаются рядом. Как мои друзья, например.       — Если бы я перестала верить в добро, нас бы сейчас не было, Драко, — мягко ответила она.       Он усмехнулся, но в его взгляде мелькнула боль.       — Это другое. И видит Мерлин, я до сих пор благодарю его за возможность быть с тобой.       — Это утро однозначно войдёт в список худших, — вздохнула Гермиона, вставая с кровати и накидывая на плечи шелковый халат. — Давай просто оставим эту тему до вечера. Позавтракаем спокойно, а потом, когда ты вернёшься с работы, обсудим всё без лишних эмоций.       — Я не хочу это обсуждать, — коротко ответил Малфой, призывая вещи из шкафа. — После работы я хочу провести вечер со своей девушкой, без упоминаний о её бывшем дружке.       — Драко…       — Что, Гермиона? Я же ясно выразился.       — Мы всё равно не знали, как отметить праздник. Почему бы не принять приглашение? Мы выслушаем Рона и, если что-то пойдёт не так, просто уйдём.       — Уизли ненавидит меня. И тебя, к слову, тоже — за то, что ты выбрала меня. Так зачем идти туда, где всё заранее обречено?       — Все заслуживают второй шанс, — тихо произнесла Гермиона, — ты ведь тоже его заслужил.       — Прекрасно. Спасибо, что напомнила. А то я, видимо, забыл, — его голос стал холодным и резким, как лезвие ножа. Пальцы с большим усилием, чем обычно, жали на пуговицы рубашки, вжимая их в ткань, будто они были в чем-то виноваты. Драко не говорил этого, но Гермиона знала, он зол. Уж слишком хорошо она его изучила за эти годы. Он призвал из своей тумбочки серебристые запонки, сменяя курс злобы с пуговиц на них. Воздух буквально сквозил холодом, от которого Гермиона поежилась в мурашках, обнимая себя в попытке согреться или же уберечь себя от этого разговора.       — Я не пыталась упрекнуть тебя… — начала она, от волнения кусая потрескавшиеся прошлым вечером на ветру губы, но он перебил, не желая продолжать эту тему:       — Но сделала именно это.       Гермиона шагнула к нему, пытаясь дотронуться до руки.       — Драко, пожалуйста, не уходи вот так. Мы можем просто… — Гермиона замялась в надежде, что Драко все же умерит свой пыл, однако когда этого не произошло, она все же окончила предложение. — поговорить.       Он замер на мгновение, но потом отвернулся.       — Прости, дорогая, но мне нужно на работу — продолжать доказывать этому миру, что я заслужил второй шанс.       Её губы дрогнули, она не хотела с ним ссориться и уж тем более испортить настроение на весь день. В то время как Малфой на краю сознания понимал, что ему нужно уйти сейчас, пока они не поссорились по-настоящему.       — Драко, подожди…       Но он уже шагнул назад, призвал свою аврорскую мантию, и в следующую секунду воздух вокруг него с тихим хлопком сомкнулся — он аппарировал, оставив за собой лёгкий запах хвои и ощущение пустоты, от которого сердце Гермионы сжалось.

***

      Звук аппарации эхом прокатился по просторному кабинету, пахнущему кофе и старым пергаментом. Драко появился возле своего стола, поправляя воротник мантии. Кабинет, который он делил с Поттером, был освещён светом ламп.       Поттер сидел за своим рабочим столом, нахмурившись, с пергаментом в руках. Его очки съехали на кончик носа, а на лице застыло выражение тех самых «Поттеровских раздумий», когда он пытался решить — послать кого-то к дьяволу или всё же проявить великодушие.       — Ты рано, Малфой, — не поднимая взгляда, произнёс Гарри.       Драко хмыкнул, снимая мантию.       — А у тебя в руках, дай угадаю… приглашение на праздник от рыжего.       Гарри вскинул глаза, слегка удивившись.       — А ты откуда знаешь?       — Эта чёртова бумажка, — Малфой бросил мантию на спинку своего стула, не заботясь об опрятности, и с мрачным выражением лица сел в кресло, слегка откидываясь на спинку и внимательно изучая выражение лица Поттера, — лишила меня утреннего секса.       Поттер закатил глаза.       — Избавь меня, пожалуйста, от упоминаний твоей личной жизни с моей подругой.       Малфой усмехнулся, меняя положение и облокачиваясь на стол. После утренней ссоры он не мог найти себе место.       — А что, Пэнси объявила тебе монастырские правила, и теперь ты гоняешь лысого?       — Очень смешно, — сухо ответил Поттер, складывая письмо обратно в конверт и откладывая его в сторону. — Да, это письмо от Рона. Что Гермиона думает по этому поводу?       — О, малыш Поттер застеснялся обсуждать взрослые темы, — протянул Драко с ухмылкой. — Что ж, дела, похоже, совсем плохи.       — Малфой, если ты не перестанешь ерничать, я напомню тебе, что я твой начальник и могу сделать так, что ты будешь проводить ночи напролет в этом кабинете.       — Ладно, ладно, — примирительно поднял руки Драко. — Без шуток. — Он кивнул на письмо в руках Поттера. — Что ты думаешь по поводу этой чертовщины?       Поттер тяжело вздохнул и уставился на пергамент, словно тот мог сам выдать ответ. По крайней мере, Гарри явно надеялся, что взгляд героя войны научит письмо общаться. По затянувшемуся молчанию можно было утверждать, что план провалился и Гарри пришлось ответить самостоятельно.       — Не знаю, — Признался он наконец, складывая руки в замок перед собой в попытке избежать старой привычки перебирать пальцы во время волнения. Драко уже изучил Поттера за время совместной работы и сейчас искренне не понимал, зачем он выучил эти абсолютно бесполезные тонкости о своем начальнике. — После всего, что было… я не уверен, что хочу снова сидеть за одним столом с Роном, делая вид, будто ничего не случилось.       Малфой молча наблюдал за ним, слегка прищурившись. На мгновение на его лице не осталось иронии — лишь усталость и тень понимания.       — Понимаю, Поттер. Но, похоже, этот праздник будет интереснее, чем мы рассчитывали.       Гарри откинулся на спинку кресла, сцепив руки за головой. Несколько секунд в кабинете стояла тишина, нарушаемая только тихим тиканьем часов на стене, которые, кажется, отстукивали их ход мыслей или же с каждой секундой приближали их к злосчастному ужину, который Драко уже ненавидел всем сердцем.       «Остановитесь» — мысленно приказал часам Малфой, вперив в них свой ледяной взгляд, но секундная стрелка неумолимо продолжила свой путь. — «Предатели».       — Знаешь, — начал Гарри, не глядя на напарника, — я думал, что после войны мы все выдохнем, все наладится, и каждый займётся своей жизнью. Но, кажется, некоторые решили вернуться к старым обидам.       — Или к старым друзьям, — тихо заметил Малфой, чуть отведя взгляд.       — Друзья не исчезают на пять лет, — резко сказал Поттер.       Драко пожал плечами, хотя, наверное, впервые хотел согласиться с Поттером и не мог. Вместо его разногласий с золотым мальчиком появилось разногласие с золотой девочкой, которая по воле случая оказалась его девушкой и чью позицию он будет занимать вне зависимости от своего мнения.       — Иногда исчезают. Чтобы не смотреть в глаза тем, кого предали.       Эта фраза зависла между ними, как заклинание. Поттер бросил на него короткий взгляд — не враждебный, скорее, оценивающий.       — Ты защищаешь его? — спросил он наконец.       — Я никого не защищаю, — спокойно ответил Драко. — Просто говорю словами Гермионы. Но я точно знаю каково это — пытаться исправить то, что уже давно не исправить.       Гарри тихо фыркнул.       — То есть письмо не просто лишило тебя утренней разрядки, но и принесло нотаций от Гермионы?       — О, так ты все же знаешь, что такое секс? — Драко усмехнулся краешком губ.       Поттер покачал головой, но угол его рта чуть дрогнул — что-то вроде усталой улыбки. Может, разрядки с помощью утреннего секса Драко и не получил, но Мерлин оказался к нему благосклонен и наградил его разрядкой в виде перепалки с Гарри.       — Гермиона хочет пойти, верно?       — Конечно хочет, — буркнул Драко, доставая из ящика стола папку. — Она вообще верит в чудеса. Даже после всего.       — А ты не веришь?       Малфой поднял взгляд, и в его серых глазах мелькнула искра. Правая бровь слегка изогнулась, как бы спрашивая, чем обычно заканчивались чудеса у Золотой троицы.       — Я верю только в то, что чудеса обычно заканчиваются проблемами.       Поттер тихо усмехнулся, кивнув решению, которое он наконец принял в своих мыслях.       — Тогда, может, именно поэтому нам стоит туда пойти — убедиться, какие проблемы на этот раз ждут нас.       — Серьёзно? — Драко выглядел изумленным. — Поттер, ты добровольно хочешь найти приключений на свою задницу?       — Я хочу поставить точку, — твёрдо сказал Гарри. — Если он и правда хочет извиниться — я его выслушаю. Если нет — больше ни слова об этом.       — Великолепно, — язвительно протянул Драко. — Вы с Грейнджер решили снова стать отрядом Дамблдора и спасти давно прогнившую дружбу, только вот вы как всегда тянете за собой совершенно не заинтересованных в этом людей.       — От тебя и не ждут заинтересованности, — хмыкнул Гарри. — Просто поддержки и главное — не начни дуэль посреди праздника.       — Без обещаний, Поттер, — с ленивой ухмылкой бросил Малфой, поднимаясь из кресла. — Но если этот выродок выбесит меня, я за себя не ручаюсь.       Гарри фыркнул, глядя, как тот идет к двери.       — Я лишу тебя значка, Малфой.       Малфой обернулся, и на мгновение на его лице мелькнуло что-то человеческое — не надменность, не раздражение, а усталое понимание.       — До вечера, Поттер. И… — он замялся, — и не волнуйся. Я передам Гермионе, что ты разделяешь ее мнение и желание.       Гарри кивнул, наблюдая, как Драко исчезает за дверью. В кабинете снова повисла тишина. Он посмотрел на письмо, лежащее на столе, и пробормотал себе под нос:       — Ну что, Рон… посмотрим, чего ты на самом деле хочешь.

***

      Гермиона никак не могла собрать мысли воедино стоило ей переступить порог своего кабинета. К понедельнику она должна была отправить в редакцию «Ежедневного Пророка» готовую и главное — отредактированную статью для своей еженедельной колонки The Rational Witch. Но всё, что у неё было на данный момент, — сухие тезисы и пара неубедительных заметок.       Проклятая погода и это письмо… Хотя, если быть честной, виновато было не оно. Настоящая причина крылась глубже. Гермиона давно замечала: её настроение почти полностью зависело от эмоционального состояния Драко. Иногда ей казалось, что это уже чересчур — что она стала созависимой. Но что бы она ни думала, изменить это было невозможно. Да и если признаться, она не особенно хотела.       Если бы она могла спокойно жить, не замечая его эмоций, не чувствуя эту тонкую связь между ними — тогда в их отношениях просто не было бы смысла. Она и сама потеряла тот момент, когда растворилась в их отношениях и, Мерлин раздери умников с маггловского телевидения, которые вещают о «красных флагах» в парах. Она была счастлива. Разве это не главное?       Собравшись с силами, Гермиона попыталась вновь сосредоточиться на тексте, но через пару минут устало откинулась на спинку кресла и с тихим вздохом отложила бумаги в сторону. Насиловать собственный мозг не было смысла — времени ещё достаточно. Целая суббота впереди. От прошлой Грейнджер, которая стремилась сделать все и сразу, не осталось и следа. Она оказалась стёрта и забыта вместе с руинами отношений с Роном. Даже сейчас все сводится к нему. Она изменилась, научилась откладывать дела на потом, выбирать себя. И все равно все изменения в ее жизни продолжают быть так или иначе связанными с Роном. Что за замкнутый круг?       Она посмотрела на часы — стрелки показывали без четверти два. Улыбнувшись, сквозь лёгкую головную боль от роя мыслей в голове, Грейнджер начала собирать вещи. Сегодня, к счастью, у всех в редакции был сокращённый день — распоряжение самого директора. Тот решил, что небольшой отдых на Хэллоуин пойдёт сотрудникам только на пользу. Никто, разумеется, не возражал, и уж Гермиона тем более, да, она кардинально изменилась под влиянием Малфоя.       Она с теплом подумала о том, что, возможно, этот вечер всё же пройдёт спокойно: Драко обещал взять отгул за свой счёт в Министерстве, и у них появится шанс просто побыть вместе. Без ссор. В идеале, она рассчитывала больше не возвращаться к утреннему спору, однако для этого необходимо было постараться, поэтому ранний уход с работы будет очень кстати.       Гермиона закрыла за собой дверь кабинета и на ходу натянула коричневый плащ, завязала пояс в незамысловатый узел сбоку и аккуратно сложила перо и чернила в сумку. В коридоре царила суета — кто-то уже спешил домой, кто-то стоял у кулера, оживлённо обсуждая предстоящие выходные. Лёгкий запах кофе и типографской краски тянулся из комнаты редакторов.       На лестнице, ведущей на этаж ниже, крикнула сова — кто-то опять не уследил за почтой, и одна птица, расправив крылья, пролетела прямо над головой Гермионы. Она улыбнулась — в «Пророке» всегда царил хаос, но это был тот самый уютный, живой хаос, без которого она уже не представляла своей работы. Запах пергаментов и скрип пера о бумагу дарили чувство покоя, за что Гермиона и любила это место в конце рабочего дня.       В кармане мантии шевельнулся сложенный бумажный самолётик — записка от Джинни, прилетевшая десять минут назад.       «Зайди ко мне перед уходом, пожалуйста. Есть кое-что важное.»       Любопытство пересилило усталость, и Гермиона направилась вниз, в спортивный отдел. Джинни последние годы вела колонку о квиддиче, будучи востребованным репортером. Иногда даже слишком.       Но не успела Гермиона дойти до конца коридора, как оттуда донеслись громкие, возмущённые голоса. Один из них она бы узнала из тысячи.       — Да хоть вы мне целую премию выпишите — не пойду, ясно?! — рявкнула Джинни так, что даже стеклянные перегородки в переговорной комнате дрогнули.       Гермиона замерла на месте, осторожно выглянув из-за угла. Голос её подруги был как всегда — яркий, хлёсткий, и, судя по интонациям, человек, попавшийся ей под горячую руку, сейчас мечтал об астральной проекции куда угодно, ну, или хотя бы об аппарации.       — Джинни, ты не можешь вот так отказаться! — звучал второй, мужской голос, явно нервный и натянутый. — Это финал Кубка по квиддичу, финал! Нам нужно первое слово от лучшего спортивного обозревателя Пророка! Ты — лицо колонки, Уизли, ты не можешь просто…       — Не могу? — Джинни перебила мужчину, а после резко рассмеялась, с вызовом. — Как раз таки могу — и не иду! Хотите репортаж? Вон у вас под носом целая команда журналистов, которые мечтают о выезде! Возьмите Клариссу, она уже мхом поросла от сидячей работы, вот пусть и выйдет в люди!       — Кларисса пишет про метлы! — сорвался тот. — Она понятия не имеет, кто такой Барнс или какая у «Фалконсов» стратегия в нападении! — В голосе мужчины, кажется, слышалось отчаяние, мастерски скрытое за гневом.       — И что? — огрызнулась Джинни. — Пусть узнает! Или у нас теперь профессиональный спорт держится на беременной женщине с токсикозом? Я не могу вечно тащить этот отдел на своих плечах, а взамен получать ничего!       — Джинни, не начинай этот номер, — устало выдохнул редактор. — Ты сама знаешь, как работает Пророк. Это важно для репутации отдела, и если мы не выкатим материал первыми, — конкуренты нас просто сожрут.       — Пусть сожрут, — отрезала Джинни, уже краснея от злости. — Мне плевать. Я не собираюсь протискиваться сквозь толпу фанатов в свой законный выходной, рискуя иметь возможность быть затоптанной в своем положении, когда наш жмотливый редакционный совет не способен выделить паршивый ВИП-пропуск! Была бы моя воля, я бы ушла в декрет гораздо раньше, и тогда могли бы хоть из космоса сигналы запускать, я бы и слушать о финале не стала!       — Они выдали всего два, ты знаешь, — ответил он так, словно повторял это уже далеко не первый раз. — Один для нашего фотографа, другой для…       — Для сына замдиректора, — перебила она с усмешкой. — Ну конечно! Какой сюрприз. Пусть он и напишет статью! Посмотрим, что получится, когда отпрыск с титулом «журналист по блату» попытается отличить бладжер от снитча. Наверняка будет сенсация века. — Сарказм так и сочился из ее слов.       — Джинни, ну ты же понимаешь, что я с этим ничего поделать не могу, — голос мужчины стал почти умоляющим. — Просто отработай выезд, а потом…       — Нет, — холодно сказала она, и послышался шум, видимо, Джинни забрала свое пальто и сумку. — Я свою позицию озвучила. Я работаю, но я не пушечное мясо ради рейтингов. Всё. Конец разговора.       Повисла мёртвая тишина.       Гермиона сделала было шаг к кабинету, как в нее врезалась Джинни, чудом не ударив дверью, — раскрасневшаяся, с пылающими щеками, волосы выбились из косы и переливались под светом, словно пламя. Очевидно, Блейз не врал, когда говорил, что полюбил ее за характер.       — О, Мерлин, — пробормотала она, увидев Гермиону. — Скажи, что ты не слышала, как я пыталась отправить начальника в нокаут словом. Мне кажется, чем ближе декретный отпуск, тем он невыносимее. — Пожаловалась она подруге.       Гермиона приподняла бровь, сдерживая улыбку.       — Боюсь, я слышала каждую блестящую деталь. Особенно ту часть про мох и ВИП-пропуск.       — Отлично, — Джинни закатила глаза. — Значит, у меня есть свидетели, если вдруг завтра меня попытаются сжечь на костре за неповиновение.       — Не думаю, что до костра дойдёт, в конце концов мы не в Салеме, и сейчас не Средневековье, иначе бы тебя давно сожгли за один только цвет волос, — с мягкой улыбкой на губах ответила Гермиона. — Скорее всего, просто найдут кого-то посговорчивее.       — Ага, — фыркнула Джинни. — Вот только таких у нас в отделе ровно ноль. Причем ноль талантливых и ноль сговорчивых.       Она выдохнула, и лишь теперь Гермиона заметила, как та чуть придерживает живот ладонью, глубоко втянув воздух через нос.       — Джинни… ты как? Токсикоз еще мучает? — обеспокоенно спросила Грейнджер, делая шаг к подруге и придерживая ее за руку.       — Я чувствую себя отлично, — резко ответила та, устав от постоянных опекунов возле нее и все ещё злясь на недавний разговор. — Просто задолбалась быть вечным козлом отпущения. И да, если кто-то ещё попытается сказать мне, что «беременность — не повод для капризов», я запущу в него бланджером. Заодно вспомню бурную молодость.       Гермиона рассмеялась и обняла подругу одной рукой.       — Ладно, миссис бурная молодость, пошли отсюда.       — Только если по пути будет кофе, — буркнула Джинни, — иначе я сожру первого встречного стажёра. И не смотри на меня так, Грейнджер. Да, я знаю, что кофе беременным «вредно».       — Ну… в принципе не рекомендуется, — осторожно начала Гермиона, поспевая за быстрым шагом подруги. — Он повышает давление и…       — И улучшает настроение, — перебила Джинни. — А моё, как ты заметила, сегодня балансирует между «сжечь отдел дотла» и «просто уволиться к чёрту». Так что я выбираю кофе.       Гермиона закатила глаза, но вставила монеты в автомат, как только один из них оказался на их пути. Машина заурчала, и воздух наполнился терпким, бодрящим ароматом. Джинни оперлась о стену, сцепив руки на груди, и устало выдохнула.       — Иногда я думаю, что мой организм просто требует кофеина, — сказала она, чуть улыбнувшись. — Ребёнок, наверное, уже на стадии формирования привык к запаху эспрессо. Если родится с рыжими волосами и лёгким кофеиновым тремором — считай, это будет мой личный бренд.       Гермиона рассмеялась, подавая ей бумажный стакан.       — Если родится с таким же характером, как у матери, мир квиддича точно получит нового чемпиона, а Блейз — ещё одного члена семьи, не умеющего сидеть на месте.       Джинни подняла стакан в притворном тосте.       — За генетическую неизбежность.       Пока кофемашина шумела, они на мгновение замолчали. За окном, с неким отчаянием, падали капли дождя, а по коридору вновь пролетела сова с пачкой писем — мечтающая избавиться от ноши. Как показалось Гермионе, та же самая, которую она видела по пути сюда. И вдруг Джинни заговорила совсем другим тоном — тише, почти задумчиво, вырывая Гермиону из раздумий:       — В общем… сегодня утром произошло кое-что очень необычное.       Гермиона, отпивая свой кофе, подняла на неё взгляд.       — Что-то связанное с твоей работой?       — Хотелось бы, — усмехнулась Джинни, но усмешка вышла нервной. — Я получила письмо. От Рона.       Гермиона на мгновение замерла, чувствуя, как внутри всё похолодело. Шестерёнки в ее голове со скрипом задвигались, будто пытаясь решить загадку в нашумевшем детективном романе.       — От Рона.?       — Да, — тихо подтвердила Джинни. — И… меня это беспокоит. Помнишь, как он оборвал со мной связь сразу после того, как получил приглашение на свадьбу с Блейзом? Даже не ответил. Просто… исчез. А теперь вдруг пишет, будто ничего не было. «Хочу поговорить, всё исправить, собраться вместе, как раньше». — Она скривилась и отмахнулась от слов, как от назойливой мухи. — Звучит как очередной бред сентиментального воскресного вечера в Норе.       Гермиона её внимательно слушала, в глазах — сочувствие и одновременно настороженность.       — Не ты одна получила такое послание.       Джинни прищурилась.       — Что?       — Мне тоже пришло письмо, — призналась Гермиона, чувствуя, как снова возвращается то самое тяжёлое чувство утреннего разговора с Драко. Не хотелось вспоминать ссору. — Почерк, пергамент, даже формулировки — всё то же самое, за исключением предложений о родственной связи.       Джинни моргнула, затем покачала головой. Обдумывая новую информацию, она сделала глоток горячего напитка, а после озвучила свои мысли:       — Погоди… если и ты, и я получили почти одинаковые письма… выходит…       — …что и Гарри, скорее всего, тоже, — закончила за неё Гермиона, кивнув ее догадке. — Теперь я почти уверена в этом.       Джинни сжала стакан в руках так, что кофе чуть расплескался через край.       — А тебе не кажется это странным? — спросила она напряжённо. — Одновременно, спустя столько лет, и всем троим?       — Драко сказал то же самое, — тихо ответила Гермиона. — Но теперь… — она взглянула в окно, где по стеклу сбегали тонкие дорожки дождя, — теперь мне кажется, что в этом нет ничего странного. Мы все были связаны с Роном. И, возможно, он наконец смог… отпустить прошлое. Пережить наш альянс со слизеринцами, всё, что за этим последовало. Может, это и правда попытка примирения.       — Или что-то совсем другое, — пробормотала Джинни, глядя на отражение Гермионы в окне. — С Роном никогда не бывает просто.       — Возможно, — тихо согласилась Гермиона, — но я всё же хочу верить, что он… изменился.       Джинни посмотрела на неё, уголок её губ чуть дрогнул — усталая, почти грустная улыбка.       — Знаешь, Гермиона, я хотела сжечь это письмо по приходе домой, но раз уж ты говоришь, что тоже получила… может, стоит хотя бы выслушать его.       — Именно это я и собиралась предложить, — кивнула Гермиона, и между ними повисло короткое, тёплое молчание. Грейнджер не признавалась, но была рада, что Джинни ее поддержала. Этого ей хотелось и от Драко утром.       — Только вот если он решит снова устроить нам моральную лекцию о «предательстве», я клянусь, Мерлин мне свидетель, придушу собственными руками его. Одним братом больше, одним меньше.       — Драко тебе в этом поможет, — закатив глаза, но не скрывая улыбки, произнесла Гермиона, а затем резко сменила тему: — Какие у тебя планы на ближайшие пару часов?       — Совершенно никаких. Блейза не будет дома до завтрашнего утра, так что я предоставлена самой себе. А что?       — Мы с Драко немного поссорились с утра из-за этого письма, хочу порадовать его, а в этом мне понадобится твоя помощь.       — Ты хочешь чтобы я включила функции своей обожаемой матушки и помогла тебе на кухне? — мгновенно догадалась она.       — Именно. Драко очень полюбился твой вишневый пирог, не поможешь? Если, конечно, кофе помог тебе справиться с тошнотой.       — Она еще спрашивает. Когда я тебе отказывала? Только знай, одним пирогом ты своего дракона не задобришь, так что не забудь отшлифовать все жарким сексом.

***

      Музыка лилась по квартире бодрым ритмом, мягко перекликаясь с лёгким звоном посуды. Гермиона, в коротких шортах и старой футболке Драко, завязанной на узел у талии, двигалась в такт музыке.       Она то покачивала бедрами, то подпевала с озорной улыбкой, размахивая полотенцем, как дирижёрской палочкой. В некоторые моменты она прыгала на месте, используя палочку как импровизированный микрофон.       Never have I ever met somebody like you       Used to be afraid of love, what am I to do       But God damn, you got me in love again       В квартире пахло уютом, невероятно домашним — свежей выпечкой, ванилью и чуть терпкой вишней. На столе уже стояли тарелки, бокалы, свечи и аккуратно сложенные салфетки. Все было идеально.       Гермиона наклонилась, проверяя приборы, и именно в этот момент зазвенел таймер на телефоне — тот самый, что поставила Джинни, чтобы «мистер Малфой не остался без десерта».       Раздался короткий сигнал — извещающий о готовности.       — О, чёрт! — выдохнула Гермиона, вскинувшись и почти подпрыгнув на месте.       Она подбежала к духовке, открыла дверцу — и клуб сладкого пара вырвался наружу. Пирог выглядел идеально: золотистая корочка, вишневый сок, чуть шипящий по краям.       Гермиона довольно улыбнулась, достала форму, поставила её на стол.       И вдруг — знакомый хлопок аппарации в гостиной.       Улыбка расширилась до невообразимого.       — Как раз вовремя, мистер Малфой, — пробормотала она, сняв прихватки и почти бегом направляясь к нему.       Он стоял в гостиной, в мантии аврора, с усталым видом человека, который весь день провёл среди бумажной рутины и взрывоопасных личностей. Но даже так Гермиона могла любоваться им вечно. Признаться честно, аврорская мантия на Малфое ее всегда заводила.       Едва он успел поднять голову, как Гермиона буквально влетела в него, обвив руками шею, прижавшись всем телом и повиснув на нем.       Драко рефлекторно подхватил её, только моргнув — от удивления и… лёгкого замешательства. Но уже через секунду в его взгляде растаяло всё раздражение — скепсис сменился теплом, а усталость исчезла, как по щелчку, как только любимая оказалась в его объятиях.       Гермиона поцеловала его в губы — быстро, с тихим смешком, как будто и не могла иначе. Он ответил сразу, с той самой нежностью, которую дарил только ей. Так было всегда, когда они ссорились. Оба будучи взрывными натурами часто пререкались, а когда остывали, их накрывало волной нежности друг к другу. Такие неидеальные идеалы.       Оторвавшись на миг, она всё ещё улыбалась, допела последние слова из песни, долетавшей из кухни:       — But God damn, you got me in love again…       Малфой тихо рассмеялся, но не отпустил её.       — Какая яркая встреча с работы. Скучала, обезьянка?       — Ты даже не представляешь, насколько, — шепнула она, уткнувшись носом в его шею.       Он вдохнул запах её волос и хмыкнул.       — Мне кажется, или я чувствую аромат вишни?       — Не кажется, — она спрыгнула с его рук и начала расстёгивать мантию, снимая ее с плеч Малфоя и отправляя взмахом палочки на вешалку… — Я действительно испекла тебе пирог. Джинни помогала, так что он точно съедобный. А ещё нас ждёт прекрасный ужин. Так что — переодевайся, мой руки и марш за стол.       Она повернулась, собираясь уйти на кухню, но Драко не удержался — ладонь опустилась на её ягодицу звонким шлепком. Гермиона обернулась, чтобы заглянуть ему в глаза, и закусила губу, чтобы скрыть улыбку.       — Как прикажете, моя леди Малфой, — лениво протянул он с тем самым фирменным тоном, от которого у Гермионы всегда появлялись бабочки в животе, даже если она пыталась это скрывать…       Она уже обернулась, но бросила через плечо взгляд, прищурившись, уголки губ предательски дрогнули.       — Я не Малфой.       Он шагнул ближе, шепнув почти на ухо, низко и уверенно:       — Это всего лишь вопрос времени.       И пока Гермиона, притворно фыркнув, направлялась к кухне, в его взгляде оставалось то же выражение, что появлялось всегда, когда он смотрел на неё — смесь тепла, желания и тихой благодарности за то, что она вообще есть в его жизни.       Меньше чем через пять минут Малфой вошел на кухню одетый совершенно по-домашнему, в серых свободных штанах и белой футболке. Такой, каким его было позволено видеть только Гермионе. Он остановился у стола, наблюдая за тем, как его девушка старательно накладывает еду на тарелки.       — Итак, мисс Грейнджер, что сегодня на ужин? — взяв бутылку вина и вытащив пробку легким движением пальцев с помощью невербальной магии, спросил Драко.       — Паста, — ответила она, вытирая руки о полотенце. — Со сливочным соусом и белыми грибами. Не шедевр, но я старалась.       Он втянул аромат, прищурился.       — М-м. Я, конечно, не считаю, что место женщины — на кухне, — сказал он обыденно, но с тем самым блеском в глазах, — однако мне чертовски нравится, когда ты готовишь.       — Не сильно-то и привыкай, дорогой, — парировала она, чуть усмехнувшись и ткнув в него пальцем. — Это временная акция, а не новая традиция.       — Тогда мне стоит насладиться моментом, — хмыкнул Драко, отодвигая для неё стул. — Прошу.       Гермиона, склонив голову в легком поклоне, села. Пламя свечей отражалось в её глазах, делая взгляд мягче.       Несколько минут они ели в спокойной, уютной тишине, пока не нарушил её Драко.       — Гарри тоже получил письмо, — произнёс он, не поднимая взгляда от тарелки. Видимо, они все же вернутся к утреннему разговору, как бы Гермиона его не избегала.       Гермиона поставила вилку.       — Как и Джинни, — ответила она, совершенно не удивлённо.       — Гарри собирается пойти, — продолжил Малфой, глядя на неё через стол. Тон спокойный, как и взгляд. — И ради тебя я сказал, что ты его в этом поддерживаешь.       Она вздохнула, откидываясь на спинку стула. Она не хотела этого напряжения за столом, но сейчас они хотя бы не ссорились, поэтому она продолжила.       — Джинни тоже пойдёт. Видимо, нас судьба просто подтолкнула к этой встрече.       — Гермиона… — Драко опустил вилку и посмотрел на неё серьёзно. — Мне всё это не нравится. Слишком внезапно. Слишком похоже на ловушку.       — Драко, — она мягко улыбнулась и слегка наклонилась к столу, кладя свою ладонь поверх его, — мы идём не вдвоём. Нас будет больше. К тому же — два аврора, — она приподняла бровь. — Разве этого мало, чтобы чувствовать себя в безопасности? Думаю, даже если это и ловушка, она пожалеет, что открылась.       Малфой фыркнул, но взгляд его остался настороженным.       — Ты чертовски уверена в себе, Грейнджер.       — Кто-то должен уравновешивать твою паранойю, — поддела она его.       Он качнул головой, едва заметно закатив глаза, как делал всегда, когда его что-то раздражало, но надо отдать ему должное, спорить не стал.       — Я, конечно, была готова вообще не идти, — продолжила Гермиона, отпивая из бокала, — но… — она слегка замялась, — всё же купила нам костюмы.       — Костюмы? — Драко оторвался от тарелки, прищурившись. — И кем ты меня нарядишь, если не секрет?       — Ты будешь графом Дракулой, — ответила она с победной улыбкой. — А я — твоей обожаемой леди.       — Кровожадный аристократ и его возлюбленная ведьма. Признаться, весьма… правдоподобно.       — Вот именно, — закивала Гермиона, воодушевившись. — Придётся хотя бы один вечер не спорить с образом.       Они ещё немного поболтали на отвлеченную тему, обсудили работу — Гермиона упомянула статью, которую едва начала, Драко пожаловался на тупость сотрудников из Отдела магического правопорядка.       Ужин подходил к концу так же стремительно, как вино исчезало из бокалов.       Драко откинулся на спинку стула, глядя на Гермиону поверх бокала.       — Спасибо, — сказал он тихо. — Это был лучший ужин за долгое время.       Она чуть склонила голову, в груди ее распирало от чувства счастья, что все пошло по плану.       — Рада, что тебе понравилось.       — Думаю, я заслужил душ после этого дня, — сказал он, вставая из-за стола. — Вопрос только: совместный… или мне стоит идти одному?       Гермиона лукаво прищурилась, а после сделала вид, что задумалась.       — Хмм… заманчиво, но, прости, любимый, — она встала и начала собирать тарелки, — мне нужно убрать это безобразие.       — Давай помогу, — предложил он, уже подходя ближе.       — Нет-нет, иди. — Она повернулась к нему и мягко улыбнулась. — Я справлюсь.       Малфой задержался на секунду, наблюдая, как она ловко двигается между столом и раковиной, как свет скользит по её волосам. Затем наклонился, поцеловал её в висок и тихо сказал:       — И все же не задерживайся, миссис Малфой. Я не хочу мыться слишком долго в одиночестве.       Незатейливыми движениями палочки и парочкой бытовых заклинаний Гермиона привела кухню в идеальную — девственную чистоту.       Проходя мимо ванной, она отметила, что дверь все же приветливо приоткрыта и она бы с удовольствием вошла, но на сегодняшнюю ночь у нее были другие планы. Пройдя в комнату, Гермиона достала из выдвижного ящика новенький комплект черного белья. Драко обожал смотреть на её тело, прикрытое лишь бельем, а еще больше он любил снимать его с нее не торопясь. А ей нравилось чувствовать себя желанной в его руках.       Сняв с себя вещи и наложив очищающее заклинание, чтобы избавиться от запаха еды, Гермиона нанесла свой любимый лосьон Thousand wishes с ароматом клубничного йогурта и уже после натянула приготовленный комплект, бросив быстрый взгляд на себя в зеркале. Дверь ванной хлопнула, и Гермиона поспешила накинуть поверх тела халатик с кружевом и, усевшись за туалетный столик, принялась магией приводить кудри в надлежащий вид.       — Ты наказываешь меня за что-то? — спросил Малфой, вошедший в одном полотенцем, низко сидящем поверх бедер, подходя к ней со спины.       — Разве мне есть за что тебя наказывать? — сквозь отражение зеркала уточнила Гермиона. Мерлин, как она обожала смотреть на его тело. В школе она никогда бы не подумала, что из худощавого парня может получиться то, что она видела каждый день. Малфой был высок, но от худобы не осталось и следа, сейчас перед ней был шикарно сложенный мужчина с мышцами, казавшимися высеченными на камне.       — Я не знаю, но второй раз за день моя женщина отказывается от близости, это наводит меня на мысли, что я становлюсь ей неинтересным в этом плане, — склонившись к её шее, Малфой провел кончиком носа по нежной коже, вдыхая аромат, заставляя тело Гермионы отреагировать на это действие мурашками. — Моя амортенция, без сомнений, пахнет клубникой.       — День, когда ты будешь мне неинтересен в интимном плане, станет концом света, — закусив губу, ответила Гермиона. — Ложись в постель, я закончу и присоединюсь к тебе.       — Зачем приводить твои прелестные завитки в порядок, если они все равно станут совершенно дикими, после… — Малфой аккуратно запустил пальцы в её волосы, сжимая у корней, показывая, что собирается с ними сделать, а затем развернул её кресло. Его губы коснулись её в требовательном поцелуе, вызывая у Гермионы едва слышный стон. Что ж, если она и планировала его немного помучать, то её план провалился с треском, а может, и не совсем.       Разорвав поцелуй, Гермиона коснулась груди Драко, безмолвно прося его отстраниться, а затем, поднявшись, она шепнула у самого его уха встав на носочки:       — Сядь на кровать, пожалуйста, — подталкивая его к ложе, прошептала Гермиона, и Малфой, к её удивлению, послушно выполнил просьбу. Её ручной дракон.       Встав перед ним, Гермиона развязала халат и совершенно не торопясь начала спускать его с плеч, открывая более интересный вид.       — Если бы ты меня не интересовал, дорогой, я бы и не пыталась дарить тебе то, что ты так любишь.       Халат упал к её ногам и, переступив его, Гермиона склонилась перед лицом мужчины, в чьих глазах загорались первые всплески пламени. Она хотела поцеловать его, но Малфой резким движением обхватил ее за талию, притягивая ближе, и сам одарил её живот поцелуем.       — Tu es magnifique, mon amour, — на выдохе прошептал Драко. Он всегда переходил на французский, когда его родной язык не мог передать всю палитру его чувств. А с Гермионой рядом это происходило часто.       — Я знаю, дорогой, но дай мне немного контроля, прежде чем ты заставишь меня кричать, — убирая его руки со своего тела, Гермиона плавно повела бедрами в такт мелодии, известной только ей, опускаясь перед мужчиной на колени. — Не передашь мне подушку? — смотря на него сверху вниз и невинно хлопнув ресницами, попросила девушка.       Малфой незамедлительно исполнил её просьбу, и как только девушка устроилась поудобнее, её пальчики схватили полотенце по бокам, чтобы в следующую секунду открыть себе доступ к желанной части тела. Малфой следил за каждым её движением. Если ранее он надеялся взять эту женщину под каплями воды, то сейчас его мысли улетучились. Остались только её глаза и губы, по которым она провела языком, чтобы смочить.       — А теперь смотри, как я тебя хочу, и наслаждайся, любимый, — прошептала Гермиона и провела ладонью по основанию его уже приставшего члена. Она не пыталась сжать руку крепче, а просто подготавливала его к тому, что собирается сделать дальше, а дальше… она высунула язык и провела им по нежной головке, прежде чем её прелестный ротик открылся и она взяла его.       — Блять, — выдохнул Малфой от накативших ощущуний того, как его член скользил по её языку.       Гермиона не отрывала от него взгляда, посасывая верхнюю часть, втянув скулы, помогая себе рукой, чтобы ни миллиметр его плоти не остался без внимания. Её голова двигалась в унисон движениям руки, а из груди звучал стон удовольствия. Свободной рукой она сжала его бедро, пока язык выводил круги.       Выпустив член изо рта, девушка не переставая водить рукой, прошептала:       — Тебе нравится?       — Ты еще спрашиваешь? — растянув губы в ухмылке, спросил Малфой так, будто она сказала какую-то глупость. — Возьми их в рот.       Это была уже не просьба. Малфой был в состоянии возбуждения, так что это был приказ. Гермиона послушно взяла в ротик каждое из яичек по очереди и с таким удовольствием ласкала их, что на выпуске послышался причмокивающий звук.       — Я не продержусь долго, если ты будешь издавать такие звуки, детка.       Рука Малфоя легла на её голову, и, сжав волосы в кулаке, он подтянул её наверх.       — Соси, дорогая, — больше она не контролировала процесс. Рука Драко задала ритм, при котором его член входил в рот девушки уже не так нежно. Он буквально начал трахать её им и с каждым мгновением, как хватка на его волосах усиливалась, мужчина делал все более глубокие толчки. Гермиона старалась быть расслабленной, чтобы плоть не чувствовала препятствий.       — Да, блять, вот так, — рычал Малфой, проталкивая член до основания к её глотке, пока Гермиона, вцепившись обеими руками в его бедра, задержала дыхание, чувствуя, как слезы скатились из глаз. Воздуха не хватало, и Гермиона отклонилась назад, выпуская член наружу с вязкой слюной, тянущейся от его головки. — Ты умница, и когда-нибудь я кончу в твой прелестный рот, вдалбливаясь до основания, а пока… — Малфой очертил её припухшую губу и, рывком подтянув её за локоть вверх, встал, подхватил её под ягодицы и, смачно поцеловав, кинул на кровать.— … моя очередь доставить тебе удовольствие.       — И что же меня ждет? — смотря в пылающие похотью серые омуты, прошептала Гермиона, но ответом ей был поцелуй в губы, переходящий на шею и дальше к ключицам. У Драко была привычка, сводящая её с ума, — укусы, но не такие, от которых остаются отметины, а более приятные, скорее даже щекочущие. Каким бы собственником он ни был, оставлять отметины в виде кровоподтеков он презирал, считал, что это некрасиво и она не его собственность, чтобы так по-варварски осквернять её тело. Поцелуи становились ниже, пока ладони Драко бережно, без натиска и причинения боли, ласкали её грудь.       Мерлин, если бы мир знал, каким нежным может быть грозный аврор Малфой со своей женщиной, он бы содрогнулся. Мысли о мире покинули голову Гермионы, стоило его губам задеть её лобок. Мир может подождать, пока язык Малфоя накрыл трепещущий клитор. Господи блять боже, его язык доставлял ей не меньшее удовольствие, чем член. Малфой выводил им круги, пока Гермиона, выгибаясь, постанывала, запуская пальцы в платиновые волосы.       — Драко… — сбивчиво шептала Гермиона, под натиском не только его языка, но и рук, сжавших разведенные бедра. — Боже, не останавливайся.       Малфой и не думал прекращать своей ласки, наоборот, еще старательнее вылизывал её складки, и, когда Гермиона собрала остатки концентрации и открыла глаза, ей показалось, что мужчина наслаждается процессом так, словно самый лучший десерт сосредоточен между её ног.       — Я близко, — сквозь стон произнесла Гермиона, откидываясь на подушки и поджимая пальцы ног в ожидании скорой разрядки, но внезапный холод покрыл её тело мурашками. — Что? Почему ты остановился? — лепетала девушка, совершенно разочарованная.       — Не так быстро, детка, — облизываясь, ответил ей Малфой, нависая на ней. — Удовольствие нужно растягивать, чтобы получить весь спектр эмоций, — накрывая её губы и давая попробовать свой вкус, хищно улыбаясь, произнес Драко, но он не ожидал, что его девочка такая нетерпеливая. Она дотянулась рукой до его каменного стояка и, погладив, направила ко входу. — Сегодня мы кончим вместе, и я не отпущу тебя, пока ты не содрогнешься на моем члене.       И он толкнулся в нее, заглушая стоны поцелуем, не оставляя без внимания упругую грудь. Гермиона выгнулась под сорвавшийся стон своего мужчины. Почему в книгах всегда описывают мелодию звучания женского голоса и так мало уделяют внимание мужскому? Для нее звуки Драко были настолько желанными, что она готова была бесконечно слушать их. Малфой входил в нее грубыми, глубокими толчками, еще одна его страсть, он предпочитал заполнять её не торопясь, а Гермиона и не была против. Уткнувшись в её шею, Малфой входил в горячее лоно, не пытаясь скрыть, как ему хорошо.       — Как я люблю быть в тебе, — шептал он ей, выходя почти полностью, чтобы снова заполнить её. Гермиона вскрикнула от слишком резкого толчка, но это было ничто по сравнению с тем, что она получит уже совсем скоро.       Малфой замедлился, его член был слишком напряжен и секундная передышка была ему необходима, но лишь секундная, потому что дальше его тело накрыло её и он толкнулся до упора.       — Блять, сука как же охуительно, — прорычал он, ускоряя темп, чтобы почувствовать, как его пылающие в желании разрядки яйца, соприкасались с её сочащимся лоном. Он так долго не продержится. Малфой вышел окончально из нее и, вновь завладев её губами, потерся членом о распухшие складки. — Перевернись.       Гермиона сделала так, как он хотел. Сейчас он возьмет её в его любимой позе. Его слабостью был вид округлой задницы.       — Подтяни ножку к себе, дорогая, — продолжил давать указания мужчина, становясь на колени. — Умница, а теперь приподнимись на локтях, не хочу чтобы твои сиськи оставались без внимания.       — Как скажете, мой господин, — выполняя указания и сдувая прядь волос с лица, покорно произнесла Грейнджер.       — Мы не задержимся в этой позе надолго. Я знаю, что ты уже близка, но немножко потерпеть все же придется.       И новый толчок содрогнул её тело. Малфой схватил её за горло, входя до упора.       — О боже, — прохрипела Гермиона, на что Малфой хмыкнул. Новый угол проникновения явно обещал унести её к экстазу. Повернув голову, Гермиона наблюдала, как мышцы его торса перекатывались от толчков.       — Нравится наблюдать, детка? — риторический вопрос слетел с его губ. Разжав руку, Малфой отвесил звонкий, обжигающий шлепок на её ягодицу, а в следующий момент сжал их так, что казалось, когти зверя впились в нее. Это была стадия не нежного секса, нет, Малфой откровенно трахал её, вколачиваясь так, что воздух вышибло из её легких, а стоны превратились в вскрики. Это продолжалась не долго. Вены на его руках вздулись, а движения стали хаотичными, да, он был на грани, и чтобы не пересечь её раньше времени, Малфой вновь вышел из нее. — Иди ко мне, — поманил он Гермиону, и она последовала за его голосом.       Оседлав Драко, она опустилась на подрагивающий в нетерпении член. Малфой обещал, что они кончат вместе, и выбранная поза как никак подходила для его цели. Они целовались, пока её руки обнимали его за шею, а его поддерживали её ягодицы, направляя так, чтобы клитор максимально соприкасался с его лобком.       — Я не могу больше терпеть, — взмолилась Гермиона не в силах совладать с тугим узлом внизу живота.       — Я разрешаю тебе, детка, — не прекращая поступательных движений, прохрипел Малфой, — кончай, Гермиона.       Волна оргазма накрыла её, и её тело содрогнулось в конвульсиях. Издав протяжный стон, Гермиона прогнулась в его руках, не слыша ничего из того, что лепетал Малфой, лишь ощущение горячего семени внутри подтверждало — он исполнил свое обещание.       — Je brûle de t’aimer, bébé, — шептал ей в шею Малфой, сцеловывая капли пота на пульсирующей венке.       — Я так люблю тебя, Драко, — в ответ промурлыкала Гермиона, приподняв пальцами его голову, соприкасаясь лбом с его.