Часть 8

POV Нами Я не верю в внеземных существ, но сейчас я бы предпочла чтобы в нашем доме стоял инопланетянин, а не Чон Чонгук. Я слишком ошеломлена, чтобы реагировать. Чонгук же нетерпеливо входит на кухню. Разве люди чувствуют себя не неловко или, хотя бы, сдержанно — когда впервые приходят в новые места? Возможно. Но не Чон. Он смотрит на меня с легкостью. Черная рубашка облегает его сильные плечи, а волосы идеально уложены назад. На правом запястье сверкают золотые часы. От него пахнет пряными духами с нотками никотина. Все это вместе лишь тонкое напоминание, что он не только студент лучшего университета, но и будущий наследник Кореи. Воздух становится душнее от его присутствия. Тетя стоит бледная, она смотрит на парня так, словно видит привидение. — Я не знала, что у Нами есть друзья, кроме Юри. Чонгук дуется — он, блять, на самом деле дуется, как маленький ребенок. — Я задет, милая. Не знал, что ты ничего не рассказала своей тетушке. Что творит этот ублюдок? Он сказал это так небрежно, что этого хватит, чтобы заставить тетю поверить в наши отношения. Она пристально смотрит на меня. От этого взгляда в груди все скручивается. Она сейчас думает, что я ее обманывала, что не говорила правду, что я ее предала. — Нет, все не так, — шепотом произношу я. — Ты не говорила мне, что знакома с Чон Чонгуком, — весь тот баланс, который тетя собирала на выходных — исчез. — Это моя вина, — Чонгук смотрит в глаза моей тете, но его взгляд мягкий и…живой? — Все из-за контракта вашей компании с компанией моего отца. Нами сильно беспокоилась об этом. Знаете ведь, что она не любит впутывать всех в свои дела. А я уважаю желание своей девушки. Нами? Девушка? Это кошмар наяву? Я хочу набрать ванную воды и окунуть его туда, и держать до тех пор, пока из него не выйдет весь воздух. Чон Чонгук, ты больной ублюдок! Подсознательно люди стыдятся лжи, и их мозг выражает это в форме подсказок. Искривление губ. Подергивание глаза. Почесывание носа. Но только не Чонгук. У него нет стыда, для него ложь это что-то нормальное и обычное. Она у него всегда гладкая, запутанная, а он в свое время расслаблен, бесстыжий. — Это правда? — тетя смотрит мне в глаза. — Это… — я сжимаю руки в кулаки, но прежде, чем успеваю договорить, Чонгук обнимает меня за талию и целует в макушку. — Милая, видишь, я же говорил тебе вчера ночью, что твоя тетя замечательный человек и она поддержит твое решение? , — он поворачивается к тете, — Я много слышал от отца о вашей компании. Рад, что ваша семья столь же безупречна. Это нокаут. Полный. Чонгук заставил тетю поверить не только в наши отношения, но и в то, что его отец восхищен ее компанией. Ее биологическим ребенком, которого она создала сама. Причина, по которой она дышит. Она меня любит не так, как свою работу. Как далеко он зашел, чтобы узнать эту информацию? — О, так Господин Чон обсуждает мою компанию? — восторженнее. — Постоянно. На днях он говорил о новом проекте, который бы хотел поручить именно вашей компании, так как считает вас лучшими на рынке труда. Идеальный акцент. Идеальный ход. Идеальная ложь. — Я рада, что рядом с моей Нами такой умный и воспитанный парень. — Я рад слышать. Мы только на начале пути, но надеюсь, что у нас все получится и мы объединим наши семьи. После этих слов глаза тетушки загораются от счастья. Вывести свою компанию в топ лидеров это ее мечта, которая теперь кажется реальной. Он говорит это уверенно. Должно быть это отрепетированные слова и маска искренности тоже. Чонгук паразит. Нет. Он дьявол, умеющий проникать под кожу и течь в чьей-то крови, говоря то, что им нравится. — Нами, больше не скрывай от меня такие важные вещи, — тетя лучезарно улыбается, — Прости ее за это, это потому что у нее никогда не было парня. Чонгук приподнимает одну бровь в ответ на не нужную информацию. Но секунду спустя на его губах появляется ухмылка, после которой он сильнее сжимает мою талию. Я вздрагиваю, но Чон быстро надевает маску, которой скрывает свой садизм. — Это честь для меня быть ее первым, — он заглядывает в мои глаза и я снова вижу тех демонов, — Мы опаздываем. Чонгук одаривает тетю ослепительной улыбкой и держа крепко мою руку уводит. Перед нашим домом стоит черный мустанг. Чон прижимает меня к себе за талию и ведет к пассажирскому сидению. Я сажусь и прижимаю к груди сумку, как щит. Парень заводит машину и сильные вибрации двигателя пугают меня. Машина набирает обороты скорости, когда мы выезжаем на широкую улицу. Я так напряжена и поражена от силы этой штуки, что даже не могу сжать бедра вместе. — Тебя нравится сила? — Останови на обочине, — говорю я, так как после его слов ощущения исчезают и я вспоминаю, что нахожусь рядом с монстром. — Мы еще не приехали. — Ты правда думаешь, что я позволю тебе привезти меня в университет? — Я вчера предупреждал тебя, но ты игнорировала меня. — Ты серьезно думал, что я стану отвечать на твои грубые сообщения? Он пожимает плечами. — Запомни, я не люблю когда меня игнорируют. — А меня не волнует, что ты любишь, — я повышаю голос. С момента нашей встречи, он выкидывает свои отвратительные трюки. И сегодня утром это было последнее, что я позволю ему сделать. — Ты должна это понять, милая, — Чонгук берет меня за руку, — Или я буду продолжать приходить к тебе домой без предупреждения и заставлю твою тетю собственноручно отдать мне тебя, — он подносит мою руку к своим губам и целует. Если наблюдать за нами со стороны, то это словно кадр из романтической дорамы. Но это гребаный Чон Чонгук. Злоба в его глазах и голосе скручивает меня в узлы. — Выражение твоего лица, когда я вошел, было бесценным, милая. Я выдергиваю свою руку. Логично бы было начать кричать и заставить его высадить меня, но с ним так не работает. Он выходит из себя от гнева и сильных эмоций. А если я попадусь в эту ловушку снова, то не найду выхода обратно. Этому человеку не нужно прилагать усилий, чтобы другие попадали в сети его манипуляций, тетя тому яркий пример. Поэтому единственный выход избежать этого самой, быть уравновешенной. — Я не знаю, чем ты так одержим мной, но со мной так не работает, — мой голос спокоен. — Позволь мне беспокоиться об этом, милая. — Прекрати с этим. Я не твоя милая, Чонгук. Я просто девушка, над которой ты издеваешься, и мне не нравится это говорить. Если бы у меня было одно желание, то я бы предпочла никогда не встречаться с тобой. Я не хочу чтобы ты был рядом. Всего лишь один год и каждый пойдет своим путем, так что давай притворимся, что этих дней не было, никогда. — Притворяться это не мой конек. — Ой, избавь меня от этого. Ты только что устроил такое представление, о том, как сильно заботишься обо мне, когда мы оба знаем правду. — Я действительно забочусь о тебе. Возможно, не в общепринятом смысле, но да, — этот его холодный тон начинает меня раздражать, — Пришло время что-то сделать с этим. После этих слов, наша поездка продолжилась в тишине. Идея Юри узнать его лучше, просто бредовая. Пытаться найти трещину в стене Чонгука все равно что биться о толстую сталь: больно и сводит с ума. Может, я использую неправильный метод, чтобы найти эту трещину? Сила оказывает не только противоположный эффект на Чонгука, но и берет верх всякий раз, когда я ее демонстрирую. Мне стоит попытаться быть логичной и отбросить свои предубеждения, и, возможно, тогда будет легче ее найти. Проблема в том, что Чонгук не показывает свой интерес ни к кому, кроме своих друзей и баскетбола. В отличии от Намджуна и Джина, у него нет толпы девушек, которым он позволяет висеть на себе, кроме… Та брюнетка с фото. Не знаю, что у него с ней за история, но она единственная, кто получает от него ответ. И единственная, кто так часто приезжает с ним в универ. Что? Я не виновата, что Ли Юри мне так подробно описала жизнь Чонгука. В любом случае он все равно остается таким же бесстрастным. Но тот факт, что он направляет всю свою энергию на меня, вызывает беспокойство. А что если его интерес ко мне и есть той маленькой трещиной? Я могу это использовать. Мне стоит притвориться его игрушкой, а затем раздавить его. Только вот хватит ли мне сил играть с ним в его игры, чтобы потом сбежать? Чонгук ненормальный. Он видит мою ложь еще до того, как я собираюсь ее сказать. Но я чувствую, что должна выяснить с чего вдруг он проявляет ко мне такое внимание. Мне нужно раскрыть правду. Какой бы она горькой не была. Машина останавливается перед антикварным кафе. Он находится не на главной улице, а скрыто в переулке. Всего несколько домов поблизости. — Зачем мы здесь? — спрашиваю я, но Чон молча выходит из машины. Подходит к мне и открывает дверь. Что? Дьяволу позволено это делать? Стоп. А что, если это место куда псих приводит своих жертв, а после растворяет их кислотой и попивая кофе уезжает? — Ты собралась целый день сидеть в машине? — он нагибается ко мне, — Или хочешь чтобы я тебя занес внутрь, милая? — У нас занятия. — Иногда проверяй наш студенческий сайт, там порой пишут об отмене занятий. Я не верю. Достаю телефон и проверяю. Вот же черт.! — Так ты меня обманул. — Я? — Ты знал, что спешить не нужно, но выпроводил меня из моего же дома, сказав что мы опаздываем. — Мы все еще собираемся опоздать. — Куда? — Я не завтракал еще, так что пошли, — он игнорирует мой вопрос. — С чего ты решил, что я хочу завтракать с тобой? Леденящая, холодная пустота возвращается на его лицо. — Слушай, я бы мог тебя похитить и отвезти в место, где бы никто тебя не нашел. Я веду себя хорошо, Новенькая. Даю тебе выбор позавтракать со мной в месте полном людьми. Когда он называет меня «новенькая», то непонятная волна обиды захватывает мое тело. Он лишает меня выбора. У меня его просто нет. Ведь выбор это когда есть две и большие вещи, а здесь только один выход. Должно быть это еще одна игра. — Ты манипулируешь мной, — я поднимаю подбородок, — А мне не нравится, когда так делают. — Я? — он опускается на уровень моих губ и шепчет, — Какого это, когда тобой манипулируют, милая? Мое сердце начинает трепетать. Он так близко. Снова. Его свежий запах. Идеальные губы. Я смотрю слишком долго, низ живота начинает покалывать. Нет! Нами, ты должна его ненавидеть. Он просто играет тобой, ему приносит удовольствие мои слабости. — Так что же ты выберешь: похищение или завтрак? Мне не остается ничего, кроме как выйти из машины. Войдя в кафе на душе становится тепло и уютно. Стены покрашены в пастельно-зеленый цвет. Обстановка успокаивающая. Несколько посетителей сидят в разных концах, но Чонгук не занимает ни один свободный стол. Он кладет мне руку на поясницу и ведет вверх по тайной лестнице. Наверху расположено несколько столиков и они все отгорожены ширмой. Он выбирает столик с диванами. Я сажусь и ожидаю, когда Чон сядет напротив, но к удивлению, он не оправдывает моих ожиданий и садится рядом. Расстояния между нами нет. Я поджимаю губы. Если скажу ему пересесть напротив, то он сделает прямо противоположное. Чонгук кладет локоть на стол, а голову на ладонь, наблюдая за мной. — Что? — Твои попытки держать себя в руках восхищают меня. — А ты меня нет. — Не бойся, я как-то смогу жить с тем, что не восхитителен. — Я имею ввиду твой образ звезды. Я знаю, что это маска. — Ты знаешь, да? — Ты можешь не повторять за мной? — Знаешь как это возбуждает забираться тебе под одежду? — Откуда мне, черт возьми, это знать? — Вот именно, — он проводит рукой по моим волосам, — Ты бы видела как они набухают и становятся красными. Это я так сильно влияю на тебя? — Ты меня бесишь. — Можешь лгать сколько угодно, милая. Но не вздумай лгать себе. — Может мы все лжем сами себе, — я повторяю за ним и опираюсь на свою ладонь, — Ты ведь тоже никогда не снимаешь маску. — Это идет вместе с моей фамилией и статусом, — он подмигивает, — Я не могу быть эмоциональным, если хочу стать лидером. Впервые я сосредоточена на нем, не на мудаке Чонгуке, а на другом. На наследнике Чон Чонгуке. Он слишком зрелый для своего возраста. Должно быть в детстве на него оказывали большое влияние. Моя спина дергается от этого. Переживал ли он надругательства? Или может это продолжается до сих пор? — Твой отец был строг с тобой? — я говорю прямо, не пытаясь как-то завуалировать. — Никто из моих родителей не издевался надо мной, если ты пытаешься привязать это к детству. Черт. — Тогда может кто-то другой? — я делаю глоток воды. Он пристально смотрит на меня. Взгляд темнеет и на миг видна ярость. Будь его глаза руками, то они бы уже задушили меня. Губы его сжаты. Парень убирает руку со стола и машет официантке, та подбегает со скоростью света. — Два омлета с беконом, апельсиновый сок, две шоколадные булочки, — он смотрит своей фирменной дьявольской улыбкой, — И кокосовое молоко, пожалуйста. Девушка трясется от радости и убегает. Интересно, а он слышала вообще что он говорил. — Откуда ты знаешь про кокосовое молоко? — Ммм…смотрю много интересных шоу, такой ответ устроит, милая? — Не веди себя глупо! — я закатываю глаза, — Откуда ты знаешь, что я пью только его? — Ты всегда выбираешь его в кафетерии или приносишь с собой. А еще от тебя пахнет им. Почему ты его так любишь? Я пожимаю плечами. — Может потому что я ненавижу фрукты и ярко выраженные их вкусы, а молоко нежное. — Что насчет газировки тогда? — Ты что следишь за мной? Чонгук берет мою руку в свою и начинает играться с моими пальцами. Бедра сжимаются и я едва ли сохраняю спокойствие. — Зачем мы здесь? Он ухмыляется. — Я же уже говорил. Завтракаем. — Хочешь чтобы я поверила, что у тебя нет никаких скрытых мотивов? — Я просто хочу тебя покормить, — он щипает меня за щеку, — Перестань слишком много думать об этом. — Это довольно тяжело сделать, после того как ты окунул меня в ад. — Я ничего не делал. — Ты серьезно веришь в это? — Верю во что? — Что ты ничего не делал! — я повышаю голос, — Ты ведь прекрасно знал, что ты делаешь и что со мной будут делать другие, когда ты наиграешься и забудешь! Ты буквально подписал мне свидетельство о смерти в первый же день. И не делай вид, что ты этого не знаешь! — И почему я должен это знать? — Что, прости? — я сжимаю руки в кулак, — Все в этом блядском универе поклоняются тебе. Ты действительно думаешь, что после того как тебе надоест твоя игра, то они оставят меня в покое? Чонгук ухмыляется с садистской усмешкой. — Я не виноват, что меня так любят. — Ты ведь и на секунду не сожалел о сделанном? — Нет. Внутри все сжимается. Я думала, надеялась, что где-то маленькая часть Чонгука проявит немного раскаяния. Но в бесчувственном монстре нет раскаяния. — Спасибо, что объяснил. Хорошего тебе дерьмового дня. Я встаю чтобы выйти, но парень хватает меня за запястье и тянет вниз так быстро, что я падаю ему на колени. Мое сердцебиение учащается, когда я оказываюсь так близко к его лицу. Так близко, что чувствую сильную пульсацию в его твердых бедрах подо мной. Наши носы практически соприкасаются. Его рука обхватывает меня за талию в стальную хватку, и его глаза останавливаются на моих губах, когда он говорит: — Я разрешил тебе уйти? — Я пытаюсь тебя понять, действительно пытаюсь, но это невозможно. Ты превратил мою жизнь за неделю в ад. Решаешь, что тебе можно так быстро сблизиться со мной. Неужели ты думаешь, что я забуду ту боль? Неужели думаешь, что можно продолжить без извинений? Чонгук продолжает любоваться моими губами. — Как думаешь, у тебя есть выбор, милая? — Каждый раз, когда смотрю на тебя, то вспоминаю первый день. Вспоминаю тот страх, то чувство отвращения и нежелания, — мое сердце вот-вот выпрыгнет. — Мне жаль. Парень все также пристально смотрит на мои губы. — Ты не имеешь это в виду. Это всего лишь фальшивое извинение, чтобы дойти к своей цели. — Ты сказала, что ты хочешь извинений, а не то, что я должен иметь, — его пальцы скользят по моему горлу к точке пульса. Жест нежный, заботливый со стороны, но опасность задохнуться, как в прошлый раз становится большей, — Кроме того, ты первая кто превратил мою жизнь в ад. — Что? В этот момент официантка приносит заказ. Она замирает и на ее лице появляются нотки грусти. Я сползаю с колен Чонгука и чувствую как мои щеки пылают. Его действительно не волнует где он, кто есть рядом и что он делает. Запах жареного бекона в миг отвлекает меня. Ну что ж, раз он платит, то я ем. Еда не имеет отношения к нашей вражде. Я поднимаю голову и вопросительно смотрю на него. Он закатывает манжеты рубашки, обнажая по локоть сильные руки, которые забиты тату. Я пытаюсь разглядеть каждую деталь. Возле его запястий я замечаю выцветший шрам, хорошо скрыт под тату, но он настолько широкий, что мысли о том, как он появился заставляют меня напрячься. — Так, — он откладывает приборы и его темные глаза встречаются с моими, — Говори уже. — Это ведь была твоя первая тату, — указываю на шрам, — Ты хотел его скрыть? — Некоторые шрамы лучше не показывать. — Например. — Например… Как твой шрам. Ты его так хорошо скрываешь. Я прекращаю зрительный контакт. Каждый раз, когда я пытаюсь увидеть в нем что-то живое, хорошее, каждый раз он показывает какой он на самом деле монстр. — Ох. Значит тебе нравится говорить обо мне, но когда речь заходит о тебе, то это красная черта. Это разве не двойной стандарт? — Перестань все подстраивать под себя. — Скажи «нет». — Тебе нравится, что я ужасно контролирую себя? — Может быть. — У тебя хоть когда-то выходило что-то из-под твоего контроля? — Однажды, — он отпивает сок, — И ты вторая. Я отпиваю свое молоко и пытаюсь понять, как я это сделала? Какой контроль надо мной он имел? — И как же я вышла из-под твоего контроля? — Стань моей. Я давлюсь и начинаю кашлять. Чонгук хлопает меня по спине и усмехается. — Боже, что за реакция, — он дает мне салфетку, — Я ж не первенца попросил. — Ты шутишь? — я пристально смотрю ему в глаза. — Как часто я шутил над тобой? — Ты ведь знаешь, что мой ответ «нет»? — Нет, — он кладет свою руку мне на бедро, — Это только начало, милая, — его пальцы скользят к ремню, — Ты лжешь мне сейчас, а я принимаю ответ из того, что не лжет.