Часть 9

POV Нами Тело Чонгука сталкивается с моим. Это незаметно, как будто он просто наклонился что-то сказать. Я упираюсь спиной в стену. Чонгук хватает меня за запястья мертвой хваткой и прижимает руку к холодной стене. Второй рукой он двигает мои ноги так, чтобы те лежали на его бедрах. Мои попытки освободиться заканчиваются тем, что он впивается своими пальцами в мое запястье, пока я не морщусь от боли. Сожаление за мою глупость сесть под стену приходит мгновенно. Почему, черт, я всегда попадаю в его ловушку? Парень расстёгивает мой ремень, затем пуговицу. Он засовывает свою руку под джинсы и кладет свою большую ладонь мне на бедро. Волна странного осознания пробегает по моей спине, кожа нагревается, а напряжение в воздухе растет. То как мое тело реагирует на него, уже не кажется смешным и глупым. — Чонгук, — шиплю сквозь зубы. — Да, милая? — Мы на публике. Его глаза напряжены, он не отрывает взгляд от меня, когда его пальцы сжимаются на моем бедре. — Меня это должно волновать? Конечно, блять, должно! Но ему все равно. Он запускает руку дальше и сжимает мои ягодицы. Я не могу врать сама себе. Я хотела этого. Хотела чтобы он снова прикоснулся ко мне. Грубо, до чертиков возбуждающе, как он умеет. — Если бы ты сказала «да» на мое предложение, то мне бы не пришлось искать «да» у твоего тела. — Я не могу просто так взять и стать твоей девушкой. — Почему? — Потому что ненавижу тебя. — Вот как, — он сильнее сжимает мою попу, — Давай сыграем в игру выбора. которую ты так любишь. — Я не люблю это. Мне не нравятся твои игры. Он наклоняет голову к моей шее и шепчет. — Тебе это нравится, Нами. Но ты не хочешь этого признавать, — я качаю головой, — Стань моей, или я буду трогать тебя так сильно и быстро, что та официантка будет звать на помощь, когда ты кончишь на мои пальцы. Мои бедра сжимаются, губы приоткрываются. Должно быть мои щеки сейчас красные от этих грубых слов, но выражение лица Чонгука неизменно. Как ему это удается? Как он вызывает бунт в моем теле простыми словами? — Это значит «да»? — Нет, — мой шепот едва слышен. — Ох, — его рука скользит по моим трусикам, — Я и не знал, что ты эксгибиционистка. Тебя ведь заводит это? Заводит быть пойманной в любую минуту? — он гладит низ живота, затем лобковую часть и спускается ниже. Чон водит пальцем по моим трусикам задевая клитор и опускаясь ниже. Каждая клеточка логики хочет, чтобы я это ненавидела, но мое тело… Я хочу чтобы он продолжил. Хочу чтобы он говорил эти грязные слова, которые вызывают неконтролируемую пульсацию у меня между ног. — Скажи «да», — его горячее дыхание ласкает мою кожу. — Чонгук… — Не то слово, я прошу чтобы ты сказала «да». — Почему? — в моем голосе появляется хрипота. — Произнеси уже это слово, Ким Нами. Я отклоняю голову в сторону давая ему больше пространства на моей шее. Для чего, я не знаю. — Милая, я могу угрожать компании твоей тете, она будет бороться за свое дитя до последнего, пока не станет банкротом. Я могу сказать Юри кое-какую информацию, которая заставит ее потянутся ко мне и бросить тебя. Единственная причина, по которой я еще не разрушил твою жизнь, заключается в том, что я берегу ее до нужного мне момента. Я могу стать угрозой всему, что ты любишь, и если я начну это делать, то ты сама падешь к моим ногам. С каждым его словом мои глаза наполняются слезами. Я хочу верить, что это лишь слова. Но это Чон, мать его, Чонгук. Он не говорит того, что не сделает. Этот козел пытается показать мне насколько я слабая. — Тогда почему ты этого не делаешь? — Я даю тебе сделать выбор. — Почему это так важно для тебя? — Я хочу проверить теорию, — его пальцы задевают мое нижнее белье с боку и он проникает под него. О, Боже. У меня перехватывает дыхание, а желание отдаться ему такое сильное, что едва ли могу его побороть. — Какую теорию? — Что тебе нравится, когда тебя заставляют сделать шаг. Тебе нравится как я это делаю, не так ли? — Нет… — это самое слабое мое «нет». Двойная атака с его стороны. Его нежные поцелуи в шею и пальцы ласкающие мои половые губы. Мои бедра сжимаются вокруг его руки, словно направляя его в то место, которое ноет сильнее всего. — Если будешь моей, то никто и пальцем тебя не тронет до конца обучения, это будет год мечты для тебя. — Я не хочу год мечты, — все слова даются мне с трудом. — Тогда чего ты хочешь, милая? Правильно или нет, но мое тело не понимает, чего я хочу. И нравится мне это или нет, но мое тело рядом с Чонгуком воюет против меня. — Ты не добьешься желаемого. — Ты должна играть по уму, а не по силе, — он кусает мою кожу на шее и посасывает ее, оставляю новую отметину, — Я. То чего ты желаешь, это я. Мне конец. Из-за его низкого тона дрожь всего тела проходит через меня. Меня затягивает в эту темную волну. Я судорожно выдыхаю и опускаю голову ему на плечи. Я горю, а Чонгук мой ад. — Ты чертовски промокла, — парень входит в меня одним пальцем, а я стараюсь не закричать от удовольствия, — Что тебя заводит, милая? Мои слова? Публичная обстановка? Или, может, моя власть над твоим телом? Все это. Меня заводит все, но главная причина это он. Не думаю, что испытывала бы такие же ощущения будь то кто-то другой. Парень начинает медленно двигаться во мне. Я кусаю его за плечо. Почему это так интимно и глубоко? Он входит еще одним пальцем и я выгибаюсь навстречу его телу. — Чонгук… — это должно было звучать протестом, а на деле тихий стон. — Скажи уже, — он отпускает мое запястье и проводит свободной рукой по моему оголенному животу, забирается под топ и обхватывает сосок. Затем поднимается рукой к шее и слегка сжимает. Чон вонзает свои пальцы глубже. — Ты хочешь простонать ответ? — он шепчет на ухо, — Сопротивляйся сколько хочешь, но если я захочу, чтобы ты закричала, ты, блядь, закричишь, милая. Его большой палец скользит по моему клитору медленными круговыми движениями, погружая свои пальцы внутрь меня. Это тройное нападение на мой клитор, стенки и шею. Внутри нарастает волна, усиливается. Что, черт возьми, со мной происходит? Чонгук поднимается к моим губам и нежно целует, продолжая активно входить. Я стону в его губы, когда эта волна практически накрывает меня. Я готова отдаться всему ему, лишь бы он продолжил это трение. Но парень будто бы прочитал мои мысли и остановился. Он достает руку из моих джинсов и отпускает горло. Пустота охватывает меня, когда он отстраняется, возвращая мне мое личное пространство. Я унижена. Я только что чуть не устроила этому придурку свой первый сексуальный опыт в чертовом кафе. Но разочарования, потому что он остановился, сильнее. Я прижималась к нему. Стонала. Мне захотелось всего того разврата, которое этот мудак предлагал. Чонгук смотрит в мои глаза, затем подносит указательный и средний палец к лицу, те самые пальцы, которые почти довели меня до пика, и втягивает их в рот. Он облизывает их дочиста. Это должно быть так горячо? Я не могу отвести взгляд. Пульсирование внизу живота снова нарастает. После последнего облизывание он убирает пальцы и проводит языком по нижней губе. Я очарована. Эти губы. Этот язык. — Ты хоть понимаешь, как долго я хотел попробовать тебя, милая? — у него появляется легкая хрипота, я качаю головой, — Я фантазировал о том, чтобы запереть тебя в аудитории, положить на стол, закинуть твои ноги мне на плечи и ласкать тебя языком до тех пор, пока ты не закричишь. Я хотел увести тебя в ту беседку, прижать к ней и трахать до тех пор, пока ты не потеряешь сознание. — Чонгук, остановись… Он груб. Его слова грязные. Но именно они провоцируют ту часть меня, о существовании которой я не знала. Его грубые слова станут моим проклятием. Моим адом. Я должна это остановить. Я сажусь ближе к нему и кладу свою руку ему на грудь, и вздрагиваю от этого сердцебиения под горячими твердыми мышцами. Он выглядит спокойным, но его пульс неустойчив. Он возбужден также сильно, как и я. — Я не могу остановить свои фантазии, — он убирает мою руку с груди и опускает ее на свой пах, — Но я не расскажу тебе о них, ты не готова к такому, — он наклоняется к моим губам, — Единственное что скажу на это, ты на вкус лучше, чем любая гребаная фантазия, — он грубо целует меня, а затем отталкивает с такой силой, что я ударяюсь о стену. Мерзкий, возбуждающий до чертиков, ублюдок, Чон Чонгук.