Глава 1. ЛОЖЬ

Двенадцатилетний мальчик, затаившись на массивной ветке старого дуба, увлеченно выводил в блокноте руны. Шорох листьев заставил его замереть. Снизу, сквозь частую хвою, он увидел Её. Она шла неспешно, будто не ступала по земле, а скользила над самой травой. Гарри — так звали мальчика — мгновенно сжался в комок, пытаясь раствориться в густых тенях. Сердце заколотилось где-то в горле. — Уже лучше, — её голос прозвучал тихо, но с ледяной чёткостью, от которой кровь стыла в жилах. — Но я всё ещё чувствую твоё присутствие. Скрываешься отвратительно. Теряешь хватку, милый. Слова сработали как удар хлыста. Гарри спрыгнул с ветки, приземлившись перед ней бесшумно, но всё его тело было напряжено до дрожи. —Да не получается у меня! — выкрикнул он, сжимая кулаки. — Ты даже не объясняешь как, а уже требуешь! Объясни, и я... Удар. Воздух свистнул. Её ладонь, холодная, как мрамор, обожгла его щёку. Боль была не физической — это был удар по душе, отрезвляющий и унизительный. Гнев мгновенно сменился леденящим ужасом. —Прости... — прошептал он, глядя в землю. — Я потерял контроль. Больше это не повторится. Он говорил это в который раз. И с каждым разом её терпение таяло, как весенний лёд. Вначале он был таким перспективным... а теперь лишь разочарованием, которое становилось всё горше. — Ты говоришь это слово снова и снова, — её голос оставался ровным, но в нём зазвучала опасная сталь. Удар. Ещё один. На сей раз — тихий, но оттого более жуткий. —Забудь «прости». Есть лишь «хорошо» и «конечно». Ты понял меня? В её спокойствии сквозила такая бездна власти, что мальчик мог лишь покорно кивнуть, не в силах поднять глаз. Он побрёл к деревянной хижине, а воздух позади сгущался, становясь тяжёлым и вязким, как сироп. — ЧТО ЕЙ ОТ МЕНЯ НУЖНО? — вырвалось у него, когда он захлопнул дверь своей комнаты. Он швырнул книгу об стену. Ярость, горькая и бессильная, пульсировала в висках. БЕСПОЛЕЗНО. ВСЁ БЕСПОЛЕЗНО. Он сделал глубокий,прерывистый вдох, заставив себя успокоиться. Затем поднял книгу и снова уткнулся в текст. Он заставит её признать его. Добьётся её одобрения. Во что бы то ни стало. — Иди есть, Гарольд! — её голос прозвучал из-за двери, властный и не терпящий возражений. — Гарольд, живо! Он вышел медленно, нехотя. Усталость давила на плечи свинцовой тяжестью. Он сел за стол и начал безвкусно жевать, пока тишину не разрезал её голос: —Гарольд, нам нужно обсудить твои успехи. Ты катастрофически отстаёшь. Я занимаюсь с тобой... —ТЫ НИЧЕМ СО МНОЙ НЕ ЗАНИМАЕШЬСЯ! — взорвался он, вскакивая. — ТЫ ПРОСТО НАБЛЮДАЕШЬ, КАК Я ТОНУ! — ТИХО. Одно-единственное слово,прозвучавшее тише шёпота, парализовало его. В нём был лёд и сталь. —Кхм... Так вот. Если к завтрашнему утру ты не продемонстрируешь существенного прогресса, мне придётся тебя выгнать. Из леса. Слова повисли в воздухе, превратившись в приговор. Прежнее раздражение на лице Гарри мгновенно сменилось животным, первобытным страхом. Он вспомнил её истории. Вспомнил, что скрывается за чащей. «Там обитают гнилые, многоликие твари, дитя. Мир за пределами этих деревьев — это ложь, война и боль. Если ты окажешься там, тебя найдут. Будут пытать. Выпытывать, кто ты, откуда и чей. Здесь — безопасность. Там — смерть. Никогда не пересекай границу леса. Никогда». Его руки задрожали. Дыхание перехватило. Он почувствовал, как темнеет в глазах. Она подошла, её пальцы, холодные, как смерть, обхватили его запястья. —Дыши, — приказала она, и её голос странным образом проникал прямо в сознание, насильно успокаивая панику. — Дыши. Удар. Не физический,а ментальный. Вихрь в голове. Удар. Сознание поплыло. Удар. И...пустота. Тишина. Он пришёл в себя, сидя за столом. Тарелка с едой стояла нетронутой. —Простите, наставница, — его голос был слабым и прерывистым. — Я... я наелся. Пойду учиться. Он не двинулся с места, пока она не кивнула. Её губы тронула тонкая, безразличная улыбка. —Удачи. Он закрыл дверь и прислонился к ней спиной, чувствуя, как по телу бегут мурашки. НАДЕЮСЬ, ТЫ НАКОНЕЦ ПОНЯЛ, БЕСТОЛОЧЬ. Гарри сел за стол, сжимая виски пальцами. Перед ним лежал раскрытый трактат об анатомии оборотней. Слова расплывались перед глазами. Он не мог. Это было слишком сложно. Он — ничтожество. Неспособный, жалкий... ЛОЖЬ.ОНА ЛЖЁТ ТЕБЕ.