Глава 4 "Маска предателя"

Портал Курогири закрылся с тихим, шелестом, и мир Очако перевернулся. Вместо запаха мокрого асфальта и ржавчины её встретил прохладный, кондиционированный воздух, пахнущий кожей и дорогим деревом. Под ногами вместо щебня зазвучали паркетные доски, отполированные до зеркального блеска. Она стояла в просторном холле с панорамными окнами, за которыми безмятежно сиял ночной город. Контраст с грязным переулком, где её пальцы только что касались холодного металла инкассаторки, был настолько оглушительным, что у неё перехватило дыхание. — Нравится? — Голос Даби прозвучал совсем близко, заставив её вздрогнуть. Он обошел девушку, его голубые глаза с насмешкой скользнули по её лицу. — Ужасно банально, знаю. Даже у самых отъявленных циников есть слабость к горячему душу и кровати без клопов. Не в подвале же нам ютиться. Он протянул ей толстый, увесистый конверт. Ни расписки, ни договора. Просто пачка хрустящих купюр, перетянутая резинкой. —Аванс. Остальное, как и договаривались, уже летит на твой номерной счёт. Герои обожают бумажную волокиту, а мы ценим скорость. Это первое, чему тебе предстоит научиться. Очако молча взяла конверт. Бумага обожгла пальцы.. Не глядя  на Даби, с дрожью в пальцах, она достала телефон. Экран светился в полумраке, освещая её бледное лицо. Несколько касаний — и вся сумма ушла на счёт родителей. Сообщение «Перевод выполнен» всплыло на экране, ставя официальную печать на её приговоре. В этот момент из соседней комнаты выглянул Твайс, поправляя повязку на лбу. Его губы искривила неприятная улыбка. —Начинается разбор полётов, — просипел один голосок. — Как же я это люблю! — тут же восторженно добавил другой. —Шигараки ждёт всех в гостиной. Никого не хочет видеть. Особенно нашу новую звёздочку, — прорычал первый. — Хотя, возможно, он ей обрадуется... В просторной гостиной, уткнувшись в мерцающий экран портативной консоли, сидел Шигараки. Пять пальцев руки-маски мертвой хваткой впились в его лицо. Рядом, у стены, Мистер Компресс с задумчивым видом полировал одну из своих мраморных сфер, свет играл на её идеальной поверхности. — Выполнено безупречно, — обратился Компресс к Шигараки, но его взгляд был прикован к Очако. — Наш новый... актив проявил поразительную выдержку. Превратить грубую силу в элемент изящной иллюзии — это уже не ремесло, это высшая алхимия. Шигараки медленно, с неохотой, отложил консоль. Его красный, воспалённый глаз, словно прожектор, уставился на Очако, прошивая её насквозь. —Итак, «Нулевая Гравитация», — его голос скрипел, как ржавая дверь. — Ты получила свои тридцать серебренников. Что дальше? Побежишь обратно, к своим кумирам, притворяясь белой и пушистой? Или ты наконец-то прозрела и увидела, какие законы правят этим миром на самом деле? Все взгляды в комнате впились в неё. Девушка стояла на краю пропасти. Шаг назад — и вечная жизнь в паутине лжи, где каждый взгляд друзей будет жечь её как раскалённое железо. Шаг вперёд... — Обратной дороги нет, — её собственный голос прозвучал тихо, но твердо. Она заставила себя встретиться взглядом с Шигараки. — Я остаюсь. И помогу со... следующим заданием. — Она сделала паузу, чувствуя, как с каждым словом старая Очако умирает. — Но я не готова клясться в верности вашим идеалам. Пока я здесь только ради денег. Воздух сгустился, стал тяжёлым. Затем Шигараки фыркнул — короткий, сухой звук. —Честно. Это мне нравится. Терпеть не могу лицемеров. «Пока» — вполне приемлемый срок. Он резко выпрямился, и его фигура, до этого расслабленная, вдруг наполнилась напряжённой энергией. Голос приобрёл острые, режущие нотки. —Раз так, поработаем. Ваше следующее «дело» — не очередной банк. Мы бьём выше. Бьём по их главному рупору. — Он повернул к ней экран своего телефона, где ярко светился знакомый всем логотип телекомпании «NNN News». — Они каждый день льют в уши людям свой сладкий яд, создавая из героев святых. Мы подарим им правду. Нашу правду. Очако почувствовала, как по спине пробежал холодок. —Что мы будем делать? — её голос прозвучал глуше, чем она хотела. — Взрывать? Шигараки издал короткий, похожий на лающий кашель, смех. —Грубо и неэффективно. Мы ворвёмся в их прямой эфир. Прямо во время вечернего выпуска новостей. Вся страна увидит наше обращение. Мы не будем красть их деньги. Мы украдём их аудиторию. Покажем, что их система бросает своих. Что она ломает лучших из нас — тех, кто искренне хочет помогать, — о бездушную стену долгов и условностей. Его взгляд, холодный и тяжёлый, скользнул по остальным. —Твайс. Ты — наши ноги, уши и голос. Твои клоны обеспечат проникновение, захватят студию и будут контролировать операторов. Один из тебя выйдет в эфир. Справишься? Клоны закивали, заголосив вразнобой. —О, выйти в прямой эфир! Как в настоящем шоу! —А если я запнусь? Ой, мне уже страшно! —Успокойся. Мы справимся. Просто читай текст с суфлёра. Если, конечно, кто-то из нас его не потеряет по дороге... Шигараки, проигнорировав клона-паникёра, перевёл взгляд на Очако. —Урарака. Ты — наш ключ. Твоя задача — тактический хаос. В нужный момент ты найдёшь главную несущую колонну рядом со студией и обнулишь ей вес. Она не рухнет, но... приподнимется. Создаст завал и перекроет главные пути для их охраны. Без жертв. Просто... невесомый барьер. Понятно? Очако медленно кивнула, в уме уже прокручивая траекторию обрушения и оценивая масштаб задачи. Контролируемый хаос... это было куда сложнее, чем просто поднять машину. —Да, — выдохнула она. — Я смогу это сделать. А что насчёт героев? Они наверняка появятся. — О, непременно, — в разговор влился Даби, до этого молча наблюдавший из своего угла. Его голос был насыщен ядовитым сарказмом. — Целый парад клоунов в обтягивающих костюмах. Я позабочусь, чтобы их встреча была... тёплой. Создам им несколько огненных преград, расплавлю пару лестниц. Поработаю с их охраной, чтобы не мешали нашему «телешоу». — Именно, — подтвердил Шигараки. — Даби — тактический лидер на месте. Он отвечает за то, чтобы вас никто не отвлекал. Все его приказы выполняются без вопросов. Всё ясно? Он обвёл всех тяжёлым взглядом, в котором не было ни капли сомнения. Даби усмехнулся, скрестив руки на груди. В его голубых глазах вспыхнули весёлые, опасные искры. —Не волнуйся, босс. Мы устроим для них шоу, которое они не забудут. Покажем им, что происходит, когда у воли появляется сила. Очако, переваривая услышанное, задала последний, выжигающий изнутри вопрос: —А... что именно будет в этом обращении? Шигараки повернул к ней голову, его глаз сузился до багровой щели. —Правда. Та, которую они так тщательно скрывают. О том, как их система ломает жизни. О том, что героем может быть только тот, у кого есть деньги и связи. А остальные... — он многозначительно посмотрел на неё, и этот взгляд был тяжелее любого груза, — ...остальные либо становятся пушечным мясом, либо ищут другие пути. Ты — наше лучшее доказательство. Не кукла. Живой пример системной ошибки. Он резко отвёл взгляд, снова беря в руки консоль. Разговор был окончен. —На этом всё. Даби, проведи её в комнату. Выдвигаемся завтра в 18:00. Не опаздывайте. Пирокинетик молча вёл её по широкому, слабо освещённому коридору. Его шаги были бесшумными, в отличие от её собственных, которые отдавались гулким эхом в звенящей тишине. Он шёл чуть впереди, и его спина, прямая и неприступная, казалась ещё одной стеной в этом лабиринте. — Рациональный выбор, — наконец произнёс он, не оборачиваясь. Его голос, лишённый здесь насмешки, приобрёл странную, почти что деловую интонацию. — Большинство на твоём месте ещё час бы рыдали в истерике, цепляясь за призраки своих принципов. Ты же... отрезала по живому. Чисто. Без лишнего пафоса. Это редкость. Он остановился перед одной из одинаковых дверей и, не используя ключ, лишь слегка толкнул её. Дверь отъехала в сторону с тихим шипением. — Добро пожаловать в реальный мир, — он пропустил её вперёд, жестом приглашая войти. — Здесь за всё платят. Или заставляют платить других. Ты это уже усвоила. Комната оказалась не каморкой и не роскошными апартаментами, а чем-то средним — стерильным, безличным пространством, напоминавшим номер в хорошем отеле. Гладкие бежевые стены, стандартная кровать с серым покрывалом, встроенный шкаф, письменный стол и дверь, ведущая, судя по всему, в личную ванную. На столе лежал новенький, дорогой планшет — уже настроенный, с единственной иконкой: «Задания». Ни намёка на уют, на личность. Единственным спасением было панорамное окно во всю стену . Очако медленно вошла внутрь, её взгляд скользнул по бездушным стенам. В горле встал ком. Это была клетка. Но с прекрасным видом. — Можешь повесить постер с кроликами, если захочешь добавить уюта, — голос Даби снова приобрёл знакомый саркастичный оттенок, вернувшись к привычной маске. Она повернулась к нему, всё ещё стоя в центре этой пустоты. В её глазах не было ни слёз, ни страха, лишь усталая, холодная ясность. — Кролики не оплачивают счета за больницу, — парировала она, и её голос прозвучал ровно и тихо, но с той самой сталью, что прорезала тишину в гостиной. — И не кормят родителей. Принципы — роскошь, для тех, у кого полный холодильник. Мне же приходится иметь дело с реальными цифрами в банковских выписках. Они, знаешь ли, очень отрезвляют. Она сделала небольшую паузу, глядя прямо на него, и в углу её рта дрогнула не улыбка, а нечто похожее на горькую усмешку. — Так что спасибо за гостеприимство. Но я здесь не для того, чтобы обживаться. Я здесь, чтобы работать. Даби, до этого момента наблюдавший за ней с привычной снисходительной ухмылкой, замер. Его брови почти незаметно поползли вверх. Сарказм в её тоне был ему родным, но за ним стояла не злоба или отчаяние, а нечто иное — трезвое, безрадостное принятие. Это было интереснее, чем очередная истерика. Его губы растянулись в медленной, заинтересованной улыбке — на этот раз не насмешливой, а оценивающей. — Охотно верю, — протянул он, и в его голосе впервые зазвучало нечто похожее на уважение. — Похоже, тебя ждёт блестящая карьера. Сладких снов «Нулевая Гравитация». Завтра начинается твоё настоящее обучение. Дверь задвинулась. Тишина. Очако подошла к окну. За стеклом сияли неоновые вывески банков, реклама роскошных часов, огни геройских агентств — всё то, что было ей недоступно и что теперь… финансировало её. Это был вид не из тюрьмы. Это был вид с новой, завоёванной позиции. Принципы — это для тех, у кого есть запасной выход, подумала она, касаясь прохладного стекла. У меня его не было. И теперь… теперь, кажется, он мне и не нужен. --- Общежитие ЮЭЙ (события после пролога) Воздух в общей комнате общежития ЮЭЙ был густым и спёртым, словно после пожара. Телевизор уже давно погас, но образ Урараки в чёрном комбинезоне, стоял перед глазами у всех, как выжженное на сетчатке пятно. — Я не верю... — Мина утирала лицо кулаком, размазывая по щекам чёрные подтёки туши. — Это какой-то ужасный сон! Может, у неё есть злой двойник? Или её... клонировали? — Это не круто... — Киришима сгорбился, его острые зубы с силой сжались. — Совсем не круто. Цую сидела, уставившись в одну точку, её лицо было пустым. — Она солгала мне тогда, в раздевалке, — тихо произнесла она. — Я чувствовала, что что-то не так. Но не стала распрашивать. Изуку сидел, вцепившись пальцами в колени, и смотрел в узор на ковре, словно надеясь найти в нём ответы. —Нет... — его голос был беззвучным шёпотом. — Её заставили. Должны были заставить. Иначе... иначе всё, во что мы верили, не имеет смысла. Ида стоял по стойке «смирно», вытянувшись в струнку, его лицо было высечено из гранита. —Независимо от причин, мы имеем дело с непреложным фактом. Урарака была опознана на месте преступления. Нарушен Устав героев, уголовный кодекс, все мыслимые и немыслимые нормы! Наш долг — действовать строго в рамках закона! Внезапно телефон Шото Тодороки издал тихую, но настойчивую вибрацию. Он отошёл для разговора, а через минуту вернулся. Его лицо, всегда такое невозмутимое, казалось, покрылось тончайшей плёнкой льда. —Это был Старатель, — произнёс он, и в комнате воцарилась мёртвая тишина. — Героям удалось выйти на след Лиги. Завтра, во время нашей стажировки, мы участвуем в рейде. Они планируют новое ограбление. Мы будем там для поддержки и... — его разноцветные глаза медленно перевели взгляд на Изуку и Иду, — ...для возможного задержания подозреваемых. Слово «задержание» повисло в воздухе, тяжёлое и звенящее, как похоронный колокол. —Они… хотят, чтобы мы там были? — тихо спросил Изуку. —Наше присутствие было специально запрошено, — холодно подтвердил Тодороки. — Видимо, считают, что эмоциональная связь с целью может быть использована как тактическое преимущество. Или как слабость. — Его разноцветные глаза скользнули по Изуку и Иде. — Будьте готовы к тому, что это будет ловушка. Для неё. Или для нас. Изуку резко поднял голову. В его глазах, полных боли, вспыхнул огонь. — Значит, у нас есть шанс! Мы сможем до них добраться! Поговорить с ней! Вытащить её! —Наша задача — выполнить приказ и обезвредить преступников, Мидория! — рубанул воздух Ида. —Готовьтесь, — резко завершил Тодороки. — Завтра мы встретимся с ней лицом к лицу.. Изуку сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его лицо исказила гримаса из боли и непоколебимой решимости. Завтрашний день должен был всё расставить по местам. Они ещё не знали, что в это самое время Урарака, стоя у панорамного окна в своей новой комнате, слушала через открытую дверь насмешливый доклад Твайса о перехваченных планах героев. И готовилась к этой встрече. Не как жертва, ожидающая спасения, а как противник, рассчитывающий силы.