Глава 2. Усталость?

Гарри сидел за своим рабочим столом в кабинете, пропахшем антисептиком и болезнями, и с привычным, вымученным терпением слушал очередного пациента. Жалобы были до боли знакомы: мигрени, подкатывающая тошнота, постепенное угасание магических способностей. Симптомы новой пандемии, захлестнувшей магическую Британию. «Проклятая болезнь, — мысленно процедил он, стараясь сохранить на лице профессиональное спокойствие. — Столько времени, столько сил она у меня отнимает. Как бы самому не стать её жертвой». Мысли лихорадочно работали, отсекая неподходящие варианты. Расслабляться было некогда. Он быстро выписал стандартный, одобренный министерством курс лечения — странную, на его взгляд, смесь из Какихто новых зелий и успокоительных. — Протокол, конечно, своеобразный, — пробормотал он, протягивая пергамент больному. — Но если верхушка велела, значит, так надо. Пациент, уловив лишь шипящие согласные, на мгновение встревожился, не змеиный ли это. Но тут же отогнал глупую мысль: перед ним доктор Гарольд Брайан, один из лучших целителей Святого Мунго. А сюда просто так не попадают. «Она была права, — с горечью подумал Гарри, провожая больного взглядом. — За лесом — лишь смерть, ложь и вечная война всех против всех. Жаль, её больше нет...» В кабинете воцарилась тишина, которую нарушал лишь скрип его пера. Мужчина на вид лет тридцати с небольшим, измождённый и бледный, принялся разбирать кипы макулатуры и подписывать справки. В такие моменты тишины его особенно сильно тянуло в прошлое. В то время, когда он был глупым, неумелым учеником, получавшим суровые нагоняи от своей наставницы. Но тогда, несмотря ни на что, он был кому-то нужен. Его не бросали. Им раздражались, ругали за тупость, но в итоге — ворча — снова и снова протягивали руку помощи. Из его груди вырвался лёгкий, прерывистый смешок, тут же затерявшийся в тишине кабинета. БЕСТОЛОЧЬ, ДАЖЕ ОНА ТЕБЯ БРОСИЛА! Гарри резко встал, отправив кресло скрипеть назад. На сегодня приём был окончен. Он запер кабинет и вышел на улицу. Резкий холодный воздух ударил в лицо, сменяя тяжёлый больничный дух — коктейль из лечебных трав, стерильности, хлора, крови и смерти. Он закутался в шерстяной шарф и неспешно зашагал по заснеженной улице. В такт шагам в голове обрывками всплывала давно забытая мелодия — колыбельная, которую он когда-то знал наизусть. Лёгкое пощипывание мороза на коже и хруст снега под ботинками действовали умиротворяюще, как лучшее успокоительное. «А что, если стать странником? — мелькнула внезапная мысль. — Найти свой собственный зачарованный лес и спасти какого-нибудь ребёнка из лап негодяев... Как когда-то сделала для меня она». Но тут же пришло горькое прозрение. «Нет. Я всё ещё слишком глуп и слаб для этого. Не стоит мучить детей своими иллюзиями». Он свернул на знакомую, вытоптанную тропинку, ведущую к его одинокой хижине на окраине деревни. Маленькая, неказистая хатка, от которой пахло старой древесиной, сушёной мятой и пылью одиночества.