Глава 2.

Саундтрек главы: Ugli – жаль, что за августом не июнь

***

– Доченька, просыпайся… – Мам? Мама, это ты? Лето. Слабый ветерок колышет ситцевые занавески, пахнет лимонным маслом. Солнце ласково касается девичьего тела, и вокруг столько света, давно забытого тепла…весь мир немного плывет в предрассветном мареве. – Верочка, вставай… – Мамочка, ты где? Я уже иду… Ноги не слушаются, веки тяжелеют, и все тело будто вдавливает в постель. – Вставай… – Я…мамочка, я… – Вера, вставай! Вера резко подскочила. Волосы спутались, на щеках следы от подушки и соленых дорожек слез. Она обхватила голову руками, силясь прогнать навеянные сном воспоминания. Такие светлые, добрые…и напоминающие о незаживающей ране любого ребенка, потерявшего родителя. – Ты в порядке?? – Даша обеспокоенно коснулась плеча тети. – Вер? Вера? – А…да…прости. Сон приснился. Даша выдохнула и застегнула куртку. – Я в школу ухожу, – она накинула рюкзак на плечи, успев спрятать в него пару учебников и фотоаппарат. – Подходи к двум часам к воротам, познакомлю с друзьями. Спустя час, когда отголоски сна окончательно канули в небытие, Вера вышла из комнаты. На кухне гудел старенький холодильник, давно позабывший, что значит быть не пустым, часы мерно отсчитывали секунды: тик-так–тик-так…Миновав коридор, девушка заглянула в комнату сестры, но той, на удивление, не обнаружилось. Душ оказался верным средством, чтобы прийти в себя. Прохладная вода стекала по волосам, спине и, ударяясь о ноги, уносила за собой всю нахлынувшую печаль. Переключив воду на почти что кипяток, Вера провела пальцами по бедрам, слегка ощупывая грубые полосочки блеклых шрамов, по животу, по острым ключицам и мягким, округлой формы плечам. – Давай, Верунь, соберись, че ты расклеилась, как коробка, – прошептала она своему отражению на запотевшем кафеле. Порой Вера задумывалась о том, что вообще из себя представляет ее личность? И есть ли она, эта личность? Двадцати трех лет отроду, бледная, зеленоглазая: все это внешнее, примечательное, очевидное. Но где в этом теле скрывается душа? Возможно, если бы какой-то любопытный хирург вскрыл Верин скальп, сдернул оболочку, то смог бы обнаружить не среди не единожды отбитых почек и селезенки.

***

Октябрьская погодка особо не радовала и, судя по мрачно-серым видам, уже и не планировала. Пробирающий до костей ветер тащил за собой речной душок ила и сырости. От избыточной влажности Верины волосы закрутились в хаотичные спирали и прилипли к лицу, дико раздражая. Динь-динь! — звякнули колокольчики над дверью магазина «Улыбка», приветствуя первого за день посетителя. — Добрый день, — хмуро бросил кассир, сгорбившись над раскрытыми коробками с товаром. — Добрый, — ответила Вера. — Мне молоко, хлеб, макароны… — она огляделась, словно сверяясь с мысленным списком, — еще крупы, все, что есть, и мясо, пожалуйста. Когда на кассе выросло четыре огромных пакета, лицо продавца преобразилось: глаза блеснули, как новогодние фонарики. Казалось, он вот-вот взлетит от радости. — С вас одна тысяча шестьсот пятьдесят два рубля тридцать восемь копеек, — торжественно объявил он. Вера достала плотно свернутую пачку купюр, отсчитала две тысячи и, помедлив, добавила: — И пачку сигарет «Chesterfield». Едва взяв пакеты в руки, она удрученно осознала, насколько долгим предстоит обратный путь: до дома не меньше двух кварталов, а назойливый дождь между тем усиливался. Мимо с ревом пронесся черный «Ленд Крузер», чудом не обдав ее грязной волной из-под колес. — Идиот! — мысленно бросила Вера, обходя внедорожник, резко притормозивший у обочины. — Девушка, а куда это вы, такая красивая, направляетесь? — раздался за спиной мужской голос. — Это не ваше дело, — отрезала она, не оборачиваясь. Пакеты тянули вниз, ручки впивались в ладони, оставляя красные следы. — Верка…Сазонова! Не узнаешь? Она замерла. Медленно обернулась и пристально посмотрела на широкоплечего мужчину в дорогом костюме. — Ванька?.. Степунов? — удивленно произнесла Вера, всматриваясь в черты лица, знакомые с юности. — Ну надо же, узнала! — оживился он, приближаясь. — Какими судьбами в наших краях? Давай подвезу, зачем тебе с этими пакетами по холоду тащиться? Отказываться не имело смысла и Вера молча передала ему сумки, потом, слегка придерживаясь за дверцу, забралась на переднее сиденье роскошного внедорожника. В салоне было тепло, пахло кожей и цитрусовой елочкой, висевшей под зеркалом. — Я к сестре с племянницей приехала, — ответила она, поправляя выбившиеся пряди волос. — А ты как? Вижу, дела у тебя нынче идут в гору. Ваня рассмеялся, блеснув белоснежной улыбкой, от которой раньше все девчонки теряли самообладание. — Да, можно сказать, раскрутился. Сейчас вот заместитель губернатора по экономическому развитию. Не бог весть что, конечно, но крутимся потихоньку. — Очень рада за тебя, — кивнула Вера, вспоминая как еще несколько лет назад этот ухоженный, состоятельный мужчина был долговязым мальчишкой в бандане и джинсовой куртке отца. — А ведь могла бы и женой моей быть, — вдруг вспомнил он, бросив на нее недолгий взгляд. — Тогда бы жила как у Христа за пазухой. Хотя… — он скользнул глазами по ее норковому полушубку из благородного серого меха, — судя по всему, и без меня не пропадаешь. — Не пропадаю. — Ну да, — усмехнулся Ваня, включая поворотник. — Все-таки культурная столица нашей Родины. Продолжать разговор на эту тему Вере не хотелось, да и не стоит каждому встречному - поперечному рассказывать о способах своих нелегальных заработков. — А ты? Женился? - полюбопытствовала она, уводя их общение в другое русло. — Ага, уже пять лет, как. На Жанке. — На Жанке? — Вера не скрыла удивления. — Правда?.. Ну, поздравляю, Вань. От всей души. Вы всегда красиво смотрелись вместе. Он кивнул. Машина плавно катилась по мокрому асфальту, минуя ряды одноэтажных домов, переходящих в старую панельную застройку. Наконец они свернули на улицу Гоголя и остановились у подъезда. Ваня заглушил двигатель, но прощаться не спешил. Он задержал взгляд на Верином лице: — А ты… — медленно сказал он, — как была красивой, так и осталась. Только глаза другие стали, грустные что-ли. Вера опустила веки, будто прячась от этих слов, но для приличия выдавила улыбку. — Мне уже пора, спасибо, что подвез. — Вер, подожди. Приходи сегодня вечером ко мне, — неожиданно предложил он. — Ну, в плане к нам. У меня ж день рождения был. Посидим, как в старые добрые. Поговорим. — Точно, ты ж в конце сентября родился. Поздравляю! — Придешь? — Не знаю… — протянула она, колеблясь. — Я подумаю. Он не стал настаивать, только вытянул из кармана пиджака черную матовую визитку с золотым тиснением и протянул ей. — Вот, возьми. Буду ждать. Очень. Еще полминуты Вера стояла на тротуаре, глядя вслед удаляющемуся «Ленд Крузеру», пока пронизывающий ветер и тяжесть пакетов не напомнили о реальности. Сжав ручки сумок покрепче, она решительно направилась к подъезду. Подъем на пятый этаж дался нелегко: ноги гудели, дыхание сбилось. Вставив ключ в замок, она поняла, что дверь не заперта. — Даш? Это ты? — спросила Вера, переступая порог. Ответ пришел из ближайшей спальни, откуда доносились глухие, слишком откровенные стоны. Не говоря ни слова, Вера занесла покупки на кухню, швырнула пакеты на стол и, не раздумывая, распахнула шкаф. На ощупь нашла увесистую деревянную скалку и, сжав ее в руке, направилась к комнате Зои. Через несколько минут дверь распахнулась, и оттуда вывалился вдрызг пьяный мужик. Ноги с трудом держали его в вертикальном положении, пока затуманенный взгляд блуждал по Вере. К счастью, одежда была при нем. — З-здрасте… — пробормотал он, цепляясь за косяк. Язык отказывался повиноваться, буквы путались в бессвязные звуки. — А это кто ж такой… нарисовался? — Вон, — вместо приветствия бросила Вера. — Че??!— он выпрямился, обиженно выпятив грудь. — Ты вообще кто, а? Она не ответила. Резким движением схватила его за ворот майки, рванула вперед и с силой припечатала к стене. Мужик охнул, ударившись затылком. — У тебя одна минута, чтобы собрать манатки и исчезнуть отсюда. Больше я повторять не буду. Он замер, и вдруг, набычившись, замахнулся и со всей силы толкнул Веру в грудь. Она отлетела к противоположной стене, на миг потемнело в глазах, сердце заколотилось от ярости. Секунда и девушка выпрямилась. И в тот же момент скалка со свистом обрушилась на незваного гостя. Он вскрикнул, согнулся и получил еще один удар, уже по бедру. — Убирайся! — выкрикнула Вера, сама не узнавая своего голоса. — Вон отсюда! Сейчас же! Нечеловеческая злость вырвалась из хрупкого женского тела — она била, куда доставала, не считаясь с силой, лишь бы прогнать, очистить пространство от этого мерзкого существа, от пошлости и грязи, которой они оскверняли ее родной дом. Из спальни выскочила растрепанная Зоя: в халате и алкогольном бреду. — Что ты делаешь?! Это мой мужчина! — Чтобы духу его здесь больше не было! — оборвала Вера, не опуская скалки. — Исчезнул!! Мужик, пошатываясь, торопливо сгреб свои вещи и, бросив на Веру испепеляющий взгляд, скрылся за дверью. После его ухода воздух точно наэлектризовался. Зоя обиженно скрестила руки на груди – вряд ли она осознавала происходящее до конца. — Я сейчас уйду, а ты либо приводи себя в порядок, либо выматывайся следом. Вера опустилась на скамейку у подъезда, склонив голову к коленям. Физическая боль в груди отдавала ноющей пульсацией, но вместе с ней внутри болело что-то еще, будто разбередили старую, гниющую рану, никак не связанную с телом. «Господи, — думала Вера. — Если ты есть, ну почему все так?? Почему??» Просидев еще некоторое время, девушка медленным шагом пошла в направлении школы. У ворот, как и обещала, ее ждала Даша в компании двух мальчишек. — Привет, — хрипло произнесла Вера. — Все в порядке? Даша лишь качнула головой. На ней совсем не было лица, она стояла бледная, пытаясь сдержать слезы. — У нее фотоаппарат украли, — пояснил высокий, кучерявый парнишка. — Я – Юра, кстати. — А я Олег, — добавил второй, тот, что был в очках. — Вера, — представилась девушка. — Очень приятно. А на счет фотика…может, ты его забыла где-нибудь? — Юра тоже так сказал, — всхлипнула Даша. — Но я точно помню, что положила его в рюкзак. Я еще после третьего урока домой заходила…на мать сорвалась, думала, это она взяла, чтобы на выпивку поменять. — Вряд ли, — неожиданно вступилась за сестру Вера. — Ну, утром ее не было дома, а фотоаппарат ты в рюкзак при мне положила. А потом…потом она была несколько занята. Вера поразмыслила и предложила купить ей другой, но племянница отказалась. «Все равно, — решила Вера. — Если пропажа не найдется, куплю новый». Вчетвером они дошли до моста, под которым, как поняла девушка, друзья частенько собирались после школы. — Ребят, простите… — снова заговорила Даша, опустив голову. — Надо было лучше смотреть. Юра мягко наклонился к ней: — Да ладно тебе, это просто кусок железа. — Правда? — Конечно. — Я тебе тоже самое говорил…— проворчал Олег, глядя на них из-под очков.. Вера опустила лицо в шарф, пряча улыбку. Эта троица напомнила ей о временах собственной юности, таких же посиделках с друзьями, первой влюбленности… Убедив Дашу, что все не так уж плохо, Юра и Олег рассказали Вере про Компота — бездомного, который потерял память и теперь друзья пытаются ему помочь. Вера, конечно, удивилась такому хобби ребят, но возникать не стала. — И что, есть какие-нибудь зацепки? — Позавчера он вспомнил, что у него была дочь, — сказала Даша. — А я соседке отдал билет, по которому можно отследить его маршрут, — добавил Олег. — И вообще, он — ходячий Шварценеггер! — раздался голос сзади. К ним подошел еще один парень — коренастый, темноволосый, с улыбкой до ушей. — Здорово, малыши. Че, как? Вера едва заметно приподняла бровь, бросив взгляд на Дашу, но та сделала вид, что ничего не замечает. — Оценочку, — потребовал новоприбывший, демонстрируя новенькие кроссовки. — Ориджинал стайл, мазафака! — Нифига себе, — отозвался Юра. — Прощайте, братья, я вас не забуду! — с пафосом воскликнул парень, целуя старую пару кроссовок и закидывая их на козырек заброшенной пристройки. — Опа! — Он вдруг замер, заметив Веру, и протянул руку: — Птаха. А как зовут эту мадмуазель? Юра и Олег чуть не задохнулись от смеха. Даша раскрыла рот, но быстро сообразила: — Это моя тетя, Лёв. — Ой, здравствуйте, тетя, — парнишка выпучил глаза, то ли растерянно, то ли оценивающе. Уже не сдержав улыбку, Вера пожала ему руку: — Можно просто Вера. — Ну ты даешь, Птах! — во весь голос рассмеялся Юра. — Та ну вас… — буркнул Лёва, но тут же спрыгнул на нижнюю ступень и протянул другу тысячную купюру: — В расчете. Ребята переглянулись. Такие деньги у Птахи явно явление из ряда вон выходящее. — Ты че, банк ограбил? — предположил Олег. Вместо ответа Лёва запел, распевая на манер: «Что наша жи-и-и-знь — игра-а-а!» — Сколько поднял, Лас-Вегас? — догадался Юра. — Коммерческая тайна, Юрец, — важно заявил Птаха. — Дашкевич, чего нос повесила? Аккуратней, а то как у меня отвиснет. Выслушав историю о фотоаппарате, он, не теряя уверенности, выдвинул простую версию: — Может, ты его в школе забыла? Друзья начали обсуждать, как сфотографировать Компота и подать объявление в газету, надеясь, что кто-то узнает пропавшего. Но Птаха, пьяный от удачи и свободы, уже мечтал о другом. — Сегодня, — торжественно объявил он, — мы должны оттопыриться по полной. В клубешник пойдем, кто “за” — поднимает руку!

***

Поддавшись на уговоры племянницы и ее друзей, Вера надела все самое симпатичное, что нашлось в ее вещах, и теперь сидела за барной стойкой в компании Компота. Как странно порой складывается жизнь: еще недавно она проводила вечера в гламурных питерских клубах, стараясь затопить в грохоте танцпола гнетущую реальность, а теперь ее непреодолимой силой тянуло домой, в тишину и покой. Новый знакомый, кажется, думал о том же. — Слушай, Компот, — перекрикивая музыку, начала Вера. — А ты не думал, что тебя могут искать те, кто сделал с тобой все это. Обычно людей без причины в лес с пробитой головой не вывозят…ты прости, если я что-то не то говорю. — Думал, — Компот повернулся к ней, и от блеснувшего в его глазах холодка, девушка поежилась. — Поэтому и не хотел, чтобы ребятня в это втягивалась, но… — Но их не остановить, — поняла Вера. — Ладно, прорвемся. Музыка давила со всех сторон, в висках нарастала тупая пульсация, а силуэты танцующих сливались в неясное пятно. Вера отодвинула бокал с шампанским и, найдя взглядом Дашу с друзьями, склонилась к мужчине: — Я выйду, подышу воздухом. — Пойти с тобой? — Нет, присмотри за ними. Компот кивнул и девушка, чуть пошатываясь направилась к выходу. Утренняя сырость сменилась морозом, от которого даже лужи покрылись корочкой льда. Вера уже сто раз пожалела о выборе одежды — платье было слишком коротким, шубка грела лишь верх тела, а ноги в колготках моментально окоченели. Она дрожала, как осиновый лист на ветру. Отойдя за угол, в полутьме под рваным козырьком, Вера достала пачку «Честера» и чиркнула зажигалкой. Первую затяжку она сделала медленно, с закрытыми глазами. Горечь обожгла горло, знакомо заполнив легкие. Выдох. Вдох. Морозный воздух смешался с сигаретным дымом, окутав Веру своим дурманом. На мгновение все внутри замерло. Страхи, тревоги — все отступило, позволив ей просто быть, просто прожить одно пленительно-спокойное мгновение. — Опа-ча, какие люди и без охраны! — Петя? Вере понадобилось меньше секунды, чтобы узнать его. Приняв решение вернуться в Нижний Новгород, она много раз представляла их возможную встречу, но вот сейчас, стоя на расстоянии вытянутой руки, в мыслях оказалась полнейшая тишина. — Он самый. Мерцающий свет неоновой вывески чуть касался знакомого лица, пристально вглядывающегося на нее из темноты. «Даже парфюм не поменял, — подумала Вера.» Наверное, их молчание выглядело глупым, по-детски нелепым, но слова никак не хотели обретать внятную форму. — Так че, — Бойко выглядел настолько же расслабленным, насколько и напряженным. Руки в карманах спортивных штанов, казалось, должны были произвести впечатление спокойствия, но бегающие по хмурому лицу желваки не внушали доверия. — Выгнали тебя из Питера-батюшки, или сама решила порадовать нас своим возвращением? — Сказали: «катись, милая, на Родину», вот я и прикатилась, — шутка, произнесенная дрогнувшим голосом, не очень-то удалась. — Веру-у-унчик! — раздалось сзади. Из клуба вывалился Ванька Степунов, весь в пьяном угаре и припадке благодушия. Он бросился к ней, повис на плечах, обдав перегаром, от которого Вера инстинктивно поморщилась. — А че не пришла?! Я… ик… ждал! Бойко отвернулся. — Петь, прикинь, я… ик… звал ее, а она… ик… не пришла! — А чего ты хотел, Степка? У нее же традиция — всех опрокидывать, — бросил Бойко, и в его голосе не было ни капли шутки. На мгновение Вере стало физически плохо. Отвращение поднялось изнутри — к нему, к Ваньке, к этой сцене, к самому воздуху, которым она дышала. Единственное, чего она хотела — исчезнуть. Если бы не Даша, она бы уже бежала, не оглядываясь. — Вань, обопрись на дружеское бойковское плечо, — попросила Вера, отстраняя Степунова. — А мне пора. Еще раз поздравляю. Всего тебе самого лучшего. — Не верь ей, Ванек, — донеслось вслед, — она не умеет за базар отвечать. К счастью, прямо у выхода Вера столкнулась с Компотом, за которым подтянулись Даша, Юра, Олег и возмущенный Птаха. — Пойдем быстрее, — шепнула она Компоту, поглядывая в сторону Бойко и его бандитской компании. Компот быстро сообразил в чем дело, хотя и не представлял насколько давняя история связывает Веру и Бойко. Уйти бы побыстрее. Да куда уж там: — А ты теперь по бомжам, значит, Сазонова? Вера шла, не оборачиваясь. — Даш, ну ты, если что, знаешь где меня искать, — не унимался он. — А то с теткой далеко не уедешь. Подпихнув Дашу в спину, чтобы та не реагировала, Вера разрывалась между желанием убежать и влепить Бойко по морде. К счастью, алкоголь, вырвавшийся из Степунова под ноги Петра, скрасил этот вечер и дал им возможность уйти.