Глава 7. Тисс «Пусть я буду твое последнее страдание»

      Когда мы с Ша’арнезом вошли в главный шатёр, очевидно, важные разговоры были закончены. Я была в их лагере, но я все-таки не была их союзницей. Все командиры здесь, разведчики северного крыла, командиры драконьих звеньев. Их лица — каменные, взгляды усталые, но прямые. Я старалась держать спину ровнее, но чувство того, что мне здесь не рады, камнем давило на плечи, заставляя горбиться.       По центру стола стоял Тай. Не мой Тай, который улыбался краешком губ, когда я ворчала. Это был наследный принц Ро’од. Жёсткий. Суровый. Без единого намёка на сомнение. Он поднял глаза, встретил мой взгляд — и на мгновение в его зрачках мелькнула мягкость, но только на мгновение. Я поняла как же сильно я соскучилась за эти дни, но и виду не подала, продолжая держать маску.       — Леди эя Вэдтри, — кивнул он, официально. — Присаживайтесь.       Тон не предполагал возражений, да я бы и не стала. Ша’арнез коснулся моей спины, подталкивая вперед, за что был вознагражден хмурым взглядом принца. Стоит признаться, видеть и чувствовать его ревность было приятно. Мы заняли места. Тай коротким, властным жестом указал Ша’арнезу занять позицию рядом с картой, подальше от меня. Лорд со Генэш зачитал последние сводки с фронта, которые мне было позволено услышать:       — Потери в южном секторе — значительные. — Летун запнулся, подбирая слова. Ситуация обострилась, я это знала, но видеть как волнуется верхушка, было куда страшнее, чем видеть смуту солдат. — Стены устояли, но отряд третьей линии почти полностью выбыл. Много ранений огнём. У некоторых… — он помедлил вновь, взгляд стал жестче, украдкой скользя по мне, — раны от чёрного пламени.       По шатру прошёл глухой ропот. Я сглотнула образовавшийся в горле ком. Дракон… Гребанный дракон Миарласа все же не сказка. Наспех вспомнив какие отвары могут помочь с подобными ранами, я запаниковала еще больше. А такие вообще существовали?       — Пленных нет, — добавил кто-то слева. — Нас там просто смели. Если не перегруппируемся — потеряем всё направление.       Тай спокойно, почти холодно выдержал чужую панику, затем опустил на стол ладонь. Холодные, бледные пальцы дрогнули.       — Перегруппируемся. — Его голос был тихим, но от этого только страшнее. — Но сначала выведем раненых. Все, кто ещё может идти, должны уйти сейчас. Лагерь держится на пределе. Вывести их без прикрытия мы не можем — слишком рискованно.       Он говорил уверенно — так, как должен говорить командующий, который не имеет права на сомнения. Но я видела, как едва заметно дрогнул угол его челюсти, как он выдохнул на полтона тише, чем обычно. Это было его единственное предательство собственной маски. Тай перевёл взгляд на меня. И в этот короткий миг я прочла в его глазах всё — прежде чем он захлопнул их, прикрыл бронёй разума. Тревога. Желание возразить самому себе. Страх за меня, который он пытался задавить приказом. Своим приказом.       — Леди, — произнёс он ровно, без намёка на личное. — Вы уведете раненых в тыл.       В шатре наступила тишина.       — Если мы отправим другого дракона— мы оголим один из флангов.       Глаза его впились в мои — не моля, не уговаривая. Приказывая. Но под этим приказом пульсировал страх, который он не позволял себе назвать. Он принял решение, которого ненавидел. Решение правителя, а не любовника. Я сидела прямо, не опуская взгляда.       — Сколько раненых ориентировочно? — спокойно спросила я.       Тай ответил без паузы:       — Пятьдесят раненых. Половина — тяжёлые, их можете оставить.       — Когда мне отправляться?       На этот раз Тай долго смотрел на меня. Словно видел не просто согласие — а то, что от меня требуется для этого согласия — смелость.       — На рассвете. Отдохните, соберите вещи. Вашему дракону дадут новый грузовой ремень и все что потребуется. Маршрут получите от Ша’арнеза.       Я кивнула.       — Сделаю всё, что в моих силах, Ваше Высочество.       Тай закрыл глаза на долю секунды, так быстро, что заметила только я. Маска принца не дрогнула — лишь это одно движение выдало мужчину любящего, под сталью. Принц отвернулся к карте.       — Совет завершён.       Ша’арнез догнал меня уже у выхода из шатра — быстрым, уверенным шагом, но без той напряжённой поспешности, что могла бы привлечь лишние взгляды. Он выглядел спокойным, как всегда, но глаза слишком внимательные, слишком изучающие.       — Леди Тисс, — негромко произнёс он, пока мы отходили от командного шатра. — Прежде чем вы решите, что это было внезапно… хочу кое-что уточнить.       Я подняла бровь. Лорд хмыкнул.       — Я едва выбил для вас этот шанс, поэтому чувствую некую ответственность, и хочу…       Я резко остановилась.       — Что?       Ша’арнез сунул руки за спину, делая вид, будто просто прогуливается рядом со мной. Пару солдат остановились, заинтересованные нашей беседой, но от грозного взгляда лорда, поспешили ретироваться.       — Принц был категорически против. — Он покосился в сторону командного шатра. — Категорически, Тисс.       Я развела руки в стороны, подразумевая «ну конечно он против, он всегда против». Ша’арнез продолжил, чуть понизив голос:       — Но Его Высочество удалось убедить тем, что вам… — он сделал жест рукой, будто подбирая подходящее слово, — не подходит роль хрупкой дамы в укрытии. Вы не тот человек, что станет сидеть в глубине империи, попивая травяные настои и вышивая платочки.       Я фыркнула, закатив глаза.       — Никогда и не была.       — Вот именно. — Он даже улыбнулся, а потом поморщился, видимо вспоминая прекрасные моменты наших «прогулок» и моей тяги к собирательству важных ингредиентов. — Вы — всадница дракона. Воительница. И, к слову, одна из самых упрямых, кого я встречал.       Я попыталась возразить, но он мягко перебил:       — Если бы я не настоял… — он покачал головой, — Тай запер бы вас в каком-нибудь горном форпосте. Из лучших побуждений, разумеется. Он бы сказал: «Так безопаснее.» И был бы прав. Но…       Он посмотрел на меня пристально, честно, без дипломатической дымки:       — Это убило бы вас. Не дракон Миарласа. Не война. А бессилие.       Я молчала. Горло перехватило. Подобной заботы я не испытывала на своей шкуре, а теперь просто не знала как правильнее ее принять.       — Эта миссия, — продолжил он мягче, — не просто поручение. Это — возможность остаться в строю. Доказать всем, но главное себе, что вы — часть войны, а не её беженка. К тому же, за спасение имперских командиров и солдат, в будущем вам многое простят.       Ша’арнез слегка дернул подбородком вверх, словно ставил точку. Да, это была блестящая работа Лорд со Генэш, я была признательна, и даже восхищена. Но вместо слов благодарности, вырвалось у меня совсем другое:       — Он не… злится? — спросила я тихо. Это было глупо. Но важно.       Ша’арнез усмехнулся.       — Злится? На вас? — Он покачал головой. — Он злится только на войну. На Миарласа. На то, что вы пострадали из-за всего этого. А отправить вас…       Он выдохнул.       — Это стоило ему больше, чем он покажет.       Ша’арнез выпрямился, снова став строгим лордом со Генэшем:       — Используйте этот шанс, Леди Тисс. И докажите нам всем, что он не ошибся.       Лорд слегка поклонился, уважительно и без намёка на снисхождение.       — Его Высочество ждёт отчёта по маршруту через час. Я подготовлю карту.       Он оставил меня стоять между шатрами с гулом лагеря вокруг, и с твердым намерением в груди — я докажу.

***

      Ткань рубахи шуршала о кожу непривычно резко, в последние дни любая одежда казалась мне чужой, как будто я заново училась быть собой. Руки дрожали не от слабости, от концентрации. Плотная кожа ремней, запах маслица на железе клинка… всё это возвращало меня в прошлое, к той Тисс.       Я стояла перед полураспахнутым сундуком, затягивая ремень на бедре. Нож лёг в кобуру с привычным щелчком. Второй — на голень. Я подалась вперёд, проверяя баланс. Всё было верно. Я снова была всадницей. Полог шатра колыхнулся, впуская холодный воздух и неожиданного гостя.       Тай вошёл без стука и замер, словно увидел то, что надеялся никогда больше не увидеть. Я подняла голову и встретила его взгляд. Он медленно осмотрел мои ноги обтянутые в брюки, каждый из прикрепленых ножей. Хмыкнул, возможно впечатленный моей подготовкой. По спине пробежали мурашки, отчего-то захотелось прикрыться, словно я стояла перед ним нагая.       — Ты решила идти раньше срока, — сказал он тихо, почти беззввучно. Тай не укорял меня, скорее констатировал факт.       — Хочу не потерять время.       Он сделал шаг внутрь. Полог закрылся за ним.Между нами остался только терпкий аромат кожи с моих новеньких ремней.       — Ша’арнез сказал… — начал он, и осёкся, будто передумав. — …что это будет полезно и для тебя и для твоего дракона.       Я позволила себе короткую улыбку вспоминая откровения лорда со Генэша, как трудно ему было уговорить принца. Тай подошёл ближе, так близко, что я почувствовала его теплое дыхание. Он поднял руку, медленно, готовый к тому, что может быть отвергнут, и коснулся ремня на моей талии. Проверяя натяжение.       — Слишком туго, — голос тихий, напряженный.       — Я так люблю, — ответила я, но позволила ему поправить.       Его пальцы точно, почти профессионально, чуть расслабили ремень. Я затаила дыхание, вызвав тем самым улыбку на губах Его Высочества. Он выглядел так, будто чинил оружие перед боем, а не касался меня.       И всё же это было касание, нежное, трепетное.Он закончил и задержал руку чуть дольше, чем было нужно.       — Ты выглядишь… — Он замолчал, подбирая слово. Принц, который знает тысячу дипломатических формулировок, вдруг не мог выбрать ни одной подходящей. — …опасно. Возможно, в твоих руках больше власти, чем мне бы хотелось.       Я вскинула голову. Он говорил искренне.       — Тай… — начала я.       Но он перехватил мои руки — лёгко, почти воздушно, словно боялся причинить боль. Пальцы обхватили мои запястья, где остались следы от оков. Он провёл по ним большим пальцем, словно вычеркивая прошлое, пытаясь оттереть их как налипшую грязь.       — Я всё ещё хочу, чтобы ты осталась, — признался он тихо. — Это не исчезнет.       — Я знаю.       — Но ты идёшь.       — Я иду.       Он выдохнул — рвано, будто это был удар в солнечное сплетение, который он принял с открытыми руками. Потом сделал то, чего я не ожидала.Он взял один из моих ножей, тот, что на бедре, поднял его к свету и проверил лезвие.       — Чуть сбито, — хмуро сказал он. — После задания отдашь мне. Я заточу.       Я усмехнулась.       — Наследный принц империи будет точить ножи всадницы?       Он поднял глаза.       — Если нужно — хоть каждую ночь.       Тай сказал это просто и абсолютно серьёзно. Моё сердце сорвалось на бег. Он вложил нож обратно в кобуру, замедлив движение, будто ставил печать. Пальцы его дрогнули, скользнули выше, касаясь меня, проскользили еще выше, вызывая во мне волну желания. Сжали мое бедро, не сильно, но уверенно, отчаянно желая большего.       — Иди, Тисс. — Его голос стал твёрдым. — А я… позабочусь о том, чтобы было куда возвращаться.       Я кивнула, спешно покинув шатер. Холодный воздух ударил в лицо, но не остудил огня под кожей. Пульс всё ещё бился в висках, будто я только что вырвалась из лап хищника.

Его пальцы…

Его голос…

Его обещание.

      Нужно было вернуть себе ясность мысли. Вокруг суетились солдаты собирали повозки, переговаривались вполголоса. Драконий гул с дальнего склона означал смену караула. А я застыла, как прикованная, не в силах изгнать тепло его руки, оставшееся на моём бедре.       — Всё в порядке, леди? — тихо спросил Ша’арнез, возникнув рядом, как всегда не вовремя.              Я вздрогнула, но быстро взяла себя в руки, даже не выругавшись.       — Да. Готовлюсь к вылету.       Он посмотрел пристально — слишком, будто пытался прочесть на моём лице всё, что происходило в шатре. Я отвернулась, не желая, чтобы кто-то видел меня такой разбалансированной одним-единственным прикосновением мужчины. Ша’арнез тактично умолчал, не заставив меня смущаться и оправдываться. Дальнейший путь до драконьего гнезда мы дошли в полной тишине.       Вскоре я услышала рык — низкий, приветственный. Нариальм ощутил моё напряжение, его глаза блеснули в темноте, как и молния на кончике языка. Лорд оступился, пропуская меня вперед. Дракон наклонился, почти прижимаясь носом к моему плечу.       — Я в порядке, — прошептала я. — Просто… нужно лететь.       Он знал, что я лгу. Но принял это, как принимает всё. Я взобралась в седло, крепко перехватив поводья и затянула ремни, потуже фиксируеясь на спине Нариальма. Перед тем как дракон оттолкнулся от земли, не удержалась — обернулась. Лагерь был словно живой организм. Имперцы… Странно, но больше во мне эти эльфы неприязни не вызывали.       «Я позабочусь о том, чтобы тебе было куда возвращаться», — отозвалось в груди. И на миг мне показалось, что в тени деревьев на меня смотрят, чьи-то пытливые глаза.       — Vaer’dan!       Нариальм взмыл в небо, унося меня прочь от света шатра, прочь от тепла его взгляда — прямо в ночь, где ждали раненые…

***

      Рассвет подкрался медленно — как зверь, что не уверен, стоит ли выходить из тени. Небо размывалось блеклыми, водянистыми красками, и холод, вместо того чтобы отступить, будто только крепчал. Нариальм летел почти бесшумно, распарывая туманные слои, и каждый взмах его крыльев отдавался вибрацией в моих костях. Я всматривалась вперёд, в серую пустоту, где должно было показаться то, что когда-то было крепостью. Теперь — рана на теле гор. Когда первые очертания стен проступили из тумана, сердце сжалось. Я видела разрушения и раньше, конечно, с горящей столицей ничего не могло сравниться. Но это… это было не просто обвалившееся каменное чудовище — это было место, из которого вытравили жизнь. Я почувствала странный запах и привкус на языке. Магия этого места была осквернена.       Башни, словно сломанные зубы. Стены, будто прокушенные чем-то огромным. На земле следы копоти и тёмные пятна, которые не хотел развееть даже ветер. Я провела ладонью по шее Нариальма, и он почувствовав мое прикосновение, чуть замедлил полёт.       — Мы на месте. Держись рядом, — шепнула я.       Нариальм фыркнул, слегка покачивая крыльями. Находиться здесь, даже для него было пыткой.       — Плавно, — шепнула я, и Нариальм мягко расправил крылья, завис на миг в воздухе, затем, осторожно подбирая лапы, опустился на каменный плац, где, вероятно, когда-то собирался гарнизон.       Когда мы снизились, лагерь под нами затих. Эльфы уставившись на нас, потянулись к своему оружию. С уцелевших башен, лучники натянули тетеву, целясь. Даже кони отступили назад, опасаясь Нариальма. Я видела выражения на лицах: страх, настороженность, непонимание.       Земля дрогнула под тяжестью его посадки, поднимая облако пепла ввоздух. Несколько солдат отступили, взявшись за оружие.Никто не решился первым подойти. Отстегнув ремни, я спустилась из седла, стараясь унять дрожь.       Командир вышел вперед, из-за обгоревшей балки. Его взгляд метнулся к Нариальму — страх, уважение, недоверие, всё разом. Высокий, плечистый, с лицом, которое не показывало ничего, кроме концентрации. Но глаза говорили за него. Он смотрел на меня так, будто я была последним, что ему сейчас хотелось видеть.       — Назовись, — произнёс он сухо.       — Тисс эя Вэдтри. Я прибыла по приказу наследного принца Тая эя Эйни лоно Вэд Ваин Фиркаин.       Имя Тая ничего не изменило в его лице. Но вот мое имя… Эльф поморщился, будь он просто солдатом, наверняка сплюнул бы эсшайке под ноги. Я сунула руку за пазуху, доставая письмо, перевязанное печатью, которую невозможно спутать. Имперской печатью. Командир протянул руку — неуверенно. Будто письма тоже нужно было опасаться. Нариальм фыркнул за моей спиной, как бы предупреждая: «Без глупостей»       Я отдала ему пергамент и наблюдала, как он ломает печать. Дрожь сменилась уверенностью, словно за моей спиной тоже выросли крылья.       Смотрит.       Снова смотрит.       Быстро перечитывает — два, три раза.       И только потом, впервые за всё это время, его плечи чуть опустились.       — Значит, это правда, — пробормотал он. — Принц действительно отправил… вас.       Командир поднял на меня взгляд, уже не ледяной, а живой. Настороженный, но не враждебный.       — Простите нашу встречу, леди, — сказал он и чуть склоняя голову. — После всего, что здесь произошло, мы… стали осторожнее. К тому же, вы эсшайка.       Я кивнула, пропуская последнее замечание мимо ушей. Будто сейчас вообще имело значение эсшайка я или имперка. Куда важнее сейчас была грязная магия и тот, кто сделал это…       — Осторожность оправдана. — Я оглядела разрушенный двор еще раз. — Сколько вы держались?       Он горько усмехнулся.       — Достаточно долго, чтобы пожалеть, что держались. Но раз вы здесь, о нас не забыли. Шансы есть.       Земля под нашими ногами была покрыта пеплом.Я чувствовала, как внутри всё сжимается от этого вида. Как часто вместо травы и цветов я стала видеть сажу и кровь. Почему я опять среди руин? Почему каждый путь приводит меня туда, где что-то уже сломано?       Командир заметил мой взгляд, но ошибся в причине.       — Это сделали не эльфы, — тихо сказал он. — Драконий огонь. Чёрный.       Слова повисли в воздухе, как предвестие. Я вдохнула глубже, чем нужно.       — Я знаю, — прошептала я.       Он посмотрел на меня внимательнее, видимо, пытаясь понять, сколько я знаю. Но не стал спрашивать.       — Повозки готовы. Мы собрали всех, кто может пережить путь. Остальных…       Он замолчал, но мне и не нужно было окончание. Я видела тела, накрытые плащами у обвалившейся стены. Слишком много.       — Сколько впереди опасных участков?       — Два перехода через ущелье. С тех хребтов всё ещё видны патрули. Мы держимся только потому, что они решили, будто здесь уже нечего добивать.       Я отвернулась, чтобы командующий не увидел моих сомнений, и подняла взгляд к Нариальму. Он опустил ко мне голову, тёплое дыхание обдало моё лицо. «Я здесь. Я с тобой »       — Я буду в небе, пока последний из ваших людей не уйдёт в безопасную зону.       — Тогда, леди, — сказал он серьёзно, — вы прибыли в самое нужное время.       Я не ответила. Подняв голову к светлеющему небу, впервые за долгое время почувствовала, как страх внутри меня превращается в решимость. Я сделаю это. Что бы ни приближалось из-за тех гор, я не дам им погибнуть. Солдаты стали спешно готовиться в путь, оставляя нас с Нариальмом наедине. Он внимательно следил за каждым мимо проходящим, и иногда урчал, если кто-то задерживал на нас свой взгляд.       — Скоро будем в небе, дружище. Нам нужно довести их всех живыми.       Я улыбнулась, а мой любимый дракон, дернул мордой. Уверенна, умей он закатывать глаза, делал бы это еще чаще чем я.              Ближе к полудню мир медленно приходил в движение. Раненых поднимали на повозки, перевязывали, укрывали подобием одеял. Те, кто ещё мог идти сам, шли, опираясь на товарищей.       Нариальм поднялся в небо так мягко, будто боялся потревожить тех внизу. Я чувствовала, как он держит меня — его крылья словно и были моими. Воздух холодил лицо, пропитывал лёгкие чистотой, которую я так долго не ощущала, уже привыкшая дышать пеплом. Внизу колонна начала движение. Медленно, но слаженно.       Я парила над ними, держа идеальную высоту: чтобы видеть всё, но не пугать коней. Мой взгляд постоянно перемещался — на дорогу, на стены, на дальние перевалы, на каждую повозку. Всё было спокойно.       — Хорошо идём, — шепнула я, проводя ладонью по чешуе Нариальма.       Дракон отозвался низким урчанием, он тоже чувствовал: угрозы нет. Я позволила себе выдохнуть легко, без тяжести в груди. Снизу командир крепости поднял голову и поднял руку — знак, что всё идёт по плану. Мы выведем их. Дорога впереди была чиста. Лесной массив по бокам казался спокойным, без малейшего шороха.Даже ветер стих, будто желая нам удачи.       — Видишь, — сказала я Нариальму. — Мы справляемся.       Он мягко качнул крыльями, будто отвечая: конечно, справляемся.       Я оглянулась на крепость — теперь уже далёкую, с каждым мгновением становящуюся маленькой тенью прошлого. Она пережила то, что пережить было невозможно. И всё же стояла. И мы — тоже стояли.       — Ещё немного, — выдохнула я. — Ещё совсем чуть-чуть… и мы сможем вернуться. К Таю.       Эта мысль была тёплой. Она разлилась по груди, как огонь в ночи. Я подняла голову выше, наслаждаясь чистым небом, спокойными линиями горизонта, ровным дыханием дракона под собой.

      Рокот пришёл из ниоткуда. Низкий, глухой, такой плотный, что я почувствовала его кожей раньше, чем услышала ушами. Он прошёлся по позвоночнику дрожью, будто кто-то огромный провёл когтями по самому небу. Нариальм резко насторожился — мышцы подо мной напряглись, крылья чуть замерли в воздухе. Его голова дёрнулась в сторону горизонта, но я ничего не увидела.       — Что это?.. — прошептала я.       Он тихо зарычал, предупреждающе. Я понимала: если Нариальм тревожится — значит, есть причина.       Колонна медленно уходила в лес, скрываясь под сенью хвойных крон. Имперцы полагались на меня. И если угроза всё же была — я обязана её перехватить.       — Летим назад, — выдохнула я, слегка ерзая в седле.       Нариальм взмыл выше, разворачивая нас к крепости. Воздух стал резче, холоднее, будто тоже напрягся. Я всматривалась в горизонт до боли в глазах, но небо было пустым. И всё же…       Рокот повторился. Громче. Ближе. Теперь он был похож не просто на дрожь земли — а на сердцебиение чего-то чудовищного, чего-то древнего. Нариальм рванул вперёд на инстинкте, словно пытаясь закрыть меня собой.       — Где же ты… — сквозь зубы прошептала я.       И небо разорвалось. Из этой дыры вырвалось нечто огромное, тёмное, рваное, окутанное густым дымом и пеплом. Крылья — как обугленные паруса. Глаза — два угольных провала. Дракон, не живой.       — Нет… — выдохнула я.       Тёмный дракон заметил нас мгновенно. Он изверг огонь — настолько яростный, что сам воздух застонал. И вмиг страх видавших его ранее солдат, все страшилки и легенды стали явью передо мной.       — УХОДИ! — закричала я Нариальму.       Он ринулся вниз, складывая крылья. Огненная волна, прошедшая над нами, выжгла небо, я спиной почувствовала жар, обжигающий даже через броню. Нариальм выровнялся, и тогда, подняв голову, я увидела, как тёмный дракон уже ныряет за нами.       Его рёв отозвался внутри черепа, выбивая дыхание. Это не был крик зверя. Это был вопль самой магии — испорченной, отравленной. Нариальм рванул вверх, встречая монстра лицом к лицу. Его тело сверкнуло серебром, и я на мгновение увидела, каким он был — величественным, свободным, моим.       Два дракона столкнулись в воздухе. Воздух взорвался рёвом и ударной волной.Огненные всполохи из пересекающихся пастей ослепили меня, заставляя жаться к седлу плотнее. Чёрные когти тёмного дракона полоснули по Нариальму, выбивая искры и клочья чешуи.       — ДЕРЖИСЬ! — крикнула я, крепче затягивая ремни.       Это был лишь первый удар, настоящая бойня только начинается       Нариальм взмыл вверх так резко, что воздух вышибло из груди, сбивая дыхание. Его мышцы подо мной работали как стальные канаты — натянутые, упругие, невероятно быстрые. Он был меньше тёмного чудовища, почти в полтора раза, но это давало нам преимущество: скорость, резкость, мгновенные манёвры. Тёмный же… Он не летел — плыл, ломая воздух своим весом, словно гигантская тень, сросшаяся с небом. Его крылья были огромны, рваные по краям. От них тянулся дым и пепел, оставляя за собой черную полосу.       Он ударил вновь.       Огненная струя, густая как смола, с рёвом рассекла небо, направляясь прямо в нас.       — Ar’vess! — выкрикнула я, переходя на высокий эльфийский.       Нариальм мгновенно подчинялся лучше понимая меня на этом языке, его тело выгнулось в невероятном манёвре, резком, как стрела. Он ушёл вверх, оставив под собой ревущий поток огня. Тёмный взревел, настолько громко, что уши заложило и где-то в долине в небо поднялась стая птиц. Нариальм ответил своим рёвом, полным ярости и защиты.       Они столкнулись и если бы не затянутые ремни, я бы уже выпала из седла. Тёмный пытался сомкнуть челюсти на шее Нариальма, его мерзкая челюсть клацала, острые зубы как тысяча ноже, но тот извернулся, ударив крылом по морде. Я услышала хруст, чудовище отшатнулось лишь на миг. Его когти, длинные и тёмные, попытались достать меня сверху.       — Lessa’thar!       Нариальм сорвался в крутое пике, ушёл из-под ударов, и когти тени прошли всего в ладони от моего плеча. Сердце рванулось к горлу. Я вытащила один из клинков, тонкий и лёгкий, созданных специально для верховых дуэлей. На такой скорости попадание казалось невозможным, но я всё же метнула его прямо в соединение чешуи на шее монстра. Клинок вошёл слишком мелко. Словно в трясину. Тёмный даже не заметил моей жалкой попытке противостоять ему.       Он снова изверг пламя, в этот раз не прямым столбом, а веером, широким, как крылья самой смерти. Нариальм расправил крылья, резко перевернувшись на бок. Огонь лизнул его чешую, а я почувствовала жар на своей коже, как будто нырнула в пламя с головой. Но Нариальм заслонил меня собой, раздался его рык полный боли.       — Нет… нет! — выдохнула я, поглаживая его шею, пытаясь удержать на себе внимание сквозь жар и ветер. —Держись.       Тёмный шёл за нами, крыльями разрывая небо, словно хотел его перекроить. Он был огромен, и каждый его взмах создавал воздушные удары, от которых Нариальма швыряло в стороны. Но мы все равно были быстрее. Он попытался захватить нас сверху — и Нариальм ушёл вниз. Он попытался ударить снизу — и Нариальм скользнул к облакам.       Мы кружили, как две кометы, сталкивающиеся в точке смерти. Нариальм метнулся вперёд, складывая крылья. Монстр из тени и огня вцепился в Нариальма всеми четырьмя когтистыми лапами. Животы драконов встретились, тела выгнулись, когти заскрежетали по чешуе в яростном, безумном порыве. Я кричала отчаянно цепляя за седло, пальцы хрустели от напряжения, а голова кружилась.       Дракон Миарласа тянул нас к земле, не разжимая когтистых лап. Нариальм взревел, выгибаясь, пытаясь расправить крылья, но тёмный держал его мёртвой хваткой. Его лапы прижались к горлу моего дракона, когти почти вошли в плоть. Ещё немного — и он перекроет ему дыхание.       — Огонь Нариальм! — закричала я, вырываясь вперёд.       Нариальм услышал. Выгнув шею и, словно копьём, вонзив рога прямо в солнечное сплетение тёмного, Нариальм взревел, выпуская из пасти мериаду молний. Тот зарычал, пытаясь укусить нас, достать своей пастью до меня, но удар ослабил его хватку.       Этого было недостаточно. Мы всё ещё падали. Я согнулась в седле, прижимаясь всей грудью к шее Нариальма, сливаясь с ним в одно целое. Лямки седла впились мне в живот и поясницу — ещё чуть-чуть, и они попросту лопнут, и я полечу в пустоту, как сорванный листок.       — Держись… держись… прошу… — шептала я, не уверенная, кому именно: ему или себе.       Мир исчез, я перестала понимать происходящее вокруг, воздух стал горьким, не позволяя мне сделать вдох. Волосы хлестали по лицу, я кричала. Мир завихрился вокруг нас, стена неба, стена земли, полосы дыма, и мы где-то посередине, в мясорубке из когтей и рёва. Тёмный дракон снова захлопнул крылья вокруг Нариальма. Огромные лапы сомкнулись на его рёбрах, выдавливая воздух. Я почувствовала, услышала, как Нариальм захрипел.Связь между нами дрогнула. Резкая боль полоснула по груди. Я закричала что было силы.       Нет. Нет. Только не это.       — VAREL’KHAN! — сорвалось с моих губ.       Нариальм, словно очнувшись, ударил. Он выгнул тело и ударил хвостом, как хлыстом, по крылу тёмного — удар был таким сильным, что хруст обломанных костей прорезал рёв. Противник взвыл и дёрнулся, хватка ослабла. Совсем чуть-чуть, на мгновение. Но нам хватило. Нариальм вырвал одну лапу, ударил по груди врага, рассекая ее, и мы оторвались.       Не полностью, мы всё ещё цеплялись друг за друга. Но теперь крылья Нариальма могли пошевелиться. Он рванул ими — раз, два, три. Каждый взмах был агонией. Падение замедлилось.       Но тёмный не отстал. Он бросился на нас снова, как вырвавшаяся из преисподней тень, и ударом хвата лапы зацепил Нариальма за бедро. Я почувствовала, как уходит равновесие. Мы накоренились. Крыло Нариальма ушло под неправильным углом, его тело повело.       — Нет… нет, нет! — голос мой сорвался в крик, говорила уже не я, говорил страх. — Нариальм!       Он пытался. Он бился, как загнанное сердце. Но тёмный нагонял, не давая и малейшего шанса на передышку. Его огненный взгляд был прикован к седлу. Ко мне. Он хотел сорвать меня с дракона.       Дракон рванулся вперёд и ударил лапой по седлу. Меня дёрнуло вперёд, больно ударившись грудью, ремни, удерживавшие меня за талию и ноги, лопнули почти одновременно. Вскрикнув, я попыталась зацепиться, но все выскальзывало из рук, меня швырнуло в сторону, как тряпичную куклу. Инстинкт заставил меня вслепую схватиться за всё, что попалось под пальцы. Зацепившись за один из ремней, оставшихся на боку Нариальма, я повисла. Плечи вывернуло и позвоночник хрустнул. Из груди вырвался сдавленный, хриплый крик.       Ноги болтались в пустоте. Подо мной сотни метров, любое скольжение — и я разобьюсь. Пальцы начали скользить почти сразу. Я не чувствовала боли, только липкую, предательскую теплоту: собственная кровь заливала ладони. Я даже не поняла, где именно рассекла, но кожа на моих руках была разодрана, и кровь делала ремень ещё более скользким.       Нариальм резко перекинул часть веса на другую сторону. Его чешуя чуть вдавилась мне в щёку, горячая, вибрирующая от его рыка. Я чувствовала, как его мышцы, каждая связка, каждый рёберный хрящ — работают, напрягаются, борются за то, чтобы удержать нас обоих.       Крупное крыло скользнуло совсем рядом, так близко, что я ощутила запах драконьей крови — металлический, горький.       Я попыталась подтянуться, но соскальзывала снова и снова. Пальцы дрожали, сила уходила, кровь текла всё сильнее, и ремень казался уже не кожаным, а гладким, как стекло.       Нариальм рывком опустил тело вниз и чуть вбок — смертельно опасный манёвр в бою, но единственный, который давал мне шанс добраться до его гребня. Если я сорвусь — он нырнёт за мной. Он умрёт. Я сжала ремень, собрав последние крупицы силы, и рванулась вверх, в сторону седла, в сторону его шеи, туда, куда тянул меня Нариальм своим движением. Пальцы снова соскользнули, но в этот раз я успела ухватиться запястьем, крюком, цепляясь всем телом, будто выбрасывая себя наверх силой отчаяния.       Нариальм взревел так, что кровь зазвенела в ушах. Манёвр стоил ему высоты — мы рухнули ещё быстрее. От удара в ушах звенело, а глаза никак не могли приобрести ясность. Я закашлялась и, казалось, что вот вот и выплюну свои внутренности. Над нами вновь пронеслась черная тень. Нариальм утробно зарычал, собирая остатки сил, но этого не потребовалось. Дракон исчез, оставляя нас поверженных на земле, и давая понять — это лишь начало.

***

      Я не знаю, сколько прошло времени. Минуты? Целая жизнь, сжатая в один кровавый удар сердца?       Мир постепенно возвращал очертания — размытые, дрожащие, будто я смотрела через треснувшее стекло. Я пыталась подняться, но руки всё ещё дрожали, ладони саднили. Нариальм был рядом, одна из чешуй на плече была расколота, под ней сочилась тёмная кровь. Я погладила его лапу, едва касаясь.       — Мы живы… — выдох был почти смешком. — Мы… тролль возьми, живы.       Он закрыл глаза, ткнулся носом мне в грудь слабым, но упрямым движением, которое означало: «Встань. Вставай»       Подчинившись, я приняла сидячие положение, опираясь на его бок. Лес вокруг стоял тихий, слишком тихий, будто и он видел, как нас рвали в небе, и теперь замер, не решаясь шелохнуться. Деревья смягчили наше падение, страшно представить что было бы, упади мы на голую землю. Но тишина не продлилась долго. Сначала вибрация земли, потом глухой топот, нарастающий, как приближающаяся гроза. Я подняла голову, стерев кровь с губ тыльной стороной ладони.       Между стволами показались всадники. Плащи империи мелькали в полумраке леса. Капитан, тот самый, чей отряд я прикрывала, спрыгнул с седла, как только увидел меня живой.       — Леди Тисс! — голос его сорвался, но он мгновенно взял себя в руки. — Живы… Слава богам. Мы видели падение.       Он бросил взгляд на Нариальма — на кровь, на сломанные пласты чешуи, на перекошенные от боли мышцы.       — Он держался, — сказала я тихо. — И спас мне жизнь.       Капитан склонил голову, жест уважения дракону, которого он знал куда дольше чем я.       — Мы видели, как вы схлестнулись с тварью, — продолжил он. — Это был тот же дракон, что выжег наш лагерь. Тот, что забрал треть наших людей.       Я кивнула. Этого можно было не говорить, я была вполне догадлива, да и вонь пепла и тени я бы узнала среди тысячи запахов. Так пах Эсшай в ту ночь… Он медленно оглядел лес. Лошади фыркали, тревожно переминаясь с ноги на ногу.       — Он не залетает вглубь наших земель, кружит только на границе.       — Я заметила, — усмехнувшись, я попыталась встать, но потерпела неудачу. — Он напал на нас над развалинами, но когда мы сдали назад, к лесу… исчез.       Капитан нахмурился, пальцы легли на рукоять меча. Заметив мою попытку подняться вновь, мужчина протянул ладонь, но я не могла за неё ухватиться. Я даже не могла разжать пальцы не испытав боли. Благо имперский капитан был тоже догадливым, поэтому извинившись, он сжал мои плечи, ставя на ноги как деревнного солдатика.       — Значит, он связан с тем местом. С крепостью. Или… — он замолчал, словно боялся произнести вслух. — Или с тем, кто его призвал.       Миарлас… Я медленно смахнула с головы обломанные веточки и пыль, чувствуя, как подламывает левое колено, как саднит плечо от удара, как виски пульсируют от внутреннего грохота. Нариальм поднял голову вслед за мной, кладя крыло так, чтобы накрыть меня точно куполом. Он следил за каждым движением солдат — не доверяя ни одному из них, но позволяя им приблизиться, пока я стою рядом.       — Что с ранеными? — спросила я, заставляя голос стать твердым.       — Они продолжают путь. Ваше падение… — капитан сжал челюсть. — …вызвало панику… но мы удержали строй. Никто не остановился без приказа. Мы выполним вашу задачу.       Я посмотрела ему прямо в глаза.       — Мы снова поднимемся в воздух.       — Леди, — капитан резко шагнул ко мне, приложив ладонь к своей груди — знак уважения. — Я ценю вашу отвагу, но ваши руки…       Без раздумий я кивнула на свою дорожную сумку, в которую благоразумно поместила отвары и тряпки, на случай ранений.       — У меня есть все необходимое, дайте мне время и мы снова будем отвлекать опасность от вас.       — Вы говорите как воин.       Я усмехнулась, принимая его слова как комплимент. Из тумана леса донёсся протяжный хруст — где-то падала старая ветка, но я вздрогнула, будто услышала шёпот тени.       — Он вернётся.       Капитан кивнул.       — Не будем медлить.       Он сделал шаг назад, и отдал приказ своим людям. Медлить и правда было нельзя, кто знает насколько далеко в следующий раз этот монстр сможет пробраться. Стоило больших трудов раскрыть сумку и вытащить нужные баночки. Запахло травами, и я выдохнула с облегчением. Раны защипало, но вскоре боль утихла и я смогла перемотать ладони. Нариальм терпеливо ждал, зализывая свои раны, я улыбнулась ловя его любопытный взгляд. Дракон фыркнул.       — Я в восхищении, — Нариальм вновь повернулся ко мне, — ты потрясающий воин.       Он так не думал… Заурчав, он расправил раненное крыло, как бы намекая «будь я так хорош, мы бы не пострадали». Я вновь улыбнулась и протянула ему баночку с отваром, дракон спешно сложил крыло, опасаясь, что лекарство попадет на него.       — Такой большой, а лечиться боишься.       Нариальм фыркнул, его хвост метнулся в сторону осыпая меня опавшими иголками и прочим мусором. Рассмеявшись, я кинула немного мусора в него.       Я подтянула последние ремни на седле, и только после этого позволила себе короткий выдох. Воздух в лесу был густой, влажный, тишина держалась вокруг, будто сама чаща закрывала нас от солнечного света. Нариальм стоял неподвижно, только кончик хвоста нервно бил по земле, разбрызгивая сухие иглы.       — Ну что, друг… попробуем снова, — прошептала я, чувствуя, как стянутые повязки на ладонях ноют, но держатся.       Он слегка наклонил голову и коснулся моего плеча носом — не утешая, а словно проверяя, что я не соврала себе о своей готовности.       — Не смотри так, — пробормотала я. — Я в порядке.       Это была ложь для нас обоих. Но мы могли продолжать и этого достаточно. Я ухватилась за седло, подтянулась. Боль в плечах откликнулась вспышкой, но я удержалась и перекинула ногу. Движение далось тяжело — мышцы дрожали, будто за короткий срок, стали старше на десяток лет. Нариальм осторожно сместил вес, подставляя мне удобную опору. Он чувствовал каждую мою слабость лучше, чем я сама. Ремни были разорваны, поэтому полагаться стоило лишь на удачу. — Готов? — шепнула я. Нариальм ответил низким, горловым урчанием. Его крыло дрогнуло, очень осторожно, как будто он примерялся к собственному телу заново. Кровь на перепонках уже подсохла, но рваные следы когтей тёмного дракона всё ещё выглядели свежо. Я наклонилась вперёд, положив ладонь ему между шипов. — Потихонечку, не спеша. — прошептала я. Он присел и на третий толчок мягко, почти бесшумно, оторвался от земли. Никаких демонстративных рывков, никаких стремительных бросков в небо. Лишь плавный подъём, стараясь не обранить меня. — Хорошо, — прошептала я, когда лес стал медленно отступать. — Очень хорошо. Мы набирали высоту, Нариальм чувствовал каждую тень, каждую струю ветра, каждый звук, который казался лишним. Его дыхание было ровным, моё — нет. Но страх сейчас был полезен, он не давал мне расслабиться.       На горизонте, за тонкой линией деревьев, виднелась колонна. Повозки двигались, солдаты шли плотным строем, поднимая пыль. С высоты они казались уязвимыми, почти беззащитными. И именно это чувство заставило меня держаться крепче.       — Мы их не бросим, — сказала я себе и своему дракону. — Даже если он снова нападет.       Нариальм тихо рыкнул, будто соглашаясь: пусть нападает.       Мы поднялись ещё чуть выше — достаточно, чтобы видеть всю линию движения отряда… но всё ещё ниже той высоты, где вражеский дракон мог заметить нас первым. Лес остался позади.       — Веди ровно, — попросила я. — Пока просто держимся над ними.       Нариальм лёг на плавный, осторожный курс, и тень от его тела скользнула по верхушкам деревьев. Я вглядывалась в горизонт, в ту сторону, откуда пришла тьма. Там было тихо, слишком тихо. Но мы были снова в небе.

***

      Лагерь появился впереди не сразу, долгий ровный перелёт убаюкивал тревогу, но не снимал её. Только когда я увидела первые дымящиеся очаги, прямые линии палаток и мерцающие на закатном свету щиты караульных, позволила себе отдаться полету и насладиться высотой, хоть немного. Нариальм плавно спустился, он до последнего держал ровную траекторию, словно боялся показать лагерю свою усталость. Только коснувшись земли, он чуть качнулся, мелочь, едва заметная, но я почувствовала её всем телом.       — Молодец… — прошептала я, наклоняясь и проводя пальцами по его шее. — Потерпи ещё немного.       Он тихо фыркнул, клонясь к земле, что бы мне было удобнее выбраться из седла. Из ближайшего шатра раздался знакомый, бодрый голос:       — Леди Тисс! — Ша’арнез шагнул вперёд, осматривая меня пронзительным, слегка колючим взглядом. — По всем драконьим хвостам, вы выглядите так, будто пережили падение со скалы.       Я тяжело спрыгнула — ноги подкосились, но я удержалась.       — Почти так и было.       Лорд мгновенно стал серьёзным.       — Нам доложили о случившимся. Нариальм ранен? Вы?       — Живы, — ответила я, перебивая его. — Этого достаточно.       Ша’арнез скользнул взглядом по разодранным перепонкам крыла, тяжело выдыхая.       — Это работа того самого ублюдка?       Я кивнула.       — Он напал на нас, но лишь близ границы, в глубь империи за нами не последовал.       — Значит, он умнее, чем выглядит, — буркнул Ша’арнез. — Или… — он задумчиво сжал подбородок, — просто не может улетать дальше.       — Позже, — попросила я. — Мне нужно убедиться, что раненные добрались.       — Они дошли. Все. — Лорд сказал это мягко, словно гордился мной, но не смел это открыто показать. — Это твоя заслуга.       Я закрыла глаза, позволяя себе короткий, слишком короткий выдох облегчения.       — Принц ждет тебя. — Ша’арнез понизил голос.       — Он… зол? — спросила я, хотя знала ответ.       Ша’арнез рассмеялся.       — Он не зол. Он в ярости.

***

      Я шагнула в шатёр Тая, откинув полог — и воздух внутри стал другим. Густым. Острым. Наполненным напряжением. Тай стоял спиной ко мне, склонившись над картой. Его плечи были напряжены, будто высечены из камня. На столе лежал шлем, перчатки, кинжалы, он явно собирался куда-то выйти. Возможно, за мной.       Он не обернулся сразу. Только сказал тихо, почти ровно:       — Закрой.       Я опустила полог позади себя. Плотная ткань отсекла шум лагеря. Мы остались одни. Тай медленно выпрямился. Повернулся.       И в первый же миг я увидела всё: он не спал, его глаза были красными от бессонницы и гнева, а пальцы — сжаты так, будто он до боли врезал ногти в кожу. Он посмотрел на меня так, будто не верил собственным глазам.              — Ты… — он сделал шаг. Остановился. Снова шаг. Словно боялся приблизиться.— Ты вернулась.       Я попыталась улыбнуться.       — Конечно.       Его взгляд упал на мои перевязанные ладони, на порванный плащ, кровь на башмаках… и вся его ярость поднялась обратно, как буря.       — Он ранил тебя.       Тай подошёл ближе, но не коснулся — лишь стоял передо мной, дыша так, будто сдерживал себя из последних сил.       — Я … — его голос дрогнул, и он резко отвернулся, будто позволил себе слишком много, он не договорил, сжал кулак. — Это больше не повторится.       Я шагнула к нему сама.       — Тай.       Он замер.       — Поговори со мной.       Он закрыл глаза, медленно, тяжело. А когда открыл — ледяная маска правителя вернулась, жесткая, собранная. Но взгляд…       — Расскажешь всё по порядку, — сказал он. — И потом… — он поднял голову, — потом мы решим, как убить этого дракона.       Кивнула, потому что знала: он говорит не о тактике. Он говорит о войне, которую ведёт в себе, и эта война — за меня. Я уже открыла рот, сказать ему что-то, что наконец-то прорвёт эту стену, но…       — Ваше Высочество.       Голос неизвестного мне эльфа разрезал тишину, и я сделала шаг назад. Мужчина стоял у входа, не двигаясь, но его глаза говорили, что он видел больше, чем позволено. Это меня беспокоило.       — Я прошу прощения за вмешательство, — произнёс он, не моргнув. — Но у меня важное донесение.       Тай раздражённо выдохнул, но холодная дисциплина победила.       — Вы свободны леди эя Вэдтри, — отчеканив, он повернулся ко мне, уже полностью собранный, словно броня сомкнулась до последнего замка.— Остальное обсудим утром.       Я кивнула, чуть склоняя голову, как требуют дворцовые правила… но когда поднимала взгляд, позволила себе на долю секунды встретить его глаза. Этот взгляд ни сулил ничего хорошего.

***

      Полотно шатра колыхнулось от лёгкого сквозняка — и в тот же миг я почувствовала его присутствие, ещё прежде чем он вошёл. Воздух стал плотнее, будто натянутая струна готовая лопнуть.       Я стояла у медного таза, смывая с лица пыль дороги. Вода была прохладной, стекающей по шее, по ключицам, по полотну рубахи, и в этом было странное, тихое облегчение. И в этот момент полог шатра резко откинулся. Тай шагнул внутрь без разрешения, без предупреждения, как буря. Его глаза мгновенно нашли меня. Тёмные, горящие.       Он грубовато закрыл вход за собой и ни слова не сказал, просто подошёл. И, будто потеряв терпение, схватил меня за талию и потянул к себе — жадно, несдержанно, так, словно все дни нашего расставания он держал себя в железной клетке и вот теперь она треснула.       — Тай… — выдохнула я, не успев ни удивиться, ни спрятаться.       — Тише, — низко прорычал он, прижимая меня спиной к теплой ткани шатра. — Я слишком долго ждал, чтобы сейчас говорить.       Его горячие ладони легли на мои бёдра. Пальцы скользнули по ремням, по ткани, выше… выше… пока я не почувствовала, как внутри всё стягивается в одну точку, как дыхание сбивается, как что-то острое, сладкое прожигает грудь. Его лоб коснулся моего, и он выдохнул:       — Ты сводишь меня с ума.       Слова прозвучали как обвинение. Как капитуляция. Я улыбнулась, хватая воздух ртом, но он накрыл мои губы своими — властно, глубоко, с такой жадностью, что я услышала, как дрогнула стойка шатра под нашими силуэтами. Поцелуй был не мягким, не нежным. Голодным, как будто он пытался дышать мной, испить до дна. И я отвечала, не в силах остановиться — пальцы вцепились в его плечи, в ткань, в кожу под ней, тянули его ближе, ещё ближе. Моё тело вспоминало его так, будто мы никогда не были врозь. Он разорвал поцелуй, чтобы вдохнуть, и в этот короткий миг его губы коснулись моей щеки, затем линии шеи, пульса — горячо, почти яростно.       — Ты понятия не имеешь, — прошептал он, касаясь зубами моей кожи, — что ты со мной делаешь.       Я зажмурилась, ощущая, как ноги предательски подгибаются. Он подхватил меня одной рукой, второй прижимая к себе ещё плотнее, точно показывая: держит. Не отпустит. Ни сейчас. Ни позже.       — Так не честно… — выдохнула я, едва находя голос.       Он усмехнулся, с той самой тёмной насмешкой, от которой у меня всё внутри дрожало.       — Когда речь о тебе, Тисс… — он наклонился к уху, дыхание обожгло кожу, — я давно не играю честно.       И снова поцеловал — глубже, срывая остатки самообладания с нас обоих, оставляя только пламя, руки и дыхание, что смешивалось в тёмном, тесном шатре. Он чувствовал, что я горю под ним, и не дал мне времени спрятать это, сделать вид, что дышу ровно.       Его ладонь скользнула по моей талии, вверх, медленно, как если бы он читал меня кончиками пальцев, запоминал каждую линию. Он держал меня так, словно одновременно боялся, что я исчезну, и хотел полностью растворить меня в себе. Я перехватила его запястье.       — Тай… — голос сорвался хрипотцой, всё внутри тянуло к нему, как к единственному источнику тепла в мире, который стремительно рушится.       — Что? — он не отступил ни на шаг. Лишь губами коснулся моей щеки, будто проверяя, насколько горячая кожа. — Хочешь, чтобы я остановился?       Я молчала. Он усмехнулся так тихо, что это было почти рычанием.       — Значит, нет.       Его пальцы прошли по моей спине, под тканью, горячие от сдержанной силы. Он не рвал одежду, не спешил, но каждое движение было таким намеренным, что я чувствовала, он контролирует себя из последних сил. И всё равно тянется ко мне, будто жажда сильнее разума. Я упёрлась ладонями ему в грудь, ощущая, как быстро бьётся его сердце. Он поймал моё запястье и поднял его к своим губам — поцеловал так медленно, что по коже пробежал холодный дрожащий ток.       — Я должен был встретить тебя на входе в лагерь… — произнёс он, касаясь моих пальцев губами снова и снова, будто не мог насытиться. — Должен был быть хладнокровным. Держать себя в руках. Я пытался.       Он поднял взгляд — тёмный, лихорадочный, слишком честный.       — Но стоило услышать, что ты вернулась… что на вас напали… — он качнул головой, затаив дыхание, словно признавал поражение. — Я перестал быть принцем. Я стал мужчиной, который хочет тебя так сильно, что это пугает.       Его руки обхватили мою талию, медленно, но неотвратимо притягивая ближе, как если бы ближе уже не существовало. Ткань на моих плечах натянулась, дыхание спуталось. Я ощущала его полностью, его силу, его жар, его борьбу с собственным самоконтролем.       — Скажи мне, если… — он наклонился к моим губам, почти касаясь, дразня, — …если это слишком.       — Это недостаточно, — прошептала я, сама не узнав свой голос.       Он выдохнул так, будто эти слова сорвали с него последнюю удерживающую нить. Поцелуй накрыл меня, как шторм, уверенный, глубокий, сладко-жестокий. Он целовал так, будто хотел забрать каждое моё дыхание себе. Его лоб вновь прижался к моему, дыхание горячее, спутанное.       — Тисс… если ты останешься ещё хоть секунду вот так… — голос его дрожал от напряжения, — я не смогу остановиться.       Я закрыла глаза, чувствуя, как в груди сжимается что-то острое.       — Тогда не останавливайся.              Его пальцы сильнее сжали мою талию. И мир за пределами шатра исчез. Только его руки. Его дыхание. Тепло. Война могла подождать. Мы — нет.

***

      Ночь не оставила в памяти чётких картин — только ощущения, тени движений, вспышки дыхания, будто всё произошло на границе сна и безумия. Я проснулась ещё до рассвета, когда небо только-только начинало светлеть. Тело приятно ныло, будто каждая мышца вспомнила, что значит быть желанной, по-настоящему желанной. Спина тонко отзывалась на прикосновение ткани, на шее — едва заметная пульсация, как след его губ, оставивших тёплую память. Я закрыла глаза, и всплыли обрывки прошедшей ночи, слова, сорвавшиеся с его губ, когда он забывал что такое сдержанность.

«Смотри на меня…» — низкий, хриплый, слишком честный.

«Ты даже не представляешь, что творишь со мной…»

«Ты чувствуешь?..»

      Я вспомнила, как его пальцы медленно скользили по талии, будто он боялся потерять ощущение моего тела под руками. Как он прижимал меня ближе, глубже, словно хотел раствориться, стать одним целым. И как в какой-то миг он шепнул в самое ухо — горячо, срываясь:

«Ты сводишь меня с ума, Тисс…»

      Эти слова всё ещё жгли кожу. Я лежала, слушая ровное дыхание Тая рядом. Он выглядел спокойным, но только внешне. Его рука всё ещё лежала у меня на талии, будто даже во сне он держал, не позволяя уйти. Тихо выскользнув из-под его руки, я оделась, пригладила волосы, вдохнула глубже, пытаясь вернуть себе холодный разум. Не вышло. Тело помнило. И сердце тоже.       — Даже не думай уходить так тихо, — прозвучало хрипло, ещё сонно, но уже с той узнаваемой ноткой собственничества.       Я замерла на секунду, но продолжила одеваться, не поворачиваясь.       — Ты спал. Я не хотела тебя будить.       Тай приподнялся на локтях. Его волосы растрепались, голос стал четче:       — Я просыпаюсь, когда от меня что-то пытаются унести.

Пауза.

      — Например — тебя.       Я бросила на него быстрый взгляд через плечо.       — Я не вещь.       Он усмехнулся — мягко, но с едва заметной искрой.       — Именно поэтому ты и не должна уходить без слов.       Он встал, абсолютно голый, но нисколько не смутился. Подойдя ближе, поймал мое запястье, осторожно, будто спрашивал разрешения. Когда я не отдёрнула руку, он наклонился чуть ближе.       — Ты в порядке? — спросил тихо, но в его голосе чувствовалась хищническая внимательность. Он видел всё: усталость, боль в мышцах, следы ночи. И готова поклясться, он доволен собой. Я улыбнулась оставляя короткий поцелуй на его губах.       — В порядке. Просто нужно собраться. Нас ждёт Ша’арнез.       Тай кивнул, но не сразу отпустил мою руку.       — Позавчера ты едва не погибла, снова. Вчера — мы… — он на миг улыбнулся уголком губ, я закатила глаза, краснея и смущаясь. — А сегодня ты собираешься идти на совет, будто ничего не случилось.       — Что ты предлагаешь? — Я приподняла бровь. — Снова уложить меня в постель?       — Мы оба знаем, что это сработает, — в его голосе не было хвастовства — лишь голая, сдержанная уверенность. — Но… потом. Сейчас — да, совет.       Он наконец отпустил мою руку и сам начал одеваться, быстро, эффективно, как человек, который привык постоянно быть на грани войны. Через минуту он был полностью собран. Только взгляд, слишком тёмный, слишком внимательный, выдавал остатки ночи.       Мы вышли из шатра вместе. Лёгкий ветер колыхал знамёна. Лагерь уже проснулся окончательно, гул голосов, звон металла, запахи дымящихся очагов. Никто ничего не говорил вслух, но взгляды воинов скользили по нам, я чувствовала каждый. Тая это мало беспокоило. Он шел так, словно всегда ходил вместе со мной. Его задорный взгляд то и дело цеплялся за меня. Перед входом в главный шатёр Тай тихо произнёс:       — Если Ша’арнез спросит, почему ты выглядишь уставшей…       Он наклонился ближе и вполголоса добавил:       — Не говори ему, что это моя вина.       Я едва не рассмеялась. Будто Ша’арнез не поймет все через секунду, увидев непривычно довольное лицо своего принца. Хотелось ответить резкостью, но ничего не пришло в голову, слишком тепло было внутри от его уверенности. Мы вошли в шатёр. Ша’арнез ждал, стоя у карты. Вид у него был напряжённый и строгий.       — Вы оба опоздали, — сухо произнёс он, даже не поднимая взгляда.       Тай пожал плечами. Лорд не смел и дальше отчитывать Его Высочество, лишь усмехнулся. Ша’арнез всё-таки поднял глаза — сначала на Тая, затем на меня. Его взгляд был острым, цепким, и мне вдруг стало понятно, что он всё понял. Абсолютно всё. Лёгкое изменение осанки Тая, тень удовлетворённой усталости в уголках его глаз… этого было достаточно для эльфа, который служил при дворе слишком долго.       — Рад, что хоть настроение у вас великолепное, Ваше Высочество, — произнёс он ледяным тоном, но угол его рта чуть дрогнул. — Но нам есть что обсудить.       Тай ответил тем же лёгким, раздражающе спокойным пожатием плеч.       — Мы здесь. Начинай.       Ша’арнез глубоко вдохнул, словно подавляя желание закатить глаза, затем указал на карту, разложенную перед ним.       — Нападение произошло здесь. — Палец скользнул к отмеченной зоне возле разрушенного лагеря. — Мы отправили разведку. Дракона нигде нет, словно испарился.       Тай мгновенно стал другим — ровным, опасно внимательным.       — Он держится одной территории? — спросил он.       — Да. И это тревожит меня куда больше, чем если бы он летал повсюду, — спокойно ответил Ша’арнез.       Он перевёл взгляд на меня:       — Леди Тисс. Вы были ближе всех. Мы хотим услышать ваш отчёт.       Я шагнула вперёд. Ладони слегка ныли под свежими бинтами, но голос был ровным.       — У него не было всадника, что если кто-то управляет им иначе. Это возможно?       — Возможно. — Ша’арнез прищурился. — Но запрещено.       Я встретила его взгляд, тишина упала на шатёр, давя на мои плечи. Тай стоял чуть позади, но я чувствовала его внимание — острое, пылающее.       — Продолжайте, — тихо сказал он.       Я кивнула и продолжила, подбирая слова так, что бы не показаться полной дурой.       — Он двигался… не как дикий. Не как разъярённый. Его траектория была слишком… правильной. Он не преследовал меня до конца, не стал добивать, когда мы упали. Он ушёл ровно в ту же сторону, откуда прилетел.       Ша’арнез нахмурился, переплетя руки за спиной.       — Он показал силу, а потом, — произнёс он, медленно, словно пробуя слова на вкус. — его отозвали?       — Да. — Я сделала шаг к карте, чувствуя, как Тай подходит ближе.       — Возможно, его и не отзывали, а просто некто, не смог дотянутся до туда.       — Это наводит на мысль о внешнем контроле, безусловно — сказал Ша’арнез жёстко. — Но чтобы управлять драконом подобно… нужны древние методы. Запретные. Осуждённые старейшинами сотни лет назад.       Я подняла голову, встретив его тяжёлый взгляд.       — Эти методы существуют?       Он медленно выдохнул.       — Существуют. Но применить их мог бы только тот, кто не боится искалечить собственную душу.       За моей спиной шагнул Тай. Тихо, но так, что всё в шатре будто сдвинулось к нему. Он подошёл к столу, упёрся ладонями в его край, наклонившись над картой. Его глаза, холодные, тёмные, были устремлены прямо в точку, где мы отмечали последний след тёмного дракона.       — Кто-то отдаёт ему приказы, — произнёс он. — И этот кто-то не должен дожить до заката.       Ша’арнез слегка наклонил голову.       — Есть предположения, Ваше Высочество?       — Есть, — Тай сказал это слишком спокойно. Настораживающе спокойно. — Но сначала мы проверим.       Я уловила, как в его голосе проступает нечто опасное, стальной резонанс, который проявлялся только тогда, когда он принимал решения, меняющие ход войны.       Ша’арнез покрепче взялся за край стола.       — Мы должны понять, кто это, прежде чем дракон снова ударит. И прежде чем он найдёт слабое место в наших линиях.       Я бегло осмотрела карту, цепляясь взглядом за насечки нанесенные во время советов.       — Что-то ещё, Тисс? — Тай не отводил взгляда, будто чувствовал, как во мне бурлит внезапная мысль.       Я вдохнула, слишком резкая догадка.       Слишком страшная, чтобы произнести.       Но молчать было хуже.       — Где… — мой голос сорвался, я задержала дыхание на миг. — Где в последний раз видели Миарласа?       Ша’арнез поднял бровь. Осторожно. Опасливо.       — След потерян, леди. Его охраняют так, что разведка прорывается лишь к тем, кто охраняет охраняющих. Слои защиты многослойны, как у паучьего логова. Мы знаем только одно — он больше не появляется публично, после переговоров.       — Разве это возможно? — я сделала шаг вперёд. — Ни разу?       Ша’арнез покачал головой.       — Если и появлялся, то так, что даже тени об этом молчат. Но… — он прищурился, заметив выражение моего лица. — Вы подозреваете его?       Я почувствовала, как Тай напрягся.       Он не двинулся, но всё его тело стало жёстким.       — Миарласа? — Ша’арнез покачал головой ещё раз, уже медленно, вымеряя каждое слово.       — Леди… едва ли король Эсшая может обладать навыками, чтобы управлять драконом. Это искусство варгов. Древних магов. Это… почти легенда.       Я не отвела взгляда.       — Он уже уничтожил собственную столицу. Принёс её в жертву ради пробуждения тёмного дракона. — Голос стал твёрже, чем ожидала. — Вы правда считаете, что мы знаем пределы того, на что он теперь способен?       Тишина накрыла шатёр. Словно воздух стал тяжелее.       Ша’арнез сжал губы, потер виски — жест, в котором сквозила не слабость, а невозможность принять очевидное.       — Вы намекаете, что он стал… варгом? — он выговорил это слово так, будто оно горчило. — Что он управляет драконом напрямую?       — Я не намекаю, — ответила я. — Я говорю, что если он сделал то, что сделал с Эсшаем… кто знает, что он сделал с собой.       Тай шагнул ко мне, он подумал о том же. Ша’арнез отвернулся, выругавшись, затем медленно, неохотно поднял голову. Я сжала кулаки — бинты туго перетянули ладони, но боль была ничтожна. Взгляд снова вернулся к карте. От напряжения руки дрожали, но взгляд был ясным. Я медленно наклонилась, проводя пальцами по насечкам, по линиям фронта, по отметкам атак. И вдруг… Холод, как удар клинка, пронзил меня.       — Подождите, — прошептала я.       Оба мужчины подняли головы. Я провела пальцем по западному сектору. Там, где ландшафт был рваным, сложным, где сквозь холмы и леса поднималась одна единственная выступающая высота.       Крепость Наэрдин.       Ключ к перевалу.       — Здесь нападали… редко. — Я нахмурилась, подсчитывая в уме. — Один раз слабый удар, и всё.       Ша’арнез фыркнул:       — Потому что позиция сильная. Штурмовать её напрямую — самоубийство.       — А вот и нет… — я не двигалась, только смотрела. — Она слишком сильная, слишком важная. И слишком тихая.       Я подняла взгляд.       — Это стратегическая высота. Если её взять — прямой проход вглубь империи. Без преград, без оборонительных линий. Это… ключ.       Тай напрягся так, будто земля качнулась под его ногами. Он шагнул ко мне, встал рядом и наклонился к карте. Его пальцы легли рядом с моими, и я почувствовала, как под кожей его руки натянулись жилы.       — Они не хотели брать её раньше, — сказал он тихо, почти мёртвым голосом. — Потому что им нужно было… чтобы мы оттянули войска.       Ша’арнез выругался глухо, по-военному.       — Все эти атаки… весь этот хаос… отвлечение. Они били по менее значимым крепостям, заставляя нас перегруппироваться, перекладывать силы, снимать части с высот… Там нет драконов.       Я добавила:       — И теперь Наэрдин почти пуст. Малый отряд. Без магов. Без резервов. Если падёт…       Тай выпрямился, глаза его сверкнули темно, как сталь перед ударом.       — …враг окажется на территории империи. Без единого препятствия. Прямой коридор.       Ша’арнез побледнел.       — Мы не успеем собрать силы. Это недели пути. Империя… — он замолчал.       Я закончила за него:       — Империя будет открыта. И тогда тёмный дракон сожжёт всё на своём пути.       В шатре словно погас свет. Воздух стал горячим и тяжёлым.Тай смотрел на карту так, будто видел не линии, а кровь. Он проигрывал…       — Они всё это время играли с нами, — произнёс он. — Отвлекали. Заставляли бросать силы туда, где это им было выгодно.       — Мы выдвигаемся к Наэрдину. Сейчас же.

***

      Крепость выросла из земли, как застывший каменный клык. Наэрдин всегда казался недосягаемым — суровым, упрямым, гордо стоящим над перевалом, где ветры выли так, будто предупреждали путников о смерти. Теперь же, когда армия империи подходила к высоте, он выглядел… слишком тихим и пустым.       Тай ехал впереди отряда. Он не произносил ни слова, но в каждом движении читалась собранность, жесткая, непоколебимая. Сомнение в нём я не чувствовала. А вот в себе? Да. Оно жгло. С воздуха Наэрдин выглядел не клыком — раной.       Ветер бил в лицо острыми порывами, пронизывая до костей. Нариальм шёл ровно, каждая мышца под черными пластинами чешуи отзывалась на малейшее движение ветра. Я чувствовала его беспокойство, то как он дышал, как менял угол крыла, как внезапно становился чуть тяжелее в полёте, опускаясь на полдюйма ниже, словно прислушивался к чему-то, что я не могла ни увидеть, ни услышать.       Так драконы и говорили — телом. И сейчас Нариальм говорил одно: опасность рядом.       Но где?       Крепость стояла неподвижной. Ни дыма. Ни огоньков. Лишь несколько силуэтов на стенах, солдат ожидающих нас. Даже флаги висели без движения, как мёртвые. Я провела ладонью по ремню седла, пальцы дрогнули. В груди не было благородной отваги. Было другое, холодная осознанность и страх.       Что, если мы ошиблись? Что, если Миарлас ударит совсем в другом месте?       Что, если этот пустой Наэрдин — приманка, пустая шелуха?       Я обернулась назад. Вдалеке, за полосой пыли, армия поднималась к высоте. Отряды расходились по склонам, как тёмные пчелиные рои. Тай ехал впереди — одинокая фигура на чёрном жеребце, словно вырезанная из тени. Его плащ рвался за спиной, будто сам ветер пытался оттащить его назад, предостеречь.       Нариальм уловил моё состояние и снова напрягся, будто готовясь встретить угрозу, которую мы оба ещё не видели. Где-то впереди был враг. Где-то совсем рядом, просто он умел ждать…       На равнине под крепостью уже выстраивались первые части: пехота, тяжелая кавалерия, маги защитного круга. Солдаты прибывали из разных гарнизонов — уставшие, пыльные, но решительные. Они знали, что это последний рубеж перед тем, как враг войдёт в империю. Тай спешился, передал поводья, оглядел всё одним долгим, хищным взглядом полководца.       — Разместить легкие отряды у восточного склона. Катапульты — на холмы. Маги — сформировать барьерный круг.       Командиры разбегались, отдавая приказы уже на бегу. Тай работал, как клинок, точно, без колебаний.       Что если мы бросили силы в пустоту?.. Вдруг я ошиблась в своих предположениях…       Я смотрела на стену крепости — на тёмные амбразуры, пустые, как глазницы черепа. Если мы проиграем здесь… Империя падёт. Из-за меня.       Рёв раскатился по небу. Глубокий, вибрирующий, такой, что земля под ногами дрогнула. Нариальм зарычал, словно приветствуя старого друга. Второй дракон появился чуть выше — чешуя цвета ночного неба, крылья с серебристыми прожилками. Драконница Ша’арнеза.Она всегда летела так тихо, что её появление замечали только когда она уже была рядом. Но в этот раз они появились помпезно, я усмехнулась, видя гордую улыбку лорда со Генэша. Он направил ее прямо к нам, ожидавших их уже на земле. Третий — крупный, тяжёлый, зеленовато-серый, с широкими крыльями. Боевой дракон молодого командора. Грубый, мощный, он рычал, будто желал битвы больше всех. И вся армия подняла головы.       Ша’арнез спрыгнул со своей драконницы следом за мной. Третий дракон все еще кружил над крепость, вероятно именно ему выпала доля нести дозор в эту ночь.       Тай подошёл ко мне почти сразу, как мои ноги коснулись земли. Я почувствовала его приближение, как ощущают тепло костра в холодную ночь. Принц остановился напротив, его взгляд скользнул по мне, по бинтам, по усталости, которую я тщетно пыталась скрыть. А потом вверх, на драконов.       — Ша’арнез, — его голос прозвучал как приказ, бесспорный. — Проследите, чтобы драконам дали всё необходимое. Еду, воду, место для отдыха. И… — он на мгновение задержался, глядя на Нариальме, — пусть стража дублирует караулы. Сегодня ни одного ослабленного звена.       Ша’арнез коротко склонил голову.       — Будет исполнено, Ваше Высочество.       — Я уже выслал разведчиков, — продолжил Тай, снова переводя взгляд на меня. — Они должны доложить до наступления сумерек. Пока… — он медленно выдохнул, — всем нужно отдышаться после перехода. Ночь будет длинной.       Он не дотронулся до меня, не позволил себе лишнего при всех. Но его голос стал тише — тот оттенок, который он использовал только для меня:       — Я найду тебя сразу после совета с командирами. Не уходи далеко.       Тай не просил. Он заявлял, но так, что внутри что-то мягко сжималось.       — Конечно, — ответила я, чувствуя предательское тепло под кожей. Слишком живое, слишком личное.       Тай кивнул, коротко, будто опасался, что любое движение глубже будет заметно всем. Я же залилась краской, вспоминая что мы не одни, и вероятно лорд расценит слова принца по своему. Ша’арнез негромко фыркнул:       — Леди Тисс, — он говорил спокойно, но угол его рта заметно дрогнул. — Можете не смущаться так. Все уже давно поняли, что вы с Его Высочеством… несколько больше, чем союзники.       — Ша’арнез, — Тай бросил ему взгляд, острый, предостерегающий.       — На краю гибели, Ваше Высочество, — лорд лишь развёл руками, — у нас нет роскоши делать вид, что мы слепы. Ни у кого из нас.       Щёки вспыхнули так жарко, что я была уверена, это пламя может согреть лагерь. Глаза принца скользнули по мне, медленно, тщательно, словно он подтверждал сказанное лордом. А затем угол его губ поднялся в усмешке, уверенной, почти опасной.       — Скрывать? — Тай чуть вскинул бровь.— Я и не собирался.       Ша’арнез моргнул, будто не ожидал столь прямого ответа. Я бессильно опустила плечи, вероятно, при всех нагло закрыть рот ладонью наследному принцу империи, но так хотелось. Или кинуть в него камень, ну или просто толкнуть в плечо. Сейчас не самое лучшее время для подобных разговоров, но принц так не думал…       — Напротив, — продолжил он непринужденно, точно рассуждения о погоде. — Всем здесь стоит помнить, как высоко я ценю леди Тисс.       Он говорил это не повышая голоса, но каждое слово легло на лагерь, как тень от взмахнувшего дракона. Несколько солдат, что были неподалеку замерли. Нариальм фыркнул, возможно готовый поспорить, но боги не даровали ему способность говорить.       — А главное, — Тай склонил голову чуть в сторону, взгляд его потемнел, — стоит помнить, что будет, если с ней что-то случится.       Эти слова не были угрозой, уж точно не лорду со Генэшу. Помнится лишь ему он доверял мою безопасность, лишь к его словам прислушивался в лагере. Ша’арнез кивнул медленно, довольный своей маленькой шалостью и тем, что вывел нас на чистую воду.       — Тогда, Ваше Высочество, — тихо произнёс он, — я позабочусь, чтобы никто не захотел проверять пределы вашей… решимости.       Я смотрела на Тая и ощутила, как внутри меня смешиваются смущение, желание и ледяная серьёзность момента. А еще я злилась, безумно злилась на него и лорда, за этот спектакль, ставящий меня в неловкое положение. Принц бросил на меня короткий взгляд, замечая мое недовольство.       — Отдохни, Тисс, — сказал он уже более спокойно. — Я скоро приду.       Со стороны крепости послышался шум.       — Ваше Высочество! — К нам спешил взволнованный солдат, я мысленно благодарила его, так как выносить этот диалог была не в силах. — Разведка с воздуха ничего не нашла. Ни движения. Ни тени. Ничего.       Тай прищурился.       — Так быть не должно.       Я сжала пальцы. Тишина была не пустотой. Тишина была ожиданием.

А магия…

Где-то далеко…

Под кожей…

Скрёблась.

Предупреждала.

***

      Комната была крошечной, скорее кладовая, чем жилое помещение. Стены, грубо сложенные из серого камня, источали сырость. Оконце — узкая щель для стрельбы, выводило взгляд прямо на тёмный лес, где вершины сосен смыкались в единый чёрный массив.       Я подошла ближе, ладонью коснулась холодного камня и всмотрелась в сгущающиеся сумерки. Где-то там должен быть Миарлас и армия Эсшая. Меня пробрала дрожь от предчувствия, будто воздух уже пропитан будущей кровью. В груди медленно поднималась тяжесть… другая. Не страх перед битвой. Клятва не давала о себе забыть. Сжав ладонь в кулак, и чувствуя, как повязки на руках вздрагивают от натяжения, я старалась вернуть холодный разум. Тщетно. Верность Миарласу до конца его дней. Верность, которой он меня связал. Верность, которой он не заслужил.       И всё же… она жила во мне.       Она не давала свободно дышать, словно цепь, которую никто не видит, но которую я ощущаю каждой клеткой. Если я подниму клинок против Миарласа — он умрёт, не забыв прихватить меня с собой. Я закрыла глаза, вдохнула глубже, но мысли не стихали.       Стоит ли сказать Таю?       Он должен знать. Он имел право знать — и как принц, и как… мужчина, которому я отдавалась ночью так, будто мира больше не существует.       Но что он сделает?       Он попытается меня защитить. Встанет между мной и Миарласом. И попадёт под удар. Нет, этого я не могла допустить. Я принадлежала ему всецело, но вот он никогда не будет моим, он всегда будет принадлежать империи, своему народу.       Мысль резанула острее любого ножа. Слишком правдиво.       Тай — пламя, на которое я потянулась, не думая о последствиях. А я — связка сухой травы, спешно погибаю, покрывая землю сажей.       Я снова всмотрелась в лес, будто ответ скрывался между деревьев.       — Что мне делать… — шепнула я самой себе.       Ответа не было. Лишь дальний вой ветра, похожий на рыдание. И тень сомнения, такая тяжёлая, что казалось, если впустить её ещё чуть глубже, она раздавит меня. Я знала одно: клятва, данная тирану, тянула меня на смерть. Но если я скажу об этом Таю — возможно, потянет и его.

***

      Ночь спустилась на Наэрдин тяжелым покрывалом. Ветер завывал в стрелковых щелях, то стихая, то поднимаясь вновь, будто крепость дышала вместе с войском. Я сидела на низкой лавке у стены, обхватив себя руками. Лампа едва мерцала, бросая зыбкий свет по каменным плитам. Когда в дверях раздался мягкий звук шагов, я знала, кто это, ещё до того, как увидела. Тай вошёл тихо, но его присутствие заполнило всю комнату.       — Ты не спишь, — сказал он, немного хмурясь. Приказ «отдохнуть» был мною саботирован, что явно злило его.       Я подняла голову. Напряжённые плечи, сжатая челюсть… но в глазах — то самое тёплое, живое, что видела лишь я.       — Как все прошло? — спросила я тихо.       Он кивнул и подошёл ближе. Его пальцы коснулись моей щеки, осторожно, будто он всё ещё удивлялся, что может позволить себе такую нежность.       — Магам всё же удалось найти след, — произнёс он ровно, но голос его был низким, тёмным от скрытой ярости. — Армия Миарласа движется прямо на Наэрдин. Ты была права. Они отвлекали нас и шли сюда. Таков был план с самого начала. Слова повисли между нами.       — Значит… это начнётся скоро, — прошептала я.       — Сегодня ночью — нет. Но к утру мы увидим их на горизонте.       Он сел рядом, ближе, чем требовалось. Его тепло пробивалось сквозь ткань, успокаивая так, как ничто другое. Тай накрыл мою руку своей, провёл большими пальцами по бинтам.       — Ты дрожишь, — тихо заметил он.       — Холодно, — ответила я слишком быстро. Я не хотела показаться слабой, но вся моя бравада рушилась в его присутствии.       Он усмехнулся, коротко, чуть насмешливо.       — Ты можешь не лгать мне, Тисс.       Я подняла глаза, его взгляд поймал меня сразу. Глубокий, внимательный, болезненно нежный.       — Тай… — начала я, но слова застряли. — Зачем ты говорил всё это при Ша’арнезе?       Его пальцы замерли. Он посмотрел на меня долго, тщательно, будто взвешивая каждый стук сердца. Неужели он думал, что я опущу этот деликатный момент? А потом тихо сказал:       — Потому что я не юнец, чтобы стыдиться своих желаний и чувств. Я замерла от его голоса, низкого, уверенного, почти хриплого от правды. Его дыхание опалило мои губы, он был близко, но все еще держал дистанцию.       — Ша’арнез — мой доверенный. И мой лорд-командующий. Я бы всё равно сказал это, даже если бы шатёр был полон эльфов.       Его взгляд опустился на мои губы — мимолётно, но достаточно, чтобы сердце сорвалось.       — Я давно решил, Тисс. Ты — моя.       Он сказал это без сомнения. Как факт, вырезанный на камне. Я чувствовала, как дыхание сбилось от жара внутри, от чего-то похожего на страх, и от того, как легко я уступала этой силе. Я так любила его, так желала быть рядом, что не могла поверить сама себе. Все это время я боялась этой любви, не разрешала себе расчитывать на серьезность этих чувств. А сейчас… Сейчас я одномоментно вскрыла все раны на своем теле, что оставляло его имя, его поцелуи и приняла их. Я любила его.       — Ты не собираешься скрывать это? — спросила я едва слышно.       — Нет, — он провёл пальцами по линии моей челюсти, нежно. — Пусть знают. Все.       Он наклонился ближе, так что его лоб едва не касался моего.       — Пусть помнят, как дорога мне эта женщина. И что я сделаю, если с ней хоть что-то случится.       Крепость могла рухнуть в этот миг — и я бы не заметила. Я закрыла глаза на мгновение, стараясь дышать ровно. Но от этих слов дрожь стала сильнее. Его рука легла мне на затылок — уверенно, тепло.       — Я здесь, — произнёс он тихо. — И буду рядом. Даже в самую тёмную ночь.       Тай притянул меня ближе, не резким движением, а тем медленным, уверенным жестом, которым он всегда словно спрашивал позволения, хотя прекрасно знал, что я не оттолкну. Его ладонь легла мне на спину, другая зарылась в волосы, и тёплые губы коснулись виска. От прикосновения в голове стало так тихо, будто весь мир на миг перестал шуметь.       Я опустила голову ему на плечо, чувствуя, как успокаивается дыхание.       — Тисс, — сказал он негромко. — Нам нужно поговорить о том, что будет дальше. Не только о войне.       Я закрыла глаза. Да… дальше.То самое призрачное будущее, которое для меня может не наступить.       — Я понимаю, — прошептала я. — Что после всё изменится.       Он чуть плотнее обнял меня.       — Эсшай перестанет быть независимым, — сказал он прямо, не смягчая слов. — Он войдёт в состав империи. Это уже решено.       Я кивнула. Эти слова больше не ранили. Рана уже давно затянулась, оставив только белый рубец.       — Я знала, что к этому идёт, — ответила я. — И смирилась. Моей родины больше нет, в прежнем смысле. Но… эльфы остались. Земля осталась. Это важнее.       Тай повернул лицо, коснулся губами моих волос, словно благодарил за то, что я не отступаю, что не рву на себе волосы пытаясь настоять на невозможном. Эсшай пал в тот момент, когда к власти пришел Миарлас.       — Я направлю все силы, чтобы восстановить столицу, — сказал он глухо, почти клятвенно. — Всё, что смогу. Дам твоему народу защиту. Дом. Шанс. Это не рабство, которым вас пугали.       Горло сжало. Я прижалась к нему сильнее, чувствуя в груди такую странную смесь тепла и страха, что едва могла говорить.       — Тай…       Но он не дал мне договорить, отстранился ровно настолько, чтобы я могла увидеть его глаза. Там вспыхнуло что-то тёплое, дерзкое, решительное.       — А потом, — сказал он спокойно, будто обсуждал план сражения, — я собираюсь жениться на тебе.       Я моргнула. А затем, к собственному удивлению, рассмеялась тихо, почти шёпотом, уткнувшись ему в ключицу.       — Тебе стоит быть осторожнее с настолько смелыми заявлениями, — сказала я, чувствуя, как дрожат плечи от смешка. — Император, не позволит такой неравный брак. Да ещё и с эсшайкой, которую пол-двора считает полудикой.       Тай издал тот самый низкий смешок, от которого у меня всегда теплеет в животе.       — Уже не важно, что позволит мой отец.       Он наклонился и медленно, почти задумчиво коснулся губами моей щеки.       — И плевать, что скажет двор.       Его пальцы провели по моему затылку, нежно, уверенно.       — Я выбрал. И не отступлю.       Он улыбнулся волчьей, уверенной улыбкой.       — Ты невозможный, — прошептала я, очерчивая кончиками пальцев его скулы и прямой нос. Хотелось запомнить каждую его черту, спрятать, оставить себе на долгую память.       — Возможно, — согласился он. — Но ты всё равно выйдешь за меня.       Моим ответом была тишина и поцелуй.Тай провёл пальцами по моей щеке, большим пальцем смахивая прядь волос. Этот поцелуй был тихим.Печально-неотвратимым. Будто он сам понимал, что за этим мигом может ничего не быть. Его губы были тёплыми, уверенными, но в этой уверенности звучало что-то осторожное, бережное, как будто он боялся сломать меня, удерживал от пропасти, к которой я сама шла. Мир сузился до точки, до одного прикосновения, такого нежного, что сердце сжалось… и разорвалось. Слёзы сами выступили на глазах. Горячие, тяжелые. Скатились по щекам, попали ему на пальцы. Тай вздрогнул, отстранился на мгновение, чтобы посмотреть на меня.       — Тисс? — его голос стал тревожным. — Я сделал больно?       Я улыбнулась и отрицательно мотнула головой. Губы пульсировали, измученные его ласковым напором. Я не могла сказать правды, не могла…       — Это… — я выдохнула и коснулась пальцами его губ. — От счастья, Тай.       Он нахмурился, но поверил, хотел верить.       — Не люблю, когда ты плачешь, — прошептал он, притягивая меня ближе к себе. — Не позволю, чтобы что-то причиняло тебе боль. Никогда.       Ох, если бы он знал… что боль — это я сама.       Я спрятала лицо у него на груди, чтобы он не видел, как на глазах появляются новые слёзы. Ведь знала так же точно, как знала вкус собственной магии. Я не переживу завтрашнего боя. Клятва Миарласу — как петля на моей шее, затягивающаяся с каждым шагом. Если я выйду против него — я умру. И этот поцелуй… Был прощанием. Я впитывала его тепло, запах кожи и металла, ощущение его рук на моей спине, словно пыталась вырезать этот миг в памяти, чтобы он не исчез. Потому что больше таких мгновений у меня не будет.       — Всё хорошо, — прошептала я ему, позволив слезам стекать тихо и незаметно. — Всё хорошо, Тай.       Он обнял меня крепче, будто мог защитить даже от того, что я скрывала в собственном сердце. И я закрыла глаза чтобы не выдать, что прощаюсь. Взгляд метнулся к дорожной сумке, и отчаянная мысль вдруг обуяла меня.       — Я хочу тебе кое-что подарить.       Нехотя, он выпустил меня из своих рук. В сумке было так много всего, половину я даже не помнила для чего собиралась приминить. Тай улыбался, наблюдая как я почти с головой зарылась в сумке, в поисках «подарка». Уверенна, он молился, что бы я не вытащила чью-то кость, или высушенну кишку. Лорд со Генэш в красках жаловался на мои навыки собирательства. Выдохнув от облегчения, я вытащила веточку рябины, изрядно засохшую, но все еще важную. Тай нахмурился, не понимая для чего ему она может понадобиться, но протянул ладонь, принимая мой дар.       — Просто хочу, что бы она была у тебя.       Она была моего имени. Сидя в плену, я нарекла ее собой и, возможно, когда меня не станет, Тай поймет и ему, как и мне тогда, станет чуть легче. Он принял её осторожно, будто это было не сухое хрупкое ветвление, а что-то живое, что-то важное для меня. Тай перевернул веточку в ладони, кончиками пальцев коснулся сморщенной кисти, нахмурился.       — Тисс… — в его голосе была мягкая просьба. — Что это?       — Просто… — я сглотнула, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Хочу, чтобы она была с тобой.       Он взглянул на меня — пристально, испытующе. Слишком хорошо знающий, когда ему лгут.       — Это всё? — тихо спросил он.       «Нет. Это я. Это то, что останется от меня, когда моя кровь окрасит землю»       Но я улыбнулась — спокойно, почти легко.       — Всё.       Он медленно кивнул, принимая мои слова, но не веря им. Потом спрятал за наплечный ремень, туда, где хранил самое ценное.Теперь там была и я.       — Сберегу, — сказал он просто, но голос его стал ниже и глуже, чем обычно. — И не отдам никому.       Я кивнула, чувствуя, как где-то в груди проползла холодная пустота. И всё же улыбнулась ему — так, как будто впереди у нас было будущее, хоть и знала: эта ночь — наша последняя.

***

      Как и ожидалось, армия Эсшая показалась на горизонте уже на рассвете. Крепость Наэрдин не спала. Шаги по каменным стенам стали гулкими, чёткими: солдаты занимали точки, командиры выкрикивали приказы, маги собирались над резервуарами с кристаллами, проверяя плетения. По равнине уже двигались два отряда тяжёлой кавалерии, занимая ключевые позиции. Империя раскладывала стальную мозаику обороны. Я поправила последние ремни на своей облегченной броне и затянула волосы в тугую косу. Тай уже вместе с командуюдими отдавал последние приказы. Один дракон поднялся в небо, мы же с Ша’арнезом пока оставались на земле.       — Как ты поняла что драконом может управлять сам Миарлас? — Мы стояли на самой высокой стене, наблюдая как строятся ряды эсшайской армии. Их было много, больше чем имперцев.       Внизу, перед Наэрдином, выстроилась почти идеальная стена армии Ро’од. Копья, как сотни вытянутых пальцев, были направлены в сторону врага.       — Когда дракон напал на нас, он слишком яростно хотел выцарапать меня из седла.       Я усмехнулась, вспоминая особое расположение правителя Эсшая ко мне. Вероятно, он был там, совсем рядом, и узнав что я тоже, не смог сдержать своей ненависти, направив монстра. Это было напоминание, что ждет меня впереди.       — Стало быть, сегодня это может повториться?       — О лорд, я уверена, первой на кого нападет этот дракон буду я.       — Паршиво, — я скосила взгляд, летун улыбался, непривычно широко и искренне, — снова все внимание будет на вас.       Я рассмеялась, чувствую непривычную легкость и спокойствие. Мы оба смеялись. Ша’арнез бросил взгляд на равнину и вдруг коротко кивнул вперед:       — Смотри.       Из эсшайских рядов выехали двое всадников. Медленно, демонстративно спокойно. Один держал высоко поднятый белый флаг. Белоснежный — несмотря на грязь дороги. Знамя переговоров.       — Хитрый ход, — произнёс Ша’арнез, сужая глаза. — Они хотят заставить сомневаться. Показать, что мы, якобы, можем договориться.       Я смотрела на белый флаг, на двух всадников, один в чёрной броне, другой в серой, словно растворённый в тумане. У меня кольнуло под рёбрами. Слишком знакомый силуэт. Туман над равниной дрогнул, будто сама земля затаила дыхание, и я рассмотрела лицо второго всадника. Даже на таком расстоянии я узнала бы ее из тысячи.       Веллора.       Светлые волосы выбивались из-под капюшона. Спина прямая, посадка жёсткая. Что она делает здесь? Ответ был очевиден, и от этого холод ударил в грудь.       Я не помнила, как побежала вниз по лестнице стены, ноги сами нашли путь. Каменные ступени мелькали, сердце грохотало в ушах. Когда я выскочила во внутренний двор, отряд уже готовили к выезду: тот самый командор, которого Тай собирался отправить с белым флагом, поправлял поводья, а офицеры стояли рядом, обсуждая порядок встречи. Я подскочила к нему и встала прямо перед его лошадью, раскинув руки. Командор выругался и резко натянул поводья.       — Леди Тисс?! Вы с ума сошли?!       — Я поеду, — выдохнула я, твердо стоя на своем.       Гул шагов за спиной и ропот солдат дал понять, Тай уже здесь, прямо за моей спиной.       — Тисс. — Его голос — низкий, резкий — разрезал воздух. — Что ты делаешь?       Я повернулась к нему. Он шёл быстро, злость читалась в каждом движении.       — Ты перехватываешь мой отряд, — сказал он тихо, шипя мне прямо в лицо. — Пояснись. Сейчас же.       В его глазах полыхнуло раздражение. Я сглотнула и указала в сторону равнины, где всадники стояли неподвижно, как статуи.       — Там Веллора.       Тай напрягся. Запыхаышийся после бега Ша’арнез позади — тоже.       — И что? — холодно спросил Тай. — Это больше не имеет значения. Я отправлю командира — не тебя.       — Ты не понимаешь, — сказала я, делая шаг к нему. — Она не случайный выбор. Я должна с ней поговорить, пожалуйста.       Тай сжал челюсть, я видела, как внутри него кипит две силы: гнев и страх за меня.       — Поговорить? — процедил он. — Ты считаешь сейчас самое время поговорить со старой подругой?       — Да, — ответила я, глядя прямо в его глаза. Я не собиралась отступать, не собиралась в страхе опускать глаза и подчиняться приказу, в конце концов я еще не его подданая.       Ша’арнез вмешался:       — Ваше Высочество, она права. Веллора не случайно там. Они хотят говорить с Леди эя Вэдтри.       Тай медленно выдохнул, будто пытаясь сдержать желание запретить всё и унести меня подальше от стен, что бы не жужжала как назойливая муха.       — И ты уверена, что готова? — спросил он уже без злости. Только с мучительной, тихой тревогой.       Я подняла подбородок.       — Как никогда.       Он долго смотрел, так, будто пытался понять, где во мне заканчивается упрямство и начинается безумие. И, похоже, решил, что границы нет. Наконец, он кинул короткий, резкий жест командору:       — Отойти.       Командор подчинился сразу, спешившись с лошади он протянул поводья мне. Тай шагнул почти вплотную, так, что воздух между нами стал горячим.       — Если я почувствую угрозу, — тон наследного принца был пугающе ровным, холодным. — Я сожгу их всех.       Я кивнула и пока он не передумал, взобралась в седло, пришпорив лошадь. Следом за мной выступил второй командир, который кажется теперь волновался еще больше чем в самом начале.

***

      Равнина была пустой и мёртвой. Каждый звук был слышен слишком ясно: скрип седельных ремней, тяжёлое дыхание лошадей, далёкий звон оружия на стенах Наэрдина и мое бешено бьющееся сердце. Командор ехал рядом со мной, белый флаг в его руке дрожал от ветра, а мне казалось, будто дрожание отдаётся в моих костях. Я чувствовала взгляд Тая, прожигающий мне спину, чувствовала тишину армии Эсшая, стоящей напротив, как гигантская чёрная волна и слышала далекий рокот драконов.       Веллора улыбнулась уголком губ, завидев меня. Её глаза — холод серебра. Лицо без единой эмоции. Как статуя богини, забывшей, что такое тепло. Мы остановили коней. Веллора приблизилась ровно настолько, чтобы слышать, но не подвергнуть себя опасности.       — Ты выросла, — сказала она тихо. Голос — ровный, бесстрастный. Будто мы встретились на берегу старой реки, а не на поле, где начинается война.       Я ощущала, как сердце ударяет в рёбра.       — Леди эя Эменлия …       — Не ожидала меня здесь увидеть?       Я сжала поводья, пытаясь удержать дыхание ровным. Её серебристые глаза прошлись по моей броне. По имперскому знаку на плече. По мечу у бедра.       — Должна признать, — продолжила она спокойно, — я ошибалась, когда верила, что твоя кровь не предаст. Когда думала, что ты станешь силой нашего народа… а ты предпочла стать оружием Империи.       Слова пронзили меня, как иглы морозного ветра. Командор рядом шагнул вперёд, но я подняла руку, не позволяя ему вмешаться.       — Я не предавала Эсшай, — тихо сказала я.       Веллора чуть наклонила голову.       — Конечно… — едва слышная насмешка. — Странно только, что ты стоишь там, — она кивнула в сторону армии Империи, — а не здесь.       — Я делаю то, что необходимо.       — То, что удобно Империи, — поправила она. — И её принцу.       Я почувствовала, как кровь бросилась в лицо, но удержалась.       — Веллора… — я осторожно выдохнула. — Почему вы здесь? Почему ты?       — Потому что я верна своей крови и стране, — спокойно ответила она.       Она улыбнулась — холодно, почти жалостливо.       — Я пришла сказать тебе: отойди. Пока можешь. Я не хочу убивать тебя.       В груди стало пусто.Она говорила искренне. Но я почувствовала, как вдали дрогнул воздух, драконы поднялись на стены.       И я знала ответ.       — Я не могу…       Серебристые глаза стали угольными.       — Тогда ты погибнешь не героем. — Её голос стал тихим, как шелест листьев. — Ты погибнешь как заблудшая кровь, которую мы всё же сожжём дотла.       — Он сжег столицу, — я сорвалась на крик, эмоции взяли верх, — он предал свой народ, сделал его жертвой в древнем ритуале. Магия осквернена. Не империя наш враг.       — Надо же, — горько усмехнувшись, леди эя Эменлия шагнула мне на встречу, — помнится не так давно ты мечтала стать боевым магом, что бы изничтожить как можно больше имперцев. А теперь стоишь и осуждаешь моего племянника, за то что он сделал хоть что-то, что бы положить конец этому гадкому…       Неожиданная догадка снизошла до меня. Я не могла поверить, но…       — … ты всё знала с самого начала?       Она отступила назад, разворачиваясь ко второму всаднику.       — Переговоры окончены.       Веллора выпрямилась в седле, будто разговор с самого начала был для неё всего лишь формальностью. Ни тени сомнения, ни попытки оглянуться. Она развернула лошадь лёгким движением запястья и рыжая кобыла послушно понесла её обратно к своим. Я смотрела ей вслед, и в груди холодело. И только когда расстояние между нами стало больше сотни шагов, я услышала звук, который в первый момент не узнала — ровный, ритмичный. Шаги множества копыт.       Конница Эсшая двигалась вперёд. Пыль поднималась над ними, как зарождающийся шторм. Знамёна наклонялись вперёд, ветер рвал их по краям. Никаких криков, только тяжёлое глухое дыхание сотен лошадей.       Командор рядом со мной резко обернулся.       — Леди, надо уходить. Сейчас же!       Но я уже разворачивала лошадь. Пальцы дрожали на поводьях, хотя я старалась держать их жёсткими, как будто могла силой пальцев удержать целую армию. Мы были далеко от крепости и слишком маленькие на фоне надвигающейся стены.       — Поехали! — выкрикнула я, ударяя пятками в бока кобылы.       Лошадь рванула вперёд, едва удерживая равновесие на мягкой, истоптанной земле. Ветер хлестал по лицу, глаза резало от пыли, но я не смела моргать. Позади слышался топот эсшайской конницы — отрывистый, растущий, уже переходящий в ускорение.       Имперцы двинулись навстречу. Я увидела Тая, его силуэт, узнаваемый даже через пелену пыли, на чёрном коне, уже переходящем в галоп. Он что-то кричал, махал рукой, мне или своим людям, я не разобирала.       Кобыла тяжело дышала, рвалась вперёд из последних сил. Звон рогов Эсшая, высокий, пронзительный, похожий на вой зимнего зверя. Вслед за ним — тяжёлый, глубокий раскат имперских горнов. Со стороны Эсшая лёгкие, стремительные всадники, уже на скаку тянущие луки. Со стороны Империи тяжёлая кавалерия с копьями, что блеснули в рассветном свете, как лес смертельных клинков.       Лошади вздыбились, земля дрожала под копытами. Я не видела столкновения, чувствовала его спиной — как удар грома.       — Леди Тисс! — окликнул командор, оборачиваясь. — К крепости, живо!       Лестницы казались бесконечными; эхо криков, беготни, металлического лязга отражалось от каменных стен, превращаясь в адскую какофонию. В башенных бойницах уже полыхали огни сигналов.Я выскочила во внутренний двор крепости. Там меня уже ждали.       Нариальм рычал от нетерпения. Порыв ветра, поднятый его крылом, ударил в лицо. Он чувствовал битву.       — Готов? — выдохнула я.       Он наклонил голову, зрачки сузились, и в горле пролился низкий глухой рык. Я взлетела в седло, пальцы машинально проверили ремни — крепкие, новые, натянутые так, чтобы не подвели. Внизу кто‑то кричал о подмоге на северных воротах. Над стенами взлетели первые сигнальные стрелы. Нариальм расправил крылья. Каменные плиты под ним задрожали.       Один взмах. Второй. И мы ушли вверх, оставляя крики под собой.       С высоты мир стал другим — чётким, как чертёж. Равнина кипела сражением: ряды смыкались, копья ломались, стрелы рвали воздух. Имперская тяжёлая кавалерия встречала натиск Эсшая так, что казалось, земля сейчас разойдётся под ударом. Отсюда было видно и другое.        Ша’арнез на стенах, уже поднимающий свою драконницу. А далеко на горизонте, скрытый в утреннем тумане, — шатер. Ждущий момента. Нариальм поднялся выше, над бушующей равниной.       —Nae’lin thoráel, Nariálm! — прошептала я.       Он ответил гортанным, вибрирующим рыком. Звук прошёл по моим костям, как удар грома, и был принят мной. Крылья распахнулись, огромные, как два куска алого неба. Ша’арнез поднимался следом, его драконница искрилась на солнце, будто витая нить лунного света в хаосе битвы. С высоты поле боя было сплошным бурлящим адом. Лошади, сталкивающиеся грудь о грудь. Мечи, взлетающие над головами.       — Осторожно, не нападай! — крикнула я, хотя знала, Нариальм чувствует цель лучше меня.       Потом воздух изменился.       Нариальм почувствовал раньше — резко дёрнулся, сворачивая траекторию. Откуда-то справа, из слепой зоны, раздался рёв, не просто дракона, а яростного чудовища, наполненного личной ненавистью.       — Берегись! — выкрикнула я, но слишком поздно.       Тёмное тело врезалось в нас сбоку, как чёрная молния. Удар был такой силы, что у меня из рук вырвало поводья. Нариальма развернуло, будто тряпичную игрушку и мы пронеслись через воздух, теряя высоту.       Тёмный дракон, тот, чьи когти уже рвали мою броню в прошлый раз. Тот, за чьими глазами скрывался он.       Миарлас.       Он бросился снова, раскрывая пасть, в которой клубился мрак, как буря. Нариальм встретил его яростным рёвом. И их тела столкнулись в небе. Крылья били воздух, когти скрежетали по чешуе. Они падали, поднимались, переворачивались, сцепившись, как два древних титана. А я — держалась из последних сил, сжимая ремни и зубы, чувствуя, как ветер рвет мне лицо.       Сбоку мелькнул силуэт, Ша’арнез пытался выйти на позицию, но тёмный дракон бросил на него предупреждающий всплеск чёрного пламени.       — Нариальм! — крикнула я. — Kessáel! Tora’val!       Он рванул крыльями, пытаясь вырваться из захвата тёмного дракона, но тот прижал его, пытаясь протащить вниз к земле, куда мы оба рухнем, уже мертвыми. Небо вертелось вокруг нас, солнце мелькало, как клинок.       Битва внизу была ничем по сравнению с тем, что творилось здесь, в высоте, ставшей смертельной ареной. Тёмный дракон был быстрее, чем я помнила. Его тень рвалась по небу, как ожившая рана, а чешуя переливалась матовым, мертвым блеском, будто поглощала свет.       Нариальм снова попытался уйти вверх, но тварь ударила крылом так резко, что меня вышвырнуло в сторону, и только стремена удержали в седле. Воздух вырвался из лёгких, небо перевернулось, и на миг я увидела землю — крошечные фигурки, медленные потоки войск, хаос, разрываемый всплесками огня. А затем снова высоко, слишком высоко.       — Держись! — выкрикнул Ша’арнез, но его драконница тоже оказалась под ударом: тёмный дракон выпустил в неё короткую дугу чёрного пламени, и она резко ушла в сторону, дрожа крыльями от боли. Лорд едва не сорвался.       Тварь хотела разделить нас.       — Атакуй, Нариальм! — я подняла меч, хотя он вряд ли спас бы от этих зубов.       Дракон рванулся, играя мышцами, пытаясь выпрямиться в воздухе. Его лапы скользнули по шершавой шкуре противника, оставляя всего лишь царапины, тёмная чешуя почти не поддавалась. Но самое страшное было другое.Тёмный дракон двигался… не так, как живое существо.       Не так, как дракон.Он не избегал ударов, не берег крылья. Не защищал горло. Он бросался так, будто боль не имела значения. И когда я поймала его взгляд, я поняла — там нет разума зверя.       — Он ведёт его, — прокричала я, сжимая седло так, что побелели костяшки. — Он управляет им оттуда… из лагеря… Миарлас…       Ша’арнез услышал — и на мгновение его лицо исказилось яростью.       — Значит, надо сорвать ему контроль! — крикнул он. — Если убить того, кто держит связь…       Но он не договорил: тёмный дракон резко сбросил высоту и метнулся под его дракона, как змея, стремясь разорвать его крыло. Драконница лорда успела ударить лапой, но удар был слаб, темный монстр оттолкнулся и рванул ко мне.       — Нариальм, влево!       Мы ушли вверх, едва избежав прямого тарана. И тогда земля под нами вспыхнула. Большие, длинные деревянные стрелы, обмотанные смолой, взмыли вверх с лязгом, как стая хищных птиц. Эсшайские катапульты начали стрелять — одна за другой.       — Проклятье, они пытаются достать нас! — рявкнул Ша’арнез, уходя от одной стрелы, которая пронеслась в каких-нибудь пяти шагах, вращаясь и завывая в воздухе.       Третий дракон — зелено-серый, мощный, как сама гора, нырнул вниз, распахнув пасть. Огненный поток пронёсся по линии катапульт, взрывая дерево и эльфов. Пламя отразилось на его чешуе, как в металлическом зеркале. Он пытался сжечь машины до того, как они собьют кого-то из нас. Но тёмный дракон заметил это.       — Нет, нет, нет… — прошептала я, чувствуя, как сердце в груди пытается пробить доспехи.       Монстр развернулся, метнувшись к зелёному дракону, его глаза горели пустым фанатизмом. Он шёл не просто на убийство — на уничтожение.       — Ша’арнез! Он разорвёт его! — закричала я.       И в тот же миг Нариальм зарычал — низко, яростно, так, что воздух задрожал. Он сложил крылья и бросился следом.       Нариальм ударил тёмного в бок, всей своей тяжестью, всей яростью, какую только мог поднять в себе живой дракон. От удара хрустнул воздух. Тёмный дракон сорвался с курса и, потеряв ориентацию, на миг закачался. Это подарило драконам шанс. Зелёный дракон вырвался из-под ударов, расправил крылья и поднялся, весь в копоти, но живой. Он обернулся к Нариальму — тот коротко зарычал и снова взмыл вверх. Тёмный дракон резко поднялся выше всех. Слишком легко. Его крылья почти не шевелились. Он словно притягивался невидимой силой наверх, как если бы не воздух держал его, а что-то другое.       — Что он делает…? — прошептала я.       Он рванул ещё выше, в самое слепящее солнце, так что силуэт стал неразличимым. Лишь тёмное пятно, распухшее от силы и ярости. Ша’арнез выругался. Нариальм напрягся подо мной, чувствуя то же, что чувствовала и я — хищное намерение. И тогда я увидела то, что никогда не хотела видеть.       Внизу, среди стройных линий имперской армии, там, где всегда находился штаб, чуть в стороне, под прикрытием отрядов тяжёлой пехоты — стоял Тай. Не на коне, не с мечом на передовой. Он командовал. Спокойный, сосредоточенный, отдающий приказы и следящий за флангами. Рядом его знаменосцы, адъютанты, несколько магов. Дальше, отряд дворцовой гвардии. Безопасное место. Должно было быть безопасным. Тёмный дракон сложил крылья. И понёсся вниз.       — Нет… — выдох вырвался, как плач. — Нет. НЕТ!       Я почувствовала, как Нариальм сам рвётся за ним, не дожидаясь моей команды, ведь он тоже видел. Он тоже понимал. Мы сорвались в пикирование. Воздух бил в лицо так резко, что слёзы выступили сами. Высота беспощадно таяла. Но мы опаздывали. Я знала, что опаздываем.       — Быстрее, Нариальм! Быстрее! — я кричала, пока голос не сорвался.       Но разрыв между нами и тёмным был слишком велик, он падал будто не по законам природы, неумолимо приближаясь к цели. Он летел прямиком к Тайю.       — Нет! — вырвалось из меня, как отчаянный визг.       Тёмный дракон раскрыл пасть.       Я попыталась нащупать в себе крупицу магии, хоть что-то, что могла отправить на помощь ему. Но я была пуста, пальцы дрожали, а узоры что я пыталась сплести таяли в ту же секунду. Я не могла его защитить.       — ТАЙ!!!       Но ветер сорвал мой крик.Он не слышал и тёмный дракон выпустил пламя, густой, кипящий поток чёрного огня, который разорвал пространство между ним и землёй, и ударил ровно туда, где стоял Тай со своей свитой. Земля вспыхнула.Щиты мгновенно расплавились. Воздух задрожал, будто сам мир начал рушиться.

Воздух исчез.

Мир исчез.

      Осталась только боль — резкая, как клинок под рёбра, и немая, как пустота в груди.       Там, где секунду назад стоял Тай, теперь бушевал пожар. Чёрное пламя — густое, липкое, как смола, — всё ещё ползло по земле, прожигая её до багрового свечения. Эльфы кричали. Солдаты бегали, пытаясь найти выживших, маги пытались погасить огонь, который не поддавался ни воде, ни ветру.       А я видела только одно. Пустое место.       Пустое.       Того, кто держал меня ночью.       Кто целовал. Кто обещал будущее — дерзкое, невозможное, прекрасное. Того, в чьих руках я впервые почувствовала, что нужна.       Тая там больше не было.       Грудь стянуло так сильно, будто кто-то сокрушил рёбра. Я не могла вдохнуть. Нариальм подо мной взревел, его голос был оглушающим, но даже он звучал далёким, как из другого мира. Слёзы не лились, они будто застыли, обжигая глаза. Боль была слишком сильной, сковывая глотку.       Тёмный дракон развернулся, описал круг и снова взмыл в небо. Его рёв был торжествующим, хищным, полным древней ненависти. Он знал, что ударил в сердце армии. Знал, что ударил в моё сердце. Теперь он шёл за следующим.       Ша’арнез, высокой дугой взмывший со своей драконницей, успел только развернуться, когда тёмный бросился на него сверху. Его чёрные, как провал, крылья заслонили солнечный свет. Одно мгновение и Ша’арнез мог быть разорван в воздухе.       — Нариальм! — сорвалось с моих губ. Я смотрела вниз на горящее поле. На то место, где был Тай. На обуглившиеся остатки знамен.       На пепел.       И внутри меня что-то хрупкое, но сильное, надломилось окончательно. Но из этой бездны родилось не смирение, а ярость. Нариальм зарычал, готовый броситься туда, куда укажу. Хоть в саму пасть мерзкой твари. Я дернула повод. Резко. Не думая.       — К шатру. — мои губы едва шевельнулись, но он услышал мой приказ.— В атаку.       Я наклонилась вперёд, прижимаясь к шее Нариальма. Он рванул крыльями вверх, затем в сторону, к краю поля, туда, где стоял большой тёмный шатёр вражеского командования. Тёмный дракон бросился вниз, расправив крылья, раскусив мой замысел. Он шёл за мной, я чувствовала его тень на своей спине, как холод стали у горла. Но в последний миг над ним сомкнулись два других силуэта.       Ша’арнез нырнул сверху, его драконница, быстрая, разрезала воздух и вцепилась тёмному в загривок. В тот же миг третий дракон молодого командира ударил сбоку, всей массой, сбивая чудовище в сторону.       Рёв оглушил небо.       Чёрное пламя полоснуло вверх, чуть не задев Ша’арнеза. Он успел отвести драконницу, но её перепонки начали тлеть, запах горелой чешуи ударил мне в лицо.       — Держи его… — прошептала я, хотя знала: он не услышит. Да и не нужно.       Они и так держали, пока я делала то, что должна.       Нариальм рванул вниз почти камнем. Земля ударила в лицо холодом и грязью. Шатёр Миарласа был виден сразу, высокий, тёмный, из плотной ткани. Вокруг него кольцо элитных эшшайских стражей. Но не надолго.       Нариальм приземлился жёстко. Он разжал пасть и зарычал, низко, утробно, оповещая о нашем прибытии. А потом сомкнул челюсти на первом солдате, разорвав его словно тряпку. Я спрыгнула с седла. Меня не интересовали крики, взгляды. Стражи бросились на меня. Нариальм — на них. Он рвал, бил крылом, кидал тела в стороны. Всё, чтобы расчистить мне путь.       Один из стражей добежал. Я не заметила, как вытащила нож и лезвие скользнуло по его горлу — коротко, точно. Он упал у моих ног.       Шатёр был уже передо мной. И внутри — тот, кто забрал у меня всё. Я отодвинула полог и вошла. Внутри было полумрачно, лишь несколько ламп давали тусклый, желтоватый свет. Запах трав, крови и чего-то горелого стоял тяжёлой завесой. Веллора стояла спиной ко мне, но развернулась мгновенно, будто ждала. Её меч был уже в руке. Миарлас сидел на широком низком троне, скорее на скамье с подушками, неподвижно, как статуя. Его глаза были широко раскрыты, но пусты, закатаны, будто смотрели сквозь стены. Под кожей ползли толстые чёрные вены, сходясь к вискам и шее.       Он сейчас там, в небе. В тёмном драконе его разум. И если я убью его здесь — дракон рухнет.       Веллора сделала шаг вперёд, сдержанно, но уверенно, как будто, уже рассчитавшая и мою, и свою смерть.       — Вот и ты, — сказала она негромко. — Конечно. Ты всегда приходишь туда, куда не должна.       Я почувствовала, как сжался желудок. Она всегда была такой, вот только впервые ее ярость предназначалась мне.       — Почему? — мой голос был охрипшим, чужим. — … почему ты стоишь рядом с ним?       — Потому что я достаточно прожила, чтобы понять: судьба — преступление. И я не обязана её принимать.       Она выпрямилась, держа меч легко и красиво, как танцовщица держит ленту.       — Я устала жить в мире, который благоволит Ро’од. Настало время Эсшая, Миарлас достоин стать новым императором и сделать наш народ великим.       Она усмехнулась — без веселости, без злобы. Просто хрупкая маска, скрывающая усталость и холодное решение.       — Ты была моей подругой, — сказала я тихо.       — Была, — кивнула она. — Пока ты не решила быть… особенной. Пока не связалась с принцем. Пока не очаровалась имперцами. Это твоя самая большая ложь.       Она шагнула между мной и Миарласом.       — Ты не пройдёшь, — сказала она спокойно. — Даже если сейчас снаружи твари рвут наших людей— ты не пройдёшь.       Я смотрела на неё, чувствуя, как поднимается внутри тихая, тяжёлая злость.       — Веллора… — я сказала медленно, почти жалобно. — Я не хочу убивать тебя.       Её пальцы плотнее сжали рукоять.       — Это война, Тисс. Тут нет место сентиментальности.       Мы будто окаменели, две женщины, когда-то близкие, теперь разделённые не мечом, а выбором. И воздух между нами был настолько натянутым, что казалось, стоит мне вздохнуть, и он треснет, как ткань. Стальной звон разорвал тишину шатра, едва наши клинки встретились. Веллора двигалась точно так, как я помнила: быстро, легко, будто танцуя, будто меч, лишь продолжение ее руки. Я же дышала тяжело, выбрасывая вперёд ярость и боль вместо техники. Она ударила первой, резкий выпад в шею. Я едва успела поднять клинок, и удар отозвался онемением в пальцах.       — Ты всегда защищаешься, Тисс, — прошипела она.       — А ты всегда бьёшь, не думая, — выдохнула я.       Она закрутилась, описав дугу сталью, и я почувствовала, как клинок полоснул меня по боку. Ткань и кожа разошлись, горячая кровь прилипла к поясу. Ноги подкосились, но я удержалась. Веллора не давала ни секунды, на меня обрушивалась новая серия ударов, резких, рваных, будто она хотела не победить, а уничтожить. Наши клинки сверкали в тусклом свете ламп, каждый удар отдавался в плечах и запястьях. Она была лучше. Сильнее. Выносливее. И я знала это. Но ей было что терять, а мне уже нет.       На миг её взгляд метнулся к Миарласу, он захрипел и выгнулся. Этого было достаточно. Я ударила вперёд, не красиво, всем телом, чтобы выбить её из темпа. Она отскочила, но на секунду потеряла баланс.Мой клинок полоснул её по предплечью. Кровь выступила мгновенно.       — Жалкая, — хрипнула Веллора, но голос её сорвался.       Она шагнула, замахнувшись, я опустилась на колено, пропуская сталь над собой, и встала рывком, вбивая свой клинок ей под рёбра. Он вошёл медленно. Веллора замерла, глаза расширились лицо исказилось в скорбной маске, как будто в последний миг она пожалела не себя, а меня. Она упёрлась ладонью мне в грудь, пытаясь оттолкнуть меч.       Её губы дрогнули:       — Молодец… девочка…       Колени её подломились, и я не удержала её, падая на пол. Её тёплая кровь растекалась по моим пальцам, по рукояти и полу. Я дрожала, дышать было невыносимо.       — Веллора… — прошептала я, не замечая, что слёзы уже капают на её волосы, на её щёку. — Я… не хотела…       Она смотрела на меня как на что-то далёкое, ускользающее. Её сияющий взгляд мерк, уступая место смерти.       — Ты всегда была… лучше нас… — выдохнула она, и уголок её губ дрогнул. — И… худшая тоже…       Тело её обмякло. Я закрыла глаза леди эя Эменлии дрожащей рукой.Снаружи рычал Нариальм, продолжая рвать эсшайских солдат. Внутри шатра я стояла на коленях перед женщиной, которую когда-то считала близкой и ненавидела войну. Ненавидела себя за то, что продолжаю в ней жить.       Я поднялась, шатаясь. Рана жгла, но я почти не чувствовала боли, всё заглушало другое, более тяжёлое чувтсво. Внутри стояла тишина, я уже была мертва. Миарлас сидел так же, как и прежде — будто статуя, тело без хозяина. Его глаза были широко открыты, зрачки тонкими трещинами уходили куда-то вдаль, туда, где парил тёмный дракон. Из его рта тонкой струйкой стекала кровь, он едва дышал. И всё же связь не рвалась, жертвуя своим телом и разумом, Миарлас рвал двух драконов, пытаясь закрепить свою власть пеплом и кровью. Я подошла ближе, неуверенно, медленно, как будто боялась, что он вдруг очнётся.       — Ваше Величество… — прошептала я. Голос сорвался. — Простите.       Мне не за что было просить прощения, но эти слова вышли сами. Я знала: стоит мне поднять руку — и всё закончится. И он, и тёмный дракон, и… я. Мой клинок дрожал в пальцах.       — Ты не оставил мне выбора…       Он всё так же не отвечал. Только кровь снова стекла по подбородку, тёмной полосой пересекла шею.       Я подняла клинок, на вдохе. На выдохе…       …ввела его в сердце Миарласа.       Тело дёрнулось. Пальцы на мгновение сжались в кулак, словно он наконец почувствовал что-то настоящее, что-то что давно утратил. Его губы дрогнули так, будто он пытался сказать слово, но вместо этого из горла вырвался только хрип. Он обмяк, голова упала на грудь, в этот же миг небо содрогнулось.       Крик тёмного дракона разверг небеса— яростный, полный боли, что у меня подогнулись ноги. Клинок выпал из моих рук, звякнул о пол, словно ознаменовал окончание бойни.       Тяжёлая, холодная петля сжала моё сердце. Я опустилась на колени перед мёртвым телом Миарласа. Закрыла глаза.       Вдох. Выдох.       Снаружи стихли все крики, даже ветер перестал завывать. Я стояла на коленях и ждала, когда клятва сомкнётся на мне окончательно. Ждала той боли, которую обещала себе, когда дала слово Миарласу.       Но… ничего не происходило. Я осторожно открыла глаза. Всё ещё живая. С трудом поднявшись на ноги, я почувствовала как дрожат колени, как слабость мелкими иглами ходит по пальцам. Лоскуты шатра колыхались от ветра, пропуская полоски серого света. Я шагнула вперёд, приподняла полотно и вышла наружу. Сражение остановилось, будто по щелчку.       На равнине, где секунду назад грохотали копыта и кричали раненые, теперь лежала тишина. Эсшайские солдаты стояли недвижимо, оружие опущено. Некоторые бросали мечи прямо на землю. А те, кто был ближе к шатру, увидев меня, медленно преклонили головы. Я остановилась, словно ударилась о невидимую стену. «Почему…?»       Ответ был слишком очевиден.       Не только я не хотела сражаться, эсшайские воины шли за своим королём, но теперь, когда его не стало… Мое горло сдавило. Я сделала шаг вперёд и чем дальше я шла, тем яснее становилось, что битва действительно кончилась. Но победы здесь не было, только смерть.       Тела. Так много тел. Имперцы и эсшайцы, перемешанные в грязи. Копья торчали из земли, будто мёртвые деревья, траву местами окрасила кровь, настолько тёмная, что казалась почти чёрной. Я прижала дрожащую ладонь к губам, пытаясь сдержать рыдание, но оно всё равно сорвалось. Глухое, рваное.       Я шла дальше, всматриваясь в лица павших, и каждый раз сердце сжималось сильнее. Колени подкосились, я едва не упала в грязь, но даже если бы и так… Не было смысла. Слезы текли по лицу бесконтрольно, горячие, солёные. Я закрыла руками глаза, будто могла так перестать видеть весь этот ужас.       Но он никуда не исчезал.       И где-то далеко, почти неразличимо, Нариальм жалобно урчал, так, как он делал, когда чувствовал мою боль. На равнине царила тишина. Империя и Эсшай стояли лицом друг к другу без мечей. И никто уже не хотел продолжать бессмысленную битву. Я шла, не замечая собственных шагов..Земля под ногами была неровной — мягкой от грязи, скользкой в местах, где тела лежали слишком близко друг к другу.       Я цеплялась взглядом за лица, и каждый новый силуэт заставлял сердце сжиматься. Руки дрожали так сильно, что я иногда даже не понимала, коснулась ли я кого‑то или просто провела по воздуху. Запах дыма въедался в кожу, в волосы, в лёгкие. Мне казалось, я буду пахнуть этим до конца жизни.       Если она у меня ещё есть…       Я остановилась возле молодого воина, который ещё вчера на марше шутил с соседом. Теперь он лежал с открытыми, тусклыми глазами. Я присела рядом, закрыла ему веки дрожащей рукой.       — Прости… — сорвалось у меня тихо.       Слёзы застилали всё, превращали мир в размытую серую кашу. Я протёрла глаза рукавом, но руки дрожали так сильно, что я лишь размазала грязь по лицу. И вдруг громкий рёв прорезал тишину. Я подняла голову, моргнула от слепящего света и увидела в небе Ша’арнеза на его драконнице. Он наклонился в седле, что‑то выкрикивая вниз. Слова были разорваны ветром, но он отчаянно пытался докричаться до меня. Поняв что я не слышу, Ша’арнез махнул рукой, указывая куда‑то вдаль, вглубь поля, за сломанные копья и перевёрнутые щиты.       Я обернулась, последовала его жесту и у меня перехватило дыхание. Там, где сходились несколько групп солдат, где воины суетились, отступая в стороны, формируя странный живой круг… Грязный. В разорванной, перепачканной кровью форме. Лицо было закрыто тенями, но походка… осанка… Сердце ударило так сильно, что я пошатнулась. Нет… Нет, этого не может… Один из солдат повернулся, и свет коснулся того, кто стоял в центре.       Тай.       Живой. Одежда разодрана, клинок ещё в руке, волосы покрыты пеплом делая его седовласым.Он оглядывался, будто пытался понять, что именно все от него хотят. Я дёрнулась вперёд, почти не чувствуя ног.Сначала медленно — потом быстрее. Бегом. Тело будто проснулось, выбросило остатки сил в кровь.Я слышала, как грохочет сердце, как гул битвы ещё звенит в ушах. Я бежала к нему через поле смерти, не веря, что вижу его. Не веря — и всё же не способная остановиться. Сбив его с ног, мы рухнули на мокрую землю, смешавшись с грязью и сажей. Я ощупывала его лицо, пальцы дрожали, слёзы катились сами, смешиваясь с пылью и кровью.       — Ты жив… — шептала я, едва дыша. — Ты жив…       — Я… я люблю тебя… — рвалось из груди, и голос мой звучал почти как молитва.       Он улыбнулся сквозь грязь и кровь, касаясь в ответ моего лица. На губах появилась блаженная улыбка, Тай поднял руку и указал на разодранный карман своей одежды, на веточку рябины, что я подарила ему накануне.       — Что это еще за веточка? — сказал он, и голос его дрожал, но сдержанно, почти шутливо. — В какой-то момент я почувствовал, как она внезапно задрожала… а потом… стала расти. Обвила меня, как кокон. Думал, что погибну… но она сдержала пламя дракона. Ты… ты меня спасла. Тисс… твоя магия… она сработала.       Я дрожала, глядя на него, не понимая, как это возможно, но чувствуя, что все, что он сказал — правда. Сердце мое сжималось и расширялось одновременно. Он рассмеялся, заражая меня своим весельем.       — Ты моя, — сказал он нежно, и в его глазах блеснула безумная решимость. — Хочу жениться на тебе… прямо сейчас.       Я рассмеялась, через слёзы и хрипоту, утирая его испачканное лицо.       — Ты безумец, — сказала я,       чувствуя, как боль, страх и отчаяние растворяются в этом смехе и дыхании рядом с ним.       Но в глубине души я знала: никогда не хотела бы быть где-либо еще. Тай был жив, и все, что имело значение — это этот момент, эта грязная земля, эта дрожащая веточка и его руки, держащие меня крепко. Тай, всё ещё лежащий подо мной в грязи, вскинул голову, словно только сейчас заметил, что Ша’арнез зависает над полем на своей драконнице, глядя вниз с выражением изумления и, кажется, лёгкого ужаса от того, что наследный принц валяется на земле, обнимаемый окровавленной эсшайкой.       Придерживая меня за плечи, Тай сел.       — Ша’арнез! Немедленно! Обряд! Прямо сейчас! Ежесекундно, ты меня слышишь?!       Его голос резанул воздух так, что десятки солдат обернулись. Ша’арнез заморгал, пытаясь понять, не помер ли он и не слышит ли бред умирающего.       — Ваше Высочество.? Сейчас?.. — прокричал он сверху, ошеломлённый.       — Да! Прямо сейчас! — Тай поднял меня за талию, почти выставив вперёд, и крикнул так, чтобы слышала вся долина:       — Потому что я люблю её! Я люблю её так, что если отложу на секунду — сойду с ума, ты понял?!       Я закатила глаза, пряча лицо в своих ладонях. Солдаты вокруг засуетились, кто-то воспринял слова своего принца слишком серьезно. Даже драконы заучрачи, глядя на нас вниз, словно смеясь. Ша’арнез провёл ладонью по лицу, затем резко выдохнул и гаркнул кому‑то за своей спиной:       — Вы двое! За мной! Свиток! Свечи! Свидетели! ЖИВЕЙ!       Тай повернулся ко мне, сжал мои щеки в своих ладонях, заставляя смотреть только на него.       — Я не отпущу тебя, Тисс, — сказал он тихо, но так, что каждая буква прожгла меня насквозь. — Не после всего. Ты — моя.       У меня задрожали губы.       — Но…       — Никаких «но», — перебил он, прижимая лоб к моему. — Я не собираюсь ждать ещё ни часа.       Я подняла руки к его щекам, он наклонился ко мне, и наши губы встретились — коротко, почти робко. Сквозь слёзы я чувствовала его тепло, слышала его ровное дыхание, а на губах появилась улыбка. И даже в этом коротком касании я знала, что мы выжили — и что больше никогда не отпустим друг друга.