Глава 112 "Встреча в тумане, под потоком редкого пепла"

      Мы вышли к подножию прямых и по-настоящему высоких гор.       Равнина из базальтовых шестиугольников плавно перетекла в стену чёрного камня. Сначала как отдельные небольшие выступы на поверхности, потом как небольшие неровные ступени, и эти ступени становились всё равнее, всё выше.       Каждого из нас почти сразу начал обволакивать туман. Не густой, но всë равно слегка мешающий зрению. Не холодный горный, но такой же, как и всё здесь - тёплый, душный. Мы все покрылись маленькими каплями воды: лица, другие открытые части тела, доспехи, оружие, ткань покрылись - всё это покрылось слоем воды из тумана.       Я бы сравнил туман с тем, как можно глядеть через несколько разных паутин, если зайти под правильным углом. Или можно провести сравнение с пеной взбитого кипяченного молока.       Примерно та же видимость.       Это не плотное покрывало из густой ваты, как на сотом этаже. Видимость была намного лучше, но всё равно существовал некий обрыв, где любая фигура, выходящая оттуда, почти что создавалась заново из тени. Где-то метров через тридцать-тридцать два этот обрыв был.       А ещё шёл снег.       Грязный снег. Не дающий холода при касании. Серый. Перемешанный с пеплом, где последний, казалось преобладал.       Ткань, и без того вымоченная в тумане, покрывалась еле заметными тёмными пятнами и разводами в местах падения снежинок, и на ней образовывался налёт серого пепла, впрочем, как и на броне и оружии.       Вся наша команда на пару мгновений остановилась. Кто-то смотрел под ноги, кто-то, как я, - в небо, кто-то - на товарища, кто-то - в пустоту.       Я посмотрел на Вильгельма. Он смотрел на стену базальта перед нами. Огни в его глазницах не горели. Это забавно, если знать, что так он закрывает "глаза". Грудная пластина его доспеха медленно поднималась - он наполнял свои несуществующие лёгкие воздухом.       Вильгельм полностью отдался этому моменту, и я уверен, что у него в голове были мысли на подобии: "Ах, как же давно я не бывал в похожем месте".       Я не мог понять для чего весь этот театр, но задавать вопросы не стал - я не скелет, чтобы лезть в дела скелета.       Но нам нельзя было останавливаться. Не после того, что мы вытерпели и прошли. - Ищем проход наверх. - скомандовал Баррелл.       И никто не сказал лишних слов. Все собирались делиться на небольшие группы, как вдруг Вильгельм заговорил: - Слева, метров через двести, будет ущелье. Рядом с ним или в нём самом может быть путь. - он повернул голову на горное образование. - Понял это по тем трещинам. Подземелья не сильно отличаются от мира на поверхности.       Вильгельм указал пальцем на несколько извилистых трещин на базальте под нами. - Так ты ещё и горняк? - раздалось сбоку.       Там стоял Гим. Своим мрачным взглядом он сверлил в черепе скелета целый каньон.       Вильгельм просто развернулся и пошёл в направлении предполагаемого ущелья. - За годы жизни и не такое запомнишь.       В его словах не было иронии или насмешки. Только незаметный оттенок горечи.       Баррелл встал к остальной команде полубоком и просо кивнул в сторону Вильгельма, после чего прошёл за ним. ***       Ущелье оказалось именно там, где указал Вильгельм. Узкая щель в базальте, едва заметная в тумане. Но рядом с ней, вырубленная прямо в чёрном камне, шла тропа. Широкая, пологая, уходящая вверх. Не естественная расселина - чья-то работа. Древняя, но ухоженная. Или же заложенная в структуру подземелья. Края ступеней были сглажены тысячами шагов, а не временем.       Следы на пепельном снегу были замечены сразу. Многочисленные. Свежие. Снег ещё не успел занести отпечатки сапог и полозьев. Кто-то прошёл здесь совсем недавно. Час назад. Может, меньше. Следы вели строго по тропе, не сбиваясь, не петляя. Уверенный путь тех, кто знал, куда идёт.       Никто не прокомментировал следы вслух - не нужно было. Команда просто ускорила шаг. Не бегом. Не маршем. Тем же ровным, осознанным движением, которое выработалось за десять этажей. Только чуть быстрее. Чуть плотнее.       Тропа вывела нас на открытую площадку. Наклонную, широкую, покрытую тем же грязным снегом и тёплым туманом. Ветер здесь был слегка сильнее. Он нёс пепел почти горизонтально, забивая его в щели доспехов, в складки ткани, в глаза.       Я повернул голову направо.       Ущелье уходило вниз, глубокое и чёрное, его дна не было видно ни сквозь туман, ни сквозь падающий пепельный снег. А выше, над нами, из скалы вырастали шпили. Острые, базальтовые, уходящие в серое небо. Тропа вилась между ними, поднимаясь всё выше, к вершине, которая терялась в облаках пепла и пара. Путь был ясен. Цель была видна.       И тогда передние авантюристы нашей группы остановились.       Не резко. Не с криком. Просто встали, как вставали сотни раз до этого: когда ситуация требовала внимания, когда путь преграждала опасность, когда нужно было оценить ситуацию.       Вильгельм замер первым. Его огни в глазницах вспыхнули снова, но не сканировали пространство. Они просто смотрели. Баррелл встал рядом с ним. Полубоком. Рука на рукояти топора, но не сжимает её. Готовность без агрессии. Я подошёл следом. И увидел их. Впереди, метрах в тридцати, стояла группа. Силуэты. Десять человек. Тяжёлые плащи поверх брони, капюшоны, скрывающие лица. Эмблемы Церкви на груди и щитах, тусклые от пепла и влаги. Они не двигались. Не готовились к бою. Не переговаривались. Просто стояли на тропе, лицом к нам, спиной к подъёму. Ждали. Не засада. Не атака. Обычное присутствие. Туман колыхался между нами, размывая контуры, делая фигуры церковников похожими на тени, созданные из света и влаги. Снег с пеплом падал на их плечи, на наши плечи, на тропу между нами. Следы, которые мы видели ниже, вели именно сюда. К ним. Никто не заговорил. Ни наша команда. Ни они. Тишина, которая сопровождала нас через лаву, через колонны, через туман, теперь встала между двумя группами людей, идущих к одной цели. Гонка, которая была почти абстракцией, слухами, табличками и следами на снегу, обрела лицо. Стояла в тридцати метрах. Дышала тем же тёплым воздухом. Покрывалась тем же пеплом. Баррелл не отдал приказ. Не поднял руку. Просто стоял, глядя на церковников, как глядел на лаву, на колонны, на сгустки магмы. Мы все стояли. В тумане. В пепле. В тишине. Пятьдесят шагов до них. Два - если сделать рывок. Тридцать метров до подъёма. Вершина где-то выше, скрытая облаками. И никто не знал, что будет дальше. Туман колыхнулся. Пепел упал на плечо Вильгельма. Церковники стояли неподвижно. А мы просто дышали. Вместе с ними. В одном мире. На одной тропе. Пока тишина не станет словом. Пока слово не станет действием. Пока действие не станет путём. Но сейчас мы просто стояли. В тумане. В пепле. В присутствии тех, кто шёл к той же вершине. И ждали. Не боя. И уж точно не переговоров. Просто следующего шага.