Глава 4. Тай «Ибо не наказано мне идти за вами..»
1 апреля 2026, 01:48***
Земля ещё дымилась, а ветер приносил запах гари с поля, где драконы вершили своё правосудие. Оставаться там, означало ждать ответного удара или провоцировать его. Решение далось мне на удивление легко, собрав малый отряд, я отошёл в глубь Империи, к старой крепости, спрятанной в горах. На рубеже я оставил достаточно сил для сдерживания: укреплённые лагеря, свежие подразделения, которые все пребывали и пребывали, командиров, которым доверял. Их задача проста — удержать линию и не поддаться на провокации, ни шага вперёд, ни шага назад… Иногда правителю нужно быть не там, где громче всего гремит сталь, а там, где он сможет сохранить контроль, так я и поступил. Ша’арнез увёл драконов на запад, после учиненной расправы, они поднялись высоко в небо, два тёмных силуэта на фоне зарева. Нариальм шёл рядом, не отставая и не опускаясь ниже, хотя в отличе от дракона лорда, набор высоты давался ему заметно тяжелее. Они исчезли за хребтом, где начинаются бесплодные каменные земли, удобные для уединения и дрессуры… если это слово вообще применимо к этим существам. Прошла неделя, от Ша’арнеза не было вестей. Ни гонца, ни сигнального огня, ни даже слуха от западных дозоров. Я старался убеждать себя, что это хорошо, что он сейчас крайне занят, пытаясь совладать сразу с двумя драконами, а молчание не всегда дурной знак. Он справится, никто кроме него не сможет сотворить подобное. Так тянулись дни, изменений на границе не было, кое где вспыхивали небольшие стычки, но драконов мы боле не привлекали. Такое не случалось прежде, никогда Эсшай не обладал подобным оружием, поэтому гибель могущественного существа, стала серьезным ударом по Империи, а в частности по летунам и жрицам. Последние почитали драконов как священных созданий, гибель одного из них была не просто актом агрессии, а кощунством и осквернением их веры. Я получал весточки с цитаделей, и в каждой от меня требовали крови.***
Зал военного совета был холоден и неуютен. Я стоял у карты, развернутой на длинном столе, изучая каждый нанесенный на ней рисунок. Красные метки обозначали наши гарнизоны, чёрные — предполагаемая дислокация эсшайцев. Западный хребет был отмечен тонкой линией, там, где исчезли драконы и лорд со Генэш. Я не обернулся, когда за спиной раздались выверенные шаги, продолжая очерчивать указательным пальцем свой путь из Лиарлии. — Я передал отчет Его Императорскому Величеству, — произнёс консул Доэрлим эя Нэсс поравнявшись со мной. — В точности так, как вы приказали. Признаться, в последние дни он стал занозой… Я едва терпел его присутствие рядом, а стоило ему открыть рот, так и вовсе вскипал не в силах удерживать лицо. — И? Пауза затянулась, что ж, я и не рассчитывал на хорошие известия. — Его Величество недоволен. Конечно, а как же иначе. — Он считает, — продолжил консул ровным тоном, в то время как мои брови невольно нахмурились, — что вы проявили излишнюю мягкость, что уничтожение противника следовало довести до конца и отступление вглубь Империи выглядит… неуверенно. Я медленно продолжил вести пальцем по карте, останавливаясь на границе. — Вы тоже так считаете, консул? — Я считаю, — он обошел стол, останавливаясь напротив меня, верное решение, так мне будет тяжелее дотянулся до него и переломить шею, — что страх, это лучший язык, который понимают «соседи». После поражения их армии в той битве, у вас была возможность сломить Эсшай окончательно. Я поднял взгляд. — Сломить? Или учинить резню? Его глаза остались холодны, непроницаемы, трудно было догадаться, что же на самом деле творилось в его голове. — Война и есть резня, Ваше Высочество. Вот в этом и была разница между нами. Я выпрямился, пальцы едва дрожали от накопившегося напряжения и усталости. — Если ты не знаешь, для чего держишь меч, лучше его не вынимать. Консул усмехнулся, явно недовольный мной. Он понимал на что я намекаю, но принял решение проигнорировать мою попытку задеть его. Они хотели от меня действий, хотя сами отсиживались в шатрах, или в хорошо защищенной столице. Ни отец ни консул понятия не имели что по настоящему значит поднять мечь против «соседей». — С позволения сказать, — голос консула стал жёстче, — Император полагает, что вы слишком часто позволяете эмоциям влиять на решения. Эмоциям? Перед внутренним взором на мгновение вспыхнуло поле поглощенное пламенем, рев Нариальма, силуэты исчезающие в огне. Одним резким движением, я смахнул фишку с карты, консул дрогнул. — Если бы я позволил эмоциям управлять мной, — тихо произнёс я, — мы бы уже шли стройным маршем на столицу Эсшая. Вы сомневаетесь в моей решимости? — спросил я, глядя прямо в его наглые глаза. Консул достойно выдержал взгляд, но все же бравада его спала. Это было приятно, видеть, что моя фигура внушает ему неподдельный страх. — Я сомневаюсь в вашей мотивации. Я обошёл стол, шаги глухо отдавались по каменному полу крепости. Карта осталась позади нас, исполосованная метками и пятнами воска. Консул не отступил, но я заметил, как его пальцы сильнее сжали край стола. Я остановился рядом с ним, достаточно близко, чтобы он чувствовал разницу между нашими положениями. — Любопытная претензия, вы хотите боя, но не готовы запачкать руки, — я нарочито брезгливо осмотрел его новый камзол, который был совсем не уместен, слишком чист и параден. Консул попятился. — Мы могли бы продолжить и направить драконов дальше, выжигать деревни и города Эсшая. Да, они бы боялись нас столетиями и ненавидели бы столько же. — Ненависть слабых не опасна, — холодно заметил он. — Опасна, — отрезал я. — Потому что она растёт, она объединяет. Потому что из неё рождаются фанатики, а фанатики не ведут переговоров. Я наклонился вперёд, опершись ладонями о стол и кивнул в сторону карты. — Вы знаете, что это за место? — спросил я, указывая на фишку. — Южная линия. — Это три тысячи солдат, четыреста лучников, два десятка юных наездников, которые впервые увидели бой. Я коснулся фишки, слегка перемещая ее по карте. — Когда я двигаю её, эльфы умирают, наши подданные умирают. — Так устроена власть. — Консул усмехнулся. — Так устроена война, а власть — это понимать цену своим решениям. Консул кивнул, сложив руки за спиной. Я было расчитывал, что неприятный диалог окончен, как его голос вновь нарушил тишину. — Совет обеспокоен не столько вашими решениями, сколько… обстоятельствами, которые могут на них влиять. Терпение подводило меня, и в этот раз скрыть раздражение не удалось, я позволил себе усмехнуться. — Обстоятельствами? Он чуть пожал плечами, словно речь шла о пустяке. — Члены знатных семей всегда внимательны к деталям, Ваше Высочество. Лорды наблюдают, делают выводы. — И какие же выводы они сделали в этот раз? Консул позволил себе тонкую, осторожную улыбку. — Что наследник Империи проявляет редкую…благосклонность к одной эсшайской леди. В зале стало тихо, лишь мое сердце, стучало где-то в глотке. — Любопытно, — ответил я как можно ровнее. — Потому что я не помню, чтобы давал повод для подобных разговоров. — Иногда поводом становится не слово, — спокойно ответил он, чувствуя что сумел приструнить меня. Я скрестил руки, продолжая вопрошающе смотреть на гадкого, мерзкого эльфа, которому боги сейчас отчаянно сохраняли жизнь. Консул чуть наклонил голову, будто подбирая формулировку, на самом деле тянул время, добавляя больше грязи в свои слова. — Назвать чужеземную аристократку своей фавориткой… уже достаточно заметный шаг. Но подарить ей дракона Империи… Я медленно выдохнул, представляя ледяную воду, в которую мое тело медленно погружается, оставляя все мечты о кровопролитии в этом зале. — Интересно. — Мой взгляд стал холоднее. — И кто же именно в совете проявил такую проницательность? Консул не ответил сразу, он нарочито медленно и с любопытством принялся изучать карту, рассматривать фишки и линии. — У совета нет единого автора мыслей, Ваше Высочество. Он выдержал мой взгляд, окончательно чувствуя свою победу. — Совет лишь пытается понять вас, Ваше Высочество. — Тогда передайте Его Величеству и совету, — голос стал твёрдым, без малейшей дрожи, — если кто-то желает другой стратегии, он может возглавить любой из отрядов на передовой. В глазах консула впервые мелькнуло что-то похожее на удивление, в то время как губы все же украсила усмешка. — Я напишу доклад. — Вы не поняли, — теперь улыбался я. — Вы скажете это лично, так как до заката обязаны покинуть крепость. Консул коротко вдохнул, его челюсть сжалась, а лицо приобрело бледный окрас. — У этого будут последствия, Ваше Высочество… Определенно, как и у всего, но вопрос был в другом, исходя из нынешнего положения, доживет ли кто-нибудь из нас до этих последствий? Деревянная дверь спешно отворилась и в зал буквально влетел солдат покрытый дорожной пылью. Он едва не поскользнулся на ковре, но всё же удержался на ногах и ударил кулаком в грудь. — Ваше Высочество! — Говори. Он переводил дыхание, но возбуждение в его голосе было таким, будто он нес весть о победе. — Дракон… на внешнем дворе… Лорд со Генэш прибыл! Консул медленно повернул голову ко мне, а я почувствовал, как напряжение последних недель, едва заметно, но всё же ослабило хватку на моей глотке. — Его дракон только что сел на смотровой площадке, весь гарнизон уже на стенах. Я коротко кивнул, освобождая солдата. Тот торопясь направился к дверям, очевидно и ему не терпелось поглазеть на дракона и поприветствовать лорда. Я вернул все свое внимание консулу, его лицо всё ещё сохраняло ту же холодную вежливость, но в глазах теперь мелькнуло раздражение, разговор был прерван раньше, чем он хотел, вернее, все шло не так как он хотел… — Похоже, судьба решила завершить наш спор за меня, — сказал я, пожимая плечами. — В таком случае, — консул выпрямился, — не стану больше злоупотреблять вашим временем. — Верное решение. Поклонившись, он направился к выходу, задержавшись ненадолго у дверей. Однако, смелость препираться со мной у него иссякла, поэтому поджав сухие губы, он покинул зал советов. Я остался один среди карт и погасших свечей. Несколько секунд я просто стоял, слушая, как за стенами крепости нарастает шум, тяжёлый рокот драконьих крыльев и гул ликующих голосов. Когда я поднялся на смотровую площадку, ветер ударил в лицо и на мгновение я остановился у края стены. Дракон уже взлетал, огромные крылья рассекли воздух с глухим ударом, и зверь, тяжело оттолкнувшись от площадки, поднялся в небо. Несколько солдат невольно пригнулись, когда поток воздуха пронёсся над стенами, и через пару мгновений тёмный силуэт растворился в облаках, оставляя своего наездника на земле. Среди вмиг набежавщей толпы солдат стоял Ша’арнез. Пыль дороги осела на его плаще, волосы спутались, а на лице лежала та усталость, которую не скрыть ни гордостью, ни упрямством. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей подряд, что, очевидно, так и было. Когда он заметил меня, то шагнул вперёд и коротко поклонился, ровно настолько, насколько требовал этикет, но довольной улыбки скрыть не смог. — Ваше Высочество, — произнёс он хрипло. — Я готов к докладу. Я смотрел на него несколько секунд, на дорожную пыль и на тёмные круги под глазами, на напряжение в плечах, которое выдаёт летуна, только что сошедшего с седла после долгого полёта. Подойдя ближе, я просто хлопнул его по дружески по плечу. — Сейчас вы пойдёте, — продолжил я спокойно, сталкиваясь с недоумением в глазах лорда, — найдёте воду, смоете с себя следы этой дороги и отвратный запах, затем поспите. Он открыл было рот, но я поднял ладонь, призывая замолчать: — Это приказ. Вокруг нас кто-то из солдат тихо усмехнулся, понимая, что разговор идёт совсем не совсем по уставу. — Доклад я выслушаю позже, когда вы снова будете похожи на живого эльфа, а не на тень, которую ветер занёс в крепость. Ша’арнез несколько мгновений смотрел на меня, затем уголок его губ всё же дрогнул, в привычной лисьей усмешке. — Как прикажете, Ваше Высочество. Я сделал шаг назад, давая ему пройти. Он задержался на секунду, будто благодаря меня, на этот раз по настоящему, без слов, кивнул и направился к лестнице. Я же остался у края стены, наблюдая, как высоко в небе тёмная точка дракона делает широкий круг над крепостью, но вдруг, точка эта раздвоилась. Не поверив своим глазам я вновь и вновь всматривался в горизонт наблюдая за незамысловатым танцем драконов. Крылья пересекались, расходились, вновь сходились в опасной близости. Иногда казалось, что они вот-вот столкнутся, но в последний миг один уходил в сторону, уступая, позволяя другому занять высоту. Я невольно задержал дыхание. В детстве отец твердил, что они оружие, сила, которой нужно управлять. Но сейчас… Я провёл рукой по лицу, чувствуя усталость, которая не уходила уже много дней. Способны ли они чувствовать? Нариальм резко нырнул вниз, и второй дракон сразу последовал за ним, не отставая ни на мгновение. Я опустил взгляд на собственные ладони, мы называем себя разумными, мы строим империи, заключаем союзы, объявляем войны.И всё же, вот это выглядит куда честнее…
Ветер сорвал мои мысли и унёс их вверх. Туда, где два дракона продолжали свой бесконечный, опасный и удивительно красивый танец.***
Утро было удивительно мирным, небо чистым, почти прозрачным. Ветер лениво шевелил траву на склоне, где расположились драконы. После недели тревог, донесений и споров тишина казалась непозволительной роскошью. Консул отбыл и нахождение в крепости стало сносным. Я продолжил свою линию, каждый день мои требования о переговорах отправлялись в сожженную столицу Эсшая, и благословят боги, доходили до нужных рук. Но а пока, мы были вынуждены ждать. Нариальм лежал вытянув шею, чешуя его уже не пылала гневом, только мягко поблёскивала в лучах солнца. Чуть поодаль устроился дракон Ша’арнеза, лениво касаясь его крыла кончиком хвоста слишком часто. — Они так уже полчаса, — заметил я ровным тоном. — Мм? — отозвался Ша’арнез, не отрывая взгляда от точильного камня, которым медленно проходился по клинку. — Ваш дракон не отходил от дракона леди эя Вэдтри ни на шаг. — Разумное поведение, — пожал плечами лорд. — После всего, что было. Я хмыкнул, а Нариальм вдруг ткнулся мордой в шею второго дракона. Тот ответил низким, почти довольным урчанием. — Это уже не похоже на заботу о боевом товарище, — прищурившись, я наблюдал за довольно необычным поведением необузданных существ. Ша’арнез, наконец, поднял на меня взгляд. В его глазах мелькнуло ленивое понимание, будь он неладен. — О? А на что похоже, Ваше Высочество? — На… — я запнулся на мгновение, раздражённый тем, что вообще продолжаю этот разговор, — излишнюю привязанность. Лорд усмехнулся: — Возможно, у них роман. Я резко перевел взгляд на него, не понимая правда ли это, или слух подводит меня. — Роман? — А что? — невинно отозвался он. — Драконы — существа страстные. Я молчал, отгоняя невольно вспыхнувшие образы перед глазами. На склоне Нариальм мягко толкнул второго дракона плечом, почти играючи, тот ответил тем же. Лорд со Генэш наблюдал за мной, не скрывая лёгкой улыбки, очевидно считая меня идиотом. — Вас что-то тревожит, мой принц? — Это влияет на управляемость? — Конечно, — серьёзно кивнул Ша’арнез. — Нет ничего опаснее любви. Я бросил на него взгляд, чувствуя неприкрытый сарказм. Лорд уже откровенно насмехался. — Вы ревнуете. — Не говорите глупостей. — Я не уточнял к кому. Я почувствовал, как в груди поднимается раздражение, совершенно необоснованное и неуместное. — Я не ревную, — произнёс я холодно, хотя вон тот камень возле моей ноги, идеально подходит для того что бы быть запущенным в сторону самодовольного лорда. — Я анализирую поведение боевых единиц. — Разумеется, — протянув так гадко и самодовольно, Ша’арнез вложил меч в ножны, поднявшись он подошел ко мне, теперь мы стояли плечом к плечу. — Но если вас успокоит, — добавил он уже мягче, — драконы выбирают друг друга сами. Их привязанность не коим образом не сказывается на отношениях между всадниками. — Привязанность… — повторил я тихо, переводя взгляд на черного дракона, носившего на груди знак в виде кленового листа. — М-м, — протянул Ша’арнез, очевидно подбирая более удачные слова, ведь я все еще его принц. — И, к слову, если вы переживаете, что я имею чрезмерное влияние на одну эсшайскую особу… боюсь вас разочаровать. Я медленно повернул голову, чувствуя, как рука сама начинает тянуться в сторону камня… или меча. Отрезать бы его длинный язык, но тогда мне совсем не с кем будет говорить о подобных, важных вещах. — Я ни о чём таком не говорил. — Но подумали. Ветер качнул полы его плаща, я не отводил глаз, выдерживая откровенную попытку ткнуть меня носом в мою слабость. Лорд слишком много видел, это было проблемой, определенно, но в какой-то степени и моим спасением. Я знал, что он верен мне, и никто иной об этом разговоре не узнает. — Ваше высочество, — добавил он чуть тише, без обычной насмешки, — если бы она предпочла моё общество вашему, я бы первым делом сообщил вам об этом. Я приподнял удивленно бровь. Сообщил, но не отказался бы от её внимания. — Вы необычайно великодушны. — Стараюсь соответствовать уровню драмы. Несколько мгновений мы просто стояли, глядя на драконов. Нариальм поднял голову и коротко зарычал, не угрожающе, а словно приветствуя меня или уже укоряя в том, что слишком долго наблюдаю за ним, мешая уединению. Потом снова улёгся, почти укрывая крылом второго дракона. — Пусть будет роман, — сухо произнёс я. — Лишь бы без политических последствий. Ша’арнез тихо рассмеялся, я тоже едва заметно улыбнулся, прежде чем произнёс: — Вы свободны сегодня вечером? Он чуть приподнял бровь. — Это звучит опасно. — Это звучит как предложение выпить, — сухо уточнил я. — Чуть менее опасно, хотя зависит от того, кто оплачивает последствия. — Империя, — ответил я. — Как всегда. — В таком случае, — Ша’арнез усмехнулся, поверженно разводя руками, — я обязан поддержать экономику. Мы спустились со склона к лагерю. Крепость была выстроена на хребте, вытянутом вдоль границы. Верхний ярус занимали башни и площадки для взлёта — широкие, укреплённые и с выжженными пятнами от пламени. Ниже внутренний двор, где размещались казармы, склады и кузницы. Ещё ниже внешнее кольцо укреплений, прижатое к скале, с узкими проходами и сторожевыми постами. Отовсюду тянуло дымом и лекарственными травами. — Похоже, лазарет сегодня не пустует, — заметил Ша’арнез, я лишь кивнул. У внутреннего двора, ближе к одной из боковых стен, уже собралась группа солдат. Несколько сидели прямо на земле, кто-то опирался на копьё, у одного была перевязана рука, у другого вовсе свежая кровь проступала сквозь ткань на боку. Они только прибыли, после очередной стычки на границе, что бы подлечиться и вновь отправиться на смерть. Солдаты говорили громче обычного, усталость и боль делали их менее осторожными. Мы не остановились, но шаг замедлился сам собой. — …говорю тебе, не просто отряд, — до нас донёсся хриплый голос, кажется то был дварф. — Подкрепление у них. — У них всегда есть подкрепление, — буркнул другой, упрямо перевязывая раненную ногу. — Нет, ты не понял, — не унимался дварф, продолжая вливать в свою глотку алкоголь, и морщась то ли от крепости от ли от саднившей раны, едко выплюнул, — то маг. — Маги там теперь все странные, — сказал третий. — Я видел одного… у него вены, как угли чёрные. — Этот не такой, — упрямо ответил первый. — Его не пускают в бой просто так, держат при лагере. Я остановился, но раньше меня это сделал лорд, заинтересовавшись разговором. — Зачем? Дварф усмехнулся, отвешивая щедрый подзатыльник совсем юному эльфу, который и задал этот, глупый по мнению бородатого вояки, вопрос. — Артефакт, — добавил он чуть тише, даже заговорщиски. Благо он был пьян, и его «тихо», все равно громко разнеслось по двору. — Охраняет его, другие боятся к нему подходить. — И кто же такой важный? — Баба какая-то. Кто-то тихо выругался. Я перевёл взгляд на Ша’арнеза, но он уже смотрел на меня. Мы подумали об одном и том же. — Да ладно, — восхищенно вздохнул юнец, продолжая с раскрытым ртом слушать захмелквшего дварфа. А тот был и рад стараться, вероятно самый бойкий из всех, раз увидел так много, да еще и живым в тыл сумел отступить. — Серьёзно! Злая, как бес! Один наш только глянул на неё и назад пополз быстрее, чем вперёд шёл. Смех прокатился по толпе, но быстро стих, у многих не хватало сил даже на него. Я отвернулся первым и продолжил идти, стараясь не анализировать услышанное. — Совпадение, — сказал я тихо, отрезав любые попытки зацепиться хоть за что-то. — Конечно, — так же тихо ответил лорд, догоняя меня. Мы прошли ещё несколько шагов, шум голосов остался позади, но слова назойливо преследовали нас. — В Эсшае хватает магов, — добавил я ровно. — И среди них наверняка есть женщины с дурным характером. — Несомненно, — согласился Ша’арнез. — Целое королевство таких. Я замер, в висках пульсировало, а пальцы вмиг похолодели. Безумство, это непростительно даже мыслить о подобных вещах, о которых мне в данную секунду хотелось поразмышлять подольше. — Артефакт, — произнёс я, глядя вперёд. — В передовом лагере. — И маг, который его охраняет, — добавил летун, не отставший от меня все это время ни на шаг. — Мы ведь сейчас думаем об одном и том же? — Надеюсь, что нет. — Я усмехнулся едва заметно. Решение уже было принято, оно оформилось раньше, чем я позволил себе его осознать. Правильным ли оно было? Вероятно нет, как и все происходящее ранее. — Подготовь солдат. Лорду потребовалось пару секунд, я уже было решил что совсем от него слов больше не услышу, как вдруг он коротко бросил, осматриваясь по сторонам. — Это плохая идея. — Да. — Если это не она… Боги, молю, отнимите дар говорить у этого эльфа хотя бы на мгновение, что бы он ни коем образом не смог вымолвить ее имени. — Тогда мы просто заберём артефакт. Ша’арнез прищурился, и в его взгляде мелькнуло то редкое, почти открытое раздражение, которое он обычно прятал за сухими шутками и сарказмом. — Подождите, — медленно произнёс он, очевидно надеясь что не правильно меня понял, — «Мы»? — Ты всё верно услышал. Он коротко выдохнул, провёл рукой по лицу, будто стирая усталость, но это не помогло, никогда не помогало. — Это безрассудно, — отчеканил он жёстче, чем прежде. — Вы наследник Империи, а не мальчишка из дозора, который решил проверить слухи. — Я в курсе, кем являюсь, — спокойно ответил я, спеша скрыться за дверьми собственных покоев. Предстоящая ночь обещала быть интересной, мне нужно было как следует подготовиться, но назойливый эльф продолжал играть роль заботливой нянюшки. — Группу можно отправить без вас, — отрезал он. — С тем же успехом, даже с большим. Я наконец остановился, лорд благоразумно сделал шаг назад. — Вы сейчас пытаетесь перечить мне? — Да, — без колебаний ответил тот. Где-то внизу раздался смех солдат и звон металла, обычная жизнь крепости текла своим чередом. Я усмехнулся, отмечая что общение с эсшайской леди явно пошли во вред лорду со Генэшу, прежде так открыто не протестующему против моих решений. — Осторожнее, Ша’арнез, ещё немного и я подумаю, что ты забываешься. Он не отвёл взгляда, продолжая открыто противостоять мне. — Если тебя это так беспокоит, могу облегчить задачу. Летун вопросительно приподнял бровь и я поспешил пояснить: — Отправлю тебя в столицу, вслед за консулом. На долю секунды лорд замер, а затем тихо рассмеялся, коротко, без веселья. — Это низко. — Зато эффективно. Ша’арнез коротко выдохнул, провёл языком по зубам, будто сдерживая ответ, который действительно рвался из него. Уверен, пристойного в нем было мало, благо мы оба благородных кровей и мастерски подбирали синонимы. — Плохо, — наконец произнёс он, — что вы считаете, будто можете так легко избавиться от меня. Этого было вполне достаточно для того, что бы понять, лорд принял свое поражение. Даже без этого разговора, я знал, он будет пререкаться, но обязательно встанет рядом, не прекращая пререкаться, разумеется. — Тогда не трать время на споры. Ша’арнез качнул головой, но в этот раз без раздражения, скорее с тихим, усталым смирением. — Когда-нибудь, — пробормотал он, — я всё-таки оставлю вас с вашими «блестящими» идеями, уйду в отставку, стану путешествовать. Я похлопал его по плечу и развернулся, направляясь в свои покои, когда-нибудь лорд со Генэш, обязательно, но сегодня вы мне еще послужите.***
Каменные стены зала советом глушили звуки, но не напряжение, оно висело в воздухе густым облаком, тяжёлое, как перед грозой. На широком столе, испещрённом царапинами от клинков и следами старых чернил, лежала карта. — …мы проверили, — докладывал один из генералов, указывая на северо-восточную часть леса. — Сначала сочли это байкой, но разведка подтвердила: в лагере действительно есть объект, который они тщательно скрывают. Старый эльф запнулся, в повисшем молчании лишь ветер и рокот драконов раздовались за стенами крепости. Я кивнул, настаивая что бы тот продолжил. — И… магия. Не просто защитные чары, а что-то сложное, мерзкое. Мой взгляд вновь проделал путь от границы до Лиарлии, теперь погребенной под толстым слоем пепла. Интересно, в какой момент Тисс почувствовала, что с магией что-то не так? Меня не покидали мысли о ней, раз за разом я старался найти подвох в своих воспоминаниях, понять в какой момент она была настоящей, а в кокой — истинной эсшайкой. Отмахнувшись от мыслей о ней, я вновь обратился к генералу: — Какие именно чары? — Похоже на природную. Лес словно сам защищает этот участок, переплетение корней, туман, сбивающий след. Наши разведчики едва смогли подойти достаточно близко. Я не обернулся, но почувствовал, как Ша’арнез рядом со мной едва заметно напрягся. Мы переглянулись, к сожалению, оба предполагая кто может быть талантливым магом природы, способным создать нечто подобное. Пальцы скользнули по карте, останавливаясь чуть севернее лагеря эсшайцев. — Подход отсюда, — все генерали устремили взгляды на мою руку. — Лес плотнее, но именно поэтому они меньше ожидают удара с этой стороны. — Ваше Высочество, — осторожно вмешался другой командир, — если чары действительно такого уровня, мы можем потерять солдат ещё до того, как подойдём… — Можем, — перебил я.— Поэтому не будем идти всей армией, что у нас есть в этой крепости. Опытные воины как один переглянулись, вероятно думая что я свихнулся, что ж, я и сам так думал. Но решение было вполне логичным. С этой стороны был густой лес, на его помощь и надеялись эсшайцы, поэтому вся магия была сосоедоточенна с другого края, в том месте, где был интересующий нас шатёр. — Задача быстро, что бы они не успели опомниться, проникнуть в лагерь — продолжил я. — При возможности уничтожить или захватить объект. Соберите лучших, — приказал я, находя в глазах командиров согласие и поддержку. — Тех, кто умеет двигаться в лесу и не боится магии, остальные останутся на позициях. — Есть, — кивнул самый старший из военноначальников. Я провёл пальцем по отмеченной линии, затем добавил, уже не отрывая взгляда от карты: — Я иду с вами. Тишина воцарившаяся в зале ударила сильнее любого возражения. — Ваше Высочество… — начал один из командиров. Я поднял взгляд и этого оказалось достаточно, он осекся и благоразумно замолчал. Кто-то недовольно поджал губы, кто-то и вовсе отвёл взгляд, но спорить никто не стал. — Приказ ясен, — произнёс один из генералов, склонив голову и ударив кулаком в грудь. Один за другим они начали расходиться, коротко переговариваясь, уже обмениваясь указаниями. Дверь тяжело скрипнула, пропуская их наружу, и вскоре зал опустел. Почти. Я медленно выпрямился, убирая руку с карты. Ша’арнез стоял чуть в стороне, скрестив руки, привычно не одобряя все происходящее. У стены, опираясь на посох, стоял один из командиров гарнизона. Его лицо было испещрено морщинами, но взгляд был безмятежен, он хорошо знал войну в лицо и более страха перед ней не питал. — У нас все готово Ваше Высочество, — его голос хриплый и тихий, точно трескающееся полено в разгоравшемся костре, на миг заставит меня усомниться. — Прикажете вести? Я кивнул, и лорд со Генэш скрылся за габиленом, послышался звук открывающейся потайной двери и по полу потянул могильный холод. Из темноты и затхлости к нам шагнул юноша, удивительно схожий со мной во внешности. Его волосы были такой же длинны и цвета как у меня, рост был немного ниже, но это был сущий пустяк в сравнении с остальным. Лишь страх в его глазах был отличен от моего. Он боялся умереть, я же страшился иных вещей. В руках Ша’арнеза был мой плащ, а так же шлем, который не раз выручал меня в битвах. — Отдай свою одежду Его Высочеству, — скомандовал командир и юноша тот час повинуясь потянулся длинными пальцами к завязкам на своем простеньком камзоле. Я последовал за ним, стягивая дорогие одежды со своих плеч. Ткань с тихим шелестом скользнула вниз, оставляя плечи открытыми прохладному воздуху зала, он словно поднимался выше, под кожу, пробираясь к самому сердцу. Юноша действовал быстро, почти не поднимая на меня глаз. Пальцы его едва заметно дрожали, достаточно, чтобы это бросалось в глаза. Он старался держаться, но страх всё равно выдавал себя в каждом неловком движении. Я снял рубашку, не отрывая от него взгляда, и протянул её вперед. Он замер на мгновение, будто не решаясь коснуться, затем всё же взял, быстро, почти торопливо, словно боялся передумать. — Имя, — коротко спросил я. — Э… Эйр, Ваше Высочество. — Голос боязливо дрогнул. — Твоя задача проста, — продолжил я, натягивая на себя его одежду. Грубая ткань неприятно легла на кожу, чужая и непривычная. — Мало говорить, держать спину прямо и повести в бой отряд, что сейчас строится под стенами крепости. Я застегнул последний ремень его незатейливой брони, в то время когда Ша’арнез уже помогал лже принцу водрузить на голову шлем. Юноша стоял в моём плаще, ткань легла на его плечи почти так же, как на мои. — Не опускай голову, ты не слуга. Он сглотнул, в очередной раз поправляя одежды. — Да, Ваше Высочество. — Пойдёт, — тихо произнёс старый генерал, впервые позволяя себе вмешаться. — На расстоянии не отличить. Ша’арнез подошёл ближе, обошёл юношу кругом, оценивая. — Если он не заговорит, — добавил он сухо. — Значит, не будет, — отрезал я. Когда сборы были закончены, я накинул капюшон на голову, и мы с Ша’арнезом вышли не через главный двор, а по узкому служебному проходу, который вёл вдоль внутренней стены крепости и спускался к боковым воротам. Камень там был сырой, скользкий а тень ложилась густо, будто сама крепость старалась спрятать то, что мы собирались сделать. У выхода уже ждали лошади, четыре тёмных, выносливых жеребца, подобранных без лишней показухи, но с умом всадника, который знает, что в дороге важна не красота. Рядом стояли двое солдат, выбранные Ша’арнезом лично. Оба молчаливые, крепкие, в их лицах не было лишнего любопытства и страха тоже не было. Я только успел проверить ремни седла, когда со стороны главных ворот донёсся глухой шум, основной отряд уже выдвигался, во главе, разумеется, ехал лже-принц. Даже издалека было видно, как он старается держать осанку, но то ли под тяжестью шлема, то ли от страха, получалось у него скверно. Лошадь под ним шла уверенно, плащ ложился почти как надо, но что-то в его силуэте всё же выдавало неловкость. Ша’арнез прищурился, скрестив руки: — Смотри-ка, — протянул он негромко. — Уже горбится. Я бросил короткий взгляд на процессию, внутри уже скручивался тугой узел, но я отказывался его замечать. — На его плечах такая ноша, — усмехнувшись, я взобрался в седло своей лошади, — не каждый сможет держать спину прямо. Лорд закатил глаза, следуюя моему примеру и тоже взобрался в седло, а отряд уже вышел за ворота и начал скрываться за каменным изгибом дороги. Где-то там, впереди, их ждала лесная тьма, охрана лагеря и всё то, из-за чего мы вообще здесь оказались.***
Лес был пропитан приятной влагой, ветер почти не шевелил ветви, и даже копыта лошадей звучали приглушённо, будто сама земля не желала выдавать наше присутствие. Мы выдвинулись следом за основным отрядом, вот только в противоположном направлении. Я поднял руку и все мгновенно остановились. Впереди, за плотной линией стволов, уже чувствовалось движение, лёгкая дрожь в воздухе, редкие всплески тяжелой магии и едва заметный запах дыма. Основной отряд во главе с лже принцем уже вступил в бой. Я медленно спешился, передавая поводья одному из солдат. — Дальше пешком, — тихо командовав, я шагнул вперед. Они кивнули, и принялись привязывать лошадей. Ша’арнез спешившись, оказался рядом, как и я он натянул капюшон, скрывая серебристые волосы от любопытных глаз. — Мы вовремя, — пробормотал он, прислушиваясь. Мы прибыли как и расчитывали, в разгар битвы, когда основные силы противника были сосредоточенны на одном месте, а именно там, где появился наследник империи, лично. Где-то слева раздался крик, затем глухой удар, словно рухнуло дерево, мы замерли. Значит, первая линия обороны уже трещала, хорошо, пусть эсшайцы думают, что это всё, что им сегодня уготовано. Медленно мы продолжили приближаться, пока перед нами не открылся просвет между деревьями, и лагерь, наконец, показался. Он стоял глубоко в лесу, не просто набор шатров, а целая сеть: внешние кольца охраны, узкие проходы, скрытые ряды повозок, низкие костры, приглушённые чарами. Деревья вокруг него были искривлены магией природы, их корни образовывали неестественные изгибы, ветви сплетались над лагерем, будто зелёный купол пытался спрятать его от неба. Значит, Тисс или тот, кто держал этот участок, работал не грубо, а деликатно, со всей любовью к своей магии. Лорд припал к земле и дернул меня следом, когда один из дозорных спешно направился в нашу сторону. Я едва сдержался от брани, когда лицо мое уперлось во влажную землю, а вот Ша’арнез не упустил момент и прыснул в кулак видя, как грязь налипла на мой лоб и нос. Дозорный сделал еще пару шагов, осмотрелся и крикнув за спину «показалось», вернулся к шатру, что выделялся среди прочих. — Оно там, — прошептал летун, кивая на тот же шатер, который минутой ранее привлек и мое внимание. — Не слишком-то его и стерегут, либо они уверены в чарах, либо ждут, что любой любопытный сам полезет туда и умрёт. Я медленно приподнял голову, стараясь не выдать ни малейшего движения. Шатёр стоял чуть в стороне от других, но близко к нам, не в центре лагеря и не в самом защищённом кольце, а так, словно ему и не нужно было прятаться. Это раздражало больше любой охраны, всё слишком нарочито и провокационно. Будь смел прийти и узнать. — Если это ловушка, — тихо сказал я, — то достаточно очевидная. Лорд фыркнул едва слышно, почти беззвучно, чтобы не потревожить лес и тех, кто мог в нем таиться. Я бросил на него короткий взгляд. — Оптимизма бы побольше, тебе не идет вечно недовольный тон. — Зато вам идёт грязь, — так же шёпотом отозвался он, и уголок его рта дрогнул. — Особенно на лбу. Я бы ответил, но в этот миг дозорный у шатра снова повернул голову в нашу сторону. Мы оба замерли, он сделал ещё шаг, будто прислушиваясь, затем с явным раздражением мотнул головой и буркнул что-то в сторону. Все что его интересовало в этот момент — битва, в которую его не пригласили. Словно наказанный ребенок, он обиженно плевал в сторону шатра, как будто ему не доверил нечто важное, а сослали что бы не мешался под ногами. — Видели? — прошептал Ша’арнез. — Он даже не проверил второй раз. Либо у них слишком много уверенности, либо слишком мало мозгов. Теперь всё внимание было на лагере и на тумане, что клубился вокруг него, так ровно и аккуратно, словно кто-то специально укутал лагерь воздушным одеялом. Я прищурился, внимание привлекли корни, они шевелились, их кто-то держал в напряжении изнутри, как живую сеть, натянутую вокруг. Тисс… — Подождём ещё, — сказал я едва слышно. — Если кто-то выйдет, я хочу увидеть, как он двигается. Ша’арнез кивнул и мы снова затаились, но из шатра так никто не вышел, как и внутрь никто не входил. В лагере впереди что-то громыхнуло, далекий, глухой удар, наш основной отряд не терял времени и надеюсь, не терпел поражение.Если ждать слишком долго то отряд уже вырежет лагерь спереди, а мы так и останемся в грязи, как идиоты. Ша’арнез, лежавший рядом, чуть повернул голову. — Ну? — не терпеливо прошептал он, вероятно подумав о том же. — Ваше высочество уже придумало, как не умереть до начала плана? Дозорный, который два раза едва не вышел на нас, прошёлся вдоль кромки, остановился, почесал шею, лениво пнул камень носком сапога. И тогда я увидел то, что упустил в самом начале. Корни не вонзались в землю, а лежали на ней, как ткань, щедро наброшенная поверх грязи. В одном месте она чуть приподнялась и в тени мелькнула голая почва, ровная и пустая. Умелая иллюзия, прикрытая туманом, чтобы любой, кто посмотрит издалека, увидел опасность и предпочёл обойти её стороной, чтобы заставить думать, будто лагерь куда лучше защищён, чем был на самом деле. Я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри вместо тревоги поднимается холодная, почти насмешливая ясность, в этом была вся суть: если верить в непреодолимость преграды, ты перестаешь искать брешь. — Идём прямо. Лорд посмотрел на меня внимательнее, в его глазах читалось кричащее: «Боги, он идиот». — Так и знал, вы никудышный стратег. — Это сделано напоказ, — произнёс я, указывая как караульный задевает один из корней и тот идет рябью, — они хотят, чтобы мы полезли в обход, ну или побоялись войти. — А вы, разумеется, собираетесь испортить им удовольствие. — Разумеется. Я поднялся первым, не полностью, а на полшага, будто просто меняю положение. Лорд тихо выругался и последовал за мной. Мы вышли из нашего укрытия в тот момент, когда стражник вновь отвлекся на то что бы пнуть очередную корягу. Он был один, все остальные были в бою или рассредоточены по периметру чуть дальше, за все время пока мы наблюдали, его никто не пришел сменить, или встать на подмогу. Шатёр в целом и не требовался в защите, та что внутри, вполне могла защититься сама. Я прошёл дальше, чуть ссутулившись, как делают уставшие солдаты, когда их гоняют с места на место. Стражник повернул голову лишь тогда, когда мы уже почти поравнялись с ним, его взгляд скользнул по нашим плащам, по грязи на сапогах, в лице мелькнуло сомнение и ладонь легла на рукоять меча. Я не ускорился, наоборот, сделал ещё один обычный шаг, как будто имею на это полное право. — Ты откуда, — начал он. Я оказался рядом раньше, чем он закончил или успел бы закричать, рука легла ему на затылок и резко, без лишней силы, сразу вниз, на колено. Второй рукой я перехватил его за горло, заглушая крик, и коротким движением вогнал клинок под рёбра. Он дёрнулся скорее от удивления, чем от боли и обмяк. Я удержал его на весу, не давая упасть, и медленно опустил в траву. Ша’арнез осмотрелся, не привлекли ли мы внимания, благо лже принц в данную минуту интересовал их больше. — Неплохо, — тихо сказал он. — Почти изящно. — Почти, — отозвался я, вытирая клинок о его плащ. Мы остановились у самой кромки шатра, здесь земля была вытоптана до плотности камня, узкая тропа, протянутая к входу, как шрам, приглашала меня пройти дальше. Корни, как я и предполагал не двинулись, продолжая плясать давно заученный танец, не оказывая сопротивления. Ша’арнез молча опустился рядом с телом стражника, одним движением стянул с него плащ и накинул на свои плечи. Ткань легла неровно, чужая, пропитанная потом и дымом, но в ночи и с расстояния этого было достаточно, что бы выиграть еще немного временм. Он поправил капюшон, прикрыв лицо, после встал на его место и ссутулился, опуская подбородок. Даже рука легла на рукоять оружия так же небрежно. Я кивнул, на этом всё, дальше мне идти одному. Полог шатра колыхнулся от слабого ветра, тень внутри него дрогнула. Стройная фигура нервно расхаживала из стороны в сторону, сминая что-то в руках. Сердце больно ударило о ребра, на миг силуэт приобрел черты, которые я боялся увидеть, но так страстно желал видеть всю оставшуюся жизнь… Стиснув зубы, я заставил себя сделать шаг и встретиться лицом к лицу со своим страхом. Пальцы на рукояти клинка чуть сжались, проверяя, не предадут ли в нужный момент. Если это ты… Зажмурившись до ярких вспышек в глазах. …пусть моя рука не предаст ни меня, ни тебя. Я отодвинул полог шатра и вошёл внутрь. Света здесь почти не было, как под толщей воды, даже вздохнуть стало испытанием. Полог сразу опал за спиной, отрезая шум сражающегося лагеря окончательно. В шатре пахло влажной корой, травами… и чем-то гнилостным. Сладковатой тяжестью, от которой хотелось задержать дыхание, умыться в конце концов, сбежать. Посреди шатра, спиной ко мне, стояла женская фигура. Тонкая линия плеч, волосы спадали ниже лопаток, а руки продолжали что-то теребить, она стояла так, будто слушала что-то внутри себя, происходящее вокруг было вторичным. Левее располагался небольшой стол. Свиток, очевидно тот, за которым мы сюда пришли, лежал развернут и прижат камнем. Пергамент был старый, потемневший, но не это цепляло взгляд. От него исходило давление, почти физическое, как если бы воздух рядом с ним стал гуще. Я не стал подходить ближе, пальцы сами нашли рукоять. Сталь вышла тихо, почти беззвучно, но в звенящей тишине шатра, звук показался слишком громким. Фигура чуть вздрогнула, едва заметно.«Колебания — не враг веры, но её единственный свидетель»
Осознание накрыло волной. Точно беспомощное тело, меня прибило ко дну и я вдруг понял, что никогда не смогу поднять меч против нее, я никогда не смогу сделать ей больно. Боги, как же я смешон, возомнивший, что прийдя сюда и увидев лицо её, смогу нанести смертельную рану. Ей? Никогда! Никогда…«Для чего же Ты вручил сердцу любовь, если не для того, чтоб ныне оно в молбе взывало о пощаде от Твоего же дара?»
Я проиграл, без боя, сдавался, так и не сумев поднять меч. Проиграл не ей — себе. Тому себе, что ещё верил, будто можно любить и не быть сломленным этим, тому себе, что думал: сердце всего лишь часть тела, и если нужно, его можно заставить молчать. Меня учили держать клинок ровно, не дрожать, не жалеть. Выбирать долг, даже если после него остаётся только пепел. Но никто не сказал мне, что делать, если всё, чему ты служил, вдруг встаёт между тобой и женщиной, ради которой ты уже не можешь быть прежним. — Прости, — едва слышно сорвалось с губ. Я не знал, кому это предназначалось. Ей, за то, что пришёл сюда с мечом? Себе, за то, что не могу его использовать или же Богам, за то, что всё ещё надеюсь, будто они услышат. Любить её оказалось страшнее любой войны. — Он мертв? — Раздался слабый женский голос и силуэт, наконец, обрел лицо. Испуганные карие глаза смотрели на меня в упор, а в бледных руках был сжат платок, пропитанный черной густой жижей, очевидно вытекающей из носа несчастной. Поняв что это не Тисс, мои пальцы вновь уверенно сжали рукоять меча. Немыслемое облегчение воцарилось в груди и я даже позволил себе короткий вздох облегчения, непрошенные слезы вмиг испарились. Незнакомка осмотрела меня с ног до головы, продолжая ждать ответа, ее взгляд остановился на моем поясе и вновь вернулся к лицу. Прищурившись, она слегка покачнулась, но устояла на ногах: — Кто вы? Я не помню вас среди солдат, — странно, но предо мной не было той сварливой бабы, о которой дварф слогал страшные истории. Это была слабая эльфийка, чьи вены были черными и набухшими, они паутиной тянулись из-под ее одежды по рукам, шее и уже доходили до лица. Она едва стояла на ногах, и света в шатре не было лишь потому, что очевидно, он давил ей на глаза. — Впрочем не важно, скажите, он мертв? Мы победили? Вдалеке звучали горны и бой уже шел не на подступах к лагерю, а внутри. Эсшайцы проигрывали. — Прошу простить меня, — услышав мой голос, она плотно зажмурилась и зашипела, точно я не говорил, а кричал ей в уши, — но вы пойдете со мной. — Стало быть, все напрасно? — В печальных глазах мелькнуло понимание. Бросив короткий взгляд в сторону свитка, эльфийка усмехнулась, в очередной раз вытирая платком черную жижу, вытекающую из её носа. — Я не стану убивать вас. — Девушка лишь усмехнулась, продолжая смотреть на развернутый свиток. Казалось, он живой и внутри старого куска пергамента бьется сердце. — Плен хуже смерти, — на этих словах свиток вспыхнул, а сама эльфийка рухнула на землю. Её сил хватило лишь на последнее заклинание. Черные узоры под её кожей стали больше, словно за одно использование магии, они наказывали её, разростались и поглощали изнутри. Я медленно подошел к полуживому телу на земле. Зайдясь в сильном кашле, сквозь боль она тихо прошептала: — Моя магия… она была прекрасна. Черная жижа стекала из её ушей, рта и глаз. Улыбнувшись, боевой маг Эсшая скончалась. Огонь, ее последнее творение, сожрав свиток, уже принялся поглощать стол и переполз на тканевые стены шатра, оставались мгновения до тех пор, пока тут все не сгинет. Я направился к выходу и не успел сделать шаг, как прямо у лица просвистело лезвие меча, занесенного на меня. Ша’арнез сражался сразу с двумя солдатами, а третий направился в шатер, где и повстречался со мной. Я резко отскочил назад, дым и жар от пламени уже завладевали шатром, глаза слезились, а каждый вдох отзывался кашлем. Солдат влетел в шатёр следом. Тяжело дышащий, с грязью на щеке и животным страхом в глазах, он сразу нашел меня среди дыма и нанес сокрушающую серию ударов. Он не кричал, не тратил силы на угрозы, просто бил, стараясь как можно быстрее расправиться со мной. Я отшатнулся и клинок врезался в деревянный край стола, сорвав с него остатки тлеющего пергамента. Пламя уже во всю облизывало ткань, шипело, пожирая её с жадностью голодного зверя. Снаружи доносился глухой звон металла, Ша’арнез из последних сил отражал атаки. Я услышал его короткое, резкое ругательство, затем вновь звук столкнувшихся клинков. А Эсшаец тем временем снова рванул ко мне, уйдя в сторону, я подался корпусом, почти скользнул по тлеющей земле, и его меч прошёл там, где секунду назад была моя шея. Ткань шатра над нами треснула, пламя ударило выше, и жар хлестнул по лицу, будто кто-то провёл раскалённым ножом по коже. Дыхание солдата было рваным, он задыхался, собственно как и я. Заметив, что его руки едва держат меч, я шагнул ближе чем он ожидал, почти в самую опасную для себя точку, и когда он попробовал перехватить меня коротким выпадом, я ударил первым по запястьям. Лезвие рассекло кожу и сухожилия, меч выпал из его руки с глухим звоном. Он попятился зашипев от боли, и я уже было решил, что это конец, но недооценил решительность противника. Левой рукой он выхватил нож и бросился вперёд, не давая мне времени воспользоваться преимуществом. Мы столкнулись грудь в грудь, его плечо ударило мне в рёбра так, что драгоценный воздух вышибло из лёгких. Нож метнулся к едва зажившему боку, я перехватил его запястье обеими руками, но он был тяжелее, чем казался, и ярость делала его сильнее. Мы повалились на землю, где-то рядом с шипением рухнула горящая балка, поднимая столб из пепла и искр. Солдат навалился всем телом, придавливая меня, нож медленно и опасно приблизился к моей шее, и на миг его лицо оказалось совсем близко, перекошенное и мокрое от пота, с широко раскрытыми глазами жаждущими увидеть как я сгину. Я ударил лбом, раздался треск, и по его губам потекла свежая кровь из сломанного носа. Он ослаб всего на мгновение, но этого хватило что бы я вывихнул его руку, напрявляя нож, ранее наставленный на меня, прямо в его глотку. Эсшаец захрипел и завалился на спину, тело дёрнулось и обмякло. Я замер, всё ещё сжимая рукоять ножа, жар уже обжигал спину, шатёр жалобно трещал, а ткань над головой провисала, готовая рухнуть в любой момент. Дым забивал лёгкие и каждый вдох становился тяжелее предыдущего. Я шагнул к выходу, почти не разбирая дороги. Дым резал горло, глаза слезились, а в ушах стоял оглушаюший гул. Всё вокруг медленно превращалось в одну бесформенную, трещащую от жара тьму, балки, пологи, стены, даже воздух, казалось, вот-вот вспыхнет. И только стол в левом углу оставался нетронутым, я заметил это уже на пороге. Огонь жадно пожирал всё вокруг, облизывал ткань, чернил дерево, подбирался к опорам, но не касался того узкого круга, где ранее лежал свиток. Будто что-то невидимое отталкивало пламя назад, само пространство вокруг стола сопротивлялось огню. Я остановился, сквозь кашель и треск падающих обугленных жердей, всмотрелся в камень, которым был ранее прижат пергамент. Сначала я решил, что это игра света или мерцание огня, усталость в конце концов. Но нет, под поверхностью, в самом центре камня, что-то глухо пульсировало медленным ритмом, как слабый удар сердца. Не думая об огне, что уже лизал пятки моих сапог, я шагнул назад, к столу. Всё внимание будто было приковано к этому предмету, к его тёмной, матовой поверхности, под которой что-то двигалось, как под кожей. Я услышал, как за моей спиной снова захрипел огонь, как рухнула ещё одна горящая балка, возможно последняя, и меня попросту накроет горящей лавиной, но теперь всё это стало далёким, я смотрел только на камень. Дотянувшись до него почти на ощупь, сквозь дым и слёзы, которые уже не имели ничего общего с болью или страхом, я коснулся холодной, гладкой поверхности, и в тот же миг камень дёрнулся. По ладони прошла резкая, жгучая боль, будто под кожу вонзили раскалённые иглы. Я дёрнул руку назад, скрипнув зубами, кожа на пальцах покрылась вспухшими волдырями. Закашлявшись, я на миг согнулся пополам, дым уже ел меня изнутри, ещё немного и я упаду рядом с этим столом, в огонь, который, казалось, теперь пылал уже везде, кроме узкого круга вокруг места, где лежал артефакт. Стиснув зубы, я схватил камень, сжимая его в ладони, уже не стараясь быть аккуратнным, а почти зло, словно хватал за горло давнего врага. Боль прострелила руку до локтя, и я едва не рухнул на колени. Ткань камзола была пропитана потом и кровью, ей и досталось принять на себя то, чего не выдержали мои руки. Я с усилием сунул камень внутрь, к груди, прямо за подкладку, где он тут же прожёг мне боковой шов странным холодом. Камень бился о ребра как пойманная птица, или мне только казалось, ладони саднило так, что пальцы дрожали и уже не слушались, вздувшиеся пузыри, лопнули сразу, стоило сжать кулак. Жар толкнул меня в спину, и я, не оглядываясь, рванул к выходу. Ударив горящий полог плечом я вылетел из шатра падая на колени, жадно хватая свежий воздух ртом. Ночь снаружи показалась ледяной, после той печи, что осталась за спиной. Радость моя была не долгой, некто настырно схватил меня за шиворот и потянул вверх, вынуждая подняться на ноги. Как захмелквший, я покачивался из стороны в сторону, так и не сумев вернуть ясность глазах. В бреду я видел мертвых солдат прямо рядом со мной, благо на них была броня Эсша, и не единой макушки с серебряными волосами. Плотно зажмурившись я старался прийти в себя, но никак не мог обрести твердость в ногах, благо звонкая посщечина, что обожгла мою щеку, помогла увидеть происходящее четче. Лорд со Генэш, живой и почти невредимый стоял прямо передо мной с выпученным от страха глазами, и крепко сжимал мои плечи. — Стоять можете? — резко выпалил Ша’арнез, оглядываясь по сторонам. Я попытался выпрямиться и меня едва не стошнило. — Теоретически. — Если вы собирались здесь умереть, Ваше Высочество, — он развернул меня в сторону леса и настойчиво толкнул в спину, — место вы выбрали крайне неудобное. Ноги сначала не слушались, будто забыли, как двигаться, но тело быстро вспомнило своё ремесло. Боль в ладонях и боку отозвалась резким пульсом, дыхание сбилось, но я заставил себя идти быстрее. Крики вокруг усиливались, где-то справа мелькнули силуэты в имперских доспехах. Я ускорился, чувствуя, как камень под одеждой тяжело отзывается на каждый шаг, будто напоминая, что главное ещё впереди, Ша’арнез двигался рядом, чуть позади, прикрывая. Шум боя остался позади, приглушённый ветвями и расстоянием, в низине между корнями старых деревьев, нас ждали наши провожатые и лошади. Оценив наш внешний вид, солдаты переглянулись и поспешили отвязать животину от коряг. Ша’арнез вновь оказался рядом, быстро оглядевшись, он удостоверился что хвоста за нами нет, и только после этого отпустил моё плечо. — Всё ещё стоите, — заметил он вполголоса, похлопывая меня по спине, — Прогресс. Моих сил хватило лишь на то, чтобы дойти до своей лошади и ухватиться за седло. Пальцы отозвались болью, такой острой, что на миг потемнело в глазах. Проклятье… Я попробовал подтянуться и тут же сорвался, нога не нашла стремени, тело предательски не слушалось. Лорд было кинулся мне на помощь, но получив предупреждающий взгляд, благоразумно остался в стороне, я не калека в конце концов. Со второй попытки мне всё же удалось подняться, я почти ввалился в седло, с трудом удержав равновесие. — Постарайтесь не умереть прямо сейчас, — подойдя ближе, Ша’арнез помог привязать меня к седлу. Туго намотав поводья на мою руку, он вернулся к своей лошади и с завидной легкость, взобрался на нее. — Это будет крайне неуместно, придётся объясняться. — Постараюсь доставить вам меньше хлопот, — я усмехнулся, пришпоривая лошадь, в надежде как можно скорее покинуть это место.***
Новости о том, что лагерь эсшайцев был разрушен, настигли нас уже по прибытии в крепость. Лже принц держался достойно, лишь пара командиров почуяли подвох и потребовали объяснений, но и тут меня выручил лорд со Генэш. Я пребывал в своей постели, когда услышал короткий разговор возле дверей своих покоев. — Для чего был этот обман, почему нас не посвятили в настоящий план? — Холодный и четкий командный голос, хоть и старался звучать тише, однако все равно разносился эхом по коридорам. — Вы смеете усомниться в приказах Его Высочества? — А вот голос Ша’арнеза, как и прежде, звучал спокойно, с характерной ноткой насмешки. — Мы на войне, мой лорд, а я несу ответственность за всех кто находится в этой крепости. Как командир я обязан знать… — Стали бы вы так же сражаться за принца, зная что под шлемом не он? — Командир явно осекся, а лорд продолжил, — а солдаты? Кто-то из них сражался бы так же яростно за незнакомца? Вы знаете ответ. Нам нельзя было допустить, что бы враг почувствовал подвох, они должны были быть уверенны, что наследник Империи прямо перед ними. Я представил, как командир сжимает челюсть, как отступает и кланяется лорду. Конечно, он не согласен, готов продолжить спор и додавить, но это был мудрый эльф, один из лучших командиров, поэтому вскоре я услышал удаляющиеся шаги. Спустя мгновение дверь отворилась и на пороге появился мой старый друг. Его не добрые глаза встретились с моими, и я понял, что он не в настроении, Боги милостливые, надеюсь он не станет отчитывать ещё и меня. Лорд прошел внутрь, морщась от едкого запаха трав, которыми лекари кормили меня на протяжении ночи. Он задержался, словно решая, стоит ли вообще дышать этим воздухом, затем всё же прошёл дальше. — Подслушивали? — спросил лорд, остановившись у кровати. Я чуть повернул голову, не утруждая себя попыткой подняться. — Я лежал здесь, — хрипло ответил я. — Это вы разговаривали под моей дверью. — Значит, виноваты обстоятельства. — Всегда они, — отозвался я. Ша’арнез сделал ещё шаг, остановился у изножья кровати и скрестил руки на груди. Несколько мгновений он просто смотрел на меня, молча, оценивая полученный ущерб, очевидно. Там, в лагере, мне казалось он был ранен, но сейчас не было и следа на недомогания. Вероятно, он был не только умелым всадником, но и сам своего рода дракон. — Там в шатре… — Не она, — я не дослушал, знал ведь о чем он хочет спросить, и судя по облегченому вздоху — угадал. — Хорошо, — сказал он спустя мгновение. Копившееся напряжение в миг отпустило летуна, и он, преобретая ехидство и задор, принялся за свое излюбленное дело, — Тогда к чему был этот огромный факел посреди лагеря? Или вы рассчитывали, что я буду аплодировать горящему шатру? Я невольно усмехнулся, легкие все еще жгло, а пальцы были все в целебной мази. — Вы слишком часто проверяете границы возможного, — сказал он, на этот раз без улыбки.— И каждый раз почему-то решаете, что они дальше, чем есть на самом деле. — В этот раз они оказались там, где нужно. — В этот раз… Возможно, мне было суждено умереть в этом шатре, а может, от полученных ран после. Но в тот миг, стоя среди пылающих тканей и едва не задохнувшись в чужом заклинании, я понял, что не боюсь умереть. Я боюсь не успеть увидеть её снова. Боюсь, что мир однажды отвернётся, и я так и не узнаю, что стало с её взглядом, с её упрямой складкой у губ, с тем молчанием, которым она наказывала меня временами. Любовь не пришла ко мне мягко, как приходит рассвет, она ворвалась, как пожар, без милости, без надежды на то, что я сумею уцелеть в этом вихре. Я любил её не как любят прекрасное, недосягаемое, не как любят то, что можно воспевать, я любил её так, как любят воздух после долгого удушья. До боли и унижения. До полного, безрассудного забвения и потому всё, что прежде казалось мне важным: честь, осторожность, даже сам долг, вдруг стало бледным и далёким рядом с одной единственной мыслью: если она жива, я должен идти к ней. Если есть хоть малейший шанс увидеть её ещё раз, я пойду за ним, не разбирая дорог, не считая ран, не спрашивая Богов, заслужил ли я такую слабость. — Что с артефактом? Кто-нибудь понял, как он работает? — спросил я, пытаясь придать голосу твёрдость. — Ни единой мысли, — Ша’арнез нахмурился, — камень словно кусается, а драконы стали вести себя беспокойнее. Пришлось сменить место стоянки. Мы направили прошение в цитадель, возможно, кто-то прибудет и поможет разгадать эту загадку. А пока, у нас есть чем заняться. Вставайте, Ваше Высочество. Король Эсшая согласился на переговоры, но место их проведения вам вряд ли понравится.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!