I.

Привет, проходи,

Добро пожаловать в цирк уродов.

***

      Новое начало учебного года в академии ничем не отличалось от предыдущих — та же суета, те же лица, те же правила. Семья Анисимовых, как всегда, аппарировала на остановку неподалёку от Колдовстворца. Алёна уже успела поссориться с родителями и помириться, пока те в очередной раз не преминули напомнить ей о статусе семьи и заповедях, которые девушка её возраста просто не смела игнорировать.       — Алёна, прошу тебя, больше не связывайся с Авериным, — Юлия Анисимова вонзила в дочь строгий взгляд. — Он же тёмный. Ты понимаешь, как нам потом будет трудно очищать репутацию?       — Мама, мы русские волшебники, — оборвала родительницу девушка. — Так или иначе, мы все здесь тёмные. Просто в семье Максима это практикуется чуть больше, чем в остальных.       — Дорогая, я всё понимаю, он твой друг, но…       Женщина запнулась, подбирая слова, чтобы не ранить дочь.       — Дело в том, Алёнушка, что ты совсем не умеешь разбираться в людях. Аверины — древний и опасный род. Они до сих пор используют ритуальную магию, хотя её запретили!       — Кощей тоже древний и опасный, и тоже пользуется ритуалкой, но ты же ему доверяешь?       — Ты сравнила, конечно, дочь, — обычный школьник и могущественный маг с корнями, уходящими в глубину нашей истории! Спасибо, что Яговичей ещё не приплела.       Юлия на мгновение замерла, но почти сразу вернула лицу ледяное спокойствие. Алёна обычно не перечила родителям. Общение с Максимом существенно поколебало её образ «послушной девочки».       — Это Россия, мама. Не зря же нас боятся во всём мире.       — Боятся как раз из-за таких, как твой друг, — поправил её отец. — Они используют запрещённую магию, и далеко не с добрыми намерениями.       Алёна сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Спорить сейчас не хотелось. Она знала, что родители правы, но чувства закипали через край. Максим был для неё не просто другом — он принимал её целиком, без масок. С ним можно было говорить о чём угодно, делиться страхами и тайнами. Да, у Авериных зловещая репутация, но разве все они — злодеи?       По прибытии ей ещё раз напомнили о запрете контактировать с наследниками семей, в которых практиковалась тёмная магия, — считай, с Максом, — и затем мама, сдержанно улыбнувшись, исчезла в хлопке аппарации вместе с отцом.       За воротами Колдовстворца привычно проверяли на запрещёнку, но старшекурсники всё равно умудрялись проносить что угодно. Поговаривали, они давно вывели формулу специальных чар сокрытия. Шаги Алёны гулко отдавались по каменным плитам внутреннего двора, хранящего столько тайн и древних историй. Она знала: в этих стенах таится множество опасностей, но именно это и манило её.       Проверка, по её мнению, была чистым фарсом — формальностью, которую школа отрабатывала перед министерством, даже не желая того. Директриса относилась к любым видам магии довольно равнодушно, тем более что сама была замужем за наследником Кощея.       Наконец подошла и очередь Алёны. За спиной девочки с седьмого курса обсуждали свежий номер «Горгоны» — статью о таинственном портале, который якобы действует рядом с академией. По слухам, портал был скрыт, и никто из взрослых не решался туда заглянуть. Сплетничали, что один старшекурсник его даже видел, но ему никто не поверил.       — Ау, Анисимова! — Василиса щёлкнула пальцами перед глазами подруги. — Я тебя с остановки зову, а ты как глухая тетеря. На меня уже как на чокнутую смотрят.       — Ты так зовёшь, что даже бабка со слуховым аппаратом не услышит, — съехидничала Алёнка, сгребя Фролову в объятия, пока её проверяли.       Во дворе уже собралась компания гусляров-любителей, скромно называвших себя «последователями Садко». Алёна поморщилась — фальшивые ноты знаменитой мелодии резанули по ушам. Василиса, хитро улыбнувшись, схватила подругу за руку и свернула за угол.       Родители Фроловой работали в магической медицине, так что она частенько тайком тащила с собой на учёбу всякую дрянь. Анисимова вопросительно вскинула брови, когда интрига начала затягиваться. Василиса достала из-за пазухи пакетик и помахала им перед носом подруги.       — Сушёных мухоморчиков не желаете-с?       — Ты с ума сошла?! — прошипела Алёна, выхватив пакетик и мгновенно спрятав его в карман.       Мимо прошла преподавательница травничества, приветливо поздоровавшись и поздравив с началом года.       — Вась, ты опять?! Поймают — в наркологичку упекут. Мало тебе в прошлом году проблем было?       Алёна уничтожила пакетик простеньким «инсендио», покрутив пальцем у виска. Василиса вздыбилась, как кошка, и прошипела, что они обе сойдут с ума от её правильности. Анисимова ничего не ответила, заприметив вдалеке Макса.       Аверин, опершись на ворота, что-то объяснял проверяющему, яростно жестикулируя. Он сказал ещё что-то, угрожающе сощурившись, и его тут же отпустили, вернув конфискованный рунический стилус.       Макс помахал девчонкам, подходя ближе. Василиса первой обвила его шею руками, чуть не задушив в приветствии.       — Снова пытались отобрать твою игрушку? — спросила Анисимова, кивая на стилус, когда подруга наконец отцепилась. — Всё вам, тёмным, волшебных перстней мало.       — Пока официальный закон с подписью Министра этот дурацкий запрет не подтвердит, фиг я от него откажусь, — фыркнул Максим, шагая за девушками к свободной лавочке. — Как лето?       — Лето как лето, — пожала плечами Фролова. — Попросил бы старшаков, они б тебе что угодно протащили без этого показательного концерта.       — Правда, Макс, — согласилась Алёна. — Ты же знал, что нас опять шмонать будут. Тебя каждый год пытаются на этом поймать.       Василиса прервала Алёну злобным вскриком в сторону недогусляров.       — Нет, ну это невозможно! «Не умеешь — не берись», слышали такое?!       В свою очередь, гневную тираду Василисы прервал голос Марьи Моревны, объявляющий о начале первого в году классного часа. Над школой вспыхнул фейерверк, возвещая новый учебный год. Студенты ворвались в замок, толкаясь в толпе.       Василиса, Алёна и Макс не спешили — ждали, пока давка у главных дверей рассосётся по аудиториям. Над замком опускался защитный барьер. Максим толкнул девчонок, указывая за пределы академии: там уже начали появляться члены отряда катастрофников, которых встречал Константин Игоревич.       — На их месте я бы уже объявила режим чрезвычайной ситуации, — сказала Василиса, поднимаясь с лавочки. — Врата сбоят ещё с прошлого года, а мы тут учимся, будто ничего не происходит. Случись что — кого винить?       — Сплюнь, Вась. Не хватало нам ещё нашествия нечисти.       Алёна успела на каникулах заглянуть в министерские отчёты о вышедшей из-под контроля тюрьме, и слова подруги теперь казались неизбежными. Михаил, узнав, что сестра сунула нос в его исследования, долго потом ворчал. Информация была не для слабой детской психики.       Обычно подобное не входило в компетенцию отдела по исследованию особо опасных артефактов. Михаилу доверили это только из-за нехватки сотрудников. Но Алёна знала: эти отчёты могут стать ключом к разгадке того, что произошло в тюрьме. Её не отпускало неприятное ощущение, что за всем этим кроется нечто большее, чем просто вспышка магии.       — Идём, — Максим пропустил девушек вперёд, заметив краем глаза, что в барьере открылся проход, пропуская опоздавшего студента. В нём Аверин узнал хмурого Илью Станишевского.       Время летело. Макс сорвался на быстрый шаг, поняв, что они уже опаздывают минут на десять. Девчонки, едва поспевая, бросились за ним. Вот сейчас влетит от кураторши — как пить дать.

***

      В аудитории снова вещали о карах, сулящих за бесконтрольное использование чёрной магии. Максим рисовал рожицы на полях Алёнкиного блокнота, ни единым словом не внимая заученной проповеди кураторши. Он слышал эту мантру столько раз, что мог прочесть наизусть с закрытыми глазами.       По закону никто не возбранял промышлять тёмным колдовством, но на деле всякого, кто его практиковал, клеймили позором. Россия во всей её красе, гори всё синим пламенем.       Колдовстворец позиционировался как учебное заведение по всем профилям магии, — да, в том числе и запретной, — в отличие от прочих магических школ, что гнушались ею с самого основания. Многие тёмные этим успешно пользовались в академии, нехило зарабатывая себе на жизнь.       — Аверин, если вам настолько скучно, прошу покинуть аудиторию, — Макс не сразу заметил, что Анна Георгиевна обращается к нему.       Василиса толкнула его, кивая в сторону кураторши, и только тогда он осознал, что конкретно облажался. Смолова строго пепелила его взглядом, отвлекшись от заученной речи, и запросто могла уже свернуть ему мозги всмятку. Или, судя по специализации, травануть чем-нибудь в столовой.       — Видимо, одного примера Ульяны Стрельниковой для всех вас недостаточно! Почаще вспоминайте: эта ведьма однажды тоже проигнорировала совет старших товарищей и в результате была изгнана за Завесу.       — Что вы, Анна Георгиевна, это же так увлекательно — слушать одно и то же в сотый раз подряд, — раздался с последних парт голос Станишевского, и всё внимание переключилось туда. Макс облегчённо выдохнул, когда его оставили в покое.       Кураторша, судорожно сглотнув возмущение, так и не нашлась, что парировать, и продолжила вещать. К концу классного часа преподавательницу травничества не слушал уже никто. На задних партах резались в крестики-нолики, девчонки с левого ряда что-то живо обсуждали, а кто-то и вовсе демонстративно спал прямо на первых партах. Звонок стал для всех спасением.       — Эй, — Макс нагнал Станишевского уже в коридоре, махнув девчонкам, чтобы ждали, — спасибо, что спас от этой мегеры. Она бы меня заживо сожрала.       Илья молча кивнул и скрылся за поворотом в другой коридор. Аверин ещё с минуту простоял в ступоре, но заострять внимание на странном поведении Станишевского не стал. Во дворе академии Макса уже ждали девчонки, к которым он благополучно и трансгрессировал.