7

Просторный зал в заброшенном храме на Явине IV освещался энергетическими фонарями. В центре зала на каменном троне сидела Дарт Нокс. Темная леди ситхов неподвижно восседала на своем троне, ее лицо скрывала маска, а присутствие в Силе ощущалось холодный ветер. Перед ней склонились двое подростков лет 16 в темных одеяниях аколитов. Энакин, чье нетерпение всегда выдавало едва заметное подрагивание пальцев у рукояти светового меча, и Артемисия, чье спокойствие напоминало затишье перед бурей. — Встаньте, — голос Нокс прозвучал тихо, но эхо разнесло его по всему залу. — Я призвала вас не для того, чтобы вы упражнялись в покорности. Есть гнойник на теле Галактики, который раздражает меня своим существованием. Зайггерия. Энакин резко поднял голову, его глаза вспыхнули желтым светом. Так же отреагировала и Артемисия. Двое бывших рабов истово ненавидели рабство так же как и их учитель. — Зайггерианская империя работорговцев. Надеюсь вы не хотите их использовать, учитель? Нокс медленно поднялась, спускаясь по ступеням. Полы ее робы шуршали по камню, словно змеиная чешуя. — Польза — это качество для тех, кто имеет ценность, Энакин. Зайггерианцы же строят свое величие на цепях, которые они накидывают на слабых. Они верят, что владеть плотью — значит обладать силой. Но истинная власть — это власть над духом, а рабство лишь ограничивает потенциал тех, кто мог бы служить Великой Силе. Артемисия слегка склонила голову набок, анализируя слова наставницы. — Вы хотите, чтобы мы дестабилизировали их рынок? Лишили их ресурсов? — Я хочу, чтобы вы вырвали сердце этого мира, — Нокс остановилась прямо перед учениками. — Я отправляю вас на Зайггерию не как дипломатов и не как завоевателей. Вы станете их концом. Уничтожьте королеву, разрушьте невольничьи рынки и сожгите их кодексы. Рабство на Зайггерии должно перестать существовать. Не из милосердия, — она бросила холодный взгляд на Энакина, — а потому что цепи — это признак слабости хозяина, неспособного подчинить волю иным путем. Энакин сжал кулаки, в его душе боролись старые воспоминания о своем рабстве на Татуине и новая темная воля. — Мы оставим от их аукционов только пепел, учитель — решительно произнес юноша в чьих глазах горело предвкушение от уничтожения рабовладельцев. Его оскал выдавал все его желания. — Хорошо, — Нокс едва заметно кивнула. — Артемисия, ты будешь моим разумом в этой миссии. Убедись, что хаос, который посеет Энакин, будет направлен на полное разрушение их социальной структуры. Когда вы закончите, имя Зайггерии должно вызывать лишь страх перед тем, что случается с теми, кто путает тиранию с истинным могуществом Ситхов. Помните: ваша цель не освобождение ради свободы, а сокрушение системы, которая смеет претендовать на контроль над жизнями без управления ситхами. Пусть кровь работорговцев станет вашим подношением Силе. — Мы не подведем вас, госпожа, — в унисон ответили аколиты. — Ступайте, — Нокс снова отступила в тень трона. — И пусть Темная сторона Силы направляет вас. Энакин и Артемисия поклонившись медленно покинули просторный зал, оставив забрачку сидеть на своем троне в одиночестве. **** Корабль типа «Ярость» вышел из гиперпространства, и перед глазами аколитов возникла Зайггерия — планета, сверкающая огнями своих парящих городов, возведенных на страданиях миллионов. Энакин стоял у обзорного экрана, его лицо освещалось багровым светом индикаторов мостика. Он чувствовал этот мир еще до того, как они вошли в его атмосферу — густой, удушливый фон боли, страха и безысходности, который окутывал планету, словно ядовитый туман. Для него этот запах был слишком знаком. — Ты чувствуешь это? — не оборачиваясь, спросил он. Его голос звучал глухо, почти механически. Артемисия, сидевшая в кресле пилота, уверенно вела корабль через заградительные кордоны. Она уже передала поддельные коды идентификации, выдавая их судно за элитный транспорт межгалактического синдиката. — Я чувствую дисбаланс, Энакин, — спокойно ответила она, корректируя курс на главный космопорт столицы, Зибара. — Слишком много застойной энергии. Зайггерианцы гордятся своим порядком, но этот порядок держится на хрупких костях. Стоит убрать одну опору, и всё здание рухнет им на головы. Корабль плавно вошел в плотные слои атмосферы. Под ними раскинулись величественные шпили дворцов и рыночные площади, забитые клетками. С высоты птичьего полета всё это выглядело изящным и золотым, но Сила шептала о гнили, скрытой за позолотой. Когда трап опустился в частном секторе порта, их встретил жаркий, сухой ветер. К кораблю уже спешила группа зайггерианских стражников в церемониальной броне, с электрохлыстами на поясах. Их предводитель, самодовольно ухмыляясь, окинул взглядом вышедших ситхов. — Добро пожаловать на Зайггерию, господа. Надеюсь, вы прибыли с полными кошельками. Сегодня на площади большой торг, лучшие лоты из Внешнего Кольца… Энакин сделал шаг вперед. Его капюшон был откинут, и в его глазах, на мгновение промелькнул желтый отблеск. Воздух вокруг него словно сгустился, заставляя стражника осечься. — Мы прибыли не покупать, — произнес Энакин, и рукоять светового меча сама прыгнула ему в ладонь. Артемисия положила руку ему на плечо, сдерживая его гнев лишь на мгновение, необходимое для того, чтобы оценить обстановку. Она посмотрела на стражника взглядом хищника, изучающего добычу. — Мы здесь, чтобы закрыть ваши счета, — добавила она с ледяной улыбкой. — И боюсь, платить придется вам. Стражник не успел даже коснуться своего оружия. С тихим шипением активировались клинки, и голова стражника уже катилась по земле. Миссия началась. ****** Энакин Скайуокер и Артемисия стояли на балконе, возвышающемся над центральной площадью столицы Зайгеррии. Город внизу сверкал огнями, скрывая под позолоченными фасадами стоны тысяч невольников. Энакин чувствовал их боль через Силу — она была похожа на незаживающую рану, которая пульсировала в такт его собственному гневу. — Их боль подпитывает нашу Силу, — тихо произнес Энакин, не оборачиваясь. — Мы вырвем это прогнившее дерево с корнем. — Мы сделаем это любовь моя и никто не остановит нас — томно произнесла Артемисия, стоя рядом с юношей. Двое аколитов Темной стороны улыбнулись друг другу после чего страстно поцеловались. — Не будем больше отвлекаться, учитель не славится слишком большим терпением — прервав поцелуй спустя несколько минут, произнесла Артемисия. — Согласен. Не стоит мешкать — ответил Энакин, после чего парочка ситхов покинула балкон. *** Артемисия, одетая в шелка богатой покупательницы, поправила скрытый в складках одежды передатчик. Её план был точен и беспощаден. Пока королева Мираж Скаттел готовилась к грандиозному аукциону, двое ситхов начали методично разрушать инфраструктуру работорговли изнутри. Первым этапом стала диверсия в главном логистическом узле. Артемисия, используя свой статус гостьи, проникла в архивный сектор дворца под предлогом проверки «качества товара». Пока она отвлекала стражу разговорами о редких видах рабов, Энакин, используя Силу, незаметно вывел из строя систему управления ошейниками-детонаторами. Это был ключевой момент: без страха мгновенной смерти рабы превращались из покорных теней в потенциальную армию. Затем они перешли к активным действиям. Энакин уничтожил ретрансляторы на северной башне, изолировав дворец от гарнизона, расквартированного за пределами города. Артемисия тайно вскрыла клетки с наиболее крепкими пленниками-воинами, снабдив их украденным у охраны оружием. Перехват вещания на главной площади позволил транслировать кадры подготовки восстания, сея панику среди покупателей и воодушевляя угнетенных. Когда на площади вспыхнул первый пожар, Энакин сбросил плащ наемника. В его руке вспыхнул алый клинок светового меча, разрезая сумерки. Это был сигнал. По всему городу начали гаснуть огни, а вместо них раздавался лязг металла и крики свободы. Главной целью оставалась королева. Пока она жива и контролирует систему кодов, Зайгеррия может восстановиться. Энакин и Артемисия должны были нанести удар в самое сердце дворца, прежде чем имперские союзники Зайгеррии успеют прислать подкрепление. — Пора, — бросила Артемисия, — Королева ждет своего «почетного гостя». Они двинулись к тронному залу, оставляя за собой хаос, который для Зайгеррии означал конец старой эпохи, а для Энакина — долгожданное возмездие за годы собственного рабства. Каждое движение светового меча, каждая молния силы выпущенная во врагов, каждый взлом системы приближали их к моменту, когда задача их учителя будет выполнена. Они двинулись к тронному залу, оставляя за собой хаос, который для Зайгеррии означал конец старой эпохи, а для Энакина — долгожданное возмездие за годы собственного рабства. Каждое движение клинка, каждый взлом системы приближали их к моменту, когда цепи окончательно падут. Двери тронного зала разлетелись в щепки под мощным ударом Силы. Внутри, в окружении роскоши и страха, собралась вся элита Зайгеррии — высшее сословие, привыкшее распоряжаться чужими жизнями как товаром. Королева Мираж Скаттел вскочила с трона, но её крик застрял в горле, когда она увидела глаза Энакина. Они горели ярким , беспощадным пламенем, подпитанным темной стороной силы. Артемисия не отставала. Она выхватила свой световые мечи, вспыхнули алые клинки, чей свет казался неестественно ярким в сгущающемся полумраке зала. Она черпала силу в хаосе, как учила Дарт Нокс, который они принесли с собой, позволяя гневу направлять свои движения. Прежде чем стража успела среагировать, Артемисия рванулась вперед. Её мечи описывал смертоносные дуги, отсекая головы и конечности зайгеррийских аристократов, которые еще мгновение назад обсуждали цены на людей. Она двигалась с нечеловеческой скоростью, используя Темную сторону, чтобы предвидеть каждое движение врага и превращать их попытки к бегству в кровавую баню. Энакин даже не поднимал меча против охраны. Он просто шел вперед, и каждый, кто вставал на его пути, падал, хватаясь за горло. Невидимая хватка Силы ломала позвонки и давила гортани с леденящей душу эффективностью. Мираж Скаттел попыталась активировать защитное поле, но Энакин вскинул руку, и техника смялась, словно бумажная. Он притянул королеву к себе, глядя ей прямо в глаза. В этот момент он видел в ней всех работорговцев Татуина, всех, кто когда-либо держал его и его мать в цепях. Затем аколит вонзил свой световой меч в тело королевы рабовладелицы. Они не просто убивали — они искореняли саму идею превосходства зайгеррийцев, превращая их тронный зал в склеп для целой культуры угнетения. Когда последний из высших чинов пал, Энакин деактивировал свой меч и раскинув руки в разные стороны создал мощную волну Темной стороны которая разошлась по всему дворцу, выбивая окна и заставляя стены содрогаться. Это был финал. Артемисия стояла среди тел, её дыхание было тяжелым, а лицо — неподвижной маской из крови и золотой пыли. Королева была мертва, её помощники рабовладельцы уничтожены, а цепи, сковывавшие планету тысячи лет, наконец-то разорваны навсегда. Миссия их учителя была выполнена.