Глава 12

— Убери руки! — воскликнула Гермиона, делая шаги назад и направляя палочку то на Малфоя, то переводя на других слизеринцев. Сон будто рукой сняло. Она стояла в боевой готовности. — Спрячь свою палочку, Грейнджер, — прошипел Малфой, прищурившись всматриваясь прямо в глаза ошарашенной Гермионы, хотя сам уже держал руку в кармане, сжимая в кулак. — Это ни к чему. — С чего бы в друг? — недоверчиво произнесла Гермиона, быстро окидывая его изучающим взглядом. — Она испортит нам всю вечеринку. Давайте отпустим грязнокровку, — раздосадованным тоном сказала Дафна, закатывая глаза. Услышав это ненавистное слово, Гермиона еще больше напряглась и крепче сжала палочку в руке. — Пускай катится куда хочет! — Она сразу сдаст нас, — подметил Теодор Нотт, стоящий рядом со входом в гостиную. — И тогда вечер точно будет испорчен. — Почему бы просто не стереть ей память и выкинуть отсюда к чертям? — проговорил Забини. — Там сейчас шатается Филч. Если увидит грязнокровку в коридоре и заметит что-то неладное и, тем более, услышит, то сегодняшнее веселье оборвется, не успев толком начаться, — сказала Пэнси, стоящая рядом с Забини, которая словно сканировала гриффиндорку глазами. — А если начнет спрашивать, какого черта она так долго шатается и дежурит, а она даже не будет помнить, как здесь оказалась, то Снейп точно прибьет нас, когда сюда придет и увидит коробку алкоголя. Шепот слизеринцев, которые с опаской поглядывали на Гермиону, становился все громче и громче. — Дождаться трех, стереть ей память и послать отсюда кажется одним из лучших вариантов, — проговорил Малфой, накладывая какое-то заклинание на каменную стену, являвшуюся входом, ехидно улыбаясь. — До момента, пока я не сниму заклинание, ты не сможешь выйти. — Что?! — громко воскликнула Гермиона, глаза ее расширились от удивления. — Какого черта?! — Нет-нет, Грейнджер. Ты не поняла, — с намеком на угрозу в блестящих глазах начал Малфой. — Мы прекрасно владеем Обливиэйтом. Так что поверь, любой из нас может одним взмахом сделать так, чтобы ты забыла, кем ты вообще являешься. И уж советую тебе прислушаться сейчас к тому, что только что было озвучено, — хмыкнул он. — Возможно, если мы не увидим у тебя план, как донести на слизеринцев или подобную чушь, которая может нас коснуться, ко времени мы отпустим тебя. Не стирая этот отрывок памяти. Опасаясь действий слизеринцев, с палочкой перед собой, Гермиона плавно окинула взглядом помещение, в котором очутилась. Все практически так же, как и рассказывал Гарри еще на втором курсе о гостиной Слизерина, — кажется, поменялся только цвет диванов. Втянув воздух сквозь сжатые зубы в попытке успокоится, она глянула вниз — на свою руку, крепко держащую волшебную палочку. Сердце забилось чаще. В такие ситуации за все время учебы ей не удавалось попадать. Глаза заметались в поисках решения. Мысли о том, какую глупую ошибку она совершила, отправив Рона после неприятной беседы в башню Гриффиндора и пойдя в одиночку в подземелья, звенели в голове, сбивая с попыток найти способ выбраться отсюда. Всем своим видом она старалась не показывать волнение и долю страха — она считала, что должна быть собранной и спокойной для приятия любых решений. Гермиона постаралась собраться. Маленькая дрожь, незаметная остальным, как ей казалось, кажется, унялась. Она успокоилась. Множество взглядов словно неприятно царапали. Гермиона видела, как, пока двое, Гринграсс и Паркинсон, тщательно следили за всеми ее действиями, шестикурсники вместе с семикурсниками советовались. Она понимала, что ей не хватит сил для того, чтобы в одиночку справиться с ними. Вот бы рядом был кто-нибудь из друзей. Она чувствовала себя беззащитной, но палочка в руке укрепляла уверенность, а знания подтверждали еще больше. Она обязательно что-нибудь придумает. Уж кто-то да найдет ее здесь, если слизеринцы не сдержат слова. — Так уж и быть, — твердо произнесла Гермиона, поблескивая глазами в разноцветном освещении. — Я согласна пробыть здесь до трех ночи. При условии, что мне не будут стирать память. — У нас тоже свои условия, — проговорил Малфой, довольно ухмыльнувшись, увидев отражение страха в ее глазах. Сложив руки на груди и надев маску безразличия, она решила промолчать. Пусть озвучит, что же они придумали. Тогда она и ответит. — Во-первых, ты никому не станешь рассказывать о происходящем здесь, — начал Забини. — Во-вторых, тихо будешь сидеть и никому не будешь мешать. — Если я увижу, что ты продумываешь месть относительно нашего факультета, то сотру тебе память одним махом, — произнес Драко со злой улыбкой на лице. — Ты отдашь свою палочку мне. Я верну ее, когда ты пойдешь в башню старост. — С чего вы решили, что я соглашусь? — ответила Гермиона, приподнимая бровь. Все эти идиотские условия заставили ее вновь напрячься и встревожиться. Самым безобидным казался второй пункт. К ее облегчению, вряд ли однокурсники бы стали брать с нее Непреложный обет — это было бы смешно. Так что с первым пунктом она не особо переживала. — Моя палочка. Так что она должна делать в руках у слизеринца? — В таком случае кто-нибудь из нас сотрет тебе память, и ты с пробелами в голове покатишься отсюда к чертям, — сказал Малфой, покручивая в руке палочку и довольно улыбаясь. — Договорились? Гермиона раздраженно фыркнула. Словно прочитав ее мысли, он всматривался в ее глаза ледяным взглядом. — Черт, ладно, — выдохнув, она понимала, что хуже и лучше идей у этих идиотов уже не будет. — Идет. Он прожигал ее глазами. И успешно — она, хоть и не желая того, но с недовольством передала ему в руки свою палочку. Теодор указал ей рукой на один из диванов, и, гордо распрямив плечи и вздернув носик, Гермиона последовала по указанному направлению. Она буквально приземлилась на самый ближайший к стене и далеко стоящий от эпицентра событий холодный кожаный диван. Не подавая вида на переживание, Гермиона вновь скрестила руки на груди и с вызовом глянула прямо в глаза Малфою, так же стоящему возле входа в гостиную. И, кажется, они друг друга поняли. Тот таким же презрительным взглядом ответил ей и развернулся. — Да она же сразу сдаст нас, когда выйдет отсюда! — возмутилась Дафна Гринграсс, стоя в круге слизеринцев. В планах у Гермионы было понаблюдать за ними. Дать врагу отсиживаться рядом с собой и при этом с выпивкой — достаточно непродуманная идея с их стороны. Только ход мыслей прервали слова Малфоя в ответ на возмущения Дафны, к которым, впрочем, стоило бы прислушаться. — Кажется, я упоминал, что просмотрю ее мысли перед тем, как ее со спокойно душой отпустить, — развел руками Малфой, с победным взглядом глядя на Гермиону через гостиную. Гермиона немного поежилась, переводя с него глаза. — Ее отсюда просто так не отпустят. Так что будьте спокойны и не обращайте на грязнокровку внимания, — по ее телу прошелся холодок. Это слово было омерзительно. Она поморщилась. — У нее нет даже волшебной палочки. Ведите себя как обычно. — И так долго ждали момента, чтобы отпраздновать, — сказал Теодор. — Еле достал огневиски, — он отлевитировал стоящую в дальнем углу коробку, на что по гостиной прошлась волна радостных восклицаний. Поместив коробку на импровизированную барную стойку, что являлась столом в центре помещения, слизеринцы призвали с помощью магии стаканы. Включилась громкая музыка, прерванная еще при приходе сюда Гермионы. Малфой все еще разглядывал напряженную Гермиону. Сузив глаза, девушка старалась рассмотреть каждого. Переведя глаза на Малфоя, она резко поймала его острый пробирающий до костей взгляд. Раздраженно фыркнув и шустро вернув взор на пустующие углы гостиной, она ощутила прошедший по спине холодок. Гермиона когда-то читала про окклюменцию. Тогда, при попытках использовать теорию из учебника в библиотеке, у нее слишком плохо удалось задуманное. Впрочем, она не стала расстраиваться — мысль о том, что палочка при ней и не будет нужды использовать такое умение, как окклюменция, успокаивала, поэтому она со спокойной душой прекратила попытки в изучении защиты разума. Она сильно пожалела об этом сейчас. По учащимся было видно, что те под напряжением от нахождения здесь Гермионы. Она и сама не хотела становится центром внимания, но сейчас ей льстила возможность принести дискомфорт студентам вражеского факультета одним присутствием. — Чего все такие хмурые? — сказал Блейз, оглядывая слизеринцев и поднимая свой бокал. — Она вам ничего не сделает ни сегодня, ни завтра. Никто не смеет испортить первую вечеринку этого учебного года, так давайте за это и выпьем! Под смех те же начали пить первый стакан разлитого огневиски и стали более расслабленными. На Гермионе все меньше и меньше останавливались взгляды, кроме одного. Один все еще продолжал прожигать ее достаточно часто, и Гермиона очень хорошо это чувствовала. Она наблюдала за Малфоем. И, кажется, он так же заметил ее взгляд, как она замечала и чувствовала его. Он вскинул брови и резким шагом подошел к столу, взял стакан и бутылку огневиски. Гермиона сжала челюсти и напряглась. Со спокойным видом он шел к ней, пока остальные уже не замечали ее, и на него никто не обратил особого внимания. — В точности, как и обещал, Грейнджер, — сказал он с усмешкой, протягивая Гермионе бутылку, наполненную янтарной жидкостью. Гермиона нахмурилась, не особо доверяя таким порывам щедрости. — Чем докажешь, что оно не отравлено? — произнесла Гермиона, кивнув головой на бутылку. — Алкоголь только сегодня принесли сюда, — ответил Малфой сквозь громкую музыку, растягивая слова в обычной для него манере. — Тебя здесь никто не ждал, а своих бы, уж поверь, не отравили. — Ради всего святого, приведи мне хотя бы один аргумент, почему я должна поверить тебе на слово? — На кого я похож, чтобы повторять тебе одно и то же пять раз? Ты же вроде не тупая? — Нет. А вот насчет тебя сомневаюсь, — фыркнула Гермиона, и по лицу Малфоя ей показалось, что она сейчас станет жертвой непростительного. — Так дай мне мою палочку, проверить алкоголь, — с весельем иронично хмыкнула Гермиона. — Или слабо? — Так я тебе и поверил, что ты сейчас будешь пить, Грейнджер, — сказал Драко, беззвучно посмеиваясь. — Я не совсем идиот, — хмыкнув, он небрежно отдал Гермионе в руки огневиски. — Проверишь позже. Хотя, признаться честно, было бы интересно лицезреть тебя пьяной в хлам. — Боюсь, что, к твоему сожалению, я и сама вряд ли когда-нибудь увижу себя в таком состоянии, — усмехнулась Гермиона, приподняв бровь. — Уверен, именно по той причине, что будешь не в состоянии четко видеть? — съязвил в ответ Малфой, Гермиона фыркнула. — Очень остроумно, — протянула она саркастическим тоном, переводя взгляд с него на других слизеринцев. — Была бы моя воля, Грейнджер, я бы уже как минимум использовал на тебе Конфундус, — хмыкнул Малфой. — Удивительно, как судьба была щедра, Малфой, — отрезала Гермиона, всматриваясь в него в ответ. — Поселив нас так близко и дав такие шансы. Каждый может много чего говорить, но вот выполнить сказанное — далеко не все способны. Так может, продолжишь дело своего папаши? — ее глаза засверкали огнем, а его — ненавистью. — Он будет так гордиться тобой. Тем более встреча с ним в Азкабане будет обеспечена. Или боишься, Малфой? — она практически шептала последние слова, сожалея, что начала эту войну опять, хотя могла избежать. — Мне не составит труда начать тренироваться Круциатусу на твоей грязнокровной шкуре, — выплюнул он, прожигая ее взглядом. — И поверь: Круциатусом вряд ли закончится, если ты не начнешь держать свой поганый рот на замке. — Неужто среди учеников Хогвартса появился преступник? — с вызовом проговорила Гермиона, сверкнув в тени глазами. — Или даже новый слуга Волдеморта? Может, мне стоит сообщить профессорам о твоих планах? — Только глупец стал бы Пожирателем в шестнадцать лет, — выплюнул он, исказив лицо в гримасе. — А в случае, если в мои планы вошло бы твое убийство, то я бы сам первым пошел сообщить об этом профессору. — А разве ты не являешься глупцом, Малфой, — фыркнула Гермиона. Она сжала губы в тонкую линию, когда к ним начала подходить Паркинсон. Драко собирался вновь ответить, но его челюсти клацнули, когда Пэнси прервала его: — Не трать на нее время, Драко, — произнесла Пэнси, положив на его плечо руку, пока тот все так же ненавистно прожигал Гермиону, желая продолжить их дискуссию. — Ты ведь не хочешь убить ее прямо здесь? — сказала брюнетка. — Прошу, иди и не порть себе вечер. Я понаблюдаю за ней. — Ладно, — фыркнув, все так же с неимоверной злостью глядя на Гермиону, он сделал выдох. Он все-таки пошел к другим слизеринцам, а Паркинсон села на другую сторону дивана, презрительно поглядывая на Гермиону. Кажется, Малфой пошел к столику, на котором стояли стаканы и алкоголь. — Скажи спасибо, Грейнджер, что слизеринцы тебя еще не обездвижили и не отправили отсиживаться в какой-нибудь коридор, стерев при этом память, — спокойным и медленным тоном проговорила Пэнси, переводя взгляд со своих однокурсников на Гермиону. — Сейчас я должна находиться у себя в комнате, наслаждаясь долгожданным сном, — твердо ответила ей Гермиона. — И это ваши проблемы, раз вы не можете придумать ничего более гениального. — Тебе очень, очень сильно повезло, раз с тобой расправились таким образом, — все с тем же спокойствием проговорила Паркинсон, отпивая огневиски из стакана в своих руках. — Тебя ведь никто не заставал стучаться и стоять под стеной в гостиную Слизерина. — На данный момент я являюсь старостой, это одна и моих обязанностей — дежурство, — сквозь сжатые зубы ответила ей Гермиона. — Здесь уже и так находится один из старост школы, — невозмутимо подметила Пэнси. — Повторюсь еще раз для идиотов: если бы ты так и продолжала стоять там с учетом того, что появилась кошка Филча, то не знаю, насколько бы тебе, как старосте, влетело бы, но вот Филч, когда заметил бы тебя, мог бы позвать Снейпа. Снейп бы в и так достаточно позднее время обнаружил бы бутылки алкоголя. И тогда наша вечеринка, которую мы не могли устроить еще с начала сентября, пошла бы под откос. А этого мы не очень хотим. Так неужели ты думаешь, что слизеринцам не плевать на тебя? — Я о слизеринцах не думаю, — хмуро ответила Гермиона, продолжая рассматривать Малфоя. Он пил второй стакан огневиски в компании Забини и Нотта. — Это отлично, — произнесла Паркинсон. Рядом с ней Гермиона всем своим телом чувствовала напряжение и дискомфорт еще острее. Попытки не обращать на это внимание оказывались безуспешными. Она уже смирилась с этой холодной войной. — Кстати, ты знаешь, что у тебя гнездо вместо волос на голове? — высказала Пэнси, разряжая обстановку. — Ты вообще умеешь пользоваться палочкой или она у тебя как аксессуар? — У меня вполне нормальные волосы, — холодно ответила Гермиона. — Что касается магии, то я перепробовала многие заклинания. Мне не подошло ни одно. — Хочешь, покажу подходящее? — довольным тоном сказала Пэнси с ехидной улыбкой на лице и приподнятыми бровями. Это казалось очень заманчивым предложением. — У меня нет палочки, — Гермиона пожала плечами. — Я могу сделать это на твоих волосах своей. Мне страшно смотреть в сторону гриффиндорского стола из-за твоих волос, так что я готова помочь. — Я не очень доверяю… — Не дав продолжить, Паркинсон взмахнула волшебной палочкой. Гермиона закрыла глаза и сжала челюсти в страхе, что могла с ней сделать слизеринка. — Выглядишь так, будто я тебя убиваю, а не помогаю с прической. Гермиона медленно приоткрыла веки. Эта возможность уже ее радовала. — Черт возьми… — прошептала Гермиона, неверяще трогая аккуратно уложенные пряди волос. — Скажи, какое заклинание ты использовала! — Конечно, если при этом еще воспользоваться дополнительно средствами, то эффект получится получше, — добавила Паркинсон. — Одно из заклинаний из книги по уходу за волосами. — О, — произнесла Гермиона, стараясь подобраться к попытке попросить одолжить эту книгу. — Тебе она сейчас нужна? Я была бы очень признательна, если… — Я дам тебе книгу, Грейнджер, — прервала ее Паркинсон, закатывая глаза. — Хоть какую-то литературу почитаешь с толком. — Спасибо, — радуясь находке, Гермиона старалась пропускать мимо колкие фразочки. Глянув на уже полупустой стакан собеседницы, Гермиона вспомнила про бутылку огневиски в своих руках. Втянув носом воздух, она поставила бутылку с янтарной жидкостью на пол. Она совершенно не собиралась брать подарки из рук своих врагов. Может, это и казалось забавным со стороны Малфоя, Гермиона планировала просто оставить эту чертову бутылку. Хотя по поводу предложения Паркинсон Гермиона собиралась поразмыслить. Она просто просканирует книгу на наличие магии — да, это казалось лучшим решением. Гермиона пила очень редко, и не крепкий алкоголь — сливочное пиво в «Трех метлах» являлось ее потолком. Пэнси Паркинсон за все время обучения в Хогвартсе не вызывала у Гермионы особого отвращения — она старалась попросту не обращать на всех студентов Слизерина внимания и не тратить огромное количество времени и сил на постоянную ругань и споры. К слову, до пятого курса Пэнси Паркинсон также поддерживала своих дружков и участвовала в унижении Гермионы Грейнджер, но после четвертого курса что-то в ней изменилось, она словно стала более тихой и спокойной, меньше следовала за своими однокурсниками и, казалось, была поникшей. Для Гермионы это было тем, что трудно не заметить. Такое резкое изменение в поведении действительно заставило ее насторожиться. Слизеринка даже была неплоха в учебе. Но мысли о том, что ее так изменило или повлияло на эти изменения, все продолжали крутиться в голове Гермионы. Возможно, отец Паркинсон также является Пожирателем смерти и их семьи коснулось его возвращение. Но именно эта девушка изменилась, хотя половина семейств слизеринцев была на побегушках у Волдеморта еще во время первой магической войны, и вполне могли претендовать на свое место в его рядах вновь. Остальные слизеринцы не особо менялись. Такие же заносчивые идиоты, какими и являлись на протяжении всей жизни Гермионы в Хогвартсе. Либо же она попросту не замечала этих изменений. Ход мыслей переменился. В голове всплыла картина сегодняшнего разговора. Вся эта безбашенная ситуация совсем вытеснила воспоминания совершенно недавней беседы с Роном. Гермиона сидела вдалеке от общей суматохи и толпы, рядом была только одна безобидная, как казалось ей, девушка. Времени до трех часов было немало, так что она решила попробовать проанализировать ситуацию, пока Малфой отвлекся на друзей и огневиски. Теперь голос Рона, который говорил ей новость о том, как они скрывали от нее планы Ордена Феникса, эхом отдавался в голове. Она совершенно не представляла, как они вдвоем с Гарри смогут не то что найти крестражи, а как будут выживать. Гарри хоть и хорошо владел заклинаниями, но этого ведь далеко недостаточно для того, чтобы вот так резко отправится на некую операцию, в ходе которой нужно владение обширным количеством заклинаний разных уровней, навыками выживания, в конце концов. И это было даже неполной базой — нужны были различные знания, особенно для поиска крестражей. Гермиона прикрыла глаза и нахмурилась. Пропустить полгода шестого курса и так казалось уже весьма жутковатой идеей. На данный момент Волдеморт еще не объявил войну и скрывался, так что как такового страха в настоящем времени не было. Был только страх за будущее. Ведь там он точно будет присутствовать. Понимание неизбежности войны заставляло подрагивать. Если отправляться на поиски крестражей прямо сейчас, то не факт, что от этого поиск станет легче, чем во время войны. Да, вероятно, в военное время придется постоянно скрываться, прибегать к разного рода заклинаниям. К слову, Гермиона задумывалась об использовании темной магии на поле боя; запасы еды могут быть недостаточны, возможность обмениваться письмами — минимальная. Но в чем различие с настоящим? Все такое же выживание. Да, запасов, скорее всего, будет достаточно до официального объявления войны, да и после дефицита еды в главном штабе вряд ли будет, как и хотя бы капли спокойствия и обычного обмена письмами, учитывая, что Министерство, особенно слуги Волдеморта, работающие там, запросто может перехватить сообщения. Но в военное время Волдеморт будет действовать в открытую, когда как в мирное это может быть внезапное нападение. В этом, как ей казалось, заключалась трудность. Гермиона прекрасно понимала, что войны не миновать. Хотя это было весьма любопытно для нее — с какого же события она начнется. Вероятно, это будет нападение. Где и на кого? Ведь Пожиратели уже атакуют маглов. Гермиона очень сильно переживала за своих родителей и писала каждую неделю, а иногда и чаще. В голове она строила планы по переезду куда-нибудь подальше от магической Великобритании, к примеру, родителям нравилась Австралия. Она подумывала отправить их туда. Подальше от эпицентра событий. Гермиона не собиралась позволять Гарри и Рону уйти на поиски не взяв ее. Она прекрасно знала, что задача для двух подростков — найти частички души темного мага, угрожавшего смертью, — это слишком. Она до сих пор не поняла, почему Орден не решается отправить на поиски кого-то еще. Да, это логично — именно Гарри станет тем, кто сможет победить Волдеморта. Убить, если быть точнее. Наверняка, последовав словам пророчества, они вынесли такое решение. Хотя такое все равно не было понятно. Почему тогда не хотят отправить ее вместе с ними? Или они считают, что на этом месте, в штабе, она нужнее и полезнее? Хотя сама Гермиона была уверена, что поиски с ней шли бы немного быстрее и были более удачными. Сама девушка уже пообещала себе, что обязательно поговорит об этом с главными из Ордена. С Грюмом или, наконец, с профессором Дамблдором. Музыка сбивала ее. Она хотела спать и до сих пор не понимала, чего ждет и почему все не отправила патронуса и пошла на уговор со слизеринцами. Словно те сделали бы ей что-то такое из разряда непростительного. Вряд ли у кого-нибудь из них хватило бы смелости нанести в открытую такое заклинание, как, к примеру, смертельное. Если только не научились у своих родителей — слуг Волдеморта. В душе она все еще ощущала неприятный осадок. Лучшие друзья так долго скрывали от нее планы Ордена! Такой поступок заставлял думать о том, о чем не хотелось. Да, это неприятно — но они все еще ее лучшие друзья. И они утаивали это по приказу. Это хоть как-то успокаивало ее. Эхо вытеснил громкий звон в ее голове. Забини опять сменил песню и поставил на всю громкость. Конечно, стояло заглушающее, теперь бояться им нечего. Гермиона чувствовала себя уязвленно — это звучало так, словно мерзкий скрежет. Она позволила закрыть себя в гостиной Слизерина! Абсурд. Но она сейчас сидела на одном диване с Пэнси Паркинсон с таким же нахмуренным лицом, как и у неё самой, и высматривала кого-то из однокурсников, покручивая при этом полупустой стакан в тонких пальцах. Гермионе было интересно выведать побольше информации о врагах, и она решила оживиться. — Я слышала сегодняшний разговор на Астрономической башне, — сказала Гермиона, глядя перед собой. — Кажется, он достаточно мило общался. — Не лезь не в свое дело, — фыркнула Пэнси. — Я не собираюсь тебе что-то рассказывать, если ты надеешься на это. — Чего так резко, — прервала ее Гермиона. — Я ведь просто поинтересовалась. — Засунь свои интересы себе в задницу, Грейнджер, — прошипела слизеринка. — Мне казалось, ты не из тех, кто собирает сплетни. Видимо, я ошиблась. — Я и не собираю, — с легкостью ответила Гермиона, пожимая плечами. — Я спрашиваю у тебя, а не третьих лиц. — Замечательно, — усмехнулась Пэнси. — Лучше спроси у них. — Договорились, — хмыкнула Гермиона, скрещивая руки на груди. Гермиона уже давно поняла, что ее соседка — не самый лучший собеседник. Это было весьма печально, поскольку сидеть здесь ей, кажется, придется еще немало. Хотя часов у нее не было, казалось, что время тянется очень долго. — И все же, — как бы невзначай продолжила Гермиона, — на твоем месте я бы подумала над этим чуть дольше. — Отлично. Спасибо за совет, Грейнджер. Я обязательно учту, — съязвила Пэнси, фыркнув. Гермиона закатила глаза, сделав глубокий вдох. Как же она хотела сейчас оказаться в своей уютной комнате в башне старост и спать, а не сидеть в окружении вражеского факультета. Зачем она только согласилась на это предложение… Пока Гермиона с печалью в глазах думала о глупости своего соглашения и борьбе с желанием поспать, незаметно для нее к Пэнси Паркинсон подошел Забини и заговорил о чем-то. В полудреме Гермиона даже не обратила на него внимания. Мотнув головой, стараясь привлечь к себе бодрость, она стала вслушиваться в разговор. — Ты сидишь здесь, словно охранник, — на выдохе произнес Блейз, и по его тону Гермиона поняла, что он уже не первый раз, пока стоял здесь, сказал это девушке. — Она ведь не драгоценность и даже не старинные артефакты, чтобы сидеть все время с ней. — А что мне праздновать? — усмехнулась Пэнси, заправляя прядь за ухо. — К тому же напьюсь я даже сидя здесь, — добавила она, подняв руку со стаканом. — Ну а Тео? — продолжил Блейз, стараясь улучшить настроение слизеринки. — Он стоит весь отрешенный. Прямо как ты. Глаза Гермионы моментально нашли Нотта. Он стоял, прислонившись к каменной стене, всматриваясь в одну точку. Девушка удивилась тому, что он стоял и, кажется, был абсолютно трезвым. Выглядел он грустным и подавленным, что даже Гермионе стало его жалко. Похоже, она не одна сейчас на него смотрела — глаза сидящей на диване Паркинсон были прикованы к парню. — Посмотри, страдает бедняга, — сказал Блейз, улавливая ноты сожаления в глазах Пэнси. — Поговорила бы ты с ним. — Наш сегодняшний разговор с ним уже прошел, — та хмуро и печально смотрела себе на колени, скрестив руки на груди и не поднимая глаз. — Нам не о чем разговаривать. Пока что. — Ладно, — протянул Блейз, слегка обрадовавшись тому, что Пэнси лишь на время была в таком обиженном и хмуром состоянии. Поняв, что дальше его действия на данный момент бессильны, он вернулся к компании. Проведя его взглядом, Гермиона увидела, как сначала тот наливает янтарную жидкость в стакан, а после направляется прямиком к Нотту. Забини, кажется, предложил выпивку, а Тео отказался. За это Гермиона мысленно поставила ему плюс. Жаль, что в ее руках сейчас нет палочки — она бы хотела послушать, как же успокаивает Теодора Блейз после разговора с Паркинсон. У нее было ощущение взгляда на себе. Это противное, мерзкое чувство. Сделав выдох, она опять встретилась с глазами Малфоя — такими же прожигающими насквозь, как и всегда.

***

Глаза практически слипались. Паркинсон, сидящая рядом, кажется, дремала. Руки были все так же оборонительно скрещены на груди, но веки прикрыты, голова опущена. Похоже, наконец-то они решили заканчивать свое празднование — более-менее трезвые слизеринцы манипулировали волшебными палочками, убирая все следы вечеринки в гостиной. Гермионе очень сильно хотелось лечь спать прямо здесь — она старательно боролась с этим желанием. Стаканы стучали, соприкасаясь друг с другом — это помогало ей хотя бы чуть-чуть в этой борьбе. Когда музыка стихла, она даже не понимала, проснулась ли она или вовсе не засыпала. Приоткрыв глаза вновь, Гермиона увидела перед собой фигуру. По привычке потянувшись рукой к карману, в котором лежала палочка, она ее не обнаружила. Наконец полностью раскрыла глаза и увидела перед собой Малфоя. — Сколько времени? — слегка охрипшим голосом спросила у него Гермиона. — Полчетвертого. Пойдем в башню старост, Грейнджер. Она потерла глаза и сонно встала. Тело болело от долгого сидения на одном месте. Не совсем крепко стоя на своих ногах, она постаралась приободриться и зашагала вслед за Малфоем. Взмахнув палочкой, Малфой шепнул заклинание, снял чары, которые поставил раньше, и так же тихо прошептал пароль, и стена начала двигаться. Проход был открыт, и Гермиона последовала за быстро шагающим Малфоем. Очень тихо — так, чтобы никто не заметил, — она старалась идти по нескончаемым лестницам вплоть до башни старост. Они шли, и тишина гудела в ее голове. Она не хотела думать и рассуждать сейчас — она просто хотела пойти и поспать как нормальный человек. Пробормотала пароль, и проход в башню старост открылся. Она проскользнула в гостиную, а Драко за ней. Гермиона прислонилась к дивану в общей гостиной. Малфой всматривался в ее глаза так же, как и в гостиной Слизерина, нахмурился. Будто хотел что-то найти в них, отыскать. Она туманным взглядом смотрела на него. Тогда он молча протянул волшебную палочку. Гермиона быстро выхватила ее. Развернувшись, все так же чувствуя на себе его ледяной взгляд, она пошла к себе в комнату. По пространству разлетелось эхо от звяканья бутылки, соприкасающейся с поверхностью. Гермиона на секунду остановилась, но потом продолжила подниматься по ступеням. Она знала, что он сдержал свое обещание.

***

Небес чудес меня чарует,

Небес чудес меня манит.

Так, будто тянет там, ворует;

Так, будто тянет там магнит.

Я счастлив буду быть с луною

И радуюсь той тьме крутою,

Что окружила кольцевою

Меня с тобой, луна, луна…

Звезд небеса полным полнятся,

Глаза так ярко загорятся,

В глазах моих все отразятся.

И ты, луна, и ты, луна…