Глава 2. Прибытие. Военный совет.

Глава 2. Прибытие: Сенсорный Взрыв.       Корабль «Ночной Клык» вошел в атмосферу Ксариса. Тэхён ощутил это, как будто его голову опустили в кислоту.       Он сидел в кресле пилота, его руки покоились на панели управления, и он чувствовал ее продолжением своего собственного тела. Но едва корабль пробил плотные, свинцовые облака Ксариса, чистый шепот в голове Тэхёна сменился настоящей какофонией данных.       Гибридный мозг воспринимал Ксарис не глазами, а новым, многомерным сознанием через сенсорные каналы и их взаимодействия, — как огромный, устаревший, изношенный мир.       Милитаризм — самый уродливый алгоритм. Грязный вирусный код.       Он ощущал «усталость» процессоров. Он чувствовал логику безумия, въевшуюся в каждый бетонный монумент. Это воспринималось теперь не как военная доктрина, а как системный коллапс, упакованный в обёртку идеального порядка.       Тэхён сжал подлокотники, тошнота сжимала горло, боль стискивала виски, кружилась голов. Ладони мгновенно стали влажными.       Дыши. Просто дыши.       Он пытался отфильтровать информационный ураган. И ему это удавалось — с трудом, на пределе. Тэхён судорожно искал опору внутри своих ощущений, своих новых возможностей.       Как сохранить свою человечность, когда ты можешь меняться и мыслить, как бог? Где грань, за которой он превратится в нового, «доброго» Некроса, который тоже хотел «улучшить» всех, но по-своему?       — Тэхён, ты завис? — Голос Чонгука — тихий, уверенный.       Чонгук выглядел так, словно уже готов к бою. Он сканировал взглядом военного серую, монолитную обстановку, напряженно ища угрозу в каждой тени.       — Просто… мне слишком шумно здесь, — Тэхён зажмурившись, помотал головой и расслабил кисти рук.       — Я уже чувствую, что нас здесь ждут жесткое непонимание и неприятие, — прошептал Чонгук. — Не дай им повода, Тэ. Ни одного.       — Тэхён, я на твоей стороне, знай это, — вмешалась Тираэль. Она специально приоделась перед прибытием и её светлое платье выделялось на фоне тёмного корабельного окружения. Практичная и проницательная, она чувствовала суть всего через свою «эмпатию». Подойдя сзади, Тираэль нежно коснулась плеч Чонгука — ища в нём свою опору.       — Система Ксариса запрограммирована на подозрение. Подавление. Страх. — Тираэль откинула рыжие локоны. — Годы пройдут, прежде чем они поверят и привыкнут, что опасности нет. Вражда давала им смысл существования. Это не лечится быстро. Хроническая болезнь — требует времени и желания самого больного. — Девушка вздохнула и посмотрела на Тэхёна. — Насилием не изменить привычки и обычаи. Нужны другие методы. Не все мыслят, как ты, Тэхён. Шаблоны укоренялись многими поколениями.       Тэхён кивнул в ответ.       Пара Чонгук и Тираэль — его гибридное восприятие видело между ними идеальную гармонию. Два стабильных узла, удерживающих его в реальности. Волны одной фазы, усиливающие друг друга. Эта пара восхищала Тэхёна.       — Спасибо за поддержку! — Он выдохнул. — Тираэль, помоги с новыми историческими архивами. Вычисти мусор, найди и распространи фото и видео записи первоначального состояния природы на Ксарисе. Мы должны быть очень убедительными и опережать генералов, цепляющихся за свою власть.       Шлюз открылся. Воздух Ксариса ударил в лицо как пощёчина: холодный и тяжелый как отработанные газы.       Их встречала Кайя Волан. Стройная фигура в военной форме, осанка прямая как струна. Ее взгляд сквозил таким скепсисом, что, казалось, мог резать камень.       Кайя приблизилась первой.       — Господа! — офицер кивнула всем в приветствии, — Господин Тэхён, добро пожаловать на Ксарис, — ее речь — чёткая, почти механическая. — Я Капитан Волан, куратор вашего проекта «Рассвет».       Она протянула руку. Тэхён, пожимая ее, испытал двойственное ощущение: на физическом уровне — холодный материал перчатки, на системном — он почувствовал напряжение, подозрение, отрицание и настороженность. Бесстрастное выражение на её лице. Но под ее идеальной маской он уловил трещины сомнения, хаотичный всплеск данных, который кричал: «Она устала от этого!».       Тэхён удержал ее руку чуть дольше положенного. Его внутренний анализатор продолжал её сканировать.       — Капитан Волан. Надеюсь, ваше «добро пожаловать» не означает, что вы уже подготовили план по моей экстренной эвакуации обратно в космос, — Он улыбнулся, наклонив голову. Ирония звенела в голосе.       Кайя тут же выдернула руку, но ее лицо оставалось невозмутимым.       — Возможно, но не сразу, — её улыбка вспыхнула на мгновение и погасла, — мне поручено поддержание безопасности, господин Тэхён, — она недобро усмехнулась. Это не предвещало ничего хорошего. — А поскольку ваша цель — «исцеление общества, скроенного по военным меркам», я должна убедиться, что ваше лечение не убьет пациента быстрее самой болезни. Моя неофициальная задача — поиск ошибок и ваших промахов, — она выделила голосом слова «ошибок» и «промахов», — что может послужить поводом закрыть ваш проект «Рассвет». Попробуйте меня удивить, чтобы этого не произошло. — Её интонация сочилась сарказмом.        Самоуверенный. Думает, что понимает и видит меня насквозь. Сколько продлится этот идеализм, когда он столкнётся с реальным сопротивлением? Отец зарубит его идеи в зародыше.       — Поиск моих ошибок? — Не дождётесь. — Тэхён улыбнулся, но в его глазах плясали недобрые искры. — Мы занимаемся противоположным, капитан. Вы ищете слабости, чтобы уничтожить проект. Я — точки дисбаланса, чтобы исправить систему. Чувствуете разницу?       — Да. Но есть важная разница, — отрезала она. — Я ищу логические провалы. Вы полагаетесь на… пацифистские эмоции. «Гуманную архитектуру данных». — Губы скривились в насмешке. — Здесь не Элория. Ксарис — не про игры в магию. Здесь работает грубая сила.       — Грубая сила загнала нашу планету в тупик, капитан. Я ищу новые возможности. — Акцент на слове. — А то в будущем, может оказаться, что вам придется контролировать лишь спокойствие на кладбище. — Ехидная улыбка. Он считал, что победил в перепалке.       Тэхён изучающе смотрел на капитана Волан.        Она - блестящий тактик. Но я чувствую её усталость. Конфликт между долгом и здравым смыслом. Она не враг. Просто сломанный, но невероятно привлекательный алгоритм. Который нужно переписать.       Кайя изменила позу и скрестила руки на груди — явно не по уставу, демонстративно показывая, кто здесь хозяин.       — Я люблю дисциплину и субординацию, господин Тэхён. Военный порядок — образ жизни, объединяющий ксарианцев. А вы? Уверены, что не понятный гибрид человека и ИИ не навредит нам?       — В вас говорит непонимание, капитан Волан. А вдруг вам удастся понять новшества и даже понравится? — Он смотрел пронзительно. — Попробуйте меня удивить… пониманием. — Он вернул ей её же слова.       Она резко развернулась, полы плаща взметнулись, и Кайя стремительно направилась к терминалу.       Тэхён смотрел ей вслед. Казалось, он нашёл здесь не только настороженное непонимание, но и интересное, противоречивое явление — Кайю Волан.       Работа началась.

***

Военный Совет на орбитальной станции.       Зал, в котором собрался Военный Совет, встретил Тэхёна так, будто он явился не спасителем, а критическим сбоем в их идеально отлаженной системе. Воздух здесь был наэлектризованным, пропитанным запахом чего-то старого и затхлого.       Тэхён шёл к трибуне, и его гибридное зрение превращало пространство в живой поток данных. Совет выглядел как монолитный блок из офицерских фигур в одинаковых мундирах. Фигура генерала Волана, который восседал во главе стола, пульсировала в его восприятии агрессивным красным сектором. Тэхён улавливал пульс каждого из присутствующих, чувствовал их страх и скрытую агрессию. Но не везде царило это единообразие. Кое-где проступали синие и голубые пятна — те, кто сомневался, кто не вписывался в общий монолит.       Рядом с генералом расположился полковник Джин — старший брат Тэхёна. Он выглядел безупречно, словно сошёл с пропагандистского плаката военной хунты. Красив той холодной, отточенной красотой, что режет глаза. Даже сейчас, после многочасового дежурства, на его мундире не было ни единой складки. Джин смотрел на Тэхёна с той привычной смесью снисходительности и власти, которая всегда выводила младшего брата из себя. А справа от него она. Кайя Волан.       Когда их взгляды встретились, Тэхён ощутил, как по интерфейсу пробежали странные помехи, и изображение на миг исказилось.       Кайя не просто смотрела. Она изучала его с таким вниманием, словно он был одновременно опасным и чертовски интригующим явлением. Её пристальный взгляд удивил — эти ярко-голубые глаза не отрывались от него ни на секунду.       — Проект «Рассвет». — Голос Тэхёна зазвучал чисто, без пафоса, хотя внутри всё сжималось от напряжения. — Это не просто план высадить деревца для красоты. Это алгоритм выживания Ксариса. Мы в тупике. И пора вспомнить нашу истинную историю.       Тэхён коснулся видео панели — вспыхнула голограмма. Зал Совета взорвался яркой трехмерной проекцией. Стены словно растворились, поглощённые буйством жизни. Перед суровыми офицерами расцвели виртуальные леса — густые кроны шелестели под невидимым ветром, реки искрились чистой водой. Ксарис сиял забытой природной красотой — той, что канула в лету за многие поколения милитаристского безумия. Ни плацов, ни складов с боеприпасами, ни барачных теней. Только щебет птиц и россыпь цветов, чей аромат, казалось, просачивался сквозь пиксели экранов. Ксарианцы замерли. Они уже давно не знали запаха настоящего воздуха — только промышленно очищенный, сухой и жесткий — и это зрелище ударило как предательство. Какое-то живое, слишком чуждое их привычному миру.       Такая, почти кощунственная перспектива сковала немым ужасом. Лица побелели, пальцы сжались на планшетах, ладони впились в подлокотники, словно хватаясь за привычную реальность, которая вот-вот ускользнёт. Их обычный мир будто рушился на глазах.       Тэхён ловил вибрации зрителей своим феноменальным восприятием. Он чувствовал их страх. Для этих людей новая жизнь была опаснее, чем любая старая война.       Кайя затаила дыхание. В зеркальных бликах виртуальных рек она видела глаза матери — те самые, что когда-то погасли. Восторг боролся в ней с прежним серым существованием, и восторг побеждал.       Тэхён продолжал свой доклад. В полной тишине зала звучал его голос. Он рассказывал о своих научных планах, называл цифры и показывал картины будущего Ксариса.       Капитан Волан слушала внимательно, и в её голове разворачивались фантастические видения. Тэхён… Его спокойный голос, манера говорить и двигаться — плавная, почти неземная — и эти его широко открытые глаза, в которых светилась пугающая глубина чего-то нечеловеческого, уносили её в необычные мечты. Девушка тонула в мягком голосе, в его глазах, как будто окунулась во что-то новое, доселе не знакомое и завораживающе. Она отвернулась, но взгляд предательски скользнул обратно.       «Господи. Он живой — единственный живой в этом зале. Это худший из возможных сценариев. Этого не должно быть. Не должно.»       — Чушь! Одни цветочки да веточки! А где военная мощь, где наша защита?! — Генерал Волан очнулся от наваждения, ударил кулаком по столу. — Ты, Тэхён, предлагаешь нам разоружиться? Когда мы еще толком не расшифровали твою Матрицу истин и архивы с Некротрона. Твой «Рассвет» — это голозадый и беззубый младенец. Чем мы будем защищаться — сочком для ловли бабочек?       Генерал видел в Тэхёне настоящую угрозу всему, что давало смысл его существованию — власти, которой он упивался, наблюдая трепет в рядах офицеров на построении. Ему нравилось видеть, как темнеют от страха глаза подчинённых, когда его взгляд останавливается на их лицах. Для Волана сила была единственным путём к продолжению его власти.       Но в зале были и другие. Подполковник Намджун поднялся, его высокая фигура возвышалась над остальными, и он задумчиво изучал графики генетических мутаций. Как профессор медицины, он понимал жестокую правду: без этого проекта его вакцины скоро окажутся бессильны.       Наконец профессор Намджун прокашлялся и начал свою неторопливую речь:       — Господа, мои вакцины лишь временно латают дыры в нашей биологии, но они бессильны против токсичного мира, в который мы погрузились. Проект «Рассвет» — это не просто сады для красоты, и не «цветочки да веточки», — он бросил короткий взгляд на Волана, — а единственный реальный антидот против мутаций. Болезни выкашивают наше будущее эффективнее любого оружия. Если мы сегодня не позволим Тэхёну восстановить экосистему, завтра нам не понадобятся ни генералы, ни крепости, потому что защищать на Ксарисе будет просто некого!       Рядом майор Чимин — ещё один прагматик — едва заметно кивнул Тэхёну. Доклад произвёл впечатление, идея «Рассвета» вдохновляла, а безупречная логика расчётов заставляла признать правоту этого странного учёного.       В зале заседаний повисла тяжелая, гулкая тишина после слов подполковника Намджуна, даже пылинки в лучах прожекторов замерли. Но этот вакуум тут же разрезал голос Джина — ровный, как линия горизонта.       — Профессор Намджун, при всём уважении к вашим регалиям, вы как будто описываете сценарии для фантастических ужастиков, а не для военного ведомства. — И да, мы впечатлены красивым фильмом, спасибо Тэхён. — Джин обратился к брату и медленно оглядел присутствующих. — Генетические мутации? Экологический коллапс? Вы забыли, что у нас лучшие очистительные системы в галактике. Наши инженеры способны превратить ядовитый туман в чистый озон за считанные часы. Для этого нужен приказ генерала Ксардрана, моего отца или генерала Волана. Все присутствующие перевели взгляд на генерала Волана — он светился самодовольством.       — Тэхён, ты мой брат, поэтому я скажу прямо без обиняков. Ты предлагаешь нам возиться в грязи, выращивая «настоящий» укроп и разводить доисторических свиней и кур. Сомневаюсь, что кто-то знает, как вообще выглядели эти растения и животные. — В зале послышались насмешливые шепотки. — Зачем такие сложности? — Джин сделал театральную паузу и иронично приподнял бровь. — Наши синтезаторы пищи обеспечивают сто процентов рациона планеты. Это эффективно, это безопасно и, главное, это под контролем. Ксарису не нужны «живые ручьи», нам нужна бесперебойная работа систем снабжения. Мы —высокотехнологичная цивилизация, а не ферма древних аграриев.       Кожу Тэхёна начала нестерпимо жечь. Его нейронная система кричала, что каждое слово брата — это мостик над пропастью лжи. Джин сам не верил в то, что синтезаторы «безопасны», он просто защищал статус-кво. Светящиеся нити на запястьях, которые осязал Тэхён, запульсировали под тканью костюма, вызывая физическую боль.        «Он лжёт. Он видит цифры смертности, он знает, что фильтры не справляются, но его гордость не позволяет признать, что наш мир — это красивая консервная банка, — пронеслось в голове Тэхёна.»       — И самое главное, господа, — Джин сделал паузу. — Мой брат говорит о «безопасности», но кто поручится за стабильность самого «Архитектора»? Перед нами не человек, а неизученный гибрид. Где гарантия, что в критический момент его нейроинтерфейс не выдаст критическую ошибку? Что частица Некроса в его голове не решит, что Ксарису будет «лучше» вообще без ксарианцев?       Кайя сидела потупившись, пряча глаза. Слова Джина били в самое больное место его младшего брата. В уязвимость Тэхёна. Вдруг неосознанно её пальцы сами собой сжались до хруста костяшек. Быстрый взгляд скользнул по лицу Тэхёна. Она заметила, что он побледнел. Его взгляд на мгновение потерял фокус. Едва заметные вспышки света блеснули, они едва просвечивали через плотные манжеты его рубашки.        «Ему плохо? Заткнись, Джин, просто замолчи. Ты называешь его «братом», но препарируешь его перед всеми, как лабораторную лягушку. Неужели вы все не видите, что он единственный, кто пытается что-то изменить, пока вы пересчитываете свои звёзды на погонах?»       Она поймала собственнический взгляд Джина. Он смотрел на неё так, будто приглашал разделить его триумф «здравого смысла». Кайя выпрямила спину, чувствуя, как перехватывает дыхание. Ей хотелось крикнуть, что Джин ошибается, но военная дисциплина удержала её на месте. Однако в её глазах цвета грозового горизонта Джин прочитал не одобрение, а нечто такое, что заставило его на секунду нахмуриться.       — Твои идеи — красивая утопия, Тэхён, — закончил Джин, подходя к брату почти вплотную. — Но Ксарис выжил благодаря силе, а не благодаря ловле кузнечиков на лугу. И мы не позволим превратить нашу планету в экспериментальный огород.       — Твои синтезаторы — это медленный яд, Джин, — тихо ответил Тэхён, и устало выдохнул. — Мы не живём, мы просто медленно угасаем.       Джин подошел к Кайе, и стряхнул воображаемую пылинку с плеча своей невесты. Кайя почувствовала неловкость и незаметно поёжилась. Её жених смотрел так, словно уже мысленно отпраздновал их свадьбу и распланировал совместную жизнь до самой старости.       С тех пор как их отцы — генерал Ксардран и генерал Волан — договорились о помолвке, они были запланированной парой. Жених и невеста по «приказу сверху». Кайя и Джин относились к этому как к чему-то правильному и неизбежному. Джин считал её своей копией, идеальной военной машиной. Но он даже не подозревал, что Кайя уже начала сомневаться в том, что оба они те самые идеальные солдаты.       В зале стоял настоящий ор из мужских голосов. Офицеры с азартом спорили по каждому пункту предложенного плана.             Когда дискуссия переросла в открытую враждебность, Чонгук, стоявший в стороне от всех, уже готовился к своему ходу. Он прекрасно видел: одной логики Тэхёна не хватит, чтобы пробить эту стену из генеральских амбиций и закостенелых убеждений. Пока зал шумно обсуждал доклад брата, он лихорадочно искал выход. Всё шло к тому, что генерал Волан продавит своё мнение. Тогда «Рассвет» благополучно отправится в архив с грифом «Непринятые проекты» и там покроется толстым слоем ксарианской пыли.       Надо выручать братишку. Срочно. Отец, я выполнил твою просьбу — даже перевыполнил. Я полетел на Элорию за кристаллом, а привез Матрицу Истин с Некротрона. Привез правду и мир нашим планетам. Ты мне должен!       Пока председатель Совета Волан продолжал кричать об угрозах «Рассвета» Чонгук позвонил отцу.       Зазвучал зуммер вызова. Ксардран принял звонок.       — Отец, ты должен поддержать проект своего сына на Совете, иначе они утопят Тэ, и Рассвет станет Закатом! — Чонгук выпалил, не давая отцу вставить слово.       — Должен? — голос Ксардрана зазвенел сталью. — Ты забыл, кто здесь приказывает? Мой младший сын и твой брат уже давно устраивает мне цирк со своими научными экспериментами. Одним экспериментом больше, одним меньше.       — Это наш единственный шанс, чтобы Ксарис через сорок лет не превратился в радиоактивный мавзолей, — процедил Чонгук. — Ты сам учил меня оценивать возможные потери, а это будет невосполнимая потеря.       — Потери я считаю лучше всех, — отрезал Ксардран. — И вижу одно: население, которое перестаёт бояться, перестаёт подчиняться!       — Народ, которому нечем дышать, перестаёт жить вообще, — голос Чона сел, но он не сбавил напора. — Тэхён просчитал всё: если ничего не менять, твоя армия задохнётся быстрее, чем пуля долетит до мишени. Ты проиграешь любую войну без ксарианцев, которых ты назвал населением.       — Хватит пафоса, капитан, — зло усмехнулся Ксардран. — К сожалению, так случилось, что Тэхён — наполовину машина и наполовину мечтатель. Я не дам ему превратить Ксарис в лабораторную песочницу.       — Да, твой сын, который стал «наполовину машиной» спас наши задницы на Некротроне, напомнить? — рявкнул Чонгук. — Тэхён извлек Матрицу Истин, разорвал цепочки манипуляций Некроса и дал тебе в руки настоящую правду. А теперь, когда тот же мозг предлагает способ вытащить планету из могилы, ты отступаешь.       Пауза повисла тяжёлым гулом в динамике.       — Ты всегда был дерзким щенком, — тихо выдохнул Ксардран. — Думаешь, один удачный рейд даёт тебе право диктовать мне стратегию?       — Нет, — устало сказал Чонгук. — Мне это право дала твоя собственная приказная мантра: «Капитан, если видишь лучший ход — делай его!» Я вижу лучший ход. Председатель Волан давит «против», Совет колеблется. Один твой прямой приказ — и «Рассвет» идёт вперёд. Ты можешь продолжать играть в сильного правителя на мёртвой планете… или стать тем, кто впервые за столетия выбрал «лучший ход».       — Потеря контроля может обернутся потерей жизни, — жёстко ответил Ксардран. — «Рассвет» слишком многое меняет.       — Контроль ты уже потерял, отец, — мягче, но отчётливо сказал Чонгук. — Тэхён видит трещины в системе лучше всех. Я и Тэхён — те, кто будут драться за Ксарис, если всё пойдёт не так. Мы оба — твои сыновья остаёмся на твоей стороне. Но без этого проекта не будет будущего.       На линии повисло молчание. Генерал шумно вздохнул.       — Ты просишь невозможного, — наконец произнёс Ксардран. — Поддержать значит предать генералов, которые меня короновали.       — Я прошу совсем другое, — тихо ответил Чонгук. — Поддержать собственного сына, который предлагает спасение. Меня долго учили в военной Академии, чтобы я стал «инструментом победы»? Так вот он — шанс на победу, не оставляющую после себя пепелище. Поддержи «Рассвет», отец!       Неизвестность держала Чонгука в напряжении.       Давай! Решайся наконец!       — Ладно, капитан, — голос Ксардрана стал холодным, собранным. — Я сделаю это. Проект «Рассвет» получит мою временную санкцию. Временную, Чонгук. Если наш гениальный Тэхён даст сбой, отвечать будете вы оба.       — Привыкай, отец, — хрипло усмехнулся Чонгук. — Мы давно уже отвечаем за себя сами.       Генерал Волан уже поднял руку, чтобы объявить проект «опасным мусором», но тут его терминал взвизгнул сигналом приоритетной связи. Линия «Зеро». Архигенерал Ксардран.       Тэхён почувствовал, как возбужденное энергетическое поле генерала Волана мгновенно сменилось ледяным оцепенением. Председатель Совета слушал голос Ксардрана — фактического правителя планеты, человека, не терпящего возражений.       Чонгук втайне радовался. Его звонок к отцу стал решающим аргументом, хотя убедить несгибаемого генерала было чертовски нелегко.       — Прения закончены. Тишина в зале. Голосуем. — Волан процедил сквозь стиснутые зубы, и его лицо покраснело от бессильной ярости. Он понимал, что проиграл в этот раз.       Голосование было тайным. Кайя замерла на секунду, её палец завис в воздухе между кнопками «За» и «Против». Она нажала «За».       Проект был утвержден большинством голосов.       После заседания, когда зал опустел и шаги гулко отдавались в пустых коридорах, Тэхёна догнали Джин и Кайя. Джин по-хозяйски приобнял Кайю за плечи, как будто демонстрировал права на неё. Он заметил огонь в глазах девушки на Совете, и то с каким воодушевлением она слушала доклад младшего брата — это стало тревожным сигналом.       — Поздравляю с маленькой победой, братишка, — Джин положил руку на плечо Тэхёна, сжимая его чуть сильнее, чем нужно. Жест был дружеским только с виду. — Но не обольщайся. Куратором проекта назначена Кайя. Моя невеста. Она присмотрит за тобой.       Тэхён посмотрел на брата, затем перевел взгляд на Кайю. Её дыхание сбилось, и в воздухе повис терпкий аромат, уже связанный у него с этой девушкой.       — Кандидатура капитана Волан — отличный выбор. — Будет приятно вместе поработать над проектом, я очень рад, Кайя. — Тэхён многозначительно улыбнулся девушке, сделал паузу, и его губы нервно дрогнули. Напряжение после выступления давало о себе знать. — Надеюсь мы доставим друг другу много положительных эмоций.       — Осторожнее, уважаемый Архитектор проекта! — Голос Кайи прозвучал с шутливым кокетством. — Моя задача — найти слабое место в вашем проекте. И я его найду. — Улыбка смягчила её выражение лица. — Вы слишком полагаетесь на эмоции для того, кто, по сути, человек лишь наполовину.       — Тогда вам придётся постараться и изучить меня очень близко, капитан. — Тэхён понизил голос до опасного шёпота. — Чтобы понять, где именно во мне заканчивается программа и начинается человек. Тэхён мазнул взглядом по лицу брата.       Джин нахмурился. Он почувствовал, как между его невестой и братом проскочила какая-то искра — неконтролируемая, опасная. Эта перепалка ему категорически не нравилась. Внутри проснулось чувство собственника, недовольно заворочавшееся в груди.       Надо держать ухо востро. Чтобы эти двое не слишком увлеклись своей «войной» во время работы. Кайя нервничает? Странно.       — Пойдем, Кайя, — Джин по-хозяйски взял её за руку. — У нас ещё много дел. А ты, «Архитектор», готовься. «Долина Тишины» ждёт. И поверь, там будет очень-очень тихо.       Джин прекрасно знал: именно благодаря его стараниям под проект «Рассвет» выделили самый загубленный участок планеты — то, что не просто назвали «Долиной Тишины». Это был бывший полигон для испытаний оружия, где не осталось ни единой живой молекулы. Вся органика, почва и растительность, — было выжжено радиацией дочиста. Огромный участок оплавленной земли местами припорошённой пеплом.       Тэхён поймал взгляд Кайи. В нём больше не было прежнего равнодушия, появилось отчаянная заинтересованность, которую она тщетно пыталась скрыть. Он чувствовал её поддержку. Она хотела, чтобы у Тэхёна всё получилось. По коже Тэхёна снова поползло мерцание.        Она была не честна с Джином. Она не была заодно с женихом!       И эта её «сладкая ложь» была самым мощным стимулом, который он когда-либо чувствовал. Он провожал взглядом «влюбленную парочку».       Уверен, мне не показалось, что девчонка Волан смотрит на меня заинтересованно.       Эти неправильные мысли, не могли бы раньше возникнуть у него по отношению к родному брату. Но это было еще до того, как Тэхён побывал на Некротроне. Он еще не знал, что атака, которую он собрался предпринять, станет для него либо величайшим вдохновением, либо окончательным разрушением. Тэхён пока не осознавал в себе эту растущую тягу к властной, подавляющей силе.       Частица Некроса уже начала свою работу. Тихо. Незаметно. Как яд, у которого нет запаха.