Глава 3.Тай. «Звери ли мы?... »

***

      Я впервые увидел её на перевале.Ветер тогда был резким, горным, он срывал плащи с плеч и забирался под доспехи, словно пытался напомнить каждому, что границы между нашими землями никогда не были мирными.       Мы прибыли раньше делегации Эсшая, но оставались скрытыми густым лесом. Я стоял рядом с Ша’арнезом, наблюдая, как по каменной дороге медленно спускается процессия: знамёна, эльфийская знать, всё безупречно, почти театрально. Кажется, все были недовольны нашим «опозданием», вероятно принцесса сочтет это не уважением с моей стороны. А потом я увидел её. Сначала только движение среди остальных. Тёмная фигура рядом с золотым сиянием принцессы Фенуэль. Я не сразу понял, почему взгляд зацепился именно за неё. Она не была самой красивой, не улыбалась лучезарно и обезоруживающе. Не старалась выглядеть грациозной или мягкой, как подобает фрейлине будущей королевы. Наоборот, хмурилась, будто само пребывание близко ко мне было ей неприятно.       Я нахмурился тогда тоже, словно повторяя за ней, одновременно раздражённый собственным вниманием. Фенуэль — женщина, с которой мне предстояло связать будущее двух держав. Красивая настолько, что даже мои офицеры украдкой задерживали взгляд. Золотые волосы, спокойная улыбка, идеальные манеры и всё же я смотрел на ту, что стояла чуть позади неё.       Волосы выбивались из причёски, словно она не потрудилась пригладить их перед встречей. Взгляд настороженный, почти враждебный. Она не пыталась понравиться, не склоняла голову достаточно низко и уж точно не скрывала неприязни. Я тогда решил, что просто отмечаю потенциальную угрозу.       — Кто она? — спросил я тихо.       Ша’арнез проследил за моим взглядом.       — Одна из фрейлин принцессы. Леди Тисс эя Вэдтри, если не ошибаюсь.       Я кивнул, мысленно поставив галочку: «Проблема». Опасный характер, стоит держать на расстоянии. И больше не думал о ней… по крайней мере, так мне тогда казалось. Вечером я ожидал ужина с Фенуэль. Протокол требовал осторожной дипломатии, всё было расписано до мельчайших деталей. Я даже позволил себе редкое ощущение спокойствия. Когда в шатёр вошли, я поднял взгляд, ожидая увидеть принцессу, но вместо неё появилась моя проблема…       Тисс.       Без лишних церемоний, без мягких шагов придворной дамы. Просто вошла, как эльф, которому здесь не нравится находиться. Я сразу понял, новости будут неприятными.       — Ваше Высочество, — произнесла она ровно. — Принцесса Фенуэль просит прощения, она не сможет присоединиться к ужину.       Её голос был вежливым, но глаза — нет. Она смотрела на меня так, будто видела не наследного принца, а источник всех бед её народа. Я откинулся на спинку кресла, внимательно разглядывая её, нет, я все же ошибся, она была красива, даже очень. Холодный, цепкий взгляд тоже очертил меня, интересно к каким умозаключениям она пришла сейчас?       — Это всё? — спросил я.       — Да.       Леди даже не попыталась смягчить тон, я поймал себя на странном раздражении.       — Хорошо, тогда…— я сделал короткую паузу, — отнесите ей ужин.       В её взгляде вспыхнул огонь и, не буду лукавить, мне он пришелся по душе.       — Я фрейлина, а не служанка.       Дерзкая, она стояла слишком прямо, как стрела, направленная на меня. Не уступала взглядом и уж точно не боялась. Я почувствовал, как уголок губ почти хотел дёрнуться в улыбке, но удержал себя.       — Вы ненавидите Империю, леди эя Вэдтри?       Вопрос слетел с моих губ сам собой, она чуть прищурилась.       — Я люблю свою родину, Ваше Высочество.       Ответ был аккуратным, почти идеальным, но в нём звучало честное: да. Я уже собирался отпустить её, когда она неожиданно добавила:       — Надеюсь, ужин всё же окажется приятным… даже без принцессы.       И слегка поклонилась, это было сродни насмешке. Признаться, я даже задумался, а не могла ли она его отравить или тайком плюнуть мне в тарелку? Когда леди вышла, в шатре стало странно пусто.       — Проблема, — произнёс я вслух, усмехнувшись самому себе.       Ша’арнез, вошедший спустя мгновение, осмотрелся.       — О чем это вы?       — О фрейлине, — коротко ответил я. — Она доставит неприятности.       Я был уверен в этом, но ошибся в главном. Она действительно стала моей проблемой, только не потому, что ненавидела Империю. А потому, что однажды я заметил, как она смеётся, неожиданно, по-настоящему и понял, что хочу видеть это снова, чаще. Я заинтересовался девушкой, которая смотрела на меня так, будто готова всадить нож.

***

      В тот день дворец казался слишком тихим. Я стоял у окна, наблюдая, как ветер гонит облака и впервые за долгое время не мог сосредоточиться на бумагах перед собой. Доклады лежали раскрытыми, чернила подсыхали, а мысли вновь и вновь ускользали туда, куда я себе запрещал их отправлять. Тисс и Ша’арнез улетели утром. Я сам отдал приказ, сам счёл, что эта поездка будет полезна — для переговоров с королём Эсшая, для будущего союза, для… неё.       Рациональное решение. Я отметил, что прислушиваюсь к небу, ожидая знакомого рокота крыльев, и раздражённо отвернулся от окна. Глупость! Наследный принц не считает часы до возвращения эльфийки, которая едва терпит его присутствие. Но я считал…       Ша’арнезу она доверяла, это стало заметно почти сразу. С ним Тисс говорила свободно, пусть резко, пусть с колкостями, но без настороженности. Она смеялась коротко и редко, но искренне. Позволяла ему стоять рядом, не отступала. Со мной все было иначе. Каждый её взгляд был осторожным, каждое слово — словно шаг по тонкому льду. Она слушала меня, но в глазах всегда оставалась тень недоверия и я понимал почему.       Я лицо Импери, враг, с которым её народ воевал веками и навсегда останусь чужим, рукой с занесеным мечом над ее шеей. Разум подсказывал: это нормально. Сердце… раздражалось. Я усмехнулся этой мысли, как же нелепо. Ревность? К собственному летуну?       — Соберись, — тихо сказал я себе.       Но воспоминание упрямо возвращалось: как она смотрела на Ша’арнеза, когда он что-то рассказывал о драконах — открыто, без защиты. Как легко шла рядом с ним и ни разу так не посмотрела на меня. В груди неприятно кольнуло, нет, этого не должно быть. Я не имею права желать доверия женщины, которая должна стать частью дипломатической игры. Не имею права хотеть большего.       Вернувшись за стол, я отодвинул треклятые доклады.Чернила ещё не высохли в чернильнице, перо оказалось в руке раньше, чем я осознал, что делаю. Ничего личного, просто письмо. Я упрямо вывел первые строки:

«Леди эя Вэдтри.

Надеюсь, перелёт прошёл без осложнений.»

      Я остановился, перечитав, понял что пишу слишком сухо. Но так и было нужно, мне не следовало поддаваться странному порыву глупости.

«Ша’арнезу поручено обеспечить вашу безопасность и комфорт.

Если возникнут трудности, сообщите немедленно.»

      Перо замерло, я смотрел на ровные строки и чувствовал раздражение. Не это хотелось написать, а хотелось спросить не устала ли она? Не холодно ли там, куда они летят, не смеётся ли она снова, как тогда, когда забылась на мгновение? Я сжал перо сильнее, напоминая себе в очередной раз что это не мое дело. Выдохнув, я добавил последнюю строку:

«Возвращайтесь как можно скорее. Нам предстоит обсудить дальнейшие шаги.»

      Я отложил перо, но пальцы не отпускали письмо и только тогда нашел в себе силы признаться в том, что было очевидно с самого утра. Я скучал.       — Это пройдёт…

***

      Гул тревоги разорвал утро так резко, будто кто-то вспорол небо ножом. Я проснулся мгновенно. Уже натягивая перевязь с мечом, я слышал, как снаружи поднимается лагерь. Тяжёлый топот, крики офицеров, хлопанье крыльев драконов, чей рёв смешивался с ржанием перепуганных лошадей. Внутри пробудился страх, что вёл меня в каждую битву, страх что заставлял меня поднимать меч и бороться.       — Ваше Высочество! — в шатёр ворвался адъютант, не успев отдышаться, он протароторил. — Эсшайская армия пересекла линию наблюдения. Они идут широким строем.       На мгновение мир сузился до одной точки. Значит, всё же война. Я коротко кивнул и затянув ремни потуже, вышел наружу. Холодный воздух ударил в лицо, пахло дымом и влажной землёй. Над линией холмов поднимались тёмные силуэты — стройные, изломанные, словно сама лесная тень вышла на равнину. Эсшайцы двигались молча, почти без барабанов, только ветер колыхал их знамёна, и это молчание пугало сильнее любого боевого клича. Где-то на краю строя вспыхнули отблески магии странного грязного цвета — щиты, переплетённые с природными потоками. Я стиснул зубы так, что заболела челюсть.       — Поднять драконов! — приказал я, не повышая голоса, но слова разнеслись громче крика. — Воздушные звенья в оборонительный круг. Пехоте удерживать первую линию, без преследования. Мы держим рубеж.       Офицеры бросились выполнять приказ, и уже через несколько мгновений драконы один за другим поднялись в небо, их огромные тела заслоняли солнце, а ветер от крыльев трепал плащи солдат. Я спустился к передовой, игнорируя протестующий взгляд лекаря и консула, который пытался остановить меня ещё у шатра. Земля под сапогами была влажной и вязкой, хорошо, их коннице будет сложнее разогнаться. Первые стрелы взвились в воздух внезапно, будто стая чёрных птиц сорвалась с деревьев. Щиты поднялись с глухим стуком, несколько солдат рядом со мной дёрнулись и рухнули, даже не успев вскрикнуть. Гнев наростал во мне жаром, ослепляющий, почти сладкий. Почему?       Кто вас толкнул на это? Почему вы заставляете меня делать то, чего я поклялся избежать?       — Держать щиты! — рявкнул я, выхватывая меч из ножен.       Когда первая линия эсшайской пехоты ударилась о нашу, мир распался на отдельные, резкие вспышки, крики умирающих, а так же рев драконов, которые парили над полем брани, но не вмешивались. Ша’арнез держал своего дракона преимущественно надо мной, готовый в любой момент испепелить угрозу, которую я могу упустить. Клинок встретил чужую сталь и вибрация прошла по руке до плеча. Я шагнул в сторону, пропуская удар копья, и рассёк древко у основания. Солдат напротив меня был молод, слишком молод. Его глаза расширились, когда он понял, что остался без оружия и на мгновение замер. Этого было достаточно, что бы мой меч пронзил его живот. Его дыхание оборвалось хрипом, он опустил взгляд на мой меч, будто не понимал, почему сталь торчит из его тела. Пальцы судорожно сомкнулись на клинке, не чтобы вытащить, просто чтобы удержаться на ногах. Я видел, как в его взгляде гаснет свет, как дрожат губы, будто он хочет что-то сказать, возможно чье то имя, или молитву, проклятие для меня. Но вместо слов вырвался лишь тихий выдох. Я ненавидел это, ненавидел то, что делаю. Ненавидел поле, залитое кровью, ненавидел знамена, которые заставляли нас верить, будто это все правильно. Ненавидел тех, кто сидит далеко от этого грязного месива и решает, что ещё сотни таких мальчишек должны умереть. И больше всего ненавидел себя за то, что рука не дрогнула.       Слева вспыхнула магия, темно-зелёные нити, проросшие из земли, попытались оплести ноги моих солдат. Наши боевые маги ответили вспышкой серебристого огня, и воздух наполнился запахом озона и горелой травы и ещё чем-то смердящим, будто магия что лилась из эсшайцев была скверной.       Где-то над головой заревел дракон. Его тень скользнула по полю боя, и в следующий миг огненный поток ударил в эсшайский строй, заставляя их ряды разойтись. Вероятно, летуны заметили опасность и не смогли более оставаться безучастными. Я чувствовал, как кровь шумит в ушах. Каждое движение отдавалось болью в боку, но эта боль лишь удерживала меня в настоящем, не позволяя утонуть в хаосе.       Если она здесь… если она сейчас направляет магию против нас… смогу ли я поднять на неё меч?       Рука на мгновение дрогнула, когда очередной противник бросился на меня. Он был опытнее, его удары были быстрыми и точными. Наши клинки скрестились, и я увидел на его наплечнике знак эсшайской знати. Я отбил его выпад, развернулся и ударил снизу вверх. Сталь скользнула по его броне, оставляя глубокую борозду, он отшатнулся, но не упал.       — Ради Эсшая! — выкрикнул он, бросаясь на меня.       — Ради мира, который вы сами сжигаете, — прошептал я, уходя от последующего удара и выбивая меч из его руки.       Он упал на колени, и мои солдаты утащили его в тыл. Поле боя ревело. Крики, лязгание металла, треск магии и рёв драконов, всё слилось в один сплошной грохот. Я двигался вперёд вместе с линией обороны, не позволяя ей прогнуться ни на шаг. Страх сидел где-то глубоко, холодным камнем. Я не страшился смерти, давно перестал бояться её. Я боялся другого. Что в этом дыму, среди этих знамен и этой крови, я однажды увижу колючий взгляд, который когда-то смотрел на меня так, будто я был одновременно её проклятием и спасением. И если этот миг настанет…       Я сжал рукоять меча так, что побелели пальцы.       Пожалуйста…       Пусть сегодня судьба будет милосердна ко мне.       — Держать строй! — выкрикнул я, поднимая клинок и указывая вперёд. — Империя не отступает!       И, шагнув в новый вихрь стали и огня, я позволил ярости заглушить всё остальное. Эсшайский маг стоял чуть в стороне от строя, словно сам бой не касался его. Плащ рвался на ветру, пальцы чертили в воздухе рваные знаки, но не это привлекло внимание. Его шея, вены под кожей были вздутыми и чёрными, будто по ним текла не кровь, а смола. Она расходилась дальше, уходила под воротник, к лицу, оставляя на коже сеть тонких трещин.Меня пробил озноб. Тёмная магия?       Он поднял глаза и встретившись со мной взглядом, улыбнулся. Воздух вокруг него задрожал, земля под ногами вспучилась, вспыхивая багровым светом.       — Принц Ро’од… — его голос звучал двойным эхом. — Ты слишком поздно понял.       Я не ответил, коря себя за то же. Да, я все слишком поздно понял, увы. Сгусток чёрного огня сорвался с его рук и ударил рядом со мной, обжигая землю. Жар полоснул по лицу, но я рванул вперед, прежде чем он успеет сотворить второе заклинание. Маг отступил, чертя новый знак, воздух вокруг нас сгустился и потемнел, словно ночь попыталась прорваться сквозь день. Я нанес удар, он отбил клинок всплеском силы и сталь отлетела в сторону, пальцы немели от боли. Я шагнул снова, нанес удар снизу, маг едва успел отскочить. Лезвие рассекло его мантию и я увидел, как чёрные жилы расходятся дальше, почти до самого сердца. Он начал шептать что-то на древнем языке, слова резали слух, как скрежет по стеклу, я не дал ему закончить. Бросившись вперёд, плечом я врезался в его грудь, сбивая с ног. Мы рухнули в грязь, его крючковатые пальцы впились мне в горло, холодные, будто мёртвые. Он оказался сильнее чем выглядел, на миг, я даже поверил что этот ублюдок сможет задушить меня. Но я ударил рукоятью своего меча его в висок. Раз, ещё раз, бил и надеялся размозжить его голову. Наконец, маг захрипел, чёрная кровь выступила на бледных губах. Я нащупал на его поясе клинок и вонзил его прямо под рёбра, тот замер, тело обмякло. Я позволил себе выдохнуть, всего на секунду, скидывая тело с себя и в этот момент услышал свист. Пронзительный, слишком низкий для стрелы. Звук, от которого липкий холод пробежал по позвоночнику. Вдалеке, на возвышенности расположился огромный арбалет. Чудовище из дерева и металла, больше любой осадной машины, которую я видел. Первая стрела уже летела, она рассекала воздух, оставляя за собой дрожащую линию.       В небе парило два наших дракона.Один резко набирал высоту, второй… Ша’арнез!       — Нет… — сорвалось с губ.       Стрела неслась прямо в его дракона. Я видел, как она вращается, как солнечный свет скользит по наконечнику, созданного убивать не всадника, а самого зверя. Дракон рванул в сторону в последний миг. Стрела прошла так близко, что срезала край крыла, оставив в воздухе шлейф чешуи и крови. Дракон оглушающе взревел и резко ушёл вниз, спасаясь. Чудом им удалось уцелеть, ещё секунда и небо стало бы могилой.       — Арбалет! — закричал я, поднимая меч, в надежде что Ша’арнез и второй всадник видели откуда пришелся удар.       Это была не просто война, это была охота на драконов. Я ещё выкрикивал приказы, когда воздух снова прорезал тот же свист. Холодный, смертельный звук, который теперь невозможно было спутать ни с чем. Из глубины леса, оттуда, где деревья казались неподвижной чёрной стеной вылетела вторая стрела. Она летела быстрее, будто сама тьма направляла её невидимой рукой.       Второй дракон только начал разворачиваться, мощные крылья ловили поток воздуха, всадник приподнимался в седле, собираясь подняться выше… и стрела пронзила грудь зверя. На мгновение воцарилась тишина, а потом раздался рев. Чистая, оглушающая боль, от которой кровь стыла в жилах. Звук пронзил поле, ударил по ушам, заставив солдат и наших, и эсшайских невольно обернуться. Битва замерла, сталь перестала звенеть, даже крики стихли. Все смотрели вверх.       Дракон бил крыльями, отчаянно, судорожно пытаясь удержаться. Из раны хлестала тёмная и густая кровь, она рассыпалась в воздухе алыми каплями, оседая на землю будто дождь. Огромная стрела торчала из груди, дрожа при каждом рывке. Дракон ревел, как малое дитя отлученое от матери, прощаясь со своим всадником. Тот тянул поводья, пытался развернуть зверя, выровнять, пытался… спасти его. Но тело дракона уже не слушалось, крылья сбились с ритма. Один удар, другой…и зверь начал падать.       Медленно, как падает не тело, а целая эпоха, вера в непобедимость этого существа. Огромная тень скользнула по полю, накрывая солдат и знамена. Всадник прижался к шее дракона, словно всё ещё мог удержать его в этом мире, а может просто прощался с ним, шепча последние слова.       Дракон ударился о землю с такой силой, что содрогнулась сама равнина. Всплеск грязи, камней и ломаных ветвей взметнулся в воздух. Одно крыло изогнулось под неестественным углом. Тишина длилась всего секунду. Потом глухой, тяжёлый выдох, зверь дёрнулся ещё раз и замер. Всадника выбросило из седла, его тело покатилось по земле, как сломанная кукла, он больше не шевелился.       Это было не просто убийство, это было святотатство. Драконы не должны умирать так. Не от скрытой стрелы, не как добыча. Я видел, как эсшайцы вокруг медленно опустили оружие, будто сами не ожидали подобного, будто не они притащили это оружие сюда с подобной целью.       Где-то наверху Ша’арнез развернул своего дракона, завис над местом падения и его зверь издал низкий, протяжный звук, полный боли. Плачь по погибшему собрату. Горло перехватило, я не верил собственным глазам. Но это был далеко не конец. Воспользовавшись всеобщим замешательство, лучники уже готовили новую стрелу, для второго дракона. Они не остановятся.       — Всем… — голос сорвался, пришлось вдохнуть. — Всем приготовиться!       Я поднял клинок, хотя рука дрожала. Офицеры, что были рядом со мной, тоже заметили, что второй арбалет уже почти заряжен. Выхватив из-за пазухи тревожный горн, один из них стал трубить в него, привлекая внимание лорда со Генэша.       — Ша’арнез! Уходи! — мой голос сорвался на крик, перекрывая гул поля. Я кричал не щадя собственной глотки, задыхаясь от запаха гари и смерти.       В глубине леса, между стволами, уже двигались силуэты. Металл блеснул в просвете ветвей, второй арбалет, тоже готовили к новой атаке. Они дадут залп по лорду сразу с двух орудий.       — Уводи дракона! Сейчас же! — снова взревел я, чувствуя вкус крови на языке.       В небе Ша’арнез, кажется, услышал или же сам заметил готовящуюся атаку. Его дракон резко ушёл в сторону, крылья ударили воздух так сильно, что пыль поднялась вихрем. Но мы потеряли слишком много времени, эсшайцы были готовы.       Поле снова взорвалось шумом. Эсшайцы шли вперёд яростно, словно гибель дракона придала им безумной решимости, они ликовали. Мы отступали, шаг за шагом. Линия обороны ломалась, солдаты вокруг сражались не за победу, а за то, чтобы просто выжить ещё минуту. Кровь, грязь, крики. Мир снова превращался в хаос.       Я отбил чужой удар, плечо пронзило болью, но времени думать не было. Где-то справа рухнул наш штандарт, кто-то прокричал моё имя, или мне показалось. Мы проигрывали, я уже собирался выкрикнуть приказ на организованное отступление, когда услышал рев. Он прокатился над полем, заставив всех и наших, и эсшайцев невольно поднять головы.       Из-за линии имперских войск, прорезая дым и пепел, в небо взмыла огромная тень. Третий дракон, черный и свирепый появился словно из неоткуда. Он вошёл в битву, как буря, стремительно, яростно и без предупреждения. Крылья рассекали воздух, а чешуя вспыхивала в солнечных лучах. Я знал этого дракона, будь я проклят.       — Нариальм? — выдохнул я почти беззвучно, наблюдая, как зверь извергает столб огня в сторону заряженного арбалета.       Дракон Тисс, он пришел нам на помощь. Но… Где она? Спина была пуста, седла и всадника не было. На миг я даже замер, не веря собственным глазам. Нариальм летел один, без приказов, движимый только одной яростной целью. Он увидел второй арбалет, я понял это по тому, как изменилась траектория его полёта. Дракон сложил крылья и рванул вниз, прямо к лесу, где уже натягивали тетиву, теперь для него самого, а не для дракона Ша’арнеза.       Кто-то закричал:       — Сбить его!       Но было поздно, пламя вырвалось из его пасти, горячее настолько, что воздух дрогнул, и дракон лорда со Генэша поддерживал его в яростный попытке уничтожить оружие, унесшее жизнь их сородича. Лес вспыхнул мгновенно, арбалет и лучники его заряжавшие исчезли в огне. Дерево, металл, эльфы — всё превратилось в пылающий хаос. Жар от двух драконов ударил по полю, заставив солдат пригнуться. Я прикрыл лицо рукой, чувствуя, как пламя лижет воздух даже на расстоянии. Нариальм взмыл вверх, прорвав огненное облако и его отчаянный рев прокатился над полем.       Дракон больше не кружил, он был готов атаковать. Первый поток огня прошёл по передним рядам эсшайцев. Пламя не просто жгло, оно сметало, щиты вспыхивали, копья обугливались, а крики тонули в треске горящих доспехов. Земля стремительно покрывалась чёрными пятнами там, где мгновение назад стояли живые воины. Это было уже не сражение, а чистая ярость древнего существа, потерявшего сородича.       Нариальм ревел, снова и снова ныряя вниз, выжигая клин за клином. Его крылья гнали перед собой горячий ветер, пламя стлалось по траве, перекидывалось на знамена. Эсшайская линия дрогнула, разорвалась, солдаты бросались врассыпную, теряя строй. И тогда в небе раздался новый рёв.       Дракон лорда со Генэша развернулся над полем, осматривая развернувшуюся бойню. Он не стал удерживать зверя, вместе они пошли вниз. Второй поток огня пересёк первый, как клинок, рассекая остатки строя. Там, где драконы проходили над землёй, не оставалось ничего, кроме дыма и пепла. Два древних зверя двигались с пугающей согласованностью. Смерть за смерть…       Я смотрел на это и чувствовал, как холод пробирается под кожу. Мы боле не проигравшие, но такой победы боялись даже имперцы. Если драконы не остановятся, если лорд не совладает со своим, они выжгут всё, не находя где союзники, а где враги.       — Дать сигнал к отступлению! — Командовал я, вновь и вновь обращая взгляд к небу, откуда лилась смерть на наши головы.       Офицер обернулся, ошеломлённый.       — Выше высочество?.. Мы…       — Отступать! — прокричал я, перекрывая гул. — Всем подразделениям отойти за холм! Немедленно!       Рог протяжно протрубил и наши солдаты начали отходить, сначала неуверенно, потом быстрее, освобождая пространство. Я видел в их глазах недоумение и одновременно благодарность. Никто не хотел оказаться под крылом разгневанного дракона.       — Дать им место, — тихо, уже почти для себя.       Нариальм снова нырнул, пламя сорвалось с его пасти, и на миг его силуэт скрылся в огненном вихре. Ша’арнез держался рядом, его зверь выжигал фланг, не давая эсшайцам собраться. Это была зачистка, холодная и безжалостная. Я медленно опустил меч, наблюдая, как поле превращается в дымящуюся равнину. — Хватит… — прошептал я, не зная, слышит ли меня хоть кто-то. Конечно же нет, меня никто не слышал, голоса тонули в рокоте драконов и криках умирающих на поле брани. И смотря на Нариальма, чья чешуя всё ещё пылала в отблесках пожара, я поймал себя на мысли, от которой стало по-настоящему холодно: сможет ли Тисс простить его? Простить то, что он сделал на этом поле?.. Сможет ли она снова положить ладонь на его шею, почувствовать под пальцами эту силу, зная, что тем же пламенем он выжигал эсшайских солдат? Сможет ли вновь стать его наездницей… после того, как сегодня он сам выбрал сторону Империи?