Глава 4. Тисс «Предел доверия»

      «Любовь не спасает от войны. Иногда именно она становится причиной, по которой первый меч обнажают быстрее.»

      Сознание вернулось не сразу — будто я всплывала со дна чёрного озера, где вода вязкая, ледяная и живая. Первым был вкус крови. Вторым — резкий запах чернил. Третьим — боль в висках, от которой мир дрожал.       Я открыла глаза.       Небольшой кабинет, низкий потолок, стены из тёмного дерева. Запертые ставни. Единственная свеча, коптящая над письменным столом, горела неестественно ярко. На полу подо мной — грубый ковёр, царапавший мою щеку. Миарлас сидел за столом, не глядя на меня, водил пером по бумаге, как будто я всего лишь очередная цифра в отчёте. Или ошибка. Только когда я попыталась приподняться на локтях, он лениво — слишком лениво — поднял взгляд. Уголок его рта дрогнул в сухой, безрадостной усмешке. Я хотела быстро встать, но голова кружилась и дабы избежать еще большего позора я приняла сидячие положение.              — Вот и проснулась.       Он отложил перо, переплёл пальцы в замок и холодно добавил:       — Знаете, леди эя Вэдтри… Я всегда подозревал, что вы станете проблемой. Но, признаюсь, всё же надеялся на ваше благоразумие.       Я не сразу поняла, как выгляжу. Когда попыталась вдохнуть глубже — грудь обожгло, будто меня били снова. Скорее всего кинули как мешок, прямо под ноги Его Величества. Рубашка безобразно растрепана, я поспешила прикрыться, поправить воротник, глотая остатки гордости. Едва выдавила:       — Простите… за мой вид, Ваше величество.       Он коротко хмыкнул, как будто я сказала что-то особенно глупое.       — О, поверьте, это единственное, что сейчас меня не тревожит.       Миарлас чуть подался вперёд.       — Кровь на вашей одежде, следы рун на полу, мёртвая служанка, шпионка из империи… — он перечислял ровно, без эмоций. — И глубоко нарушенный запрет на ритуалы.       Я сглотнула.       Воздух был густой, неподвижный. Я чувствовала, как остатки скверны всё ещё пульсируют под моей кожей — слабым, болезненным эхо.       — Я… хотела лишь восполнить силы, — прошептала я. — Я думала, что…       — Вот именно.       Он поднялся из-за стола. Медленно. Словно хищник.       — Вы думали.       Шаг.       — Хотели.       Шаг.       — Решили, что можете.       Он остановился передо мной. Смотрел сверху вниз, и глаза его… больше не были насмешливыми. Тяжёлыми и разочарованными.       — Мне одному кажется, Тисс, — произнёс он тихо, — или вы начали ошибаться слишком часто?       Я попыталась отодвинуться, но спина упёрлась в ножку стула, и это было так… унизительно, что во мне вновь поднялся тот старый, знакомый жар ярости. Но я не могла выдать его, не сейчас. Я выдохнула, едва слышно:       — Я не хотела навредить.       — Но навредили.       Он склонился ближе.       — И, возможно, не только себе.       В комнате снова воцарилась тишина. Свеча потрескивала, я слышала шум собственного дыхания, слишком быстрое, будто я всё ещё бежала.       — Расскажите мне всё, леди эя Вэдтри.       Он наклонил голову, и я увидела, что в нем осталось так мало живого…       — Начните с того… зачем вы провели ритуал, зная о запрете. И кто прислал вам записку.       Сердце ухнуло вниз. Я медленно вдохнула, глубоко, так, как учили что бы успокоить разум. Но голос всё равно дрогнул, едва заметно:       — Я… не знаю, кто прислал записку.       Это была правда. Наполовину. Я и впрямь не знала кто мог отправить, лишь догадывалась…       Миарлас не поверил.Он не двинулся, не изменился в лице, просто на мгновение задержал взгляд. Этого хватило для того, что бы я еще лучше рассмотрела его изменившийся вид.       — Леди эя Вэдтри, — тихо сказал он. — Если вы ещё не поняли: у меня нет больше времени плясать вокруг вашей гордости и ваших тайн. Город сгорел. Враг у стен. Империя, — он почти прошипел это слово, — собирает драконов на границе. А вы…       Он опустил глаза на меня — растрёпанную, избитую, с разорванной рубашкой и кровью, подсохшей на шее.       — …вы проводите запретный ритуал и тайно получаете послания непонятного происхождения.       Он резко отвернулся, как будто моё состояние оскорбляло его лично, и прошёл к столу. Пальцы сжали край, костяшки побелели. Я выдохнула унимая дрожь в коленях.       — Мне должно посадить вас под стражу, — сказал он ровно. — Или казнить. Такова цена того, что вы сделали сегодня.       Страх хлынул в кровь мгновенно, холодный и безжалостный. Но я не позволила ему забрать голос.       — Если бы я хотела вам вреда… — начала я.       — Но вы вредите мне, Тисс.       Он обернулся резко.       — Уже вредите. Одним своим существованием.       Слова ударили сильнее, чем кулак стражника. Я моргнула, пытаясь понять что в этих глазах? Злость? Тоска? Разочарование, от которого внутри всё сжалось? Миарлась подошёл ближе, присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со мной. Со стороны мы могли бы казаться эльфами, разговаривающими мирно, если бы он не смотрел на меня так яростно. В его руках я заметила скомканую бумажку, ради которой Олл пришлось умереть, из-за которой я сейчас терпела все унижения. Он порвал ее медленно, будто смакуя звук трескающейся бумаги и вложил листок в свой карман, не дав мне ни малейшего шанса увидеть хотя бы строчку.       — Теперь, — выдохнув, он придвинулся ближе, я почувствовала его дыхание на своей коже, — нет смысла что-то скрывать.       Его глаза были тёмными, как омут, затягивающий на дно. Это было не правильно. Фамильные голубые глаза, которые достались ему от отца, стали грязными, порочными, я не узнавала его.       — Ты хочешь жить? — спросил он почти шёпотом.       Я моргнула. Раз.       Другой.       Неуверенна, что смогу произнести хоть звук, слова, казалось, застряли в глотке. Он протянул руку — и лезвие, до этого спрятанное в рукаве, вспыхнуло тусклым отблеском лампы. Одним быстрым движением Миарлас разрезал свою ладонь. Королевская кровь выступила сразу. Он протянул окровавленную руку мне.       — Дай клятву, — произнёс он, словно безумец. Казалось, он дрожал от предвкушения, — Здесь и сейчас, что ты останешься верной мне. Моему правлению. Моей земле. До конца твоих дней.       Меня мутило. Хотелось ударить его, сбежать, закрыть голову руками. Сделать хоть что-то, но не сидеть так и дальше, обессиленая на полу перед ним.       — Без этого, Тисс, — продолжил он ласково, — я не могу тебе доверять. А без доверия… ты просто следующая жертва войны.       Я подняла взгляд. Если прикоснусь к его крови, то свяжу себя цепью, которую не смогу разорвать.Кровь требует честности, кровь слышит намерение.       Он ждал.       — Поклянись, — повторил правитель Эсшая негромко, — и я дам тебе жизнь и свободу внутри этих стен.       Я медленно подняла руку, она дрожала, как во сне коснулась его раны кончиками пальцев. Тёплая кровь скользнула по коже, он всмотрелся прямо в меня — предвкушая мои слова, казалось он вот вот закипит от напряжения:       — Клянись мне, леди эя Вэдтри.       Я открыла рот, чувствуя как язык немеет, противясь произносить клятву.       — Я… клянусь…       Слова рвались мучительно. Каждое как шаг над пропастью.       — …быть верной…       Он наклонился ближе, почти касаясь моего лба своим. Я зажмурилась, боясь ощутить его ещё ближе.       — …до конца своих дней, — подсказал он.       И я произнесла.       Но не вслух.       — …быть верной Эсшаю.       Мысли — это тоже магия, кровь слышит их громче голоса. И когда клятва легла между нами, тяжёлая и неразрывная, я увидела, как нечто черное потянулось по его венам. Страшный узор выползал из-под кафтана, опоясывал шею и уже стремился к лицу. Он накрыл мою ладонь своей, запечатывая клятву.       — Хорошо, — выдохнул Миарлас, словно ставя точку. Он блаженной облизнул сухие губы, продолжая вторить. — Теперь хорошо.       Я только что связала себя столь крепко…       Что разорвать эту связь сможет лишь моя смерть.

***

      Два дня прошли так, будто их кто-то выжег каленым железом из моей памяти. Я не спала — не могла. Клятва тянула, как цепь, я чувствовала ее каждым нервом, а на третий день, ранним утром, когда туман ещё висел над городом серым саваном, в мои покои вошёл капитан стражи. Он не произнёс ни приветствия, ни угрозы, просто протянул запечатанный приказ. Имперская печать, почерк Миарласа.       Я сломала сургуч и пробежалась взглядом по строкам.       Приступить к переходу.                  Присоединиться к дипломатической делегации.            Следовать к западной границе — немедленно.       Я подняла глаза — капитан терпеливо ждал.       — Мы выступаем через час, леди эя Вэдтри. Постарайтесь… не опаздывать, — сказал он ровно, без эмоций, но слишком внимательным взглядом. Будто проверял, не дрогну ли я.       Я не дрогнула.       К полудню я уже сидела в крытой колеснице, окружённая вооружённым эскортом. Дорога была вязкой от прошедших дождей, колёса проваливались в жидкую грязь, и каждый толчок отзывался в боках болью.       Бои не прекращались.       Даже наоборот — становились отчаяннее. Эсшайцы сражались отчаянно, но несли немыслимые потери. Боевой дух падал, делу могли бы помочь боевые маги, но новый правитель запрещал применять магию под страхом смерти. Миарлас выехал вместе со мной. Его укрыли под доспехами простого солдата, а лже повозку направили следом. Не мне судить на сколько это был умный стратегический ход, как по мне, ему бы следовала остаться в столице, но моего мнения больше никто не спрашивал. Я была что-то вроде талисмана, не играла важной роли, слова мне не давали, но держали при себе.       Когда мы въехали на холм, откуда открывалась равнина, я услышала глухой туманящий разум грохот. Он повторялся, гулко, ритмично. Это работали осадные машины. Кто-то поднял занавес моей кареты:       — Не смотрите, миледи.       Слишком поздно… Пепел, снова так много пепла, что мне казалось, он был неотъемлемой частью меня, каждую минуту я чувствовала его на языке. Горящие поля, чёрные пятна дыма, тянущиеся к серому небу. Эльфы… много эльфов. Сердце сжалось, когда я увидела нечто новое, то что прежде эсшайцы не применяли. Это была осадная машина, вот только крепились на ней массивные крюки. Это было что-то вроде арбалета, только в несколько сотен раз больше.       Я вцепилась в край сиденья так, что побелели костяшки. Чуть дальше, лежал мертвый дракон. Меня затошнило, когда я поняла, что новое оружие было разработано как раз против них. Прикрыв глаза я стала молиться всем богам, лишь Нариальм был далеко, лишь бы он не возвращался.       — Ситуация критическая, — мрачно произнёс один из офицеров, заметив мой потерянный взгляд. — Потери… с обеих сторон значительны. Империя сама просила о переговорах.       Переговоры.       Слово, которое должно было дать надежду, но сейчас оно звучало как предсмертный вздох.       — И что… — голос у меня сорвался. — Что ожидают от меня?       Офицер покосился, будто не уверен, имеет ли право отвечать:       — Я простой солдат, могу ли я смыслить в высших замыслах господ.       Я откинулась на жёсткое сиденье и закрыла глаза. Было страшно представить, что случилось с всадником погибшего дракона. Мысли вернулись в ту ночь, когда Нариальм могучий и…беззащитный ждал меня на пляже, не решаясь улететь и бросить меня в горящем городе. Я скучала по нему, мне безумно хотелось сейчас оказаться с ним, высоко над облаками, там где нет войны и нескончаемой вони горящих тел. Колесница подпрыгнула на камне, я снова открыла глаза. Впереди виднелись шатры. Граница. Место встречи и место, где я снова увижу Тая.       Я выдохнула, собираясь с силами, когда стражник крикнул:       — Прибываем, миледи. Готовьтесь. Переговоры вскоре начнутся.

***

      Шатёр для переговоров стоял у самой границы, но все еще на нашей территории — высокий, натянутый, с хвостами знамен, что рвались в порывах ветра. Внутри пахло сталью, мокрой шерстью, пеплом и политикой — запахами, от которых у солдат дрожат руки, а у дипломатов каменеют сердца. Меня привели туда без лишних любезностей. Двое эсшайцев, как тень справа и слева. Ни наручников, ни цепей, но хватка такая, что я даже не думала сделать шаг в сторону. Неофициальный упрёк. Я знала: взяли меня с собой специально, чтобы Империя увидела меня живой. Чтобы принц увидел:

«Смотри, кого мы держим. Смотри, что принадлежит нам.»

      Я шла медленно, чувствуя под ногами грязь. Внутри всё было натянуто, как струна: я отмечала каждую деталь — где стоят стражи, кто из них нервничает, а кто не спал, кто скрывает кровь на рукаве. Отмечала, чтобы выжить, чтобы не дрожать от предстоящей встречи. Эсшайская делегация уже была в шатре, Веллора и Его Величество расположились с одной стороны стола, противоположная пока пустовала. Я протяжно выдохнула, надеясь успеть спрятаться в тени шатра, когда принц Империи появится здесь. Но этому было не суждено случиться, мою попытку стать тенью пресек Миарлас, настойчиво приглашая встать рядом с ним и Веллорой. Я застыла, будто он нанес мне очередной удар. Рядом с ним? На виду, под прицелом чужих взглядов, под сталью имперских глаз? Такое место дают не свидетелю, такое место — очередной плевок.       Хитрый ход, Миарлас.       Первыми прибыли солдаты Ро’од. Осмотрев шатер, они подали сигнал, следом вошли дипломаты, с которыми мне познакомиться ранее не удалось. Они так же осмотрели присутствующих, один из них задержал взгляд на мне и его брови удивленно поползли ко лбу. Прошло еще немного прежде чем тяжёлая ткань входа колыхнулась и вошёл он. Темный плащ скользнул по порогу, сапоги бесшумно ступили на ковёр, а вместе с ним вошёл холод — знакомый мне до боли, имперский.       Тай.       Казалось, что весь воздух из моих легких выбили сильным толчком в грудь. Только сейчас, видя его прямо перед собой, я поняла на сколько сильно скучала и ждала встречи, несмотря ни на что. Первым делом он посмотрел туда, где стояли имперцы. Но взгляд его скользнул дальше, будто сам тянулся, искал. И нашёл.       Его шаг замедлился, лицо сохраняло холодную маску, я знала её слишком хорошо, но глаза… Нет, глаза выдали его. На мгновение в них не было имперского принца.Только мужчина, который увидел живой женщину, которую возможно считал погибшей. Я почувствала, как цепкий взгляд осмотрел меня, ища подвоха, будто не до конца веря что я это я. Он делал это наплевав на всех. Слева от меня послышалось, как один из эсшайских командиров хмыкнул.       В отличие от Миарласа, Тай выглядел уставшим, измотанным боями. Я знала что он не прятался, он вел своих воинов, он сражался. Ладони были перемотаны, над бровью виднелась затягивающаяся рана. На место молодого аристократа, встал воин, будущий правитель, который бился за своих подданных. Тай подошёл к столу, не садясь на предложенный стул. Осмотрел присутствующих и кивнув Миарласу, он вновь поднял темный взгляд на меня.       — Здравствуй, Тисс.       И шатёр вздохнул потрясённо. Это было слишком личное обращение. Слишком простое и неуместное обращение для войны. Старший эсшайский посол — лорд Сэрвэн — скрестил руки на груди и усмехнулся:       — Прекрасное начало дипломатической беседы, Ваше Высочество, — произнёс он с холодной вежливостью.       Веллора резко втянула воздух. Миарлас нахмурился, но промолчал, на бледных губах появилась призрачная улыбка, словно его ставка сыграла.Тай не повёл бровью, но я заметила, как напряглась линия его плеч. Его голос был безупречно ровным — выдержанным, воспитанным в лучших традициях имперской дипломатии:       — Посол Сэрвэн, — начал он мягко, но с той сталью, что имеют лишь опытные переговорщики. — Если в ваших словах была попытка меня задеть — боюсь, вы переоцениваете своё влияние.       Сэрвэн замер, уловив под тенью вежливости скрытый клинок. Тай продолжил:       — Предлагаю перейти к делу. Время — роскошь, чтобы тратить его на игры, не подобающие нашему уровню.       Посол медленно выдохнул, он ожидал вспышки ярости, но просчитался. Тай был спокоен. И именно это бесило противника больше всего. Лорд Сэрвэн продолжил:       — Наши условия просты. Вы признаёте нападение на столицу актом агрессии со стороны Империи. Вы отзываете войска. Вы возвращаете нам границы. И…       Взгляд принца сузился.       — …вы передаёте леди эя Вэдтри под нашу защиту, — закончил он вместо посла.       В шатре стало тихо, как в склепе. Наследный принц улыбнулся уголком губ — опасно. Я невольно закатила глаза, кулаки сами сжались. О, великолепно. Его Высочество снова играет в свои дипломатические шахматы, а я — пешка. Аргумент в споре о власти.       — Нет, — голос Миарласа прорезал тишину. — Боюсь, переговоры невозможно вести в подобном русле.       Тай даже не повернул головы в его сторону, продолжая сверлить взглядом Сэрвэна. Он провоцировал посла, хотел что бы тот сорвался, но пока получалось бесить только меня.       — Наоборот, — сказал он почти спокойно. — Это единственное русло, в котором мы можем говорить откровенно.       Под нашу защиту…       Что он имел в виду? Политическую фигуру, источник знаний, угрозу, которую лучше держать под надзором? Но я не обладала ровным счетом никакими знаниями о расстановке сил. Я была не полезным заложником. Или…он спасал женщину, которую нельзя оставить на растерзание врагу, Тай умел прятать чувства за словами. Каждый слог, как выверенная нота. И всё же, я успела его изучить. Знала, что этот тон — не просто дипломатическая игра. Сэрвэн подался вперёд, его пальцы сомкнулись на краю стола.       — Ваше Высочество, — произнёс он сухо, — вы требуете оставить вам пленницу, но забываетесь, что она…       Тай поднял руку. Жест был бесцеремонный, почти оскорбительный, но исполненный с такой властью и уверенностью, что Сэрвэн осёкся.       — Леди эя Вэдтри, — отчеканил Тай, — Не предмет торга. Это наше требование, как только оно будет исполнено, мы обсудим условия прекращения войны.       Тон оставался вежливым. Но каждое слово было равно удару. Я заметила, что каждый раз, когда голос наследного принца разрезает тишину, мое сердце пропускает удар. Они говорили обо мне, словно меня тут нет.Миарлас едва заметно фыркнул, сложив руки на столе:       — Вы напоминаете нам, принц, что не намерены отступать?       — Я напоминаю, — произнёс он мягко, — что Империя не склоняет голову под угрозами. Со стороны Империи не было акта агрессии, это наглая ложь. То что случилось с Эсшаем — огромная трагедия, но Ро’од не имеет к этому никакого отношения.       Эти слова обожгли меня, как-то пламя, что сожрало мой дом. Я почувствовала, как нескольким эсшайцам хватило бы одного неверного слова, чтобы схватиться за мечи. Перед глазами была полыхающая столица, эльфы, дети, пепел, что по сей день остался в наших волосах. Но Тай настаивал, что все во что мы верим и все за что мы боремся, ничто иное как ложь.       — И если ваша «переговорная позиция» — это ультиматумы, которые вы не способны подкрепить доказательствами… — он слегка наклонил голову, точно рассматривая добычу. — Тогда мы здесь зря тратим время.       Сэрвэн медленно выдохнул, сжав кулаки.       — Ваше Высочество… вы не понимаете       — Я понимаю слишком хорошо, — перебил Тай вновь. — Вы провоцируете. Обставляете так, что бы из обороны, Ро’од перешёл в нападение. Но ни один наш дракон не пересекал границу в ту ночь. Все это попытки обвинить нас в том, что мы не делали.       Он обвёл взглядом стол, делегацию, стражу, как бы напоминая каждому, кто здесь настоящий хищник. Меня его взгляд тоже не посщадил, я гордо вздернула подбородок, на что получила мимолетную улыбку на тонких губах принца. Наверняка, в своей голове он вновь и вновь называл меня гордячкой.       — Империя готова говорить. Но не под диктовку и не под шантажами.       Пауза. Мне показалось, что лишь с благословения Богов, в этом шатре еще не случилась бойня.       — Если вы не готовы… — он положил ладонь на стол, и я заметила как изменились руки, которые когда-то нежно касались моего тела. Сколько же раз, за последние дни, ты был в бою? — переговоров не будет.       И никому в шатре не понадобилось объяснять: он не блефовал. Тай, словно почувствовав мой взгляд, убрал руки, не давая мне разглядывать его раны. Он даже не догадывался, как я жаждала прямо сейчас подойти ближе, осмотреть лично каждый порез, забрать часть этой боли себе. Я раз за разом напоминала себе, что он враг и я не должна питать подобных надежд, разве что оказаться рядом, только для того, что бы всадить клинок в его сердце и спросить: «Стоило ли оно того?».       — Мы почувствовали тёмную магию, — отрезал Тай, и голос его вырвал меня из размышлений, лишь для того что бы утопить в новых. — И дракон, который рыдал над вашими руинами — был не наш.       Мой взгляд теперь зацепился за бледные руки Миарласа, его пальцы дрогнули. Он почти сорвался, почти выдал себя обескураженный прямотой противника. Но вновь быстро вернул контроль. Тёмная магия? До той ночи всё было чисто — каждая руна, каждый поток силы, каждая нить, что я когда-либо чувствовала. Магия всегда отвечала мне, светлая, живая и поекрасная… А потом — тьма. Словно кто-то вывернул её наизнанку, отравил изнутри. Тай говорил уверенно, так, будто видел это так же ясно как и я. Мой разум отчаянно искал ответы в лице Его Величества, в каждом движении, в паузах между словами.       Что произошло той ночью? Что он от меня скрывает? Но вместо ответа, или хотя бы обещания мне его дать чуть позже, Миарлас раздраженно хмыкнул.       — Уведите её, — холодно приказал он, даже не глядя в мою сторону.       Тай снова посмотрел на меня. Наши взгляды встретились и я поняла, что все это время не чувствовала в нем врага, который напал на мой дом. Те попытки ненавидеть его за предательство, вдруг стали ничем. Неужели все так просто, и мне хватит лишь его слов о своей невиновности, что бы забыть ужасающую картину из окна своих покоев? Имперские войны, почти одновременно взялись за рукоять меча, намереваясь обнажить оружие. Эсшайцы сделали то же самое.       — Хватит! — мой голос прорезался сквозь шум, быстрее чем я успела обдумать правильность своих действий.       Но я не могла уйти вот так, не могла не сказать хоть что-то. Все замерли, с обнаженными наполовину мечами. Я видела, как дрогнула рука одного из воинов у входа, как пыль осела в луче света, пробивающемся сквозь щель шатра.       — Довольно, — повторила я уже тише, пряча дрожь в голосе. — Крови уже достаточно.       Миарлас бросил на меня предупредительный взгляд, но не остановил. Он хотел, чтобы я заговорила или, может, хотел увидеть, как я ошибусь.       Стоило не малых усилий, для того что бы вновь поднять взгляд к принцу Империи. Он стоял прямо, будто вбитый в землю, взгляд стальной, спокойный… но я видела как он сжал кулаки и челюсть.       — Скажите, какие ещё условия вы выдвигаете, Ваше Высочество?       — Мы требуем правды, — произнёс он. — Кто совершил обряд и призвал тьму. Кто заплатил за это вашими жизнями. Если у вас нет ответов, то позвольте нам найти их, но не обвиняйте Ро’од в акте агрессии. Остановите наступление на нашу территорию, иначе мы будем вынуждены сменить тактику.       Он говорил медленно, без ярости. Но в каждом слове звучала боль, глубокая, как рассечённая рана, что бесконца кровоточила.       — Вы думаете, — я ответила, чувствуя, как в груди всё сжимается, — что мы сами подожгли свои дома? Что сами погребли под пеплом своих детей?       — Я думаю, — его голос стал тише, почти шепотом, — что кто-то из вас знал и не остановил. А потом обвинил нас, что бы вновь развязать военный конфликт.       Воздух стал вязким, на лице Миарласа мелькнула тень, определенно он был в ярости. Я почувствовала, как внутри всё рушится, как будто кто-то выдёргивает почву из-под ног.       — Какая неслыханная дерзость, — прошипел правитель Эсшая, поднимаясь со своего места.       — Мы не уйдём без ответа. И если правда не прозвучит здесь — она прозвучит на поле.       Тай кивнул, как будто уже принял решение, и вышел из шатра, даже не удостоив меня взгляда. Имперцы последовали за ним, тяжёлые сапоги гулко били по земле, а я стояла, провожая взглядом мужчину, которого,возможно, никогда больше не увижу. Всё тело ломило от напряжения, но я не чувствовала боли, только странную пустоту. Как будто вместе с его шагами из шатра вынесли что-то ещё, ту часть меня, что ещё верила, будто между нами что-то возможно.       Сэрвэн шипел проклятия в сторону выхода, а Миарлас… стоял неподвижно, точно высеченный из камня. Его тень легла поперёк стола — острая, как лезвие. Я подняла голову, он смотрел прямо на меня пустыми, как выжженная земля, глазами.       — Ты смотришь на него так, будто не он разбил твой дом, — тихо произнёс. — Будто не его мечи вонзились в моих подданных.       — Я дала Вам клятву, Ваше Величество.       Миарлас остановился передо мной, наклонился так, что мы оказались почти нос к носу.       — И всё же ты дрогнула, — шептал он сквозь зубы, наверняка сдерживаясь что бы не вгрызться в меня. — Ты услышала его голос и дрогнула.       Я хотела отступить, но земля будто приросла к моим ступням.       — Леди эя Вэдтри, — он выпрямился, — я был прав. Ты — слабое звено. Но, к счастью, — он позволил себе тонкую, жестокую улыбку, — сегодня ты преподнесла нам подарок ценнее любого доклада.       — Подарок? — прошептала я, не понимая о чем он. Я попыталась найти ответ в Веллоре, но она не смотрела в мою сторону вовсе, словно ее не интересовала эта перепалка.       — Принц Ро’од показал, насколько он в тебя заинтересован. Слишком заинтересован, чтобы думать ясно. А эмоции — худший советчик для полководца.       Они собирались использовать меня как крючок?       — Мне нужно…       Миарлас, не дослушав меня, шагнул к выходу, чуть отодвинул полог и бросил стражнику:       — Увести леди в восточную крепость, как можно быстрее. Действуем согласно плану.       Меня схватили за плечи так грубо, что я невольно выругалась. Я едва удержалась на ногах, когда меня потащили прочь от шатра, и первое, что вспыхнуло внутри — злость. Такая яркая, что я почти забыла дышать.       — Осторожнее! — процедила я. Солдаты даже не взглянули, как будто я не больше, чем очередная вещь, которую нужно выбросить.       Ветер гнал пыль по лагерю, воздух был тяжёлым, пропитанным тревогой, и всё же я заметила несостыковку сразу: две одинаковые крытые повозки стояли впереди. Одну уже разворачивали на запад. Вторую — на восток, туда, где начинались пустоши и линии фронта.Я открыла рот, чтобы спросить, почему две, но не успела.       Из соседнего шатра выволокли молодую служанку — её босые ноги оставляли неровные следы в грязи. Она плакала и вжимала голову в плечи, как маленькая птица, бьющаяся в клетке.       — Пожалуйста… пожалуйста, я ничего не сделала… — всхлипывала она, пытаясь вырвать руку из захвата.       Солдаты не слушали. Они просто потащили её вперёд.       — Эй! — крикнула я, делая шаг вперёд, но меня дёрнули назад. — Что вы творите?!       Служанку швырнули в первую повозку — ту, что направлялась на запад. Девушка закричала, ударилась о стену, попыталась выскочить… но дверца тут же захлопнулась, и железный засов скрипнул, словно ставя точку в её судьбе. Кони заржали и дёрнули повозку с места. Колёса громко треснули по камням и она исчезла в облаке пыли. Я стояла, как оглушённая. Что это было? Зачем?Но солдаты уже разворачивали меня к другой повозке.       — Внутрь, леди, — сказал один, и в его голосе не было ни тени уважения, просто приказ.       — Это ошибка, — сказала я, чувствуя, как неприятное предчувствие холодком растекается по спине. — Нужно…       — Внутрь!       Толчок в спину и я едва не упала на колени. Хлопнула дверца кареты, и свет исчез, заменённый запахом старого дерева и сырости. Повозка со скрипом дёрнулась. В груди застрял ком, и я прижала руку к животу, пытаясь совладать с дыханием. Злясь и ругаясь я ударила по стенам повозки, кричала что есть силы и готова была драться с любым, кто сейчас попытается еще хоть раз толкнуть меня или больно схватить.       — Эй! Вы слышите меня?! — Закричала я, чувствуя, как голос срывается. — Прекратите! Откройте эту дрянь!       Но все померкло, когда вдали раздался шум, похожий на взрыв, и я замерла. Повозка всё так же качалась, но на мгновение я перестала это чувствовать, вслушиваясь. Сердце стучало в висках, и я не знала это от страха или от того, что слишком хорошо помнила подобный звук. Удалось найти щель и выглянуть, что бы понять хоть немного что происходит. Огромная тень пронеслась над нами, и я увидела парящего дракона. Он кружил над лагерем, а на западном тракте что-то горело…       — Нет…       Повозка продолжала нестись вперёд, увозя меня прочь от лагеря. От того, что бы ни происходило позади.

***

      К вечеру бешеный галоп ,наконец, начал стихать. Повозка больше не прыгала на каждом камне, лошади перешли на резвую рысь, а потом и вовсе замедлились до тяжёлой усталой походки. Небо окрасилось в тёмно-медные тона, и тени вытянулись, словно пытались дотянуться до наших колёс.       Я сидела, прижавшись спиной к дрожащей стене, и лихорадочно перебирала в голове варианты. Нужно было что-то придумать пока меня не довезли до крепости, пока солдаты не сменили караул и не заперли меня покрепче. Может, попытаться проломить доску? Или поджечь крышу изнутри, если ухитриться? Слишком много «если» и слишком мало времени.       Повозка качнулась на ухабе, и я ударилась плечом о стену, боль отрезвила. Я глубоко вдохнула и попыталась сосредоточиться. Когда сменят караул — прыгнуть, даже если сломаю ногу, всё лучше, чем ждать. Миарласу верить нельзя, он будет использовать меня при каждом удобном случае. Смущала лишь клятва верности, но я и не собиралась предавать, ведь Таю я тоже не верила… Он выглядел убедительным, его слова о темной магии имели смысл и самое главное вывели из себя Миарласа. Что бы во всем разобраться, мне нужно выбраться. Что бы выбраться, нужно быть хитрой и смелой…       Снаружи послышался короткий окрик, как будто один всадник предупреждал другого о рытвине. Лошади фыркнули, повозка почти остановилась, покатилась медленнее, мягче…       УДАР.       Настоящий удар, как если бы огромная лапа или бревно врезалось прямо в бок повозки. Меня отбросило на другую стену так резко, что мир вспыхнул белым. Пол ушёл из-под ног и я поняла, что уже не сижу, а лечу. Повозка перевернулась, всё смешалось: треск дерева, визг лошадей, крик одного из солдат, собственное дыхание, сбитое и хриплое. И земля ударила меня в спину. Потом в бок, по лицу. Повозку перевернуло ещё раз, как игрушку.       Я почувствовала, как что-то тяжёлое, может быть, сундук или оружейный ящик, пролетело рядом и ударило в стенку возле моей головы. Пыль, звук натянутой кожи, кто-то рвал сбрую и затем —крик. Совсем рядом.       — НА НАС НАПАЛИ!       Голос сорвался в хрип. Снаружи раздался звон металла, рычание, глухие удары. Что-то ревело — не зверь. Я выдохнула, чуть приподнимаясь на локтях среди щепок и пыли, и прошептала:       — Ну конечно. Почему бы и нет…       Ночь опустилась полностью. И тьма, вместе с теми, кто пришёл за мной.