Глава 3. Долина Тишины: План «Оживить Мертвеца».

Глава 3. Долина Тишины: План «Оживить Мертвеца».       Тэхён стоял на базальтовом валуне, глядя в черную долину, которую его старший брат Джин преподнес ему как «щедрый дар». Долина Тишины. Название не обманывало — здесь не было даже шёпота ветра, лишь мерный зум счетчика радиоактивного фона, давящий на виски.       Тэхён понимал, что брат Джин использует этот полигон не просто как участок выжженной земли, а видит в этом идеальный способ провалить проект «Рассвет». Джин верил только в абсолютную власть своего отца, генерала Ксардрана, и в привычный милитаристский путь, где Ксарис — это стальной кулак.       Когда полковник Джин покинул здание Совета, он не знал, что всё решил звонок отца — голос Ксардрана, которому не возражают. Он недоумевал, почему проект принят большинством голосов? Это было неприятной неожиданностью.       Ну что же, я не зря взялся за подбор территории. Пусть этот гибридный мечтатель копается в пепле, — холодно рассуждал Джин. — Тэхён помучается недолго, попытается возродить этот полигон, а потом бросит эту безнадёжную затею. В нашей семье братик всегда был слабым звеном — не от мира сего. Я помогу ему вернуться в семью, чтобы отец наконец объяснил этому парню: будущее — в силе, а не в радужных мечтах. Пусть и дальше работает в своей любимой лаборатории при военном штабе, как и делал до сих пор. Куда его понесло…       Тэхёну нужен был союзник. Полковник Ким Намджун, иммунолог, разработчик вакцин для биологической безопасности Ксариса. Он был единственным, кто понимал язык клеток так же хорошо, как Тэхён понимал язык кода. В лаборатории Намджуна, заставленной медицинским оборудованием, стеклянными колбами и пузырьками, пахло синтетикой и дезинфекцией.       — Вы просите невозможного, Тэхён, — Намджун устало потер переносицу, не отрываясь от снимков Долины. — Вы же видите. Это не почва. Это спекшийся камень и токсичный пепел.       — Именно поэтому я здесь, — Тэхён подошел ближе к столу профессора и оперся на столешницу руками. — Ваши вакцины спасают людей от мутаций, но они лишь       временно латают дыры. Я предлагаю устранить саму причину болезни.       — Моя работа основана на доказательной науке, а не на фантазиях о возрождении выжженного полигона, — отрезал Намджун, сложив руки на груди. — Посмотрите на эти расчеты. Вы предлагаете перестройку кристаллической решетки грунта на молекулярном уровне — а ведь это уже мертвая материя!       — Да. Риск есть, — признал Тэхён, и в его аметистовых глазах вспыхнул огонек фанатичного исследователя. Но альтернатива — наше медленное угасание в этих каменных коробках.       — Послушайте! Генерал Волан не одобрит моё участие в таком авантюрном эксперименте, вы это понимаете? — все ещё противился профессор.       — Генерал Волан боится потерять контроль и власть. А вы? Вы боитесь увидеть, как жители этой планета снова смогут дышать чистым воздухом и пить нефильтрованную воду из ручья? Или боитесь, что тогда вакцины станут не нужны? Конечно, станут не нужны через пару-тройку лет, когда все окажутся на «том свете», — Тэхён замолчал, давая профессору осмыслить его слова.       — Ваша настойчивость граничит с безумием, как и ваш «Рассвет», — Намджун покусал губы, наконец поднял глаза, и в них промелькнула искра профессионального азарта.       Тэхён продолжил убеждать:       — Назовите это научной смелостью, вы же ученый. Вы должны быть со мной. Или предпочтете и дальше наблюдать, как Ксарис превращается в могильник? Вы же профессор медицины, вы должны понимать, что дальше тупик, а сегодняшний порядок       вещей ведет к вымиранию ксарианцев. Конец пути Ксариса уже тут, за следующим витком вокруг нашей звезды Мистериум, — Тэхён выжидающе замер.       По лицу профессора было заметно, что он борется со своими принципами.       Намджун долго молчал, а затем медленно снял очки. — Мои ассистенты решат, что я сошел с ума вместе с вами. И будут правы. Ладно. Пишите рапорт моему начальству. Я в деле.       «Ночной клык» сел на выжженную поверхность. Гидравлика шлюза зашипела, открываясь. Первым у выхода стоял Тэхён. Он ещё раз проверил свой скафандр «Атлант-7» — тяжёлые пластины были подогнаны точно по телу, а экзоскелет тихо жужжал. В шлеме пахло озоном.       Группа прибывших последовала за ним: Чонгук, Тираэль и Намджун шагнули на поверхность Долины Тишины. Индивидуальные счётчики излучения сразу тревожно завыли. Вокруг стояла оглушающая, мертвая тишина. Земля — чёрная потрескавшаяся корка под слоем серого пепла, который поблескивал в лучах тусклого солнца.       Скалы торчали острыми обломками, тени вибрировали волнами радиации. Ни травы, ни насекомых — только ржавые остовы машин, наполовину утонувшие в грунте. Каждый шаг поднимал липкую пыль, которая приставала к ботинкам.       Намджун, Тэхён, Тираэль и Чонгук в белых защитных скафандрах осторожно шли по выбоинам и острым камням. В шлемах слышалось только их дыхание — единственные признаки жизни в этой мертвой пустыне.       Это место было буквально кадром из фильма про конец света, который сняли еще до изобретения цветной пленки — вокруг был один лишь зловещий монохром.       Группа собралась вокруг голографического проектора, и Намджун сразу перешёл к делу.       — Анализ подтвердил мои опасения: почва мертва на глубине до пяти метров, а местами и глубже, — профессор указал на красные линии на экране. — Радиация разрушила углеродные связи.       — Значит, нам нужно не удобрение для возрождения плодородного слоя, а в принципе создавать новую почву, — сделал вывод Тэхён, втыкая в почву длинный щуп.       — И как ты планируешь это сделать? Ведь для такой огромной площади потребуется энергия целой электростанции? — удивился Чонгук и подозрительно окинул взглядом серый горизонт. От такого мрачного вида его пробрал озноб.       — Ваши машины слишком грубые для такой тонкой работы, — вмешалась Тираэль, нежно коснувшись плеча Чонгука и ощутив его нервозность. — Почве Ксариса нужно не только удобрение, но и живая энергия — понимаете, о чём я?       — О, это не научно! Только не начинайте о мистике, Тираэль, — Намджун скептически нахмурился. — Нам нужны химикаты, научно проверенные новые элементы, а не магические заклинания, — отозвался учёный.       — Магия Элории — это тоже наука, Намджун, просто другая наука, — спокойно ответила Тираэль. Рыжий локон сполз ей на лоб и теперь лез в глаза; она мотнула головой, пытаясь стряхнуть его, а поднятая рука в перчатке только хлопнула по стеклу шлема. — Я предлагаю пригласить моих подруг. Вижу, что без них нам никуда. Ну что за… — простонала она, поскольку упрямая прядь совсем закрыла правый глаз.       — Твоих элорианок-магичек? — Чонгук приподнял бровь. — Что, прямо сюда? А они полетят? После Элории у нас тут как в преисподней.       — Моя подруга Надежда — она богиня ускоренной вегетации, — продолжала Тираэль, игнорируя скепсис. — Она может запустить деление клеток даже в этом аду.       — Но без стабилизации мы получим неконтролируемые мутации, — возразил Намджун. — Мы вырастим монстров! Ну или уродливые животные и растения, которые деградируют и вымрут во втором поколении.       — Для этого нам нужна вторая моя подруга Елена, — добавила Тираэль. — Это её профиль. Она будет удерживать магическое поле, пока ваши вакцины, реактивы, и прочая химия будут работать. У нее все под контролем. Её собачки летят домой по одному щелчку пальцев. Ну а если два раза щелкнет, то полный контроль обеспечен. Не сомневайтесь! — Тираэль игриво подмигнула Чонгуку.       — Да-да, я видел! Летающие собаки Элории. Такие мелкие как шарики от пинг-понга! — в наушниках раздался возглас Чонгука.       — Тэхён, а ты сможешь соединить нашу магию с вашими технологиями? — Тираэль посмотрела на него сквозь упрямую рыжую прядь.       О Боже! Скорее бы скинуть шлем и убрать эти надоедливые волосы!       — Уверен, что смогу. Мои нейронные мозги станут мостом между магией Элории и наукой Ксариса, — улыбнулся Тэхён, глядя на неё. Вид у неё был забавный — одноглазый.       — Опасный план! Это может просто убить вас, Тэхён, — предупредил Намджун. — Представьте, какие нагрузки лягут на ваш мыслительный аппарат! Не боитесь сойти с ума, дорогой коллега? Сможете ли вы объединить их магический фон с нейроинтерфейсом? Это сверхсложная задача! Если «да», то вы достойны звания Архитектора проекта «Рассвет» — и главное, чтобы не посмертно, — выразил озабоченность профессор, изъясняясь как истинное светило науки. Похоже, кроме самого Тэхёна, остальные не поняли и половины его слов.       — Зато это загубленное место наконец оживёт, я верю в хороший результат! — Тэхён встретил взгляд профессора. — Тираэль, связывайся с Элорией. Пусть Надежда и Елена по возможности прибудут первым же шаттлом.       — Братик Джин обалдеет, когда узнает о «контрабанде» магических специалистов, — усмехнулся Чонгук. — Он будет злой как демон!       — Пусть злится, — Тэхён посмотрел на склон, где заметил неясный силуэт. — У него ещё будет много поводов для этого. Джин очень умный. Его бы способности да в мирное русло! Я уверен, он в конце концов разберется и перейдет на нашу сторону, просто наш отец слишком большой авторитет для него.       Кайя Волан стояла на вершине склона, наблюдая за группой Тэхёна. Настроившись на их радиоволну, она слышала разговор и следила через визор. Ужасный участок ошеломил своим почти «потусторонним» могильным видом. Внутри у неё нарастало странное, болезненное чувство сожаления.       — Он сумасшедший? — думала Кайя. — Возродить жизнь здесь… Но почему-то мне кажется — получится. Хочется, чтобы получилось. Значит, служебный рапорт-отчёт подождёт.       Девушка вспомнила мать, которая умерла из-за плохой экологии Ксариса. Токсичные пары разрушили клетки её лёгких за считанные месяцы. Тогда её лечащим врачом был Намджун, но даже у него не нашлось эффективных лекарств. Отец тоже был бессилен — ни власть, ни деньги не спасли её.       Маленькая Кайя не понимала, почему мама ушла, почему бросила дочь. Теперь офицер Кайя Волан знала почему так случилось. Но это знание не вернет ей мать.       По её щекам потекли слёзы, стекая за ворот трико под скафандром.       Сомнения продолжали мучать Кайю. Противоречивые мысли роились в голове, когда она видела этого необычного человека, как его назвал профессор Намджун, Архитектора «Рассвета». Тэхён становился все интереснее для неё. Этот загадочный парень всё чаще занимал её мысли. Его проект был до безумия смелым, похожим на авантюру. Он был фантастическим!       Тэхён почувствовал её взгляд. Благодаря гибридному зрению он увидел красное пятно в инфракрасном спектре — тепло её тела. Следом уловил негативный, хаотичный всплеск данных, выдающий волнение.       Почему она грустит? Или нервничает? Злится, а не радуется, что мы, будто насекомые, вынуждены ползать в этом загубленном месте? Спасибо за это её жениху — и моему старшему брату.       — Наслаждаетесь прекрасным видом, Капитан Волан? — вопрос прозвучал у нее в наушниках. — Или уже готовите отчет о моем неизбежном фиаско?       Кайя медленно спустилась по склону. Пепел и камни скрипели под ее сапогами, как битое стекло.       — Я фиксирую аномалию, Тэхён. И эта аномалия — вы. Вы окружены радиоактивным излучением. Неужели собираетесь нарушить все протоколы безопасности, ещё не приступив к работе? Вам нужно срочно покинуть это место. Время вашего пребывания тут почти истекло. И я вижу, что мой счетчик зашкаливает. Заканчивайте вашу научную экскурсию!       — Спасибо, что контролируете наше здоровье. Я тронут такой заботой, — он подошел совсем близко, нарушая ее границы. (нарушение субординации это не то) Кайя почувствовала, как на мгновение спутались все её мысли.       — Посмотрите на меня, Кайя. Не как смотрит офицер на объект контроля, а как обычный человек. Неужели вам не хочется увидеть голубое, а не серое небо, зеленые поля, а не выжженную землю? Вам не хватает чуточку романтики и полета фантазии. Отпустите себя из ваших зажимов и правил. Перестаньте искать только ошибки… во мне.       Он наклонился ближе.       Его лицо было хорошо видно через стекло шлема — сплав человека и машины. В его голосе звучали насмешливые нотки, но глаза смотрели слишком по-человечески! Мягко, даже нежно? Сердце вдруг ёкнуло — как такое возможно? «Нежно? Они светятся чудным фиолетовым светом, будто не глаза, а драгоценные камни… Какие удивительные, завораживающие! Что это? Он волнует меня? Нет, не может быть — я же равнодушна к таким… к искинам. Он ведь то ли человек, то ли машина! А он ещё просит не искать в нём ошибок, и я.… я и сама уже не хочу! Щёки горят, дыхание сбивается. Чёрт, что у меня в голове? Это… увлечение? Первые чувства к нему?»       — Я должна и буду смотреть на вас, Тэхён, — это моя работа, — тихо произнесла она, и голос едва заметно дрогнул. — Прошу, не ошибайтесь, пожалуйста, — добавила Кайя неуверенным тоном, не веря самой себе. Предательский румянец вспыхнул на её щеках, окончательно смутив девушку.       Тэхён улыбнулся своей самой очаровывающей улыбкой, и Кайя почувствовала, как сердце снова ёкнуло.       Шаттл «Ночной клык» с глухим рывком (Оль, глухой рывок — звучит странно. Или это глухой РЫК?)оторвался от поверхности Долины Тишины. Чонгук за пультом управления задавал координаты, выстраивал путь на орбитальную станцию «Ксарис-7», которая была предоставлена под научную лабораторию. Теперь в ней предстояло организовать работу персонала, смонтировать внутреннее пространство станции, подготовить все необходимое для работы над проектом «Рассвет». Ответственным и главным Архитектором которого был назначен Искин Тэхён. Военный совет поручил ему подбор персонала, выделил участок земли, а главное, ему передали все права по программному обеспечению и ответственность за результаты работы.       Внизу на Ксарисе осталась серая пыль и железные обломки прошлых войн. В кабине слышался гул работающих реакторов. Очищенный фильтрами воздух был слишком сухой и царапал горло. Тэхён сидел в кресле оператора, погруженный себя. Его ладони едва касались электронно-сенсорной панели. Они были соединены с ней миллионами виртуальных нитей. Но главное — благодаря способности Искина, через цифровое осязание, данные о пробах грунта не просто выводились на экран — он чувствовал их кожей. Почва, поврежденная радиацией, ощущалась им как липкая, грязная паутина. «Крики» мертвых молекул отдавались в его висках острой пульсацией. В его сознании бушевал настоящий шторм.       — Джин выбрал идеальное место для моего фиаско. Каждая цифра здесь кричит о невозможности жизни. Но я должен вытащить Ксарис из мертвого склепа.       Он почувствовал, как по позвоночнику начал подниматься едва заметный холодок.       Тэхен прислушивался к своим ощущениям:       — Я чувствую странный холод. То, что со мной происходит похоже на предвестников «фантомной заморозки». Может, моя же система крадёт у меня тепло — чтобы мозг не вырубился?       Пальцы начали неметь, превращаясь в ледяные кристаллы.       Кайя Волан застыла перед терминалом мониторинга, её взгляд был прикован к визору, где телеметрия Тэхёна выписывала безумный, ломаный танец. Волан наблюдала за ним со своего поста. На её экране отображались показатели биоритмов Тэхёна: график пульса подпрыгивал в ритме тяжёлого рока, зашкаливая за все мыслимые пределы, в то время как столбик температуры неумолимо сползал в синюю зону вечной мерзлоты. Лицо застыло, глаза оставались широко открытыми и пугающе неподвижными.       «Сидит как каменное изваяние, а жизненные показатели скачут так, будто он ведет бой с целой вражеской Армадой. Отец сказал, что он — гениальный, но опасный механизм, который нужно контролировать. Почему мне кажется, что под этой маской гения скрывается кто-то бесконечно одинокий? Он так глубоко погружен в свою работу, так упорно стремится к цели. Есть ли у него время и желание на чувства к женщине, потребность в живом человеческом общении и не только по служебным вопросам? Нуждается ли он в тепле, нежности, в любимой и любящей подруге? Испытывает ли он потребность в любови? Романтические отношения и Тэхён, это возможно?»       Понаблюдав ещё пару минут, Кайя молча отложила планшет и прошла в операторский отсек. Тэхён даже не обернулся. Его взгляд был прикован к голограмме. Надпись: «Карта территории. Анализ почвы». На ней светились тревожные красные пятна, и эти вспышки стирали и пожирали зеленые зоны.       — Господин Архитектор, вы так усердно сверлите взглядом монитор, что он скоро воспламенится, — её голос, вопреки обычной офицерской сухости, прозвучал с ноткой скрытой тревоги.       Тэхён медленно повернул голову. Кая с тревогой заметила, что его радужки изменились. Его глаза будто были подернуты инеем. На неё в упор смотрели два кусочка льда.       — Капитан, вы пришли потому что подумали, что я уснул? — Тэхён выдавил улыбку, а тело поежилось как на холодном ветру.       Кайя шагнула ближе — почти вплотную к Тэхёну. Её тепло волной ударило в его ледяное пространство, как солнце сквозь сугробы. Он почувствовал это каждой клеткой. В груди стало теплее.       — Пришла проверить, «не замёрз» ли наш главный Архитектор, — хмыкнула она мягко. Глаза блеснули. — Тэхён, у вас пальцы совсем синие! Это… какой-то побочный эффект вашей «гениальности»?       — Это плата за вход. Вход в состояние, о котором вам лучше не знать, — коротко бросил он, прикрывая глаза. — иногда мои способности слишком дорого мне обходится, капитан Волан.       Кайя на мгновение замерла. Её рука, обтянутая темной тканью формы, невольно дернулась к его ладони, но она вовремя остановилась. Субординация. Жених. Отец. Эти слова всплыли в её мозгу как запретные знаки.       — Если вы собираетесь замерзнуть от переохлаждения по пути на станцию, это будет печально. В вас вложены огромные государственные ресурсы, — ядовито произнесла она.       «Что со мной не так? — Кайя закусила губу, не отрывая глаз от его побелевшего лица. — Он же еле живой. Сенсоры, потоки данных — не понимаю его мир, этот его внутренний холод. А я стою и бездушно сыплю колкостями. Должна по-человечески пожалеть, помочь. Он не машина. Парень. Усталый, смелый парень, что рвёт жилы за свой проект. А я? Жених, отец, устав, долг — снова и снова дурацкие вечные сдерживающие щиты. Но в груди все сжимается. Хочется обнять, согреть. Нет, нельзя. Глупая Кайя, соберись с мыслями и чувствами, и отвернись от него! Делай, что должна!»       — Какая забота о бюджете, я тронут, — Тэхён открыл глаза. Холод на миг отступил, вытесненный этим странным, искрящимся чувством раздражения или нервного возбуждения, которое всегда возникало рядом с этой девушкой. — Не волнуйтесь, Кайя. Я не планирую покидать этот мир, пока не увижу, как вы с наслаждением… вдохнете аромат цветов и запах травы. Даже если мне придется переписать ради этого половину законов физики.       Они замерли, глядя друг на друга. Тепло от Кайи струилось в зону его холода, впитывалось в кровь, разбегалось по венам, согревало онемевшие конечности. В тесном пространстве шаттла, среди машинного шума и бесконечных потоков данных бегущих на экранах, между ними возник тот самый «резонанс», которого так опасался генерал Волан — отец Кайи.       — Не привыкайте к такой заботе, — отрезала она, вернув лицу маску офицера. — Моя обязанность — ещё и следить, чтобы вы не «зависали» во время работы. Проект «Рассвет» всё равно обречён. Чем быстрее ваш проект развалится, тем быстрее я вернуть к своей привычной службе на Ксарисе. Я уже скучаю по ней.       Тэхён откинулся на спинку кресла. Насмешливая улыбка растянула губы — красноречивее любых слов. Его «когнитивный псориаз» тут же отозвался зудом на запястьях — кожа начала слегка мерцать россыпями точек и причудливых линий. Он уже знал об этом своем новом качестве, но под костюмом пилота свечение было не заметно.       Мой мозг распознаёт ложь — и расплачивается за чужую неискренность физической болью. Парень смотрел на неё. Кайя, ты лжёшь. И я это чувствую.       — Опять цитаты вашего папочки? — усмехнулся он. — Что там дальше по списку? «Бесполезная трата ресурсов»?       Кайя упрямо избегала его взгляда.        — Именно. Мы солдаты, Тэхён. Мы верим в силу и дисциплину, а не в чудесные превращения. Вы не справитесь. Вы всего лишь гибрид, застрявший между программой и плотью.       Тэхён встал со своего места подошёл вплотную к офицеру Волан.       — Знаете, что забавно? Я знаю — вы так не думаете.       Кайе захотелось убежать, спрятаться, но она лишь замерла в нерешительности.       А он тихо добавил:       — Вы говорите это, потому что так приказал генерал. Но я видел ваш взгляд в Долине Тишины. Вы и ваш Военный совет боитесь не моего провала, а того, что у меня получится. И тогда ваш мир и порядок рассыпятся.       — Хватит, — Кайя обернулась. В её голубых глазах он увидел отчаяние. — Порядок — это всё, что спасет нас. — отчеканила она, её слова звучали как заученный текст.       — Ищите ошибки в расчётах, Капитан. Но когда в мертвой пустыне прорастёт первый колосок, а на первую травинку сядет бабочка, я посмотрю, как вы объясните это отцу.       Шаттл содрогнулся от стыковки с «Ксарисом-7».       — Ночной клык запрашивает Ксарис-7: разрешите стыковку, — раздался в динамиках голос Чонгука. — Команде занять места, пристегнуться!       Кайя резко отпрянула. Пальцы сами метнулись к воротнику — поправили застёжку, скользнули вниз по пуговицам. Всё на месте. Всё застёгнуто. Она развернулась и пошла к себе, не оглядываясь.       Тэхён смотрел ей вслед.       На его запястьях ещё проступали мерцающие узоры — кожа остывала медленно, нехотя, словно не хотела отпускать её тепло. Она сказала, что ждёт его провала. Сказала, что хочет вернуться к привычной службе.       Она лгала. Он не нуждался в детекторе, чтобы это знать. Достаточно было видеть, как она стояла на склоне Долины Тишины и смотрела вниз — просто смотрела. И в этом взгляде было что-то такое, что не вписывалось ни в один устав.       Тэхён откинулся в кресле и закрыл глаза.       Интересно, капитан Волан, — подумал он, — вы сами уже это поняли?