Глава четырнадцатая — Волк в овечьей шкуре

      Мои руки сами собой сжались в кулаки. Я смотрел в глаза моему другу, но видел я лишь пелену обмана, недосказанности, скрытости. Все это время он позволял себе пренебрегать волей андроидов, даже не зная, что мистер Людвиг ставил на них эксперименты по "оживлению". — Норман, — тихо протянул его имя я, — почему? Просто ответь: почему? Я же столько лет знаю тебя, как хорошего парня. Да, у тебя были проблемы с девушками, но неужели ты можешь опуститься до такого?       Он непонимающе наклонил голову и взгляд сделал такой, знаешь, как у невинной овечки. Специально сделал, гад. Я же по глазам вижу, что он прекрасно меня понимает. — Рэй, мне кажется, ты со своей вот этой вот сентиментальностью, в самом деле палку перегибаешь, — он вскинул руками, — она же просто андроид. Сравнил, конечно, реальных девушек и робота. — А мне кажется, что палку перегибаешь ты, — я чувствовал, что мой голос начинает становиться похожим на шипение, — даже следуя твоей логике, даже если отбросить все остальное, ты был на работе. Тебя даже это не смутило? — В кабинете у тестировщиков камер нет, держу в курсе.       Я чувствовал, что невольно стискиваю зубы. К горлу подступал ком. У меня такое чувство, что я вот-вот взвою, начну кричать, буду бить стены руками. Из груди вырывалось столько ярости, столько силы прилило к кулакам. Я сам удивлялся этому, я сам не мог в это поверить. — Норман, ты знал о том, что Эллиоту удалось провести эксперименты с маком?       Он вновь состроил непонимающее лицо, но на сей раз уже по-настоящему. Всего лишь на секунду, а потом снова стал прежним. — Тебе об этом роботы сказали? Слушай, я ведь тебе уже говорил о том, что это прописано в их программе. Они всеми силами будут пытаться убедить тебя в том, что они живые, потому их такими сделал Эллиот... — ...да? Я видел кровь у Хагги, — перебил его я, — своими глазами видел. Как это ты мне объяснишь?       Да, я окончательно выбил его из колеи. Норман сейчас выглядел не, как невинная овечка, а как очень напуганная, сбитая с толку овечка. Признаюсь, я почти ни разу его таковым не видел. Мне на секунду самому стало жутко. — Тогда уж тем более тебе не стоит иметь дел с ними, — выдавил тот и подошел ко мне чуть ближе, — это опасно, ведь никто и никогда до Эллиота такими экспериментами не баловался.       Понял, что Кисси все это время была живой и заиграло чувство вины? — Это тебя, Норман, с самого начала не стоило к ним подпускать... — ...ты опять за свое? — перебил меня он, — Рэй, успокойся, это было давно. Мне просто нравилось то, как она была сделана. Я проверял, каждый раз ее код не выдавал ошибок, после этого. Кроме того, она никогда не была против. Думаешь я такой плохой и силой заставлял ее возвращаться ко мне в кабинет? Нет, ты ошибаешься. Она сама соглашалась на это... — ...соглашалась, потому что не знала на, что шла... — ...а вот это уже точно не мои проблемы. Самообучающейся ИИ, сама должна была понять, чего я хочу от нее... — ...ты обвиняешь жертву, Норман... — ...жертву? Да, где же ты увидел в ней жертву? Я тебе еще раз повторюсь, моралфаг ты чертов, она сама ко мне шла, понял? Сама... — ...она шла к тебе, потому что ты человек и ты сам сказал, что людей нужно слушаться. Ты сам дал ей такую установку, потому что понимал, что самовольно она никогда к тебе не подойдет... — ...самовольно? Придурок, ты вообще себя слышишь? Она робот! Робот! У нее нет своей воли, она машина. А значит и чувствовать она тоже не может. Тогда скажи мне, Рэй, что я сделал не так, если не причинил ей боли?.. — ...я только что рассказал тебе про мак. И я не пользовался служебным положением для таких целей, так что придурком я могу назвать только тебя... друг... — ...Рэй, ты можешь уже успокоиться? Все, забыли! Это было почти десять лет назад, вот, какая тебе разница, а? Это уж точно не твои проблемы... — ...забыли? О-о-о, нет, дружище, не забыли. И да, это теперь мое дело, потому что мне теперь расхлебывать травмы этих роботов, и мне с этим теперь мириться. Мне объяснять им, что люди на самом деле не твари... — ...а разве люди не твари, Рэй? Ты сам-то небось тоже, просто положил глаз на Кисси и поэтому строишь тут из себя рыцаря в сияющих доспехах! Ты сам-то забрался сюда только чтобы привести домой бесплатного андроида, чтобы тот тебе полы драил и пожрать готовил?! Ты сам-то, на много ли лучше меня?!       Все. Больше я слушать это не мог. Я отошел от стены и резко, неожиданно, ударил Нормана прямо в лицо. Тот пошатнулся и закрыл ладонью нос. Вообще-то я целился ему в глаз, но так даже лучше. У меня была отдышка, ибо адреналин так ударил мне в голову, что на виске запульсировала вена. Мне на секунду стало страшно от того, что я сам учудил. Я вообще-то почти никогда не дрался. В основном только тогда, когда был в средней школе. И то, это было все понарошку. Сейчас же я почувствовал такой гнев... от его этого "ты сам-то". Меня это в сердце укололо. Он не знал, что происходило здесь эти три дня. А я варился в этом котле, расхлебывая проблемы роботов. Ничего, сейчас ты тоже узнаешь, Норман... — Знаешь, что Норман? — начал я повышенным тоном, — будь я в самом деле таким же, как и ты, я тоже сейчас прятался по комнатам, складам и коридорам. Не вмешивался бы в жизнь этих роботов. Не стал бы им помогать. Но они нуждаются в помощи. Скажи мне, Норман, почему, каждый раз, когда я поговорю с ними, они благодарны мне? Да, все очень просто: потому что вы, сраные тестировщики, мучали их все эти года. Потому что вы наплевали на любые человеческие моральные принципы и послушно следовали указанию начальства. То, что у верхов компании не все в порядке с головой лично тебе не дает карт-бланш творить все, что они прикажут. Но нет, ты подписал подписку о неразглашении, ты отрекся от человеческого! Ради чего, Норман?! Ради денег? Карьерного роста? Норман, одумайся, ты мучал живых существ! Да, их "оживили" не самым стандартным образом, но это ничего не меняет.       Он выпрямился и чуть убрал руку. Видно было, что он из нежных. Из тех, кто никогда в драки не вступал. Что ж, это даже похвально в, каком-то смысле, хоть таким вот физическим насилием он не занимался, и на том спасибо. У нас сейчас совсем другие устои в обществе, а потому современному человеку нормально никогда в жизни не лицезреть драки и не участвовать в них. Сила сейчас вовсе не ценится. Лицо его поморщилось от резко подступившей боли и в глазах его я увидел самый настоящий страх. Особенно это проявилось, когда Норман взглянул на ладонь, которой до этого прикрывал нос. Кровь. Он увидел кровь от полопавшихся, в следствии удара, капилляров. Кажется, его охватила секундная паника. Словно бы воспоминания с тех самых далеких лет тестировки, вернулись. Лет двадцать назад такие вот внезапные и очень тревожные воспоминания в интернете любили называть "Вьетнамскими флешбеками".       Признаюсь, в этот момент мне и самому стало тревожно. А в самом деле не перегнул ли я палку? Не рассчитал силы и наверное ударил больно. Мне казалось будто Норман от вида крови потеряет сознание. Но он все-таки взял себя в руки и посмотрел на меня. И я в миг расслабился. Почему? А потому что в глазах его я увидел отчаянье, печаль, горечь. Понял ли он наконец, что я пытался донести до него? Не знаю. Однако же я заставил его ощутить тоже самое, что ощущал и я пока слышал истории андроидов. Я мстил не за них. Я отстаивал свои взгляды. Потому что, как я считаю, тестировщик должен уметь уважать тех, кого тестирует. А не воспринимать их, как ожившие игрушки для детей. — Рэй, — тихо протянул он мое имя, — чего ты хочешь этим добиться?       Сложный вопрос. Ибо я в самом деле не могу ответить на него конкретно. Однако я и сам знаю, что это ловушка. Только вот, чего хочет он? Этого я тоже пока не знаю, но догадок у меня масса. Подтвердится ли хоть, какая-нибудь из них? — Я просто хочу, чтобы ты лучше меня понял, — так же тихо начал я, — ты не смог защититься от моего удара так же, как и роботы не могли защититься от происходящего здесь. — Это бесполезно. Искать Прототипа, сбегать отсюда... Даже, если ты объяснишь это мне, ты все равно не заставишь всех людей думать так же, как и ты. Люди не меняются. — Ты говоришь это с точки зрения того, кто сделал, что-то плохое, с точки зрения виноватого. А признать вину — сложно, кто бы там, что не говорил. Но это и есть человеческое, Норман. — Ровно, как и твое стремление быть хорошим даже для роботов — тоже очень по-человечески. Быть для всех хорошим парнем, чтобы, не дай бог, никто не узнал бы твое истинное "я". Как же это в духе людей. У тебя ведь никогда, кроме меня, не было друзей. Ни в школе, ни в университете, а? Тебе тоже стоит подумать над тем, как выбирать друзей, Рей. Может быть на самом деле ты видишь в этих роботах то, чего тебе не хватало в детстве? Твоя мать ведь поспешила поскорее выпроводить тебя из дома, как только ты достиг совершеннолетия. Мне, кажется, Рэй, ты просто ищешь любви хоть в ком-нибудь. И в один прекрасный момент грань между человеком и роботом для тебя просто стерлась.       В данную секунду я хотел возразить, опровергнуть, как-то защититься от слов Нормана. Потому что не прав здесь он, а не я. Это я пришел заступиться за роботов, это я... Заступиться за роботов... А ведь в самом деле. Ладно, у меня теперь точно будет о чем задуматься. — Я подумаю над твоими словами, — тихо проговорил я и подошел к выходу, — как и прошу подумать над моими. Я осуждаю тебя за твой поступок, Норман. Даже, плевать, что нарушаю заповедь: "Не суди, да не судим будешь". Но, если ты раскаешься, в первую очередь перед самим собой, то я посмотрю на тебя, как на совсем другого человека, — я взялся за ручку двери, — надеюсь ты прислушаешься ко мне. А на этом я бы хотел завершить наш разговор. — Встретимся завтра вечером? — Как хочешь.       Я покинул склад и вернулся на игровую станцию. Мою душу нещадно скребли кошки. Мысли словно бы сами собой начали путаться в голове. Я почему-то в миг почувствовал себя таким одиноким, таким наивным, трусливым, маленьким и зашуганным. Словно бы весь мир повернулся ко мне спиной. Предательский ком печали снова подступил к горлу. Глаза защипало. Я не мог быть уверенным в том, что поступаю правильно, как и не мог знать, что есть правильно, а что — нет.       Я сел на скамейку и опустил голову. Есть о чем подумать. Я никогда не был окружен вниманием людей, как Норман. Я всегда был один. Нравилось и мне это? Хотел ли я это изменить? Грустил ли я? Хотел ли выйти в окно, не справляясь с дурацким юношеским максимализмом и жаждой общения? Хотел ли вскрыть себе вены, из-за того, что надо мной смеялись, когда узнавали, что к старшей школе у меня все еще не появилось девушки? На все это ты и так уже видишь ответ. Я был просто типичным депрессивным подростком-дурачком своего времени, вот и все. Все эти проблемы очень быстро разрешились взрослением. Ну, как разрешились? Скорее я просто перестал думать о них и они, как-то сами собой канули в небытие.       Норман вскрыл мои старые раны. Черт, ну зачем он это сделал? Я ведь с такой силой старался все это забыть. Нет, я не в ладах со своим рассудком, я просто все эти годы обманывал себя. Обманывал, что мне и одному хорошо. И даже обманывал себя в том, что у меня есть настоящий друг. Норман, ну за что? Почему? Почему от твоих действий я тоже страдаю? Я же тебе не сделал ничего плохого. Даже нет, никто из нас.       Мое сердце в миг сжалось. Я почувствовал это так хорошо, так отчетливо, будто я и есть это самое сердце. Всем нутром почувствовал, всем своим телом. Говорят же, что сердце всегда все знает лучше, чем мозг. Разум и чувства. Нет, я точно не могу оказаться андроидом, я слишком болезненный, слишком неидеальный, чтобы им быть.       Как же сильно я в этот момент захотел домой, ты не представляешь. Даже, если Норман найдет Прототипа раньше, мне все равно. Тех, кто захотят пойти со мной я заберу, даже не задумываясь. Мне так нужна поддержка сейчас, я так хочу, чтобы, кто-то побыл рядом. А ведь такое желание мне даже изъявить некому. Хотя и одновременно с этим я хотел бы вечно разгребать такие чувства в одиночестве.       С самого детства нас учили не проявлять эмоций, быть твердыми, как сталь. Нет-нет, не сейчас. Сейчас эта модель воспитания уже уходит. Я имею ввиду в моем детстве. Как бы я хотел родиться года два-три назад. Среди роботов и технологий, среди такого прекрасного и утопичного будущего. Эх. Ну, почему же все происходит именно так? Почему я сдерживаю все это в себе? Я с самого начала мог взвыть, сказать: "Я чертов одинокий придурок и безумно страдаю из-за этого! Я всегда любил роботов только потому что видел их лучшей версией людей! Видел в них идеальных друзей!"       Прости, что развожу нытье, прямо здесь в этих отчетах. Просто мне некому выговориться, понимаешь? Кроме тебя здесь никто, как мне кажется, моих проблем не поймет. Ни Норман, который хоть и человек, ни андроиды, потому что они не люди. Девочкам всегда советовали заводить личный дневник в случае, если им нужно было, что-либо высказать. А иметь дневник мальчику, как-то... странно. Вроде, как есть множество даже моих ровесников, ведущих личные дневники, но я... У меня с подобным всегда были, какие-то проблемы. И вот сейчас я наконец понял, что эти отчеты я так и воспринимаю, как, что-то личное.       Зачем вообще нужен был весь этот разговор с Норманом? Манипулятор ведь всегда навешает вину на крайнего. Я думал, что преподам ему урок, дам понять, что никакие действия не остаются без последствий. А вместо этого сам сижу и сомневаюсь в своей адекватности и надобности для этого мира... Не оставил ничего потомкам... даже детей не завел. Ничего после такого ничтожества, как я не останется. Я лишь песчинка в этом прахе из тысячи войн. Только вот, я ведь такой далеко не один. Но почему меня это так тревожит? Почему мне важно оставить, что-то после себя? Зачем? Вот правда, просто зачем мне это так нужно? Почему я об этом думаю?.. Наверное потому что за всю жизнь у меня так ничего и не было. Даже банального общения. Даже с мамой...       Я закрыл глаза. Зажмурился. Все правильно сказал Норман. Даже моя собственная мать не желала помогать мне, когда я закончил обучение в школе. Она всегда так рада видеть меня дома, но никогда не рада помочь мне в трудную минуту. "Нельзя поощрять человека в его бездействии" — так обычно любят говорить медийные психологи. Только вот поощрять и поддерживать — это разные вещи. У американцев так принято: вырос — все, живи своей жизнью сам, без родителей. Я усмехнулся. А потом они сами удивляются такому огромному количеству бездомных.       Я знал, что будет о чем подумать. Простая потребность человека в любви. Я, что много прошу? Даже за, что-то, за какую-то выгоду. Я настолько укутался в собственной рефлексии, что в самом деле забыл, кто такие роботы. Мне всегда они симпатизировали. Я столько фантастических книг прочел в детстве. Я в самом деле просто безумно люблю роботов. Отношусь к ним не, как к вещам. Но я даже и не думал о том, что это происходит из-за того, что я просто одинок. Нет у меня никакой совести, нет никаких моральных принципов... Прости, Хагги, я соврал тебе. Хотя, прежде всего я обманул самого себя. Нет во мне ничего святого, я просто хочу внимания.       Глаза продолжало щипать. Я готов был выдрать их с корнем (прости меня, ради бога, за анатомические подробности), потому что я не хотел сейчас плакать. Если начну то заболит голова, а потом будут проблемы со сном. Снова. Каждый раз ложась спать, я не знаю погрузиться ли в забвенье мой разум или я буду страдать. Я не хотел этого, потому лучше перетерпеть, чем потом наверняка знать самый худший исход событий.       Но глазам было плевать, они все еще щипали. Я чуть приподнял голову, чуть шире открыл глаза и понял, что они уже давным давно полны слез. Отпираться было бесполезно. Я вздохнул и почувствовал, как что-то не дает мне этого сделать. Это был не вздох, а самый настоящий всхлип. Почему я должен переживать это сам? Почему я в принципе должен переживать, если дело даже не во мне? Причем, далеко не во мне. Сердце все также кололо и сжималось. Болело так словно у меня вот-вот будет инфаркт. Просто хочу быть хорошим? Хорошим для всех. И одновременно с этим я никому не нужен.       И ведь все же, я просто хотел им помочь. Хотел помочь Хагги понять делает ли он, что-то не так. Хотел помочь Кисси в том, чтобы она не чувствовала вину за действия Нормана. А по итогу из-за всего этого сижу и огребаю я. — "Мне очень приятно, что ты пытаешься меня понять", — вдруг вспылил у меня в голове слова Хагги.       А ты? Хотел бы ты меня понять? Тебе вообще это нужно? А ведь и в самом деле. Нужен ли я ему? А он? Он нужен мне?       Одна слезинка покатилась по щеке. Потом другая. Все, больше сдерживать их я не мог. Я закрыл лицо ладонями, чтобы, не дай бог, никто этого не увидел. Мои страшные вспухшие веки, красные нити капилляров на глазных яблоках. Как кривились мои губы в попытках вздохнуть, ибо нос уже не дышал. И как вздохи превращались всхлипы, потому что в горле застрял ком горечи. Дома меня никто не ждет, а здесь меня даже и не держат. Вот и все, пришло долгожданное осознание. Кто я? — никто. И никому я не нужен. И не был никогда нужен. Даже тогда, когда казалось бы это было совсем не так. Только лишь самому себе. Но, знаешь, мне одного себя мало. Хотя, за столько лет мог бы уже и привыкнуть.       И тут, как гром среди ясного неба. Как единственный луч света, как... словно бы из неоткуда... такие бл*ть знакомые звуки шагов. По моей спине аж холодок прошел. Ну, почему именно сейчас? Ну, дай спокойно порыдать! Зачем же ты терзаешь мою душу? Неужели почувствовал, что запахло депрессней и решил разведать ситуацию?       Но я вспомнил, что отдал ему документы. Вот ведь... дурак... Мы же с ним договаривались, что будем разбираться с ними. Не везет мне сегодня. Что ж, Хагги, ничему не удивляйся. Да, ты меня таким еще не видел. Теперь мы с тобой в, каком-то смысле квиты.       Я почувствовал, как он подошел ко мне ближе. Наверное уже заметил, как я выглядел. Хотя, нет, лицо я показывать не хотел. Но все же, вздымающуюся от всхлипов спину не скроешь, да и приставленные к лицу ладони тоже дают всецело понять ситуацию.       Наверное это удивило его. Потому что я сам бы не представил себе причины для такого вот поведения. Если бы он спросил у меня, что-нибудь, смог бы я ответить? Мне кажется, словно бы тело мое парализовало. Я даже пошевелиться мог с трудом. Мне было так тяжело и больно дышать, что все силы уходили в основном на то, чтобы делать вдохи. — Рэй, — очень тихо, почти шепотом, протянул Хагги мое имя, — тебе нужна моя помощь?       Какой же чертовски понимающий робот. Любой другой, а уж тем более не сочувствующий человек, сказал бы, какую-нибудь ерунду в духе: "С тобой все нормально?". Да, бл*ть, все просто замечательно. Солнце в глаза светит, вот поэтому и прослезился.       Но Хагги, как и подобает детскому андроиду, подобрал самый лучший подход. Вот и думай теперь: искренний ли он со мной, или просто так предписывает программа? — Рэй, — продолжил он, — скажи, если я должен оставить тебя наедине.       А в том-то и дело, что я сам не знал. Во-первых не знал, как ответить, а во-вторых — что ответить. Это порочный круг, из которого нужно, как-то выбираться. Сам не успокоюсь, только нервы себе потрепаю. — Останься, — прошептал я сквозь всхлипы, — пожалуйста...       Как же сложно представить себя на его месте сейчас. Будь я им, точно не понимал бы, что вообще происходит. Я опять, что-то узнал или еще, что-нибудь такое? Как быть, что делать? Успокаивать или нет? Я ему вообще не завидую сейчас. — Конечно... — тихо согласился он и сел рядом.       Не теряется, не волнуется и не нервничает. Черт, я бы так хотел быть таким же. — ...расскажешь, что произошло? — продолжил он, — не торопись. Расслабься, соберись с мыслями. Я подожду.       Рассказать? О Нормане, что ли? Рассказать, что он все это время был здесь и я знал об этом? Да, я же делаю ситуацию только хуже. Ну, вот и как? Как мне преподнести тебе это? Получается, что я тоже врал все это время. Нет, в самом деле нет во мне ничего хорошего. И ради чего я вообще им помогаю? Просто потому что я хочу показаться хорошим? Нет-нет-нет... эти мысли только сильнее вводят меня в тоску. Заставляют плакать. Нужно успокоиться. Прийти в себя. — Да, расскажу, — наконец выдавил я.       Мой голос скакал в тональности, потому что говорить я мог только через всхлипы. Я убрал руки от лица и посмотрел в его глаза. Пелена больше не застилала мне взор. Теперь-то я точно мог все увидеть. Он выглядел взволнованным. Кажется, в самом деле переживал за меня. И почему? Этого теперь я тоже не могу понять. — Просто я кретин, вот и все, — сказал я и отвел взгляд. — Из-за этого так не плачут, Рэй, — он добродушно улыбнулся, — наверное есть причина посерьезнее, не так ли? — Да в том-то и дело, что это и есть причина. Кое-кто навел меня на размышления и я все понял.       Лицо Хагги на этот раз стало удивленным. Хотя, нет даже, удивленно-заинтересованным. — Что ты понял, Рэй? — Я понял, что я дурак с раздутым чувством самомнения. Что наплел тут вам террады про совесть, про моральные принципы. А на самом деле всего этого во мне нет. Потому что я просто кретин, застрявший в своих незакрытых гештальтах, — я снова опустил голову.       Хагги сделал наверное, самый непонимающий вид тогда. — Из того, что я видел, Рэй — это не правда, — тихо проговорил он и погладил меня по спине, — и тот факт, что ты сомневаешься в этом тоже показывает, что это не так. Ты ведь сам говорил, что есть вещи, которые человек в себе объяснить не может. Ты уверен, что "раздутым самомнением" можно объяснить твое желание помочь нам? — Я уже ни в чем не уверен, Хагги. — Рэй, не надо на себя наговаривать. Ты ведь сам так сильно старался создать со мной доверительные отношения. Или ты думаешь, что этого не видно? Да, я порой веду себя отстраненно, но это же не повод принижать себя? Моя отстраненность — исключительно мой метод поведения. И, пожалуйста, не надо думать, что я пытаюсь тебе на что-то намекнуть. Я обычно говорю прямо, если мне, что-то не нравится, ты и сам все видел.       Я опять поднял на него взгляд. Был ли робот прав? Был ли я прав? Верить ли ему? А может просто довериться? Я ведь сам все время пытался доказать ему, что можно не выдумывать, не строить вокруг себя стены. Можно ведь просто довериться и все. Выключить логическое мышление, пойти на поводу у эмоций. — Кроме того, — он улыбнулся, — Кисси уже рассказала мне, что ты поговорил с ней о чем-то важном. Сказала, что ты ей очень помог. Я рад, Рэй, мне очень приятно, что ты сделал ей, что-то хорошее. Она, конечно, не стала говорить подробностей, потому что хотела, чтобы мы обсудили это втроем. — И все же, — я глубоко вздохнул, — я недостоин стать полноценным человеком. Потому что мной движет только банальная... самая банальная потребность человека. Потребность в общении... в любви. Я заметил, что всю жизнь я только и делаю, что пытаюсь найти, кого-то, чтобы просто подружиться. — И что в этом плохого? Как мне кажется... — он чуть прикрыл глаза и приложил руку к груди, — я, конечно, не человек и могу ошибаться, но... По моему, хотеть любить кого-то и быть любимым... вплоне себе хорошие и, я бы даже сказал, милые желания. Разве нет? — Милые до тех пор, пока тебе не исполняется двадцать девять. — А какая разница? Не нужно торопить неизбежное, Рэй... — ...ты уверен, что неизбежное? — перебил его я. К глазам снова подступили слезы, — некоторые так всю жизнь и остаются одинокими. А потом еще и умирают в мучениях, — я всхлипнул, — и хоронят их на кладбище для "невостребованных тел".       Он тяжело вздохнул. Да, наверное непросто разубедить меня в моих же дурацких загонах. — Рэй, раз я пытаюсь убедить тебя в обратном, может в моих словах есть смысл, как думаешь? — он улыбнулся, — я скажу тебе еще раз: что плохого в том, чтобы не любить одиночество? — В том, что мне плевать на всех остальных лишь бы самому было хорошо... — ...нет, это не так, Рэй. Если было бы так, то ты бы не стал так стараться, чтобы понять меня, чтобы завоевать мое доверие, — он поднял одну бровь, — или ты считаешь, что у тебя была, какая-то цель ради, которой ты это делал?       А ведь он прав. У меня в самом деле особо-то и цели никакой не было. Да, я хотел узнать о нем побольше, но... для чего я хотел узнать его я тоже не знаю. Я просто хотел дружить? Дружить с роботом? Зачем? Всю жизнь я никому не был нужен. Всю жизнь я провел один. А почему он сейчас пытается разубедить меня? Чего он от меня хочет? Чтобы я поскорее успокоился и перестал его бесить своим нытьем? Ну, я бы мог его понять. У него-то проблемы куда хуже моих. А я? "Ой-ой-ой, дружить не с кем", тьфу... аж самому противно. — Да не было у меня никакой цели. Просто хотел, чтобы ты мне доверял. Вот и все. А почему я этого хотел? — я, увы, не знаю. Я просто, почему-то считал, что мне доверять можно. И мне казалось, что ты меня боишься. Я хотел показать, что я не злой и не страшный. Вот и все, пожалуй. — Рэй, — он по-доброму усмехнулся, — ну? Я еще раз, уже третий, между прочим, спрошу: ну, и что в этом плохого?       Все, добил, сейчас опять заплачу. Растрогал, сука... Какой же ты все-таки хороший, Хагги, ты б знал, ей богу. — Действительно, — коротко выдавил я и мои слезы полились градом. — Ну, вот и все, — он снова погладил меня по спине, — разобрались. Видишь, не так уж все и страшно, как казалось в самом начале. — Хагги, ты от слез не испортишься? — неожиданно спросил я. — Нет, а что такое?..       Я не дал ему договорить. Обхватил его руками, что было сил и крепко-крепко обнял. Я надеюсь, что не сломал ничего ему, потому что в моменте я вообще об этом не думал. Наверное он малость растерялся. Оно и понятно, от меня таких выпадов не ожидаешь. Я прижался к нему так, что кажется мои слезы впитались в его пиджак. Да, уж точно, странное действие с моей стороны. Как я и говорил, я чертов сентименталист. Ну, или же просто дурак?.. Или латентный бисексуал?.. В общем, тебе решать. Ладно, прошу прощения за дурацкие шутки. Мое состояние все равно было не совсем адекватным, в той или иной степени. Потому что я был в отчаянье и делал странные действия.       И я был уверен в том, что Хагги понимал это. Все-таки, его создали для детей в первую очередь. А дети тоже, как и взрослые — непредсказуемые. И вещи могут делать странные.       И-таки да. Он понял меня. Я почувствовал, как он обнял меня в ответ. Погладил по спине и прижал только сильнее к себе. Совсем, как маленького ребенка, ей богу. Но мне это нравилось, потому что я чувствовал, как мне становится легче. Как мое сердце перестает бешено колотиться, как дыхание приходит в норму. У его объятий есть магическое влияние, и я когда-нибудь докажу это.       Я почувствовал, как высыхают слезы на веках и, как они тяжелеют от усталости. Эх, сегодня был самый отвратительный день в моей жизни. Мне тут вспомнилась старая песня, группы "System of a Down" — "Lonely Day". Хотел бы я ее сейчас переслушать. Смысл такой, что любой даже самый ужасный день все равно пройдет, ибо в мире людей так повелось, но день сменяется ночью, а затем и следующим днем. Мне лишь нужно просто пережить это. — Рэй, — немного неловко начал тот, — слушай, я все понимаю, я просто хочу напомнить: я-то зачем пришел к тебе? Я бы хотел разобраться с документами. — Не волнуйся, я помню, — сказал я и поднял голову, — мне уже лучше. — Точно? Ты в этом уверен? — Да, правда. Спасибо тебе за это Хагги, ты настоящий... — я вдруг замялся, — ...друг. — Друг, — он улыбнулся, — у меня тоже есть потребность в общении. Ее заложил в меня мистер Людвиг. Потребность в заботе о ком-то. Можешь считать это просто свойством в программе, а можешь и не считать. Как тебе будет удобнее. Рэй, ты сам сказал мне, что я могу обращаться к тебе за помощью, но и ты также можешь это. — Хорошо, — ответил я и наконец улыбнулся, — как скажешь.