Глава 12. Плод

      Дэйши отодвинулась от стола и возвела уставшие глаза к потолку. Партия медикаментов для Стражей была готова, и, закончив с ними, девушка сняла перчатки и защитный халат. Дэйши сделала несколько пометок в специальном журнале, выключила весь свет и вышла из лаборатории, которая теперь находилась на станции бионидов. Сначала девушка направилась к выходу из станции, затем резко развернулась. Несколько месяцев подряд Зекто пропадал в своей лаборатории и часто даже не появлялся дома. Разговоры с ним превратились в короткие машинные диалоги, лишённые смысла. Дэйши не находила себе места.       Двери не были заперты, свет оставался включён. Девушка не заходила сюда без разрешения, но внезапно нашла лабораторию пустой, словно её хозяином был беспорядок на широком столе. Дэйши подождала на пороге какое-то время, но Зекто не появился. Она нерешительно шагнула к столу, заметив среди коробок, колбочек и препаратов стопку бумаг с фотокарточками, со знакомыми пометками «57». Сперва девушка решила, что это биониды, но, подойдя ближе, увидела снимки молодых Стражей. Рядом были написаны имена и биометрические данные, медицинские листы. Дэйши медленно пересмотрела их, и с каждым листом по спине всё выше и выше вскарабкивался холод.       Фотокарточки некоторых детей были перечёркнуты с пометкой «непригоден». На обороте некоторых листов пометки о каких-то процедурах и приёмах лекарств. В непонимании Дэйши пыталась разобраться в записях, судорожно скользя по строкам. Все дети в анкетах были будущими воинами или ангелорами. В нескольких анкетах встретились пометки о смерти. Дэйши отложила бумаги и отшатнулась от стола, чувствуя, как изо всех сторон на неё наваливается ощущение, что ей нельзя здесь находиться.       Девушка покинула лабораторию, бесконечно прокручивая в мыслях строки из анкет. Она вернулась в апартаменты в полном смятении. Внутри было безжизненно пусто, даже не пахло ничьим присутствием. Дэйши сбросила обувь и вошла. В спальной комнате прямо на заправленной постели  лежал наряд – один из тех, что покупал для неё Зекто. Только этот лежал здесь уже давно, но девушка всё равно продолжала надевать его, а затем ждать. Ждать возвращения. Один и тот же наряд уже несколько месяцев подряд.       «Что я сделала не так?»       Дэйши сбросила одежду прямо на пол и вошла в ванную. Теплая вода хлынула из крана, девушка набрала её в ладони и ополоснула лицо. Дэйши выпрямилась и посмотрела в зеркало. Она отшатнулась, увидев в отражении Зекто позади себя. Он возник незаметно, словно давно был здесь. Бионид комкал в руках её одежду и пронзительно смотрел на девушку.       – Что ты делала в лаборатории? – холодно спросил он.       – Тебя искала, – тихо обронила Дэйши, сжимаясь от наготы.       Взгляд Зекто не двигался, как у хищника, заметившего добычу. Ничего не сказав, он бросил одежду и вышел из ванной. Дэйши торопливо приняла душ, закуталась в полотенце и вышла из ванной, оставляя мокрые следы. Зекто всё ещё был здесь: что-то наскоро готовил себе на кухне. Пока он был занят, девушка нацепила на себя наряд, сделала макияж – такой, какой он просил делать каждый вечер. Дэйши прокралась на кухню. Зекто её будто и не видел, лишь скользнул по ней беглым равнодушным взглядом, как по случайной прохожей.       Бионид накрыл себе стол и уселся. Девушка осторожно опустилась на стул напротив, наблюдая, как он торопливо проглатывает пищу, словно пытаясь заполнить внутреннюю пустоту.       – Не заходи туда больше, если меня там нет, – сухо и отстранённо сказал Зекто.       – Ты снова уходишь?       – Да.       – Останешься ненадолго?       Он не ответил, полностью поглощённый ужином. Дэйши медленно соскользнула со стула, спустилась на пол и проползла под столом. Она положила руки на колени бионида, провела по ногам:       – Не уходи, – умоляюще прошептала она, глядя на него снизу.       Её пальцы подкрались к ширинке на его штанах – только тогда Зекто наконец задержал на ней взгляд, выжидающий и требующий продолжения. Некстати нахлынули воспоминания о том, что с ней когда-то сделали воины на Краю. Перебарывая себя, Дэйши медленно расстегнула молнию ширинки. В пальцах росла дрожь, движения были пронизаны юношеской неуверенностью. Девушка замедлилась, остановилась. Впервые она решилась сделать это сама, по своему желанию. Боялась взглянуть Зекто в глаза, увидеть насмешку.       Его орган налился пульсирующей кровью. Дэйши обхватила его, поднесла к губам, и закрыла глаза. Помада смешалась со смазкой. Девушка двигалась, не выпуская его, чувствуя, как в волосы вплетаются пальцы Зекто и сжимают до боли. Из него вырывалось горячее дыхание.       Он резко отстранил Дэйши, выволок из-под стола прямо за бретели короткого платья. Ткань треснула. Бионид подхватил девушку, усадил за стол и резко вошёл. Дэйши застонала. Его руки вцепились в её тело, грубо развернули. Зекто прижался к ней сзади, сжимая соски и сильными животными толчками вдавливая в стол, будто давно копил в себе эту энергию. В какой-то миг Дэйши почувствовала, что они снова вместе. Как раньше. Она закрыла глаза, отстраняясь от грубых движений, толчков, случайных ударов о мебель.       Зекто отстранился, и девушка почувствовала тёплые тягучие брызги на своей спине. Она медленно выпрямилась, видя, как бионид спешно уходит в ванную. Дверь закрылась, зашелестела вода. Торопливо, суетно. В недоумении Дэйши села на стул, пытаясь прикрыться остатками разорванного платья на ней. Когда Зекто вышел, он уже спешил одеться. Это означало, что его здесь снова не будет всю ночь. Девушка следила, как он натягивает на себя одежду с видом, будто никого больше не было в доме.       – Скажи, – обронила Дэйши и тотчас почувствовала вину за то, что посмела его отвлечь. – Никто ведь больше не вредит детям?       – Здесь никто никому не вредит, – пресно бросил Зекто, даже не посмотрев в её сторону.       Он не дал ей больше ничего сказать и исчез за дверью. Дэйши осталась стоять в пустом тёмном коридоре в разодранном платье, размазанным макияжем и ощущением, будто её окунули в прорубь.

***

      Вечер выдался каким-то промозглым. Зейд тащил себя к трактиру лишь желанием пропустить очередную бутылку мукато и набить брюхо едой, которую сам не успевал для себя готовить. Пристрастился тренировать молодняк между боями и рейдами. Несколько месяцев совместных тренировок явно пошли им на пользу, пускай плоды долгих трудов всё ещё выглядели несозревшими. Это отвлекало: и голоса, и неукротимые мысли о преследовании Зекто оставили его на какое-то время.       Зейд почти зашёл в трактир, когда в воздухе качнулся знакомый сладковатый аромат, который он уже давно не ощущал. Что-то всколыхнулось внутри. Жнец нахмурился и метнул в сторону взгляд. Кто-то мелькнул в переулке, где был чёрный вход в трактир. Зейд шагнул туда, заметил фигуру в накидке с капюшоном и уцепился за край плотной одежды. Из-под тени капюшона на него взглянули напуганные знакомые глаза.       – Ирья говорила, что ты больше не работаешь здесь, – хмуро пробормотал Зейд, медленно сжимая запястье девушки.       – Не работаю, – подрагивающим голосом ответила Рид. – Я пришла попрощаться. Пусти.       Жнец чувствовал, как с каждой секундой её тело начинает дрожать сильнее и сильнее. Он медленно окинул девушку взглядом. Вначале ему показалось, что у неё слишком пышная юбка, затем догнал, что к чему. Зейд не спешил разжимать руку. Его взгляд переходил от смятённого лица Рид к её животу и обратно.       – Пусти, – проронила она, но тот в ответ на сопротивление сжал её руку ещё сильнее.       – Ты что наделала? – прошипел он.       – Это сделал со мной ты! – сорвалась она, роняя хлынувшие слёзы.       – Ты должна от него избавиться, – жёстко сказал Зейд. – Хочешь, чтобы Крибиторн покарал меня за это?       – Нет… Зейд, я хочу оставить ребёнка. Клянусь, я уеду отсюда, и никто не узнает. Просто дай мне уйти. Я больше не появлюсь в твоей жизни. Клянусь.       – Ты не оставишь его. Иди в госпиталь.       – Я уже приняла решение. Дай мне уйти.       – Ты хочешь, чтобы я сам это сделал? – угрожающе щёлкнул зубами Зейд.       – Уже слишком большой срок, Зейд! Он живой, шевелится, я чувствую дитя! Ты не можешь так сделать!       – Ты вынуждаешь меня ТАК сделать.       Рид вырвалась и хлопнула его по руке. Бросилась бежать, задыхаясь от ужаса. Жнец посмотрел ей вслед и утомлённо вздохнул: одержимые бегали и то быстрее. Ему не составило труда настичь девицу в одном из безлюдных переулков, где она надеялась укрыться, предварительно рассеяв по округе аромат своих духов, который для аманорикаши работал как путеводная нить. Зейд, застав врасплох, придавил Рид к каменной стене дома, его рука сомкнулась на её шее, не давая пошевелиться. Глаза жнеца сверкнули зелёными искрами. В свободной руке зародилось ядовитое пламя морэ-магны.       – Ты уж извини, но не всем сладким мечтам суждено сбываться, – прохрипел Зейд.       Он коснулся ладонью круглого живота девушки, и ядовитый огонь прошёл насквозь. Рид согнулась от боли, сильной настолько, что она даже не смогла закричать. Лишь стиснула зубы, медленно скользя по стене вниз. По дрожащим ногам потекла кровь. Девушка опустилась на холодную брусчатку, сжимаясь от боли. Озноб скрутил все мышцы, не давая пошевелиться. Зейд наклонился и осторожно подхватил её на руки.       – Теперь его нужно вытащить, – чёрство сказал он. – Иначе ты тоже умрёшь.       – Зейд… не верю… – проронила Рид, слабея.       – Молчи, иначе сам всё сделаю своим ножом.       Он принёс её прямиком в госпиталь. Уже был поздний вечер, и Зейд ворвался туда незваным гостем, наведя шум. Медсёстры, дремавшие между дежурством, спохватились, мгновенно показали жнецу, куда нести девушку. На суету прибежал и сам доктор Данно, на ходу накидывая на себя халат. Побледневшую Рид усадили в кресло.       – Уходите, – бросил доктор жнецу.       – Я хочу видеть, что он мёртв, – прошипел Зейд.       От его слов у Данно встали дыбом волосы, отнялся язык.       – Проваливай, – тихо процедил доктор.       – Молча делай! Иначе разнесу здесь всё к херам! – гаркнул жнец.       Медсёстры опасливо шарахнулись от него. Данно в бессилии велел подготовить все инструменты для операции. Под надзором жнеца они окружили стонущую девушку, освобождая её от лишней одежды.       Джин хотел незаметно заглянуть к матери, но шум со стороны госпиталя заставил его остановиться. Крики были слишком душераздирающими. Мальчик пробрался по коридорам к госпитальному крылу. За дверями акушерского кабинета горел свет. Рядовой случай, но Джин почему-то не спешил уходить.       – Покажи мне его, – он узнал голос жнеца.       Ледяной и безжалостный.       Мальчик осторожно прильнул к приоткрытой двери. На кресле лежала девушка, измождённая тяжёлыми родами. Вокруг маячили медсёстры в испачканных халатах. И стоял жнец. Данно с безжизненным видом держал окровавленный неподвижный свёрток.       – Он убил его! – выдавила девушка и зашлась неумолимым истерическим рыданием. – Убил!       Жнец с шумом вышел из кабинета, не заметив мальчишку. Воздух вокруг него был колючий и тяжёлый. Джин не осмелился его окликнуть и подойти. Он осторожно заглянул в кабинет. Сверток уже лежал на столе: не видно лица, только очертания маленького, преждевременно рожденного тела. Девушке что-то вкололи, не дав безумному горю взять вверх. Её увезли куда-то, разлучив с младенцем. Доктор Данно сел за стол, снимая очки. Впервые в жизни Джин увидел его слёзы.       – Боже… – проронил отец. – Что же это за кошмар?       Джин приблизился к свёртку.       – Не трогай, он уже был мёртв. Точнее, она. Девочка. Это чудовище с ней что-то сделало. Видать, его ребёнок был. Эти Стражи такие твари. Джин, неужели ты такой же? Неужели ты с ним заодно?       Он был истощен: рабочие обязанности, умирающая жена, отрекшийся от семьи сын и вопиющие случаи в практике, которые могли повергнуть в шок даже опытного доктора. Данно вышел из кабинета, чтобы подышать чистым, не пропитанным запахом крови воздухом. Джин разглядывал свёрток, затем протянул к нему руки, разматывая ткань. Маленькое посиневшее тельце было ещё теплым. Макушка покрыта чёрными волосами.       «Как у Зейда», – грустно подумал Джин.       Стоял с минуту. Вдруг с его губ сорвалась молитва. Кабинет озарил оранжевый свет. Мальчик не был уверен, что молитва сработает: он не знал, как давно остановилось сердце. Потоки магны пронизывали тело, и Джин почувствовал следы морэ-магны, похожие на ядовитые пятна, покрывшие тело ребёнка как сыпь. Усилиями молитвы мальчик подавил отравление. Он перестал произносить её и замер, уже особо не надеясь на чудо. Ребёнок по-прежнему не шевелился. Джин выждал минуту, не увидел изменений и лишь отвернулся, собираясь уходить: он хотя бы попытался.       Вдруг воздух вокруг колыхнул странный невидимый вихрь, дрогнули склянки с лекарствами и бумаги на столе.       Тишину кабинета пронзил писк.       Мальчик шелохнулся. Делая свой первый вдох, ребёнок зашёлся плачем, задёргал маленькими ручками. Кожа обрела здоровый цвет. Джин поспешил закутать девочку в ткань, взял на руки и прижал к себе, согревая своим теплом. Данно ворвался в кабинет, натягивая на ходу очки, и вытаращился во все линзы. Сын вымученно улыбнулся ему, и впервые за долгое время в глазах доктора заблестели одобрение и благодарность.

***

            Успокоительное толком не подействовало, лишь обездвижило внутреннюю душевную боль. Рид смотрела в потолок. Тело казалось истерзанным, словно вместе с ребёнком из него вытащили сердце и способность радоваться. Медленно подкрадывался рассвет, роняя блеклый свет на стены пустой, как склеп, одиночной палаты.             Все эти месяцы девушка с теплотой размышляла о другой жизни далеко от Аногарда: там, где они с ребёнком будут счастливы, живя скромной жизнью. Мечта в один миг была скомкана и выброшена в урну, как ненужный бездушному родителю детский нелепый рисунок. Думая об этом снова, Рид зашлась тихим рыданием, но в измождённом теле не осталось даже слёз. Ирья предупреждала: если Зейд узнает, то не остановится. Рид наивно верила, что знает его настолько хорошо. Так больно ещё никто не разбивал ей сердце.             «Ты влюбилась в свою фантазию, а не в Зейда», – постоянно поучала Ирья.             Рид прикрыла глаза, надеясь хотя бы на минуту уснуть, забыть о случившемся. В обрывках сна она баюкала младенца, слышала его плач. Чёткий и пронзительный. Громкий. Девушка проснулась. Плач был реальным, как небо за окном.             В дверях стоял мальчик в сопровождении доктора Данно. Рид ровно села, позабыв о боли, не веря, что не спит. Она, млея, протянула руки. Мальчик осторожно передал ей младенца, закутанного в пелёнку. Девочка, перестав плакать, открыла глаза. Зелёные, показавшиеся звериными глаза. Рид сначала растерялась, разглядывая малышку. Пыталась убедиться, что в ней нет ни капли от жнеца, но только обманывала себя: его глаза, его волосы.             «Она не будет, как он», – пообещала себе Рид и разрешила себе улыбнуться, поприветствовать дочь.             Девочка выглядела здоровой, будто предыдущие часы были всего лишь ночным кошмаром.             – Ей не хватало веса, я ускорил рост с помощью витэ-магны, – сказал Джин, почти извиняясь. – Особый уход не требуется, но лучше следить за кровью. Она была отравлена морэ-магной.             – Я не знаю, что сказать, – проронила Рид, качая малышку.             – Лучше начать с имени, – отозвался доктор Данно, делая записи в журнале. – А то опять заведу карточку «БЧ» – безымянный человек.             Рид внимательно разглядывала младенческое, беззащитное лицо с глазами, будто знавшими больше, чем она за всю свою жизнь. Будто по ту сторону жизни успела что-то постичь, но не могла рассказать.             – Илис, – ласково прошептала девушка. – Её имя – Илис.             После осмотра девушки доктор Данно задержал сына:             – Ты должен кое-что увидеть.             Они вернулись в акушерский кабинет, где уже было прибрано и стерильно чисто – совсем другая картина по сравнению со вчерашним. Данно достал что-то завёрнутое в платок. Мальчик подошёл ближе и увидел сияющий белым светом скальпель. Это была не последняя странность: инструмент кружился, как привязанный на невидимую ниточку. Отец мог держать его, положив острым кончиком на палец. Скальпель не падал, а парил в воздухе.             – Это было в ящике под столом, где лежала девочка перед тем, как ты её воскресил, – пробормотал отец.             Джин разглядывал сияющий белый свет и лишь при точном взгляде уловил едва заметный синий ореол.             – Это не моя магна, – судорожно обронил мальчик. – Это… похоже на нитрум-магну. Да, это определённо она: только эта магна может наделять подобным свойством предметы. С помощью неё порождения формируют себе тела.             Оба переглянулись. В лице отца сквозило недопонимание.             – Может, это просто случайная реакция, – обнадёжил его Джин. – В конце концов, девочка рождена от Стража.             – Джин, ты вообще уверен, что стоило возвращать её к жизни? – вдруг усомнился Данно. – Крибиторн ведь уничтожает таких детей. Сколько девушек приходит к нам на аборт, опасаясь наказания…             – Она всего лишь маленькая девочка, которая может и не узнать о каких-то своих способностях.             – В любом случае, этой девушке лучше не оставаться больше в этом городе. А тебе – не говорить своему дружку-убийце о том, что ты сделал. Не говори никому, ни матери, ни даже самому близкому другу. Ты ведь пошёл против Кодекса, и если кто-то узнает, то…             Мальчик молча кивнул, собираясь уходить.             – Джин, – окликнул его отец, – приходи домой почаще.

***

            Прошло несколько дней. На очередной совместной тренировке, пока Джин настраивал механизмы крыльев, к нему беззвучно подошёл Зейд. Его тень упала на мальчика. Тот сгорбился над деталями, делая вид, что не замечает присутствия. Воздух наваливался на спину тяжестью неизбежного разговора.             – Что с трупом? – сухо спросил жнец без уточнений, оба знали, о чём речь.             – Сожгли, – отрезал мальчик, не поднимая глаз.             Ложь прошла сквозь зубы, как ледяная вода.             Жнец застыл. Молчание затянулось. Джину становилось невыносимо от закипающей внутри тревоги: он ненавидел врать             – А кто был? – последовал вопрос, прохладный, как пасмурное утро.             Джин не сразу нашёлся с ответом.             – Девочка, – тихо обронил он. – Похожа на вас. Рид хотела назвать её Илис.             Его ответ повис в воздухе. Зейд не проронил ни слова. Джин не видел его лица, только неподвижную тень. В этой неподвижности не было ничего, кроме интереса охотника, удовлетворённого удачным выстрелом. Жнец развернулся и ушёл, и лишь тогда мальчик разрешил себе выдохнуть и подумать о том, чтобы у Рид и её девочки всё было хорошо на новом месте.