Глава 1. Камбэк

Саундтрек главы: Наутилус Помпилиус — Я хочу быть с тобой.

***

Нижний Новгород октябрь 2004 г. Серость октября растекалась за окном мчащегося по направлению «Санкт-Петербург – Нижний Новгород» поезда, и проникала в каждую щелочку промозглого купе. Все смешалось в одно бесформенное пятно: пожухлый березняк, тоненькие вены рек, поля, блеклый горизонт неба. Стук колес убаюкивал. Лишь изредка в эту «колыбельную» вмешивались невнятные голоса других пассажиров и автоинформатор, сообщавший о прибытии на станцию. – Девушка…девушка, – настойчиво звал хриплый женский голос. – Подъем! Нижний Новгород через пять минут! Щас проспите, а мне потом думай куда вас высаживать. Девушка… – А!? – на нижней полке, по уши закутанная в норковый полушубок, встрепенулась уснувшая брюнетка. – Простите, я уже встаю… Проводница недовольно буркнула, но задерживаться не стала. – Встает она, шубу-то напялила, будь здоров, а я ходи, обхаживай… Когда поезд с протяжным скрипом остановился, купе уже опустело: соседи, кто с детьми, кто с чемоданами и газетой подмышкой, заблаговременно направились к выходу. Собрав немногочисленные пожитки, кои уместились в небольшую дорожную сумку, девушка тоже поспешила сойти на перрон. «Здравствуй, милый дом…» – Вера! – звонкий девчачий голос эхом разрезал воздух. – Дашка…– Вера бросила сумку на асфальт и кинулась к племяннице. – Как же я соскучилась!! Вымахала как, не узнать прям. Красавица! Даша, освободившись от крепких объятий, подхватила Верину сумку, пока ее не оприходовали как «плохо лежащую», и улыбнулась: – Идем домой, вот мама обрадуется твоему приезду. – Пьет? Даша кивнула, после чего весь оставшийся путь они обе молчали, погрузившись каждая в свои мысли. За неполные шесть лет, с момента Вериного отъезда, город мало в чем изменился: все те же улицы, дороги, дома и даже надписи на заборах: «В+П=♡», «Саня ЛОХ», «ЦОЙ ЖИВ!». Разве что с Большой Покровской исчезли гадалки, хироманты и прочие прохиндеи, бесконечно обирающие и без того небогатых граждан. – Вер, я спросить хотела, – нерешительно прервала молчание Даша. – Ты не подумай ничего, просто…в общем, ты почему приехала? – Навестить любимую семью не считается? Даша отвела взгляд. – Ладно-ладно, – врать не хотелось, но и сказать правду, какая она есть, Вера не находила в себе сил. – У меня проблемы. Возможно, все уже рассосалось, но... Она остановилась, потупив взгляд в острые мыски кожаных сапог. Сколько Вера себя помнила, столько жизнь и била ее поддых, закручивая в непрерывной каруселе проблем, страха и попыток убежать. Но от себя не убежишь. Прошлое – не багаж, который можно забыть на вокзале. Куда бы ты не приехал, оно примчится следом. – Я кинула серьезных людей, – продолжила она и тут же добавила. – Ты не бойся! Они не знают где я и про вас они не знают. Об этом можно не волноваться. Просто я устала ныкаться по чужим углам, потянуло домой. – Хорошо. Только твое представление о доме может разойтись с имеющейся реальностью. По правде говоря, именно таким Вера и помнила свой дом: семиэтажная высотка, больше похожая на серый муравейник, скученные коробки-гаражи, обшарпанные подъезды, где темно-зеленая краска давным-давно превратилась в черную. Тоска. Безнадега. И может, за давностью лет в ее памяти и притупились особо мрачные эпизоды здешней жизни, но сейчас, ведомая ностальгией, она ощущала проблески надежды на что-то лучшее. – Мам, мы дома! – уже в коридоре крикнула Даша. Та же дверь. Те же стены. Тот же запах. Вера медленно сняла шубу, с трудом повесив ее на крючок потрясывающимися пальцами. Всего пол метра отделяли ее от прошлого. Прошлого, в лицо которому она так боялась взглянуть. – Ну че там? Бааа…мать честная, кого тут принесло! – И тебе здравствуй, Зоя. Зоя – мать Даши и старшая сестра Веры – едва стояла на ногах, покачиваясь из стороны в сторону. От нее разило ядерной смесью алкоголя и дешевого табака. К горлу Веры подступил гадкий ком. Зоя…некогда красивая, талантливая, теперь прозябала в собственноручно созданном аду. – Че приперлась? – Соскучилась, – вот кому-кому, а ей знать подробности вовсе необязательно. – Шесть лет, значит, не скучала, а тут вспомнила о семье, – с ехидной усмешкой бросила Зоя. Вера сжала ладони в кулаки, отчего ногти больно впиявились в кожу. И без того острое, бледное лицо сделалось еще более призрачным. Внутри всколыхнулась какая-то ярость, глубоко спрятанная обида змеей поднималась из самого сердца. – По какому поводу банкет? – протиснувшись мимо сестры, Вера прошла тесный коридорчик и вошла на кухню: всюду пустые бутылки, окурки и грязь. – У тебя ребенок живет в таком срачельнике, а ты даже зад поднять не можешь, чтобы убрать за собой?? Зоя пошатнулась, но было видно как по-коршунски расправляются ее плечи. – А ты здесь не командуй! Ты тут никто! Вера одним хопом сбросила все бутылки на пол. Даша отскочила и прибилась к стене, точно мышонок. Осколки разлетелись по полу вперемешку со слоем пыли и остатками водки. Вера, будучи более крепкой, чем сестра, схватила ту за волосы и выпихнула обратно в коридор. – Вера! Мама…не надо! – вскрикнула племянница. – Никто, значит?? – Зоя влетела в ванную, едва не садонувшись о дверной проем. Жалкие попытки сопротивляться не дали результата – сказывались последствия беспробудных пьянок. – Если ты не забыла, квартира моя. Мама оставила ее мне. И живешь ты здесь, пока я тебе это позволяю! Вера открыла кран в ванной и резко нагнула сестру вниз, прямо под душ. Зоя завопила, когда ледяная вода потекла по ее сальным патлам и отечному лицу. – Тварь! – Да, я тварь. Я тварь, потому что оставила тебе свое единственное жилье. Я тварь, потому что забрала твоего ребенка на воспитание. Я тварь, потому что с двенадцати лет впахивала, где только можно, чтобы вы с голоду не сдохли! – Вера наклонилась к Зое. – Я даю тебе пять минут, чтобы привести себя в порядок. А потом ты выйдешь. Уберешь весь этот гадюшник и приготовишь дочери пожрать. А иначе ты вылетишь на улицу вслед за своими собутыльниками. Повисло давящее, гнетущее до каждой клеточки молчание. На фоне журчала вода, и только протяжные, воящие всхлипы приходящей в себя Зои разбавляли тишину. Даша стояла белее мела, прижав руки ко рту. – Идем, – тихо сказала Вера. – Где ты спишь? Даша, не отводя взгляда от матери, медленно направилась к дальней по коридору спальне. Комната выглядела даже вполне прилично, учитывая общую катастрофу квартиры. Кое-где на стенах висели постеры, но большую из часть занимали снимки. – Увлекаешься фотографией? – теперь мягкий голос Веры резко контрастировал с тем, что она устроила минутой ранее. – Да. Вера присела на кровать. Взглянув на эту хрупкую девочку, в душе что-то защемило. – Прости, что тебе пришлось все это услышать. Но по-другому ей не помочь. Время ласковых уговоров прошло. Теперь либо так, либо… – Я понимаю, – тихо выдохнула Даша, присев рядом с тетей. – Вер, а как там Олеся? Девушка знала, что рано или поздно этот разговор случиться. – Она сейчас у Макара живет. В пятый класс пошла… Перед глазами возник образ еще одной худенькой, темноволосой девчонки с двумя большими белыми бантами и букетом гладиолусов. Через год после того, как Даша попала в детдом, непутевая Зойка сошлась с довольно неплохим мужчиной, Макаром. Какое-то время он держал ее на плаву, и Вера даже надеялась, что скоро все наладится, они заберут Дашу и заживут счастливо, уже вчетвером: Зоя была в положении. Но только та родила, как снова ушла в депрессию – видите ли, ее тонкая артистичная натура не способна существовать в условиях «семейно-бытового образа жизни». Макар тоже не выдержал и сбежал. С горя сестра опять запила, а вскоре и вовсе исчезла, оставив записку и новорожденную девочку. Вере тогда самой было лет двенадцать. А на руках еще и мать больная. В общем, пока та была жива, они вместе девочку растили, а когда матери не стало, все заботы легли на плечи Веры. Одно радовало: через пару лет Зойка вернулась и забрала из детского дома Дашу. А потом жизнь закрутила их бешеным веретеном, перемолола и разбросала каждого по своим углам. Вера, чтобы заработать хоть какие-то копейки, попала не к тем людям. Да попала так, что уже не смогла выбраться. Через несколько лет, когда Олеся чуть подросла, сыскался ее отец с новой пассией. Девочку они к себе в Челябинск забрали. Зоя худо-бедно, но за Дашкой смотрела. А вот за Верой смотреть было некому. Только ей стукнуло семнадцать и из «принеси-подай» она превратилась в желанную добычу: чудо, что в притон не попала, хотя уже была на пол ноги там. – Я бы хотела с ней увидеться когда-нибудь, – глядя в пол, призналась Даша. – Увидитесь, обязательно, увидитесь. А теперь пойдем, проверим как идут работы по превращению обезьяны в человека. – Вер… – Все, я молчу.