***

      О чем думал Силко, когда с немыслимой осторожностью прижимал к себе названную дочь человека, что предал его, и которую он вот-вот, только что, — в одной из ладоней все ещё присутствовала фантомная тяжесть кинжала, что он выронил, стоило девочке напрыгнуть на него, сбивая не только с ног, но и с толку, — собирался убить? Много о чем, на самом деле. Мысли роились, наслаивались друг на друга, одна за другой, но сейчас, в это мгновение, в этот момент, все они, в итоге, сходились к одному: к ещё незавершенному акту мести, что мог стать куда изощреннее, чем простое убийство. Он примет её. Сделает своей, сделает сильной. Поможет пройти тот тернистый путь, что предстал перед ним, когда сам он был совершенно один.       — Все хорошо, — говорит Силко неспешно, и неважно, что сейчас на них обоих лил до омерзения обеспокоенный этой ситуацией дождь. — Мы отомстим. Мы всем им покажем… Сделает той, кем бы Вандер никогда ей позволить не стал. Нижний Город бы выплюнул её. Силко сжимает маленькое и хрупкое тельце ещё крепче, ещё поближе, и это согревает сильнее, стократно сильнее бушующих пожаров вокруг. Тонкая рука ведет по синим и влажным волосам. Он вкрадчиво шепчет ей в самое ухо: — Настало время прощаться. Скажи мне, малышка, с кем ты распрощаешься здесь и сейчас? Кого оставишь позади?       Она замирает в его руках на считанные секунды, и Силко поражается тому, насколько легко и просто потерявшему все в один момент ребенку отринуть всевозможные сомнения, не взвешивая абсолютно ничего.       — Сестру. Она… она ведь… — она запинается, но ничего, он не давит, наоборот. Помогает.       — Она предала тебя, верно. Есть ведь кто-то ещё, я прав?       — И… Паудер. Есть… Паудер.       — Нет-нет, дорогая. Ты ошибаешься. — После этих слов она теряется, и Силко снова помогает, мягко наставляет её. — У Паудер была сестра. У тебя же её больше нет. Ты… — он слегка отстраняется. Заглядывает в заплаканные и раскрасневшиеся, голубые глаза. В этом спокойном и смиренном цвете неба над Верхним Городом расцветали едва заметные искорки… чего-то необузданного. Чего-то, с чем ребенку в одиночку не справиться. И это он возьмет в свои руки. И за это ответственность полностью возложит на собственные плечи. — Ты другая. Ты Джинкс.              «Пойдем домой, Джинкс.»