После

      Ад, настоящее время       К собственному удивлению Кетча, прошло немало времени, прежде чем он испытал уверенное желание вернуться к Ровене. Его не терзали сомнения, но и идти туда он какое-то время просто не хотел. Он любил опасность, но не тогда, когда дело касалось его собственного разума.       Привычный путь казался ему слегка чужим, словно немного забытым. Ровена вышла ему навстречу не сразу. Но когда вышла — улыбалась, словно ничего не случилось. Да собственно так и было, если считать лишь то, что было на поверхности.       Он оценивающе посмотрел на нее и понял, что она прекрасно осознает присутствие слона в комнате.       — Приветствую вас снова в Аду, мистер Кетч. Давно к нам не заходили. Задания Бога, я полагаю?       Кетч неопределенно мотнул головой. Играть в светские разговоры он точно не был намерен. Он — солдат, не вельможа.       Он продолжал молчать, и Ровена недовольно вздохнула.       — Ладно, чего ты хочешь? Чтобы я извинилась? — она скорчила гримасу.       — Откровенности, — произнес Артур. — Ты на нее способна?       Ровена крепко задумалась, от чего он чуть не улыбнулся. Действительно, сложный вопрос для Ровены Маклеод.       — Смотря в чем, — она перевела на него глаза.       — Ты знаешь, в чем.       Она очень тяжело вздохнула.       — Пойдем в мой кабинет. Наверное, действительно нам стоит поговорить.       Путь в кабинет был привычен. Артур разместился на диване в нарочито свободной позе, а сама Ровена опустилась в кресло напротив.       Никто из них не произносил ни слова. Наконец Артуру это надоело. К черту условности.       — Для чего ты это сделала? — ровно спросил он. — Зачем тебе было нужно меня "успокаивать"?       Ровена прикусила губу, но на прямой вопрос дала такой же прямой ответ.       — Надоело чувствовать себя боксерской грушей, — в ее словах слегка чувствовался упрек. — Когда ты засыпаешь после секса, то часто через какое-то время начинаешь чувствительно меня толкать, бороться со мной. Бог знает, что за кошмары тебе снятся, но спишь ты крепко, и я не могу тебя разбудить. Это портит мне все удовольствие. С какой стати я должна покидать собственную постель, когда наслаждаюсь истомой? Вот я и решила тебя немного подуспокоить. Кто ж знал, что ты воспримешь это настолько чувствительно?       Лицо Артура застыло. Такое объяснение застало его врасплох. Он во сне бьет женщину? На это мог быть только один ответ.       — Что ж, значит, так тому и быть. Все когда-нибудь заканчивается.       — Мы можем все исправить...       Но Артур прервал ее:       — Это не кошмары, Ровена. Это сны о боях и сражениях, и они для меня много значат. Жизнь в Раю слишком беззаботная, — глаза Ровены удивленно раскрылись, но она не успела ничего сказать, потому что Артур продолжил: — Я не считаю, что ты должна терпеть положение "боксерской груши", но и успокаивать меня магией с неизвестными последствиями я тоже тебе не позволю.       — Я это уже поняла, — закатила глаза Ровена. — И предлагаю совсем другое: заклинание: на вырастающую между нами стену, когда ты начнешь засыпать.       — Я же только что сказал, что не позволю накладывать на меня никакие заклинания! — раздраженно напомнил Кетч. Она что, считает его идиотом?       — Услышь меня, Артур Кетч, — не менее раздраженно парировала Ровена. — Речь не о тебе. О постели. Она ничего не имеет против накладывания заклинаний. Ты при этом перестанешь доставать до меня, а заклинание не будет действовать на тебя лично, раз уж ты такой привередливый.       Артур был вынужден признать, что ее уточнение действительно меняло дело. Хотя он все еще колебался, присевшая на подлокотник Ровена с соблазнительным взором все же склонила чашу весов в определенную сторону. Он не был иммунен к женским чарам, и решил, что все-таки можно рискнуть. Он внезапно ощутил, что соскучился и, приподнявшись с дивана, потянулся к губам своей ведьмы. Своей? А, к черту все!       Они долго и самозабвенно целовались, наверстывая упущенное. Ровена незаметно вновь вошла в лидирующую роль, и они вдвоем постепенно стали передвигаться к алькову, где пряталась постель только для них двоих. Ровена не делала никаких попыток наложить заклинание, и в затуманенном мозгу Артура мелькнула мысль, что она сделала это заранее, а значит, была уверена, что он сдаст позиции. Впрочем, это была последняя осмысленная мысль в его мозгу прежде, чем он перестал думать вообще.       После как всегда великолепного секса, он снова незаметно для себя заснул. И выплывая из приятного сна, где он заслуженно ощущал себя победителем, он ощутил рядом с собой что-то твердое и гибкое, куда он уткнулся почти лицом. Стена. Он открыл глаза и увидел, что лежит у полупрозрачной стенки, которая отделяла его от спящей на расстоянии вытянутой руки Ровены. Он коснулся перегородки — на ощупь она была гладкая и прохладная, что-то вроде пластичного силикона. Не двигаясь с места, Артур проверил модуль, который встроил ему в браслет Тесла — информация на экране показала отсутствие на нем магических заклинаний, но отразила, что магия работает где-то поблизости. Похоже, все было честно. Пока что.       Артур растянулся на постели, позволяя себе хотя бы на время расслабиться. Он дождался, когда проснется Ровена, и какое-то время еще провел с ней в Аду — она не торопила его и не предлагала никаких игр, позволяя восстановить связь с этим нечестивым местом. И все же, уже собираясь уходить, Кетч, забывшись, ответил на предложение ей послужить "Как скажете, моя королева". Он бросил на Ровену взгляд — она мягко улыбнулась счастливой улыбкой.       — Вперед, мой солдатик, — ласково произнесла она и позволила ему самому вести игру.       Артур Кетч вернулся в Рай, ощущая себя котом, досыта наевшимся сливок. Похотливым, очень грешным котом из Рая.       Ему понадобилось еще несколько встреч с королевой Ада, чтобы отбросить все остатки своих опасений и перестать проверять модуль Теслы. Ровена строго придерживалась их договора: никаких заклинаний на нем без его согласия.       И Артур расслабился в конце концов настолько, что даже сказал Дину, что можно перестать его мониторить.       Услышав хорошие новости, тот ехидно поздравил Кетча с решением его адской проблемы, но про себя подумал, что к аномально долгим отлучкам Кетча он все равно будет приглядываться. Раз уж теоретически по этой части возможны проблемы. Раньше ему бы это и в голову не пришло. Он верил, что Ровена не станет еще раз подставляться, но кто знает, что еще может прийти ей в голову? Ровена Маклеод никогда не была образцом честности и прозрачности.

* * *

      Рай, настоящее время       Никола все чаще стал бывать в гостях у своей семьи. Отчасти из-за Дане, а отчасти из-за тепла, которым веяло от отношений родных. Нет, он помнил, что они все находятся в недостижимом для обычных людей месте, но что из того? Он-то имел туда беспрепятственный доступ 24 часа в сутки. Они все словно перебрались жить в потаенный город, где обрели спокойное счастье. А ему даже не требовалось никуда торопиться — земное время послушно его ждало.       Все было так идеально, что временами ему казалось, что долго так продолжаться не может — что это не навсегда и рано или поздно закончится. Но он отмахивался от этих сомнений, все сильнее расслабляясь в обществе своей семьи, и потому совершенно не был готов к ловушке, которая подстерегала его на пути.       В один из дней он в очередной раз прогуливался вместе с отцом по его участку — они шли вдвоем к небольшому озеру из прошлого Милутина Теслы, которое тот нежно любил и которое было первым, что он воссоздал в Раю, когда узнал о такой возможности.       Никола шел с ним рядом, погруженный в свои мысли, когда отец вдруг остановился и взял его за плечо. Никола удивленно посмотрел на него.       — Сын. Послушай, мне очень жаль, что когда ты был ребенком, то чувствовал себя в тени брата... — после паузы проговорил тот. — Дане мне рассказал, что ты считал себя виновным в его гибели, я не знал. Как не знал и того, что каждый раз, когда мы вспоминали его — о том, каким он был умным и одаренным, ты принимал это на себя¹. И считал себя заведомо хуже и глупее брата. Но мы никогда...       — Нет! — прервал его Никола, которого словно облили ледяной водой. — Просто "нет"!       Он вывернулся из-под руки отца и быстро зашагал, а потом и побежал к выходу. Он не мог об этом говорить. Его колотило так, что стучали зубы.       Сейчас, когда он знал, что не был виноват в смерти брата, воспоминания о том, что затронул отец, причиняли ему острую боль. Он не винил родителей — они никогда его не упрекали за смерть Дане и не причиняли ему боль намеренно. Но при малейшей попытке вернуться памятью в то прошлое, он болезненно жестко раздваивался. Воспоминания о том, как он рассказывал родителям о своих детских, а потом и юношеских успехах, а они в ответ тут же начинали вспоминать, каким способным и умным был его старший брат, раньше вызывали в нем покорную обреченность. Но сейчас он был взрослым, и сознание разделялось: одна часть ощущала то, что не изменилось со времен детства, а другая словно видела себя со стороны — видела мальчика, юношу, который был приговорен всегда быть вторым, всегда недостаточно умным, всегда не таким талантливым... в отличие от умершего давно Дане, и ему было этого мальчика жалко до слез — ведь он ничего не мог сделать, все осталось в прошлом, и ничего невозможно было исправить. Он помнил, что тогда чувствовал — не только свою второсортность и покорное принятие, что он никогда не достигнет идеальности Дане, ведь тот изначально был самый умный и самый лучший, это даже не обсуждалось, но и то, что он это заслужил. Он был виноват в смерти брата, и это его наказание на всю оставшуюся жизнь: быть хуже Дане. Он не мог этого вспоминать, ему становилось непереносимо больно.       Покинув объединенный участок своей семьи, Никола прыгнул в машину и отправился к их с Хелен райскому дому. Ко времени своего прибытия, он уже точно знал, как собирается поступить. Он позвонил Дину.       — Просвети, как можно закрыть от кого-то свой дом и участок?       Дин увидел его, нахмурился и уже открыл рот, чтобы спросить, что случилось, но Никола ему не позволил.       — Скажи, как, и все.       Дин захлопнул рот — он видел, что Никола в раздрае и не настроен ничего рассказывать, поэтому просто коротко продиктовал инструкцию. Тот сразу же оборвал звонок и развернулся, собираясь туту же приступить к делу, но наткнулся взглядом на Хелен. Он даже не подозревал, что она тоже здесь.       — От кого ты хочешь закрыть свою половину дома? — спросила она. — Что произошло?       Отправиться в Рай вслед за Николой было для нее спонтанным решением. Она просто случайно глянула на браслет, увидела, что Никола там, вспомнила, что давно не видела Джеймса и не общалась с Найджелом, и без раздумий нажала кнопку на своем браслете. За 10 минут никто не сможет ее "потерять".       Николы на их участке не оказалось, и она отправилась к Джеймсу. А вернувшись, обнаружила, что Никола дома, но от кого-то собирается "закрываться" целиком и полностью. И выглядел он так, словно только что встретился с призраком.       Он не ответил ей, только задержал на ней взгляд и, развернувшись, зашагал к улице. Хелен пошла следом и увидела, что он встал на границе своего участка и закрыл глаза.       Следуя указаниям Дина, Тесла вызвал в памяти зрительный образ отца и мысленно перечеркнул его. Услышав в голове характерный "клик", он сделал паузу и, подумав, стал методично перебирать остальных родственников — не всех, но ближайших, которых мог бы послать к нему отец. Он понимал, что тот остался в растерянности и, возможно, в гневе, и не хотел, чтобы тот кого-нибудь к нему подослал. Он не будет этого обсуждать ни с кем. Никогда.       Но на одном лице он все же запнулся. Дане. Закрывать ему доступ тоже? Но колебался Никола недолго и, стиснув зубы, тоже перечеркнул лицо брата. Клик. Дане никогда не приходил к нему сам, и существовало множество других мест, где они могли бы увидеться. Включая участок и половину этого дома, принадлежащие Хелен. Сейчас ему было гораздо важнее ощутить себя в безопасности от потенциальных расспросов родственников.       Никола открыл глаза и тут же наткнулся взглядом на Хелен. Она стояла в нескольких шагах и с беспокойством на него смотрела. Должен ли он рассказать ей?       — Никола, что произошло?       Он открыл рот, чтобы хотя бы коротко объяснить, но обнаружил, что не может. При одной мысли рассказать ей о своей реакции на попытку отца извиниться, у него в горле встал ком и перехватило дыхание. Он не мог. Просто физически не был способен. А в мозгу гулко билось, что Хелен этого не поймет. Его не поймет. Никогда.       — Никола... — она шагнула к нему, но он мгновенно вскинул руки, требуя к нему не подходить.       Она остановилась. Он видел, что ее беспокойство усиливается по экспоненте.       — Я не могу, — с трудом выдавил он.       Никола начинал ее пугать. Очевидно было, что у него случилось что-то очень плохое. Но они ведь были в Раю. Здесь никто не мог пострадать или умереть. Тогда что? В этот момент Никола все-таки произнес несколько слов, и Хелен, по крайней мере, поняла, откуда ветер дует. Забывшись, он произнес эти слова по-сербски. Значит, дело было в его родительской семье.       Хелен прикусила губу и потом предложила:       — Давай пройдемся вместе. Прогуляемся.       Никола отрицательно покачал головой.       — Я обещаю, что ни о чем не буду тебя расспрашивать. И не заговорю, пока ты сам не захочешь.       Никола слегка поднял бровь.       — Тогда зачем? — поинтересовался он.       — Тебе нужно сейчас отвлечься и при этом лучше не быть одному, — Никола хотел было возразить, но Магнус опередила его. — В одиночестве тебя обязательно начнут мучить тяжелые мысли. Может быть, не сразу, но начнут, и тебе станет только хуже. Я, даже молчащая, буду гарантированно отвлекать на себя твое внимание, и это не позволит тебе погрузиться в переживания. Мы можем просто молча погулять по общественным пространствам — и ты сможешь таким образом проветрить голову.       Никола заколебался, но Хелен была права, а так же — безупречно логична.       — Хорошо, — коротко отозвался он. — Пойдем.       Они покинули свой объединенный участок и зашагали по улице, но не в привычном направлении к северу, а наоборот — к югу. Там они оба бывали намного реже, а значит, у окружающего ландшафта было больше шансов его отвлечь.       Впрочем, они шли не совсем молча — Тесла временами отпускал какие-то комментарии, и Хелен ему отвечала. Это не был связный разговор — просто отдельные короткие диалоги. И через какое-то время Никола наконец ощутил, что его отпускает. Мир перестал сужаться до пережитого кризиса, в голове появились другие темы и мысли.       — Возвращаемся? — услышал он и, подумав, кивнул: — Возвращаемся.       Он сгенерировал им "фиат", и они вернулись назад с ветерком.       Никола вел машину, и на его губах витала слабая улыбка. Которая, впрочем, исчезла, когда они остановились около своего участка.       Его не переставало поражать, как Хелен иногда остро ощущает, что ему нужно. Как оказалось, ему действительно требовалась эта почти молчаливая прогулка вдвоем. Она помогла ему "выбраться из своей головы", как часто выражалась Хелен.       — Спасибо, — он серьезно посмотрел на нее. — Это было именно то, что нужно.       — Стало легче? — она посмотрела ему в глаза.       — Да. Я уже могу думать о многом другом, — он улыбнулся, но через мгновение его улыбка потухла.       Хелен невольно обернулась — за ее спиной стоял Дане, держа за руль самокат.       — Нико... — начал он, — почему ты...       Но Никола не стал его слушать — он стиснул зубы и прошел мимо брата на участок, который теперь был для того закрыт полностью, а не только часть незнакомой с ним Хелен. Он не станет с ним ни о чем говорить. Тем более, что Дане уже дал понять, что его прислал отец.       Дане растерянно посмотрел на Хелен.       — Почему он... Он никогда раньше от меня не отворачивался.       — У него есть причины, — ответила Хелен.       — Какие? — Дане напряженно на нее уставился.       — Я не знаю, — она покачала головой.       — Не знаете? Но вы же, наверное, Хелен?       — Ты обо мне слышал? — немного удивилась та.       — Конечно. И мама о вас говорила, и Марица. Это сестрица моя, самая младшая, — пояснил Дане и нахмурился. — Но если вы — Хелен, то как вы можете не знать? Вы же должны все-все друг другу рассказывать.       — Мы и рассказываем, но только когда сами этого хотим. Пойдем-ка внутрь, поговорим немного, — и Магнус открыла свою часть дома и участка для старшего младшего брата Николы. Помимо необходимости поговорить с ним о том, что произошло, ей было очень любопытно с ним познакомиться.       Дане, войдя в дом, с любопытством закрутил головой.       — О, у нас такая же была, я помню, — воскликнул он, заметив старинную масляную лампу на высоком столике.       — Это Никола генерировал, так что, наверное, это она и есть, — улыбнулась Хелен и показала ему на диван. — Присаживайся. Хочешь чаю с пирожными?       Дане подумал и отрицательно покачал головой.       — Нет, спасибо.       — Хорошо, — не стала настаивать Магнус. — Тогда, может быть, ты расскажешь мне, что произошло? Почему ты пришел?       — Меня прислал отец. Он в полной растерянности. Он пытался извиниться перед Нико, но тот ему не позволил и сразу ушел. Как будто сбежал. Отец попросил меня выяснить, что с ним произошло. Он клялся, что ничего плохого Нико не говорил.       Слышать, как Николу называют по-семейному "Нико" было трогательно, но Хелен отодвинула это наблюдение в сторону.       — Не все вещи можно легко объяснить, — сказала она. — Никола не хочет сейчас говорить на эту тему. И нам следует уважать его чувства.       Дане закусил нижнюю губу.       — И что мне сказать отцу?       — Правду. Что Никола не захотел с тобой об этом говорить.       Дане вздохнул.       — Он вообще не захотел меня видеть.       — Не бери в голову, — быстро сказала Хелен. — Я уверена, что его отношение к тебе не изменилось.       — А к отцу? — он посмотрел на нее.       — Не имею представления. Но я не думаю, что Никола сердит на вашего отца — тогда он вел бы себя иначе. Больше похоже на то, что тот вольно или невольно причинил ему боль.       Дане задумчиво кивнул.       — Скорее всего, — он встал. — Я поговорю с отцом. Спасибо вам за участие!       Хелен проводила его до улицы, затем вернулась в дом и пошла на половину Николы. Она иррационально побаивалась, что тот закрылся и от нее, но нет — она беспрепятственно перешла "границу".       Она предполагала, в какой комнате его можно найти — в той, что отдаленно напоминала гостевую спальню, но была наполовину завалена какими-то его вещами из прошлого.       Хелен тихо зашла в нее — да, Никола был здесь, и притворила за собой дверь. Ненужная здесь, в Раю, предосторожность, но она давала чувство безопасности. Никола лежал на кровати, заложив руки за голову. При виде Хелен, он сел и напряженно посмотрел на нее.       — Никола... — она остановилась, увидев, что он снова пытается ей что-то сказать, но не может. — Дане ушел.       Она присела на кровать, следя, чтобы ни коим образом его не касаться.       — Мы с ним поговорили, и он мне рассказал, что знал. Он пообещал, что поговорит с отцом о твоей реакции. Он объяснит, что ты не хочешь говорить о том, что произошло.       Никола отвернулся и снова лег, отодвинувшись на другой конец кровати и сжавшись в комок.       У Хелен толкнулось в душе сочувствие.       — Не надо так бояться. Я не прикоснусь к тебе, пока ты сам не захочешь. Ты ведь мне доверяешь?       Уже приготовившийся к атаке, Никола замер. Он ей доверяет? И он осознал, что да. Он мог довериться ее слову. Он немного расслабился, лег свободнее.       — Я не трус, — проговорил он и бросил на нее взгляд.       — Я знаю, — мгновенно парировала Хелен.       Он сел на постели и пронзительно на нее уставился.       — Откуда?       Магнус позволила себе закатить глаза.       — Потому что я тебя знаю... напомнить, сколько? У тебя хватает недостатков, но трусость в них точно не входит.       Он несколько мгновений на нее смотрел и кивнул, признавая ее правоту.       Они продолжали сидеть молча, но взгляд Николы снова и снова все равно возвращался к ней. Он не мог отрешиться от ее присутствия — так же, как во время их недавней прогулки он буквально кожей ощущал ее немое присутствие. В этом Хелен была безусловно права. Она действительно его знала.       Он все так же молча передвинулся к ней ближе и осторожно просунул пальцы в ее ладонь, свободно лежавшую на покрывале. Хелен слабо улыбнулась и сжала его руку своей. Он сел и обнял ее. Она обняла его в ответ и прижала к себе. "Все будет хорошо".       Он наконец выпустил ее из рук и отстранился.       — Я не могу сейчас вернуться на Землю, — он посмотрел ей в глаза. — Я не смогу в таком состоянии качественно изображать, что ничего не случилось.       — Значит, останемся на какое-то время здесь, — пожала плечами Магнус. Она не удивилась. — Там все равно пройдет не больше 10 минут. Чем займемся?       — "Построим" еще раз Амазонку?       Магнус поморщилась.       — Мы слишком часто ее "строили". Давай уж тогда ночь в Сахаре.       — Ты имеешь в виду те раскопки, когда мы искали следы тенерийцев? — она кивнула. — Но мы тогда ничего не нашли.       — Зато какое там было по ночам звездное небо! — мечтательно протянула Хелен.       — Ладно, уговорила, — после раздумий согласился Никола. — Пойдем!       И он легко соскочил с кровати.       Они воссоздали себе и красивейшие закаты пустыни, и вожделенную Николой Амазонку, и даже северное сияние, которое тот умудрился надстроить совсем не к ледяной Арктике, а ко вполне комфортному зеленому ландшафту. То, что он конструктор от Бога, проявлялось абсолютно во всем.       Он заговорил об этом сам, совершенно неожиданно для нее. И нехарактерно путаясь в словах, попытался объяснить, что произошло у него с отцом.       Примерно на середине рассказа, Хелен осторожно подобралась к его руке и сжала пальцы. Его речь стала менее сбивчивой.       Наконец он смолк.       — Мне очень жаль, Никола, — она подняла на него глаза. Он знал, что она имеет в виду не разговор с отцом, а обстановку, в которой он вырос. — Мне очень жаль того мальчика, которым ты сейчас себя чувствуешь, — она сделала паузу. — Я тебя понимаю.       Он посмотрел на нее измученным взглядом, в котором читалось недоверие.       — Я действительно понимаю, — она на миг отвела взгляд. — Воспоминания о 3 годах без Эшли не потеряли своей эмоциональной окраски, хоть Эшли ко мне и вернулась. В этом смысле ничего не изменилось. И не думаю, что изменится. Память все сохраняет, как есть.       Его взгляд смягчился.       — Я не могу говорить об этом ни с кем, — тяжело произнес он. — Мне не нужны извинения отца — я не хочу их слышать. Не хочу просто поднимать весь этот пласт моих тогдашних чувств с нахлестом взрослого переосмысления. Может быть, ты и способна меня понять, но никто из родных не сможет. И я даже пытаться не стану. Это ни к чему не приведет. Я... когда я начинаю вспоминать... — он запнулся и с усилием продолжил: — мне так хочется защитить себя из того времени, что я готов рвать и метать. Даже когти невольно выпускаются, — он бросил на нее взгляд. — Но это ведь невозможно. Я не могу защитить этого мальчика. Прошлое не изменишь.       — Но поскольку он — это ты, то ты защищаешь вас вот таким способом — своим молчанием. Не позволяешь причинять тебе боль, бередить рану, — негромко сказала Хелен.       Он кивнул, и она даже почувствовала, как его начинает отпускать напряжение.       — Все уляжется, Никола. Все будет хорошо, — она посмотрела ему в глаза. — Тебе тяжело об этом говорить — значит, никто не станет настаивать.       — Отец не поймет, — горько отозвался Никола. — Он наверняка решил, что я виню его — что я на него зол. Но это не так. Мои чувства не направлены на него. Дело совсем в другом...       — Знаешь, я несколько раз общалась с Дане, — прервала его Хелен. — Он на редкость здравомыслящий ребенок. Вашему отцу не потребовались какие-то пространные объяснения. Он и так все понял — понял, что тебе больно вспоминать то время, за которое он пытался извиниться. Он знает, что ты горевал много лет. Просто он думал, что прошло время... тем более, что сейчас ты можешь видеть брата в Раю. В общем, он пообещал, что никогда больше не затронет с тобой эту тему. И он предупредил остальных. Он сказал, что ты можешь им доверять. Никто не заговорит об этом, если только ты сам этого не сделаешь. Никто не станет намеренно причинять тебе боль. Твои родные все горевали, но так же они знали, что тебе хуже всех. Не потому что считали тебя виноватым — просто они знали, что ты присутствовал при несчастном случае (хоть и не были в курсе о твоей глупой попытки покончить с жизнью). Они видели, сколько времени тебе было плохо. Они знают. Они только надеялись, что время вылечит. Твоему отцу очень жаль, что он это затронул и так сильно причинил тебе боль.       Никола несколько минут молча переваривал сказанное.       — Спасибо, — только и смог сказать он. Он мог бы сказать "я над этим подумаю", но не стал. Он не хотел брать на себя это обязательство — он не испытывал желания что-либо сейчас менять. Пусть лучше все идет своим чередом.       И все-таки, рассказ Хелен на него подействовал. Прошло около недели местного времени, и Никола почти против воли все же отправился на участок родных. Он не сколько верил, что все действительно будет так, как ему передала Хелен, сколько отчаянно-горько хотел проверить эти обещания на прочность.       Отец, едва завидев его, быстро пошел к нему подошел — Никола непроизвольно подобрался, но отец обнял его без слов, а затем повел к остальным. К матери, к сестрам, к Дане. Он ни о чем не вспоминал — и не пытался больше извиняться, и пока мать собирала на стол, позвал Николу сыграть в шахматы.       И это действительно была просто игра в шахматы. Никола наконец немного оттаял, напряжение в нем ослабло. Они успели сыграть только партию, как мать позвала их за стол. Семейный обед вышел спокойным и жизнерадостным. Никаких взглядов на него украдкой, никакой принужденности. Никола решил, что для остальных причина размолвки была, наверное, не особенно важной. Они просто искренне радовались, что он снова вернулся и опять стал частью семьи.       После обеда они с отцом пошли прогуляться — и Никола невольно внутренне напрягся, видя, что отец ведет его к тому же самому озеру, где в их предыдущую встречу пытался извиниться. Он отругал себя — это ведь просто любимое озеро отца и ничего больше.       Они стояли у воды и наблюдали за дикими утками, когда в тишине прозвучало:       — Сын.       Никола стиснул зубы и прикрыл глаза. Он знал этот тон. Понимал, что за этим сейчас последует.       Он уже собирался снова развернуться и уйти (и видит Бог, на этот раз уже окончательно), как услышал продолжение.       — "Кто старое помянет — тому глаз вон", — произнес отец.       Никола длинно выдохнул. Любимая поговорка отца. И договорил вторую половину одновременно с ним       — "А кто забудет — тому оба вон", — и он медленно открыл глаза, посмотрел на отца.       Милутин Тесла взял своего младшего сына за загривок и ласково сжал. И предложил еще партию в шахматы.

* * *

      В тот вечер Никола вернулся домой очень поздно и был очень молчалив. Хелен это не встревожило — она чувствовала, что он достаточно расслаблен, просто задумчив, но ее мучило любопытство.       — Я был сегодня у родных, — наконец произнес Тесла.       Хелен подсела к нему на диван.       — И как? — осторожно поинтересовалась она.       — Хорошо, — после паузы ответил он. — Много лучше, чем я мог рассчитывать.       И он коротко рассказал ей, как его встретили родственники.       Хелен с улыбкой кивнула — у нее отлегло от сердца. Потом она нахмурилась.       — Никогда не слышала такой поговорки. Сербская?       — Наверное. Это любимая поговорка отца. Если сказал ее, значит, его слово — кремень. Спасибо тебе, — он внезапно поднял голову и посмотрел на нее.       — Я благодарна, что ты смог мне довериться. Поверил, что я не стану толкать тебя выяснять отношения с отцом.       — И ты пообщалась с моим братом и продемонстрировала, что никто не желает мне боли, — ответил он. — Я всегда любил отца, хотя временами он мог быть жесток. По своим причинам, но из любви ко мне.       Хелен, подняв брови, вопросительно на него посмотрела.       — Однажды он сжег все мои оксфордские наградные дипломы, — я привез их домой, чтобы показать, как я старался в учебе, а он просто взял и сжег их все в камине. Для меня это был огромный удар². Я так надеялся, что заслужу похвалу... — он самоучижительно поморщился. — И покажу, как я ценю, что он действительно отправил меня в Оксфорд вместо карьеры священника.       — Почему он так поступил? — Магнус закусила губу. На ее взгляд это была совершенно бессмысленная жестокость.       Никола бросил на нее взгляд и еле заметно качнул головой.       — Уже после его смерти, я обнаружил в его бумагах пачку писем от моих преподавателей, которые в один голос призывали отца забрать меня из университета. Они искренне боялись, что я могу умереть от взятой на себя нагрузки.       — О, — Хелен вспомнила обстоятельства.       — Да, — он кивнул. — Это было уже после моего обращения, когда я перестал нуждаться в таком количестве сна, в котором нуждаются люди, и стал тратить на обучение намного больше времени и сил. Со стороны, вероятно, казалось, что я близок к полному истощению.       — А ты всего лишь стал вампиром, — Хелен покачала головой. — Мне очень жаль, что так вышло.       — Отец дал мне понять, что не стоит ничего им с матерью доказывать такой ценой, — Никола устремил взгляд мимо нее. — Знаешь, он ведь мог забрать меня из университета, если бы хотел. Но он не стал этого делать, а лишь жестко сказал без слов притормозить со стараниями, — он вздохнул. — Я, разумеется, этого тогда не понял, и осознал весь смысл, лишь найдя письма.       — Я помню, что когда я ездила с тобой на похороны твоего отца, то удивлялась отсутствию на стенах этих грамот.       — Спасибо, что тогда не спросила, — он бросил на нее взгляд. — Мне очень не хотелось рассказывать про свое унижение. А те письма я обнаружил уже после твоего отъезда.       — Да, я помню, что ты тогда задержался еще на неделю, чтобы помочь матери разобрать вещи отца.       Он кивнул.       — Тогда я их и нашел. И до сих пор благодарен тебе, что ты тогда прикрыла мое отсутствие на лекциях.       — Мы все вчетвером объединили силы, — улыбнулась она.       Они замолчали.       — Ты знаешь, как я благодарен тебе за то, что ты тогда со мной поехала? — внезапно спросил Никола.       — Тебе помогло мое присутствие?       — А ты не знаешь?       Она покачала головой.       — Я надеялась, но не была уверена. Ты был окаменевшим от горя. Замедленные движения, краткие ответы с задержкой, пустые глаза. Я очень удивилась, когда ты попросил меня поехать с тобой. Это было первое проявление тобой каких-то эмоций. Но потом ты снова ушел в себя, и я не была уверена даже в том, что ты вообще осознаешь мое присутствие.       — Я осознавал. Прости, что не давал тебе знать. То, что ты была рядом, очень много для меня значило. Ты, к тому же, ни о чем не спрашивала, просто общалась с моими родными. Мама до конца жизни тебя вспоминала. Как ты отвлекала ее тогда от горя.       У Хелен перехватило горло.       — Я пыталась делать то, что могла.       — Ты сделала очень много, — и он потянулся к ее губам.       Они провели в Раю еще пару дней и потом вернулись на Землю.

* * *

      Потеряв в очередной раз лучшего друга в пользу королевы Ада, Дин решил, что стоит наконец навестить Бенни. Он поблуждал немного по "альтернативному Раю" и в конце концов обнаружил искомый участок. Оттуда, к тому же, слышался заливистый детский смех.       Дин перешагнул границу участка и прошел в проем в густой живой изгороди. И невольно хмыкнул при виде открывшегося ему зрелища.       Бенни с улыбкой до ушей стоял посреди лужайки и держал вверх ногами маленького ребенка, который при этом звонко хохотал.       — Эй, — позвал Дин и, когда Бенни обернулся, показал на себя. — Можно к вам?       — Конечно! — Бенни ловко перевернул сына вверх головой и посадил себе на руку. — Проходи, будь как дома.       Дин прошел вглубь участка. Все пространство вокруг дома было усыпано детскими игрушками и вещами для отдыха.       Бенни сгенерировал им с Дином пару кресел и спустил сына с рук.       — Познакомься с дядей Дином, — подтолкнул он его. — Дин, познакомься, это Элмер, мой первенец.       — Я — Элли, — поправил отца тот относительно внятно. — Здрасти, дядя Ди.       Дин фыркнул.       — Ну, хоть не леди Ди, и на том спасибо!       — Мы еще работаем над произношением. Правда, Элли?       — Да! — с энтузиазмом подтвердил тот и, обратившись к отцу, добавил что-то совсем невнятное.       — Иди, только убедись, что не помешаешь, — разрешил Бенни, и Элли умчался без оглядки куда-то за дом.        — К соседям? — вскинул брови Дин.       — Да, с той стороны живут его любимые друзья-близнецы. Мы дружим участками, — подтвердил тот.       — А они знают?..       — Что я — вампир? Знают, — спокойно ответил Бенни. — Я не афиширую, но и не делаю из этого страшной тайны. Все соседи сейчас уже в курсе.       — И как они отнеслись? — по правде говоря, Дину не очень верилось в позитивное отношение к свежеобнаруженному соседу-вампиру.       — Удивились. Но приняли, рассудив, что раз я оказался в Раю, то значит, заслужил это и не могу быть опасен, — Бенни внезапно хмыкнул. — И они тактично не приглашают меня на барбекю, чтобы сырым мясом не спровоцировать непроизвольную реакцию. А Элли обожает играть с их детьми, у кого они есть — и даже не понимает, как они необычно выглядят, — он взглянул на Дина. — Здесь вообще все тактично относятся к чужим особенностям. Ибо у каждого полно своих. В стеклянном доме камнями не кидаются. А кому что не по душе — всегда можно закрыться от того, кто не нравится.       Дин невольно подумал о последнем звонке Теслы. Тот явно решил свою проблему — прошло уже немало времени, а он больше не появлялся.       — Да, это отличный способ избежать вражды, — согласился он с Бенни. — Жаль, к жизни на Земле это неприменимо.       — Я тоже иногда об этом думаю. Но какой смысл? Жизнь здесь вообще нисколько не похожа на земную. И я счастлив, что могу ею теперь наслаждаться.       — "Теперь" — это с тех пор, как ты нашел сына?       Бенни кивнул.       — Без него моя жизнь была просто облегченным существованием. И я теперь могу ему дать все, что угодно, а не одну подержанную черепашку. Ты понимаешь, о чем я.       Дин кивнул.       — Но он ведь до сих пор с ней спит, верно? — Дин в этом даже не сомневался.       Бенни тряхнул головой и улыбнулся.       — Увы. Я даже новую ему генерировал — не хочет. Вцепился в ту, которую я ему подарил... еще на Земле, — с запинкой обошел он упоминание смерти.       — Пацан знает, что почем, — Дин улыбнулся в ответ. — Ему нужна не какая-то там черепашка, а Черепашка-Которую-Подарил-Папа.       И, сгенерировав на лету пару стаканчиков скотча, он протянул один Бенни.       — За вас с Элли, — провозгласил он.       — За "небесный спецназ", — поднял стаканчик Бенни. — И за вампира Николу Теслу!       Дин с удовольствием с ним чокнулся. Он был с тостами друга совершенно согласен.

* * *

      По возвращении в обычный Рай, Дин отправился в дом родителей. Там было привычно, уютно и по-домашнему. Даже младший брат в детском облике в кой-то веке вел себя прилично. Родной дом... как он и мечтал. И пахло, его собственными стараниями, "винчестерским сюрпризом" — в Раю получить тот самый вкус из детства было легче легкого. Дин генерировал его просто по памяти, и получалось точь-в-точь то, что он помнил: и на вид, и на вкус, и на запах.       Потом Сэмми утянул отца что-то собирать из очередного конструктора (Дин не понимал, как ему все это не надоедает, но давно уже даже не пытался понять). А Дин покрутил головой в поисках матери и обнаружил ее на крыльце. Было уже темно, и только гном у дома давал слабенькое освещение, обрисовывая ее силуэт.       Дин вышел и облокотился на перила рядом с ней. Мэри обернулась к нему и улыбнулась.       — Так и думала, что ты придешь.       И Дина внезапно словно что-то толкнуло.       — Ты не жалеешь, что Амара вернула тебя на какое-то время на Землю? — спросил он. Это был вопрос, который он давно страшился ей задавать. Но сейчас... то ли общение с Бенни подействовало, то ли перетрубации Теслы с его братом... Он решил узнать. В конце концов, он уже давно настроился на худшее — оно вряд ли его убьет.       Мэри от неожиданности на него уставилась.       — Нет, конечно, не жалею, — сразу сказала она. — Почему ты вдруг спрашиваешь?       Он слегка поднял брови и не ответил. Она вздохнула.       — Да, мне было непросто, а временами — очень непросто, но я узнала вас с Сэмом взрослыми. Думаешь, это ничего не значит? Поверь мне, это значит очень много — для меня, которой судьба изначально отмерила знать вас только совсем маленькими, — она сделала паузу. — Я прожила столько, сколько мне еще даровали. И на Джека я не сержусь, — Дин отвернулся, и она коснулась его руки. — Он приходил ко мне уже Богом и просил прощения. Мы поговорили о том, что произошло. Это был больше несчастный случай: он не осознавал, что делал — он не хотел, чтобы я умерла. А я без боли и мучений тут же оказалась с Джоном на небесах. И это стало для меня облегчением.       Вот этого Дин категорически не желал касаться — категорически не желал вспоминать, пусть в Раю его воспоминания и приглушились. Мэри погладила его по плечу.       — Я знаю, что тебе было очень плохо. Не могло не быть.       — Ты даже не представляешь, — он покрутил головой, избавляясь от наваждения прошлого.       — Да. Но я знаю, что не доведи вы с Сэмом и Джеком все до конца, мы бы сейчас здесь с тобой не стояли.       — Из-за предыдущей версии Рая?       Она кивнула.       — И положа руку на сердце, Дин... Чак бы все равно не позволил мне остаться в живых. Ни мне, ни Артуру... Он убивал всех, кто был вам с Сэмом дорог. Чтобы вы сломались, потеряли надежду и сплясали наконец под его дудку, — она сделала паузу. — Вы должны были одержать победу над Чаком, Дин. Джек дал земной Истории новый этап. Без него мы бы все так и сидели в своих счастливых моментах, выбранных случайным образом, а не общались бы семьями и мирами. Но почему все-таки ты завел этот разговор?       Дин пожал плечами.       — Давно собирался, но все не было подходящего момента, — соврал он.       Но Мэри ему было не обмануть.       — Ты боялся, — прямо произнесла она. И упреждая его возражения, добавила: — То время, с вами, я бы не променяла ни на что на свете. Какие бы ни были трудности, оно того стоило. Даже не сомневайся в этом. Никогда.       И она обняла его. Дин переглотнул, загоняя внутрь наворачивающие слезы, и обнял ее в ответ. Он рискнул и выиграл. Джек-пот.

* * *

      Убежище, настоящее время (2013 год)       После возвращения на Землю что Николе, что Хелен было над чем поразмыслить. В Раю для этого было не место, но на Земле — другое дело. И каждый из них думал о своем.       — Тебе перестали сниться кошмары, — Хелен произнесла это как утверждение, не как вопрос.       Никола кивнул, не отрывая взгляда от включенного компьютера.       — Да, полностью. Их сменили другие сны.       — Надеюсь, теперь уже навсегда, — Магнус села в компьютерное кресло сбоку от него.       Тесла чуть качнул головой.       — Сомневаюсь в этом. Просто кризис остался позади.       — Ты прошел долгий путь, — она сделала паузу. — Позволишь высказать предположение?       Он развернулся к ней и слегка поднял бровь.       — Я думаю, что изначальной причиной всего этого было то, что... В свое время твоя психика нашла способ существования с нанесенной ей травмой. А когда в прошлом году ты узнал, что не виноват в смерти Дане, этот баланс нарушился — один из его столпов — чувство вины, — исчезло. И твоему подсознанию пришлось искать новый баланс — с учетом новой реальности. И ты, на мой взгляд, смог пройти дальше, чем стадия отрицания. Ты прошел "торг", когда пытался что-то компенсировать Дане, потом своеобразную "депрессию", похожую на отбрасывание в отрицание, и наконец вышел в "принятие".       — И ты можешь как-то объяснить последнее? — по тону Николы нельзя было понять, как он относится к ее словам.       — Могу. Ты принял реальность, что твой брат в Раю, перестал пытаться стянуть его оттуда на Землю и стал помогать ему там, где он есть. И такому, какой есть.       Никола подумал и вынужден был признать, что ее версия довольно правдоподобна.       — Признаю, такое возможно. Логичная версия.       — Тогда перестань думать об этом. Мы прошли через твой кризис вместе. Я смогла тебе помочь, твой разум сумел справиться. Теперь все хорошо.       — Это может еще повториться, — он отвел взгляд.       — Будущее покажет, — она подалась к нему, опираясь локтем на компьютерный стол. — Никола, понятно, что ты еще боишься поверить, что все закончено — нежданный удар всегда болезненней, чем ожидаемый, ты боишься ослабить бдительность, — она на секунду смолкла. — Просто дай себе время, ладно? Ты постепенно привыкнешь, что ты свободен. Да и в любом случае, даже если я неправа, у тебя ведь уже есть и такой опыт. И он совсем другой нежели тот, что был у тебя в детстве и юности — намного более понятный и оптимистичный. Тебе больше ничего не надо бояться. Нас это не разлучит и не разрушит.       Никола передвинулся к ней в своем кресле и без слов обнял. Она озвучила самый болезненный для него вопрос напрямую и лишила тот остроты. Теперь можно было просто жить, оставив позади этот зубодробительный кризис. Она была права: если уж они его пережили, то переживут что угодно.

* * *

      Никола Тесла смотрел на очередную поздравительную открытку, адресованную TN и пару вишенок в шоколаде. Сегодня он уже в пятый раз натыкался на эти презенты, рассованные по всему Убежищу. Он не знал, оскорбляться или закатывать глаза. Нет, возможно, это было бы даже трогательно, если бы не одно "но" — его день рождения прошел еще несколько месяцев тому назад. Эти идиоты могли бы хоть заглянуть в Википедию!       Впрочем, найдя шестой презент нагло брошенным прямо на клавиатуру в его лаборатории, он заподозрил, что дело не совсем в этом. И не в слепой самонадеянности команды Магнус.       — Вот ты где, — очень вовремя послышался голос последней. — Я тебя везде ищу.       — Не хочешь пояснить, что это такое? — он показал ей открытку. — Уж тебе ли не знать, что мой день рождения в июле, а не в сентябре?       — Я помню. Но тогда ты был не в состоянии праздновать — я не хотела тебя вынуждать, это не принесло бы ничего хорошего. Но ничто не мешает нам отпраздновать сегодня.       Никола выразительно вскинул брови.       — Сегодня.       — Да, — Хелен шаловливо улыбнулась. — Предлагаю нам вдвоем отправиться сегодня в Вену.       Никола не выразил в ответ радости.       — Мы прилетим туда уже завтра, — констатировал он.       — Не обязательно пользоваться обычным транспортом, — возразила Хелен. — Мы можем использовать наши браслеты. Они вполне подходят и для линейного перемещения.       На губах Никола медленно проступила улыбка.       — Буду готов через полчаса, — заявил он и, на ходу чмокнув Хелен в щеку, исчез за дверью.       Появившись в точно указанное время, Никола предоставил Хелен выбирать место — вернее, не стал вмешиваться, предполагая, что она все уже продумала. Магнус его не разочаровала — они перенеслись в Вену, на известную своими видами террасу за музеем "Альбертина". Там уже стоял накрытый для них двоих столик, куда Никола тут же добавил захваченное с собой вино. Он не собирался опускаться до чего-то современного.       Насладившись безупречно вкусной едой и вином, они вместе подошли к парапету и остановились, любуясь медленно заходящим солнцем и фантастически переливающимся закатом.       — Как ты угадала, что будет такая красота? — Никола посмотрел на Хелен, не выпуская ее руки.       Магнус издала смешок.       — Не надо быть 7 пядей во лбу, чтобы понять по имеющейся погоде, какой будет закат, — она повернулась к нему всем телом. — Дай мне на минуту твой браслет, — попросила она. — И закрой глаза.       Он послушался, пытаясь, тем не менее, понять, что она делает с его браслетом. Безуспешно.       — Можешь открыть, — услышал он и раскрыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как она надевает браслет обратно ему на руку.       Он посмотрел на него и сразу заметил, что на ремешке браслета красуется что-то вроде наклейки, повторяющей его узор. Однако... да, этот узор не был полностью идентичным — в него были искусно вплетены слова "I love you", заметные только его вампирскому зрению. Никола поднял глаза на Хелен, осознавая значение этих слов для нее. Пусть не вслух...       Но в этот момент Хелен произнесла:       — Я тебя люблю, — да, с усилием, словно преодолевая себя, но решительно и твердо.       Он придвинулся к ней вплотную и поцеловал.       — Я тебя люблю, — тихо произнес он. Хелен с нежностью ответила на его поцелуй.       В конце концов им пришлось отстраниться, чтобы глотнуть воздуха.       — Не думал, что когда-нибудь услышу от тебя эти слова, — произнес Никола.       — И был готов к тому, чтобы никогда их не услышать? — Хелен прикусила нижнюю губу.       Он пожал плечами и кивнул.       — Да, я никогда бы не стал требовать, чтобы ты их произнесла, — он улыбнулся. — Я и так знаю, что ты меня любишь. Хотя мне безусловно приятно было это слышать. Я никогда не забуду этого дара.       Хелен подалась к нему и коснулась лбом его лба.       — Это было непросто, — признала она. — Очень непросто, но я не пожалела ни об одной секунде. Видеть в этот момент твои глаза... это однозначно того стоило, — она улыбнулась. — И я сама испытываю некоторое облегчение. Но только, Никола... не стоит ждать, что теперь я буду часто повторять эти слова...       — Я даже еще одного раза не жду, — прервал ее он. — И я вижу, что слова на браслете замаскированы. Я прекрасно все понимаю.       Хелен коснулась его губ своими губами.       — Мне очень повезло.       — Мне тоже. И тоже очень, — многозначительно добавил он.       И они оба вновь повернулись посмотреть на закат.       — Я хочу спросить тебя кое о чем, — через несколько минут негромко произнесла Хелен.       — Я слушаю, — он серьезно на нее посмотрел, потом слегка улыбнулся.       — Почему в прошлом году ты подарил мне на день рождения не только фотографии моих родителей, но и свой рисунок? Да еще сделанный по памяти.       Улыбка Теслы стала шире.       — А сама как думаешь? — Хелен отрицательно покачала головой. Она не знала.— Я хотел подарить тебе что-то сделанное своими руками, а не просто безликое цифровое фото, пусть и уникальное. Что-то от себя лично.       — Частичку своей души, — прошептала она, ощущая, что пазл сошелся.       Никола слегка смущенно пожал плечами и потом кивнул.       — Наверное, можно и так сказать.       Хелен засмеялась, прижимаясь к нему лицом.       — Ты такой романтик! С жизненным кредо "действия говорят лучше слов".       В ее словах было столько нежности, что он в ответ мог только ее поцеловать.       — И тебе это нравится, — добавил он, отдышавшись.       — Я это люблю. В этом весь ты, узнаваемый до последней клеточки.       Он кивнул, его глаза лучисто сияли.       — И ты любишь меня таким, какой я есть.       — Люблю, — она сама не заметила, как это произнесла.       Никола пронизывающе посмотрел ей в глаза.       — Я тоже тебя люблю. И никогда не оставлю.       Он накрыл ее губы очередным поцелуем, с наслаждением ощущая мгновенный отклик.       Они целовались долго и самозабвенно, пока солнце совсем не скрылось за горизонтом.