Глава 113 "Пепел на телах"

Тишина закончилась, как только Баррелл и командир церковного отряда одновременно обнажили оружие и сделали по одному шагу в стороны. Нас было примерно поровну. Все начали расходиться на отдельные небольшие группы - человека по два или три, но не больше. Гим и несколько других разведчиков встали рядом с Барреллом, обходя противников слева. Маги отошли назад, окружив себя пятью хорошими бойцами. Селена и Харон встали справа, возле обрыва. Вильгельм продолжил стоять в том же месте и лишь слегка приподнял шлем, показав нижнюю челюсть, после чего опустил его обратно. Юрг подошёл и поравнялся со мной, немного раскручивая клинки на цепях. А я достал Венатора из-за спины, после чего осмотрел. Древко целое, немного промокло, всё такое же серое. Металлические укрепления на местах, ржавчины не видно. Лезвие острое, не сточилось. Я сжал челюсти, взял копьё покрепче и сделал круговой взмах. Широкий наконечник вошёл в базальт почти по самую тулею и прочертил глубокую узкую борозду, вырывая куски породы и ведя за собой шлейф из алых и рыжих искр, который был унесён ветром, стоило копью остановиться. И... Как знал. В тени, за одним из нескольких сталагмитов стоял один из них. На нём были лёгкие доспехи, которые точно были зачарованы аспектом Тьмы, и если бы не поднятое облако искр, он вполне мог бы пройти незамеченным. Мог бы. Я повернулся, чтобы сделать рывок, но меня опередили две цепи. Клинок на первой выбил маленький щит из правой руки, а клинок на второй отрубил кисть, держащую метательные ножи. На одну секунду церковника повело в сторону, он схватился за запястье, останавливая кровь. В это время Юрг притянул цепи обратно, заново раскручивая их для новой атаки. Церковник спрятался за другой сталагмит, но его тут же обогнули клинки, от которых он смог увернуться. Клинки прошли мимо. И это и было частью плана. Юрг подтянул себя на цепях, плавно завернул в нужную сторону и со всей силы влетел в противника. Но на этом он не остановился. Клинки сами потянулись к церковнику - будто сталь почуяла кровь раньше, чем Юрг принял решение. Первая серия порезов легла на плечи и грудь, оставляя за собой алые нити, но церковник даже не вскрикнул - только зубы сжал до хруста. Юрг нырнул ему за спину, и короткий разворот корпуса закончился влажным хрустом - лезвие вошло под коленную чашечку и вышло сбоку. Сухожилия лопнули с противным звуком рвущейся кожи. Церковник клюнул носом вперёд, пытаясь удержать равновесие, но Юрг уже был там. Ещё один разворот, и удар из-за головы рассёк плечевой сустав, отправив правую руку в грязный снег с глухим шлепком. Теперь церковник качнулся, и Юрг врезал ему лбом в переносицу - хрящ хрустнул, брызнула тёплая кровь на губы. Два коротких тычка в торс погнали тяжёлое тело назад, к самому обрыву. Каблук церковника сорвал край осыпающейся породы. Юрг рванул вперёд, вцепился в плечо врага и рывком подтянулся вплотную, почти нос к носу. Третий тычок - в шею, прямо под кадык. Четвёртый - в лицо, туда, где секунду назад был глаз. Юрг резко вынул свои клинки из тела. Церковник завалился назад, и тишину разорвал только далёкий удар тела о камни внизу. Да. Теперь я вспомнил, почему он мне показался маньяком при нашей первой встрече. Тишина, повисшая после падения церковника в ущелье, длилась лишь мгновение. Потом площадка взорвалась. Не криками. Не командами. Звуком стали о сталь, треском ломающегося камня и свистом воздуха, рассекаемого на неестественной скорости. Я не стоял на месте. Тело, до этого работавшее не на все сто процентов, переключилось на полную отдачу. Кровь полубога вскипела, разгоняя усталость от сотни этажей, но враг был таким же. Копейщик, вынырнувший из тумана слева, двигался с той же запредельной скоростью, что и я. Его древко было черным, зачарованным, и каждый его выпад нес вес, способный разбить базальт на осколки. Я встретил его размашистым ударом Венатора. Искры брызнули фонтаном. Руки затекли от вибрации. Я не просто парировал. Я вкладывал в каждое движение всё, что имел. Магия, которую я берег для рун, теперь текла через мышцы, через древко копья, через подошвы сапог. Усиление. Скорость. Чтение траектории противника не глазами, а кожей. Копейщик знал своё дело. Он не давал мне передышки, прижимая к центру площадки, отсекая от товарищей, от защиты, от стены. Мы кружились в танце, где ошибка означала смерть. Мой наконечник чертил борозды в камне, его - выбивал искры из моих наручей. Равные. Два S-ранга, два инженера насилия, работающие на пределе возможного. Слева, от стены базальта, ударило. Не снизу. Горизонтально. Каменный столб вырос из скалы с чудовищной скоростью, целясь точно в поясницу копейщика. Маги не пытались создавать камень из ничего - они использовали гору как оружие. Столб ударил, ломая ритм врага, заставляя его сместиться на полшага. Этого хватило. Венатор скользнул вдоль его защиты, используя инерцию каменного удара. Наконечник вошёл под мышку, в щель доспеха. Не глубоко. Но достаточно, чтобы нарушить дыхание. Копейщик отшатнулся, и я уже был рядом, вкладывая в следующий удар всю массу тела, всю магию, всю ярость, накопленную за свою жизнь. На площадке кипел бой. Водные путы, тягучие и тяжёлые, обвивали ноги церковников, замедляя их там, где каждая доля секунды решала. Воздушные волны били не в лица, а в спины, швыряя врагов к краю обрыва или под каменные столбы, растущие из стены и пола. Маги работали не как часть единого механизма: защита, контроль, создание возможностей. Пять бойцов вокруг них держали периметр не щитами, а позицией, отсекая прорывы точными, экономными движениями. Но в центре перевеса не было. Вильгельм, Баррелл и Гим сражались против командира церковников и его заместителя. Три против двух. И это не было доминированием. Командир Церкви был огромен. Его двуручный меч оставлял в воздухе следы тёмного пламени, и каждый удар Вильгельм принимал на мечи с гулом, который чувствовался даже через тридцать метров. Баррелл атаковал с флангов, его топор искал щели в защите, но заместитель командира - гибкий, быстрый, с двумя короткими клинками - не давал ему раскрыться. Гим читал их движения, предупреждал голосом, но даже его мрачная точность не могла компенсировать разницу в давлении. Он был слишком медленным для них. Они держались. Не побеждали. Выживали. Как и другая сторона. И платили за это. Маг, управлявший водными путами, пропустил удар воздушной волны, отражённой церковником. Волна швырнула его назад, прямо под клинок прорвавшегося врага. Один воин охраны попытался закрыть брешь - и упал, рассечённый от плеча до пояса. Второй маг, пытавшийся вырастить столб из стены, был слишком медленен: заместитель командира оказался быстрее, и каменная масса обрушилась не на врага, а на самого чародея, погребая его под тоннами базальта. Второй воин охраны пал, прикрывая отступление раненого товарища. Воин авангарда, сражавшийся рядом с Селеной и Хароном, оступился на мокром камне - и церковник воспользовался этим мгновенно, безжалостно. Так же было и с ещё двумя авантюристами. Семь жизней. За минуты боя. Я убил своего копейщика. Последний удар Венатора пришёлся в горло, когда он пытался восстановить дыхание после каменного столба. Он упал молча, обезглавленный. Я не остановился, чтобы перевести дух. Тело требовало продолжения. Магия ещё текла через жилы, горячая, требовательная. Но вокруг меня уже не было врагов. Бой заканчивался. Не потому что мы победили. А потому что церковники, потеряв командира из-за ухода заместителя, - а после и самого заместителя командира, - перестали быть единым организмом. Оставшиеся трое попытались прорваться к вершине - и были встречены скоординированным ударом Селены, Харона и подоспевшего Юрга. Кратко. Жестоко. Последний церковник упал лицом в грязный снег. Пепел начал заносить его тело ещё до того, как оно остыло. Тишина вернулась. Но она была иной. Тяжелее. Плотнее. Наполненной отсутствием семи голосов, семи дыханий, которые больше никогда не прозвучат. Команда стояла на площадке. В тумане. В пепле. В крови. Харон опустил косу. Посмотрел на обрыв, куда Юрг "заботливо" скинул тела врагов. Потом повернулся к команде. Его сломанная трубка лежала на базальте, и он не пытался её поднять. - Чисто. - сказал он. Тихо. Без эмоций. Без облегчения. Просто констатация факта, позволяющая двигаться дальше. Баррелл кивнул. Не добавил ничего. Не произнёс речей о павших. Не отдал приказа о привале. Привала не будет. Не здесь. Не сейчас. Команда начала перегруппировываться. Медленно. Осознанно. Пустые места заполнялись не людьми, а памятью. Тактика перестраивалась вокруг новых потерь. Каждый живой теперь нёс вес троих. Вершина была выше. Шпили уходили в серое небо, скрытые облаками пепла и пара. Тропа вилась между ними, узкая, крутая, ведущая туда, где ждало неизвестное. Мы сделали шаг. Потом второй. Подъём продолжался.