Книга II. Лия. Глава 2. Вода. III

      Нужно было проглотить лягушку. Дневник Киоши уже лежал на кухонном столе и смиренно ждал, но кое-где в Храме прятались и другие помощники. В рюкзаке Ранги девочка нашла, помимо сменной одежды, блокнот, а в сундуке — «Искусство пай-шо» и «Искусство перевода».       В груди немного похолодело от слова «пай-шо», поэтому Лия положила книгу на другой конец стола, надеясь по возможности не прикасаться больше к этому чудовищу, однако судьба отвесила ей нахальную пощечину, когда дело дошло до «Искусства перевода»: шифр основывался на этой занудной игре!       Лия себя успокоила тем, что птицу сейчас всё равно не сможет отправить, и развернула блокнот наставницы. Ранги была в своём репертуаре: все записи чётко рассредоточились по блокам — «Люди», «Карты», «Не забыть», «Расписание», «Список дел», «Список покупок». В каждом блоке все пометки были пронумерованы, а некоторые за ненадобностью зачёркнуты. Из блокнота Лия узнала, где в Агне Келе подают лучший щупальцевый суп, по какому расписанию наставница работала в Академии Воды, более важным показался адрес: «Дуга 0/1. 7 квадрат, северо-восток. Яньчжэнь».       Теперь девочка знала, где живёт мастер. Всю столицу Северного Племени Воды опоясывали каналы-дуги, если было написано «0/1», значит, Яньчжэнь жил в квартале между резиденцией вождя и первым северным каналом; все дома строились квадратами по четыре дома, мастеру принадлежал северо-восточный из квартета. На дуге 0/1 жили самые привилегированные маги Северного Племени, неудивительно, что у старика стоял там дом.              Адрес Яньчжэня — это, конечно, очень полезная информация, но такое:

«КА

      Анимаги: Хушу (Тигровая гавань), Вук (Волчий утёс), ?...       Маги: я, Буми (Омашу), Хей-Ран (мертва), Широн (мёртв), Кирима (мертва), Лао Гэ (мёртв), Вонг (мёртв), Лек (мёртв), Коко (мертва), ?...       Шиноби: Хаширама Сенджу (мёртв), Тобирама Сенджу (мёртв), Мито Узумаки (мертва), Мадара Учиха (мёртв), ?...» —       показалось куда более полезным. И удручающим. Почти все члены команды аватара, которых обнаружила Ранги, были мертвы. Почти не к кому обратиться. И почему Хушу ничего не говорил о Вуке? Кто это? А Мадара Учиха почему перечёркнут? Кто такой Буми?       Лия обратилась к дневнику Киоши, чтобы и там поискать записи о команде, однако её предшественница... отличалась несколько иной манерой письма.       Почему-то девочка думала, что в личном дневнике каждый блок должен быть приурочен к какой-то дате, а ещё понадеялась, что Киоши так же, как и её дисциплинированная сокомандница, структурировала материал, но нет. Ни дат, ни пунктов, ни блоков, помимо основных записей ещё были многочисленные каракули на свободных кусках страницы, текст часто сливался в сплошную кашу:       «!Коко будет на острове к осени!

Написать Хушу!

ПОХАЙ!!! СЕВЕР!!!

      Мы сегодня навещали "оракула". Ну и бредятина! У Вука родился сын — поздравить.

ВЕРНУТЬ ХАШИРАМЕ СВИТОК

Тору меня с ума сведёт...

      Запечатанный крик — дракон, лошадь, птица, тигр. Бесполезная».       Киоши в том числе записывала последовательности печатей для техник, видимо, чтобы не забыть, однако нигде не поясняла, для чего используется каждая. Впрочем, то был личный дневник, а не самоучитель для преемника. Лия о чем-то быстро подумала, тут же сбегала в комнату, порылась в тумбочке, достала свежую тетрадь и, вернувшись на кухню, записала:       «Совет 1. Никогда не бери протекторы у скрытых деревень. Ты аватар!»       «Совет 2. Следи за временем!»       Она оценивающе окинула взглядом свои пометки. Да, наверняка следующий аватар всласть похохочет над её детским почерком: черты иероглифов у девочки были похожи на суетливых червячков.       Пока она читала дневник, чай в кружке успел остыть и покрыться плёнкой. Отвлеклась ненадолго от чтения, только когда совсем стемнело и пришлось зажигать свечи.       Записи были обрывочные, тем не менее что-то удавалось понять. Наткнувшись на очередную короткую заметку о Тобираме, Лия коротко улыбнулась. Второй Хокаге был влюблен в Киоши. В неё кто-то был влюблен. Она, наверное, тоже когда-то влюблялась. У нее были друзья. И враги. Она тоже что-то чувствовала. Просыпалась по утрам, чистила зубы, смотрела в зеркало. Ела. Может, у нее были какие-то привычки. Любимый цвет. Может, увлечения. Киоши ведь тоже была человеком. Не статуей, не страницей из учебника. Не легендой. Человеком.       Её вспоминали как великого мага и безмерно талантливую куноичи, говорили о ней полушепотом и с восхищением и, что самое страшное, ждали от нее соответственных поведения, действий, слов. Ждали, что она будет великой во всем, не только в росте и возрасте. Стоило ошибиться — её поносили на чём свет стоит. Осуждали, обвиняли, ненавидели, презирали.       А смерть Киоши вообще была похожа на нелепую, неудачную шутку. Такого масштаба фигура должна героически погибнуть в битве за правое дело, чтобы даже после смерти воодушевлять других, а не уткнувшись лицом в собственную рвоту.       Только вот Киоши была в первую очередь человеком. К сожалению, не всякий способен был это понять.

***

      — Думаю, если всё пойдёт по плану, можно будет слепить из них диверсионный отряд, — Хокаге вновь затянулся трубкой. Он в последнее время курил гораздо чаще.       — Понял, посмотрим.       Под окном резиденции тёрлись два генина и один чуунин. Пожалуй, они могли бы и втроём ходить на миссии, но Третий опасался, что не все из них готовы к этому, а потому решил, что кому-то более опытному следует за ними ещё присмотреть.       Джоунин вышел на улицу и остался на крыльце, не торопясь подходить к ним. Давно ему не давали генинов, Ками-сама ограждал его от этого бремени. Однако ныне времена были не из лёгких (а когда и кому бывало легко?), так что и его сокомандников, с которыми он работал почти десять лет, назначили в этом году к молодняку. К счастью, один из этой юной тройки уже умудрился получить жилет, поэтому, как обещал Хокаге, надолго это затянуться не должно было.       — А ещё мы ходили в лес Джофуку, но вы и это пропустили, — похвастался мальчишка в красных очках. Девочка цокнула и сложила руки на груди, а второй мальчик демонстративно схватился за сердце:       — О нет, какая потеря! — и рассмеялся.       Дети его не заметили, поэтому мужчина улучил момент и пересмотрел папку, которую ему всучил Третий. Чуунин Шисуи Учиха и генины Аоба Ямаширо и Лия.       Наставник ещё раз пробежался по карте девочки и вздохнул. С ней занимался Минато, наверное, ему же и стоило её отдать, но вышло так, что Какаши со своими навыками вписался в седьмую команду куда гармоничнее. Что делать с аватаром, джоунин не представлял совершенно.       Учиху Хирузен вытянул из полиции, потому что посчитал, что у мальчика слишком заманчивые способности, чтобы прозябать в деревне. Последний попал в команду скорее по остаточному принципу, но и у него было в кармане несколько клановых тузов. Да, с таким перечнем можно было бы вырастить диверсантов, а если поумерить пыл девочки и чуть расширить их специализацию, то и разведчиков.       Что ж, дети между собой были уже знакомы и, кажется, неплохо ладили, что немного успокаивало джоунина. Он зажал папку под мышкой, подошёл к ним и покашлял в кулак:       — Кхм, — дождался, пока они выстроятся перед ним, и продолжил: — С сегодняшнего дня вы — четырнадцатая команда Скрытого Листа, и я буду вашим наставником. Меня зовут Сакумо Хатаке.       После небольшой разминки на полигоне, где каждый показывал сенсею свои техники, Хатаке предложил детям поужинать вместе. Он отправил мальчиков вперёд занимать места в Якинику, знал, что десятая команда сегодня вернулась с миссии, а значит, наверняка скоро туда заявится Чоуза. Сакумо наконец тихо спросил:       — Огненные техники, которые ты показывала, — это магия?       — Да.       — Аоба не знает, кто ты? — предположил мужчина, вспомнив реакцию Ямаширо на странное дзюцу девочки.       — Нет.       Они шли ещё какое-то время молча, пока наставник не добавил:       — Тебе решать, конечно, но Аоба теперь с тобой в команде. Возможно, ему стоит знать о таком.       Лия замялась, ничего не ответила. Весь день она вела себя тихо и застенчиво в присутствии джоунина. Что-то её угнетало, и она этим чем-то всё-таки поделилась:       — Вы меня простите!       — А?       — Какаши из-за меня нарушил правила, и ему досталось. Простите меня! — выпалила она, с трудом поднимая глаза на сенсея.       — Ты о чём? Какаши выполнял приказ Минато, он ничего такого не сделал, — ребёнок с удивлением посмотрел на старшего, а он ей подмигнул. — Но ты от меня так не убегай, ладно?       — Есть!

***

      Полусгнившая древесина Храма заунывно постанывала от зимнего ветра, его почерневшие доски выделялись ещё ярче на фоне припорошенной снегом степи. Ближе к вечеру с восточной стороны, из-за гор, прилетел драконий ястреб. Он долго кружил над домом, неспособный спуститься, а после, сдавшись, сел у забора и, протяжно и звонко проклекотав несколько раз, недовольно похлопал крыльями и даже додумался дернуть за колокольчик, висевший на калитке. Из Храма никто не вышел.       Птица потянулась к звонку ещё раз, но ей в спинку прилетел кунай и пригвоздил тельце к калитке. Из тени деревьев вышла фигура в чёрном плаще и кошачьей маске, отстегнула труп от деревяшки, подобрала опавшие перья и убедилась, что не оставила на месте следов крови.       Метнувшись на ветку, шиноби передал товарищу птицу, тот запечатал её в свиток и понёсся в деревню. Ниндзя возвращался в Лист окольными путями, а добежав до деревни, прошёл внутрь через тайный лаз в канализации. Он пропетлял по тёмным грязным тоннелям и вышел наконец на центральный мост. Там он передал свиток дежурному.       Постовой добрался до секретаря, отдал ему передачу, а тот понёс её в кабинет к начальству:       — Данзо-сама!       — Входи, — бросил старик, отодвигая бумаги на край стола.       Подчинённый распечатал свиток, на тускло освещённом парой свечей полу показалась мёртвая птица. Шимура по заведённой привычке достал из нагрудного тубуса ястреба туго замотанный сине-белой лентой пергамент, развернул его и снова раздражённо хмыкнул, обнаружив всё те же непонятные ему письмена.       — Позовите криптографа, пусть снимет копию.       — А птица?       — Как обычно, — отмахнулся старейшина и положил свиток в ящик, где уже покоилось несколько десятков похожих.       Ниндзя в маске унёс ястреба и сделал так, чтобы и эту птицу никто никогда больше не видел.

***

      Отец, пока Итачи помогал маме накрыть на стол, изучал табель успеваемости сына и иногда удовлетворённо и протяжно хмыкал. Когда ребёнок поставил перед мужчиной плошку с рисом, старший взъерошил ему волосы и со смешком спросил:       — Меньшего я и не ожидал от тебя. Что хочешь?       Обычно в качестве награды за отличную учёбу Итачи просил показать ему какую-нибудь технику, но в этот раз мальчику нужно было другое:       — Можно мне почитать твои книги?       — Что? Только книги?       — Да.       Микото рассмеялась:       — Не скромничай! Проси больше!       Фугаку подхватил её смех:       — Моя библиотека и так твоя! Может, ещё что-нибудь?       — Нет, только книги.       — Ну, как знаешь, — отец пожал плечами и взялся за палочки.       Итачи не заходил в кабинет отца, пока тот не ушёл на работу. У ночной смены сегодня были плановые учения, и Фугаку решил присутствовать лично. Мальчик набрал книг, сел за отцовский стол, достал бумагу и ручку и принялся переписывать всё, что казалось ему относящимся к нужной теме.       — Ты не идёшь спать? — спросила мама, заглянув к нему. Мальчик, поспешно прикрыв книгой записи, ответил:       — М-м, я ещё немного.       — Ладно, не засиживайся.       На следующий день Итачи поднялся раньше всех, оставил записку, мол, ушёл тренироваться перед уроками, и побежал в Храм. Не то чтобы он сильно сдружился с Лией, чтобы так помогать ей, но мальчик думал, что, будь у Шисуи доступ к библиотеке главы клана, он бы наверняка поступил так же. Наверное, так и ведут себя друзья, да?       Итачи хотел было покричать, но заметил колокольчик на калитке и потряс его. Потом ещё раз и ещё. Никто не вышел. Он потянулся рукой за забор, но упёрся ладонью в воздух, будто прямо над оградой была невидимая стена. Учиха простоял у ворот, как истукан, часов до семи, стесняясь подать голос, пока Лия в своём странном полушубке и с вещмешком на плечах не вышла на крыльцо.       — Итачи? Привет!       Мальчик коротко кивнул ей. Она подошла к нему и заметила, что у него слегка покраснели щёки. Наверное, от утреннего морозца.       — Ты чего? — спросила она. Учиха тут же протянул ей стопку исписанных бумаг. Листы краями упёрлись в барьер Храма и согнулись. Лия взяла бумагу и беспрепятственно притянула её к себе, рассматривая. — Что это? — она пробежалась глазами по тексту, с улыбкой подмечая про себя, что у Итачи тоже иероглифы напоминали червячков. «Ниннеко», «Ястребы», «Заключение контракта», «Обратный призыв» — числились заголовки на страницах. — Это... Ух ты! Спасибо!       — Только не говори никому, — попросил он и, не дожидаясь ответа, исчез в лесу. Щеки предательски жгло.       Лия подумала, Итачи мог узнать от Шисуи, что она ищет себе какой-нибудь призыв, и мысленно поблагодарила обоих. Читать времени не было, поэтому она занесла записи домой и отправилась к резиденции. Сегодня у их команды была первая тренировка!       Раньше всех пришёл Шисуи. Он мялся у входа, а завидев Лию, замахал ей.       — Пойдём-ка, — Учиха затянул её в здание. В регистратуре девочке выдали утеплённую походную накидку. Только на улице она ощутила контраст со своим старым полушубком: теперь у неё не мерзли запястья. Эту шубу ей дали ещё в Агне Келе, девочка успела из неё вырасти.       Она собиралась спросить об Итачи, когда они выходили, но на крыльцо уже поднимался наставник.       — Ну что, как настрой?       Шисуи отрапортовал:       — На две трети боевой!       — И где ещё одна треть?       Одна треть опоздала минут на пять и вскочила по лестнице, на лету поправляя очки и бормоча:       — Простите, проспал!       Они дошли до восьмой тренировочной площадки, представлявшей собой огороженный сетчатым забором лес. Подобных ему вблизи деревни было немало, и каждый такой полигон был обнесён не для красоты, разумеется.       Лия на подходе к площадке начала нервничать и смогла лишь немного утешить себя тем, что, в отличие от сорок четвёртой, где часто проходил экзамен на чуунина, эта не была окутана таким обилием зловещих слухов.       — Что ж, полагаю, вы знаете об этом месте?       — Это восьмой тренировочный полигон, — заметил Аоба.       Сакумо покосился на табличку на входе и сказал:       — Ну, читать вы умеете. Ещё что-нибудь?       Шисуи добавил:       — Глухой лес. Есть дикие животные, в центре протекает река.       — И?       — Ещё тут водятся ядовитые змеи. И насекомые. Но сейчас зима, наверное, все в спячке.       — Ну-у, может, и все. В северной части есть тясицу, я буду ждать вас там, когда закончите. А теперь, — Сакумо протянул Шисуи свиток, — о вашей миссии.       — У нас не тренировка? — спросила Лия. Хатаке рассмеялся:       — Ха-ха, подыграйте мне немного. Назовём это «миссией». Вражеские шпионы пробрались в Коноху и украли свиток с секретными техниками. Чем это грозит деревне, понимаете? — дети дружно кивнули. — Вы знаете, что они отступали через этот лес. Вам нужно найти их, вернуть свиток и принести мне. У вас будет два дня.       — А если не успеем?       — Значит, миссия будет провалена. Командиром назначаю Шисуи, раз уж он чуунин. Возражения? — ребята помотали головами. — Отлично! Вопросы?       О-о, у Лии была масса вопросов:       — А куда пошли шиноби?       — Без понятия.       — Но как мы их будем искать?!       — Ха-ха, без понятия.       — А мы до вечера разве не успеем? Меня дома к ужину ждут! — забеспокоился Аоба.       — Без понятия.       — А почему вы с нами не пойдёте? Вы же наш командир!       — Не-е-ет, ваш командир — Шисуи.       У Учихи в груди что-то неприятно скукожилось. Он получил звание чуунина на внутреннем экзамене полиции в составе команды других курсантов в начале сентября. Тогда погода стояла тёплая, а его отрядом командовал более опытный ниндзя, да и Шисуи заранее знал, что испытание займёт несколько дней.       Эта тренировка должна была в том числе проверить, достоин ли мальчик носить жилет. Хатаке прекрасно понимал, что делает.       — А теперь выверните сумки и карманы, — дети начали всё открывать. — Прямо на землю. Доставайте всё.       На снег полетели кунаи, походные аптечки, сюрикены, свитки, фляги, мыло, носки, таблетки для очистки воды и спички (Шисуи оказался самым предусмотрительным), компас, хлебцы, пищевые пилюли, батончики, двухъярусный бенто Аобы, заботливо заготовленный его мамой, запасные перчатки, две верёвки, свёртки бумажных дымовых и взрывных бомб.       — М-м, неплохо, — одобрил наставник.       Никто из них не додумался взять палатку или спальный мешок. А с чего бы им додуматься? Сакумо ни слова не сказал о двух днях!       — Ужасно! — возразил Аоба. — Как мы будем жить два дня?       — Что-нибудь придумаете. А теперь вот это, — сенсей наклонился и подобрал всё съестное, что взяли дети, — я заберу, — он также по очереди вылил содержимое трёх фляг на землю. — Видите ли, вы собирались на задание в спешке, нужно было быстро отправляться по свежим следам, поэтому никакой еды и воды.       — Это жестоко! — запротестовала Лия. Хатаке только развёл руками:       — Такова участь шиноби.       Аоба совсем расстроился:       — Но мне там мама обед приготовила, он пропадёт за два дня.       — Ну, что поделать, тогда мне придётся всё съесть самому. Не пропадать же добру, мама старалась.       Мужчина был безжалостен. Его вынужденная педагогическая жестокость удивительно гармонировала с доброй улыбкой и лёгким прищуром, не покидавшими лица.       — А сколько противников? — спросил Шисуи.       — По меньшей мере три. Может, больше.       — Минимум три противника, дикие животные, низкая температура, нет еды, воды и палатки. Что-то ещё?       Шисуи, как удовлетворённо подметил джоунин, задавался самыми важными вопросами. Наставник подсказал:       — Ну-у, и, может быть, ловушки. Совсем немного, — он ещё шире улыбнулся и ещё сильнее прищурился. Лия почему-то обратила на это особое внимание. Да, если бы Ранги сказала подобное с таким лицом, это можно было бы расценивать как «ловушек там столько, что тебе не жить». — Итак, — мужчина задрал рукав плаща, протер запотевшее стекло наручных часов, — сейчас 9:47. Через два дня в это же время я буду ждать вас на севере. Удачи! — и исчез, бросив детей с кучей проблем.       Они упаковали обобранные сенсеем пожитки (параллельно генины возмущённо пыхтели и причитали) и зашли в лес. Шисуи создал клона.       — Двое по веткам, двое по земле, держите дистанцию в три-четыре метра. Ищите следы.       Аоба и клон Шисуи поднялись на соседние деревья и встали на ветках примерно в трёх метрах друг от друга. У Ямаширо заурчал живот:       — Блин, я проспал и поесть не успел.       — Будем искать по пути, — подбодрил Учиха. — Нам надо найти какие-нибудь зацепки до заката, потом в темноте не увидим ничего.       Они двинулись вперёд в среднем темпе, озираясь по сторонам. По пути делали остановки у редких сугробов, чтобы набрать снега во фляги. С водой было не так туго. Шисуи надеялся, что они успеют до вечера добраться до реки и там порыбачить.       — Стой! — Учиха схватил девочку за капюшон и потянул на себя, Аоба и клон тоже замерли. — Ловушка!       На земле между кустами была натянута полупрозрачная леска, почти полностью сливавшаяся со снегом. Чуунин скомандовал:       — Здесь осмотримся. Глядите в оба!       Западнее они заметили куст, который был покрыт снегом примерно наполовину, будто кто-то задел его, когда пробегал мимо. К востоку — остатки костра, а на дереве севернее — следы от обуви.       — Они разошлись?       — Может быть.       — А если это тоже ловушки? Что делать?       Тупик. Свиток был у одного из противников. Даже если это не ловушки, наверное, придётся разделиться, чтобы быстрее проверить все направления.       — Аоба, твоя техника с воронами... Они могут слетать посмотреть, что там?       — Да, но я далеко от себя не могу их отправить.       Решили попробовать. Дальше всего следы тянулись по северному направлению, поэтому команда направилась туда.       — Подождите, а сенсей этих шиноби выдумал или там правда какие-то ниндзя? — спросила Лия. Шисуи предположил:       — Он мог создать клонов или попросить кого-нибудь поучаствовать. Думаю, надо готовиться к реальным противникам.       У Лии дёрнулись плечи не то от холода, не то от накатившего страха. Она ещё никогда ни с кем вот так не дралась. Тренировки с Ранги и Минато не в счёт. У Аобы снова простонал желудок, он отметил, поглаживая встревоженно живот:       — Если всё так, то там вряд ли какие-нибудь генины. Свитки у Хокаге просто так не украдёшь.       Шисуи почувствовал, что отряд расклеивается, и поспешил успокоить их:       — Не переживайте так! Если сенсей отправил нас, значит, считает, что мы справимся.       Они продолжили идти по следам. Шли теперь медленнее, боясь упустить зацепки. Команда выбралась на небольшую поляну. Весь снег на ней был покрыт следами от обуви. Разные, примерно от сорокового размера и больше, судя по глубине и ширине, скорее всего, мужские. Отпечатки хаотичным кругом рассредотачивались по земле.       — Это чтобы запутать нас? — предположил Ямаширо.       — Возможно.       Они стали рассматривать их, аккуратно ходить по ним, наступая след в след. Лия заметила, что одна цепочка уходит к валунам чуть поодаль. Два больших кособоких камня, опираясь друг на друга и прикрываясь снежным покрывалом, образовывали между собой щель вроде пещеры. Следы вели прямо туда. Попались!       — Нашла! — воскликнула девочка и бросилась по следам. Шисуи отправил ей вдогонку:       — Стой!       Она на полном ходе залетела в проём, с размаху угодила всем телом во что-то меховое и упала. Это что-то сначала заворочалось, потом заворчало, затем зарычало и стало неуклюже и раздраженно поворачиваться в узком пространстве, чтобы посмотреть, кто посмел залезть без приглашения. Лия вылетела наружу с криком:       — Не нашла!       За ней с рёвом выскочил медведь. Огромный и разъярённый, он встал на задние лапы, так что теперь дети своим ростом едва бы достали ему до пояса, и загремел на весь лес, из пасти повалил густой горячий пар.       Лия побежала в сторону сокомандников, Шисуи крикнул:       — Пригнись! — и метнул три куная прямо в брюхо косолапому.       Видимо, шкура у него была настолько плотная, что снаряды просто отскочили от брюха, зато разозлили ещё больше. Он рухнул на передние лапы и побежал на них. Дети вскочили на ближайшее дерево, медведь полез за ними. Они принялись бежать по веткам в ту сторону, откуда пришли, зверь продолжил их преследовать снизу.       Аоба быстро нашарил что-то в сумке и бросил в медведя. Дымовая печать, привязанная к кунаю, сдетонировала, коснувшись земли, и заволокла всё густым дымом. Медведь потерялся: он стал кружить на месте и утробно рычать, по носу его било запахом гари, дополнительно дезориентируя.       Оторвались. Вернулись на распутье. Аоба запыхался и закашлялся. Лия сжала в огненных ладонях их фляги, чтобы растопить снег и подогреть воду. Выпили всё залпом. Ямаширо сел под деревом и шумно выдохнул:       — Фу-ух, давайте передохнём.       — Простите! — разочарованно протянула девочка. Опять она всё испортила.       — Ничего, — Шисуи, как всегда, был бесконечно добр. — Просто будьте осторожнее.       Значит, на севере была ловушка.       — Может, разделимся тогда? — предложил Аоба. Шисуи не согласился:       — Кто-то пойдет один, максимум вдвоём с клоном. Что если он наткнётся на противников? Придётся сражаться в одиночку. Слишком опасно.       Решили не расходиться и проверить, что на востоке. Кто знает, может, противники делали там привал, поэтому остались угли. Когда они добрались до места, солнце уже спускалось к горизонту. Зимой темнело раньше, поэтому времени оставалось в обрез.       Следы обуви опоясывали кострище и никуда больше не вели. Опять тупик.       Теперь животы урчали у всех. Аоба сначала удручённо рассматривал, а потом принялся разметать ботинком в стороны смесь золы и углей, наивно надеясь, что сенсей заботливо оставил им здесь запечённый батат. От голода он туго соображал, потому немного завис, засмотревшись на пепел. Поляну вокруг костра стал заволакивать непроглядный дым. Когда генин поднял голову, товарищей уже не было видно.       — Ребят? Вы где?       Никто не отозвался. Он принялся озираться по сторонам и кликать товарищей. Тишина. Мальчик призвал ворона, птица поднялась вверх и вернулась в итоге ни с чем: туман даже ввысь простирался далеко. Вдруг на него вылетела стайка сюрикенов, он не сразу сообразил, отскочил вбок, но один снаряд зацепил его плечо, вспорол плащ и неглубоко порезал. Аоба схватился машинально за рану, но тут же собрался и выхватил кунай.       На него из тумана бросился шиноби. Противник! Это был взрослый мужчина с маской на пол-лица и протектором с выгравированным знаком вопроса. Ямаширо старался уклоняться, если не получалось, отбивался. Металл кунаев каждый раз звоном разносился по округе.       Шиноби резко отстранился и исчез в дымке. Слева, справа, спереди, сзади, сверху, снизу. Не видно! Непонятно, откуда ударят. Генин стал чаще и тяжелее дышать от страха, заметался в разные стороны, не зная, куда делся противник. Он принялся хаотично размахивать кунаем.       Его резко схватили за запястье, из тумана показался Шисуи, его глаза были красными. Чуунин крикнул:       — Это гендзюцу!

***

      Лия обхватила живот руками, чтобы хоть как-то унять его голодное недовольство. Вдали от костра отпечатков обуви уже не было, но девочка приметила тоненькие следы-галочки от лапок на снегу. Может, заяц? Вряд ли бы ей хватило духу разделать зверька, тем не менее, если они не поедят в ближайшее время, придётся на нечто подобное пойти.       Она отправилась по следам в лес, галочки потерялись где-то в кустах, за густыми ветками не получилось разглядеть, куда побежал заяц. Когда она подняла голову, ничего вокруг не было видно из-за тумана. С чего бы вообще взяться туману в такую погоду? Девочка вылезла из кустов и осторожно пошла в обратную сторону.       — Ау! — крикнула она. — Шисуи! Аоба!       Мальчишки не откликались. Она зажгла огонёк на ладони, но толку не было, всё равно ни зги не видно. Стала беспорядочно ходить: шаг влево, два прямо, три вправо. Никого. Снег под ступнями перестал хрустеть. Лия посмотрела вниз: даже ноги ниже колен невозможно было разглядеть.       Ей сзади прилетел подзатыльник. Девочка сжала огонь в кулаке и с разворота хотела было ударить обидчика, но её предплечье перехватили и заломали ей руку. Она ойкнула, согнулась и упала на колени, огонь потух.       — Сплошное разочарование, — процедил до боли знакомый голос.       Нет. Нет-нет-нет. Не может быть. Её всю затрясло. Девочка заглянула за спину и увидела наставницу. Ранги ещё сильнее вывернула руку ребёнку, ткань плаща натянулась и тревожно проскрипела.       — Самое убогое, — женщина вдавила тяжёлый армейский ботинок младшей в спину, пригнув её ближе к земле и ещё круче заломав руку, — и бесполезное, — она ударила её пяткой по позвоночнику, — и нелепое, — ещё удар, — существо, — ещё! — во Вселенной! — последний удар, самый сильный, закончился гулким щелчком. Головка плеча выбилась вперёд, ещё дальше ключиц, и упёрлась в землю.       — А-А-А-А-А! — проревела девочка.       Ранги отбросила безжизненную руку, как ненужный мусор, обошла ребёнка, присела на корточки у её головы, вцепилась в каштановый хвост и потянула за него, чтобы поднять лицо Лии. Из глаз девочки выскакивали градины слёз, она рвано и тяжело дышала и горлом бурлила от боли.       — Чем ты занята? — прошипела наставница. — Где Хушу?! — она перешла на крик: — Он для тебя столько сделал, — она дёрнула за волосы и ударила девочку лбом об землю, — а ты что?! Ты его просто бросила! — ещё удар. — Ты меня бросила! — следующий удар разбил Лие нос, слёзы стали перемешиваться с кровью и грязью.       Мастер с презрением откинула от себя хвост, поднялась и стала ходить вокруг девочки, думая, что бы ещё с ней сделать.       Лия уцелевшей трясущейся рукой упёрлась в землю и поднялась на одно колено. Ранги не мешала ей, поэтому она кое-как заставила себя встать на обе ноги. Больно. Невыносимо больно.       Не успела она посмотреть на старшую, как ей прямо в лицо понёсся огненный кулак. Лия перегнала в ладонь чакру и перехватила удар женщины, вцепившись пальцами в морщинистую руку. Глубоко, насколько это получилось, аватар вдохнула и на выдохе зажённую стопу метнула вверх, в сторону лица наставницы (любимый приём мастера, которому она сама же научила ребёнка). Ранги вырвалась из хватки и отскочила назад.       Лия бросилась наутек что было мочи. Она неслась вперёд, не оборачиваясь и ничего не видя перед собой. Вдруг пол под ногами исчез, она полетела вниз, но тут же повисла в воздухе: кто-то ухватил её под мышками.       — О-ой, держу! — облегчённо вздохнули у неё над головой. — Это гендзюцу!       Туман рассеялся. Лия увидела, что висит над невысоким обрывом, а под ней, метрах в четырёх-пяти книзу, течёт, пробиваясь сквозь обледенелые берега, речка.       Шисуи вытянул её, поставил на ноги и принялся отряхивать её плащ от снега и грязи. Девочка тут же повела плечом — всё с ним было в порядке. Она вытерла нос рукавом, но тот только намок от слез и соплей, никакой крови.       Учиха, закончив с накидкой, заметил лицо напарницы, быстро прошёлся тыльной стороной ладони по щекам подруги и объяснил:       — Что бы ты там ни увидела, это всё неправда. Мы в гендзюцу попали.       — Угу, — кивнула она, сдерживая порыв тут же упасть и разрыдаться.       Шисуи первым понял, что это ловушка, шаринган его не подвёл. Сначала Аоба набросился на него с кунаем, потом Лия, которая до этого пропала где-то в кустах, выскочила к ним и начала беспорядочно метать огонь по округе, а затем и вовсе бросилась к обрыву. Большая часть полянки теперь была выжжена.       Стемнело. Раз уж они вышли к реке, капитан предложил порыбачить, поесть и заночевать здесь. Перегнав чакру в ступни, они стояли, вооружённые кунаями, на воде и метали их (чаще наугад, конечно). Учиха смог поймать несколько рыбёшек. Аоба вернулся к кострищу, бросил хворост и полез искать в сумках спички, но чуунин его остановил:       — Нет, нас засекут.       — И что, нам сырую рыбу есть?       На ветки, которые собрал Ямаширо, они нацепили рыбу, часть поджёг Шисуи катоном, другую Лия пожарила прямо на руках.       — Фу, — она понюхала свои ладони. Теперь до конца миссии от них будет смердить.       Пока дети ели, повалил лёгкий снег. Потом он сменился дождём. После добавился мелкий град. Ближе к полуночи, когда температура упала ещё ниже, вернулся снег, но уже более густой. Они решили устроиться под деревьями в надежде, что под ветками их не так сильно засыплет.       Лия скинула плащ, сняла с себя полушубок (о духи, как хорошо, что она не додумалась где-нибудь в деревне его бросить) и накинула на ветки над ними, чтобы точно прикрыть их от снегопада. Шисуи размёл ботинком снег, девочка попыталась прогреть раскалёнными руками землю. Они свалили вещмешки в кучу и уселись на них.       Хоть костёр разводить было опасно, командир всё же согласился на небольшую поблажку, потому что и сам задубел, — Лия зажгла на ладонях маленький шарик, мальчишки сняли намокшие перчатки и уселись греть над огоньком дребезжащие пальцы.       — Это нормально, что я хочу побить сенсея? — спросила Лия. Они дружно засмеялись, кажется, почти истерически. Аоба добавил:       — Он там сейчас сидит, наверное, чай пьёт, апчхи! — мальчик шмыгнул носом. — И бенто мой съел, козёл! — снова засмеялись.       — Ну, мы хотя бы знаем, куда пойдём завтра, — Шисуи попытался утешить отряд.       Да, оставалось проверить только западную сторону от развилки. Там вороны Аобы обнаружили меньше всего следов.       Капитан мысленно треснул себя: если противники скрываются, то не будут оставлять такие очевидные улики, как в тех местах, что они успели посмотреть за день. Тц, надо было сразу туда идти!       От тяжёлых мыслей о том, что командир из него пока не очень, Учиху отвлёк голос сокомандника:       — О-о, какая ты тёплая! Как буржуйка!       — Сам ты буржуйка! — буркнула Лия. Мальчишки расхохотались. Где-то вдали раздался вой. Волки.       — Всё, гаси, — скомандовал чуунин, доставая кунай. — Постарайтесь поспать. Аоба, через четыре часа разбужу, сменишь меня.       Лия и Аоба, как получилось, улеглись. Девочка подтянула колени к животу и полностью накрыла ноги полами плаща, лбом уткнулась в бедро сидевшего рядом Учихи. Он заметил, что у неё голые руки. Она предпочитала ладони держать открытыми, чтобы не спалить ненароком чего.       — Надень-ка, — шепнул он, выудив из рюкзака запасные перчатки и натягивая ей на пальцы. Она их нацепила, втянула руки под плащ, обняла себя и тут же провалилась в сон.