3. Информационная война, которую мы заслужили

      Следовало отметить, что прогулка, на которую спровадили Гуаньяо и Шэнь Ра, прошла неплохо. Было заметно, что женщина волновалась в его присутствии, но он был снисходителен к чужой неловкости. Кроме того, ее комментарии бывали на редкость забавными, пусть и весьма несдержанными, а рассуждения вызывали интерес. В то же время, она не стремилась наседать с разговорами, и можно было спокойно насладиться красотой местной природы.       Для кого-то другого степенная прогулка наедине друг с другом могла бы стать началом милой романтической истории. И надо сказать, после нее интерес Гуаньяо к названной сестре главы Шэнь лишь усилился. Но интерес этот был отнюдь не любовный.       Увлекшись разговором, госпожа Шэнь сделала лишь одну ошибку – но этого ему хватило, чтобы заподозрить неладное.       Потому что откуда она, провинциальная заклинательница, да вдобавок заявляющая, что потеряла память, знала имя его меча? Он четко помнил, что об этом знали лишь двое. Одним из них был, разумеется, Лань Сичэнь. Услышав «Хэньшэн», эргэ не удержался и принял скорбный вид: слишком уж мрачно оно звучало для его светлых и возвышенных чувств.       Ну а другим человеком был Вэнь Жохань. Который, по понятным причинам, больше не мог никому ничего рассказать.       Итак, знание Шэнь Ра об имени его меча говорило о некой тайне, двойном дне. Скорее всего, она была как-то связана с Вэнями, но тогда странно, что Гуаньяо за всю его службу в Безночном Дворце ничего не слышал о заклинательнице с варварской внешностью.       Но это версия хорошо объясняло ее ложь о потере памяти. Или не ложь… Гуаньяо пообещал себе проверить, можно ли как-то подтвердить, что человек лишился одной из душ.       Но на следующий день после их прогулки, он сделал неожиданное открытие.       Причиной для подозрений послужил отчет об одной из ночных охот. Серьезно относясь к официальному заданию Гуаньяо, Шэнь Цзилян без малейших колебаний предоставил ему подборку миссий за последний год. И если в самих охотах не было ничего необычного: цзиньши, гули, прочие повсеместно встречающиеся яогуаи – но то, как эти отчеты были написаны…       - Эта каллиграфия весьма необычна, - произнес Гуаньяо, разглядывая слишком тонкие и четкие линии.       Легко провел по ним пальцем – да, на бумаге чувствовались характерные царапины.       - Вы верно подметили, – улыбнулся глава Шэнь, едва взглянув на протянутый ему отчет, – потому что это писали не кистью, а так называемым металлическим пером. Весьма смелое отступление от традиций, признаю. Но молодежь любит пробовать что-то новое… и проще им это позволить и дождаться, пока они утратят интерес.       - Металлическим пером?.. – переспросил Гуаньяо, не очень понимая конструкцию.       - Проще показать. Один момент, - сказал он и, изящно поднявшись со своего места, принялся копаться  в стоявших в глубине его кабинета полках. – Хм… да где же… а, вот!.. Посмотрите сами, господин Гуаньяо.       С этими словами он протянул необычный предмет. Гуаньяо почтительно взял его двумя руками и принялся изучать. Палочка темного отполированного до идеальной гладкости дерева, которая вместо обычной мягкой кисти оканчивалась, острым металлическим наконечником – это могло бы быть метательное оружие, но небольшие следы чернил подтверждали, что это инструмент для письма.       - Любопытно, правда? – заявил Шэнь Цзилян, явно радуясь, что мог чем-то удивить важного гостя. – Чтобы его использовать, нужно приноровиться, чтобы не порвать бумагу. И тушь по-другому разводить.       - Действительно любопытно,– непринужденно поинтересовался Гуаньяо. – И где же вы нашли подобное?       Он был слишком хорош в притворстве, чтобы показать, насколько сильно его интересует данный вопрос.       - Ра-эр сказала, что нашла в городе, в одной из лавок старьевщика. Потом заинтересовалась и отнесла кузнецу, чтобы сделать еще, - произнес глава Шэнь и тут же заговорщицки добавил: - Но, честно говоря, мне кажется, она сама это изобрела. Несмотря на потерю памяти, у нее полно интересных идей…       Дальше Гуаньяо особо не слушал, отвечая Шэнь Цзиляну не задумываясь. У него даже сердце забилось быстрее – вот настолько он обрадовался новой зацепке. ***       Подобную странную каллиграфию Цзинь Гуаньяо уже видел раньше.       Например, на письме, которое некий поборник добродетели прислал Лань Сичэню. Там он в красках расписывал, как некие мерзкие весенние книги пятнают репутацию всего клана Лань, а особенно Второго Нефрита. Ведь благородный Хангуан-цзунь согласно этой ужасающей писанине является любовником Старейшины Илина. И вместе они предавались страшному разврату на той самой охоте на горе Байфэн. И что двойным совершенствованием эти двое занимались каждый день, потому что иначе Вэй Усянь, погрязший в темном пути, не мог даже вытащить свой меч из ножен!       Книжка, разумеется, прилагалась, дабы Цзэу-цзюнь мог сам убедиться, что отправитель письма не врет. Цзинь Гуаньяо, конечно, эргэ сочувствовал. Хотя то, как Лань Сичэнь попеременно краснел и бледнел, описывая ситуацию, выглядело довольно забавно.       Куда менее забавно было то, что по крайней мере часть написанного в этой книге могла быть правдой. Но тогда Цзинь Гуаньяо расценил автора сего творения как сомнительного союзника: все-таки это выставляло Вэй Усяня не в лучшем свете.       Но опосредованно ударяло по эргэ.       Кое-как утешив Лань Сичэня, Гуаньяо пообещал ему дать знать, если что-нибудь услышит и… опрометчиво выкинул случившееся из головы. В тот момент у него было много иных забот: Цзинь Цзысюань наконец нашел в себе зачатки мужества – и подготовка его свадьбы с Цзян Яньли ожидаемо легла на плечи Гуаньяо.       Как раз на этой свадьбе таинственный автор нанес новый удар. ***       Когда организуется такое огромное и пышное празднество, как свадьба наследников Цзинь и Цзян, очень много может пойти не так. И требуется недюжинная наблюдательность и организаторский талант, чтобы предотвратить возможные проблемы.       То ли на свое счастье, то ли на беду, Цзинь Гуаньяо обладал обоими. Мероприятие уже перевалило за середину, молодые, приняв подарки и поздравления, отправились в собственные покои под нетрезвые и восторженные прибаутки гостей, а у Гуаньяо наконец появилась возможность хоть немного передохнуть.       Это было очень вовремя, а то Гуаньяо уже всерьез раздумывал, как бы ему спровоцировать Не Минцзюэ, чтобы тот окончил его страдания.       Но только Гуаньяо присел на укромную скамеечку, среди благоухающих пионов, только немножко выдохнул – как рядом нарисовался Не Хуайсан. Младший Не уже был в изрядном подпитии и великолепном настроении, он порхал как певчая птичка и так же восторженно щебетал, вызывая у задолбавшегося Гуаньяо новый приступ мигрени. Хуайсана буквально распирало от желания что-то рассказать, потому он совершенно не чувствовал желания Цзинь Гуаньяо его придушить.       - Смотри, третий брат, наконец-то я становлюсь популярным! – воскликнул Хуайсан, торжественно вытаскивая из рукава лист бумаги.       Гуаньяо устало посмотрел, хотя от усталости и полумрака знаки расплывались перед глазами. В письме всячески нахваливали художественный талант Хуайсана, распинаясь, как же он тонко чувствует и как  одним мазком кисти может передать любовь и страсть. И если такой великий талант снизойдет, то скромный автор нижайше просил бы проиллюстрировать его безыскусную книжонку.       Чернильные океаны лести Гуаньяо, разумеется, не впечатлили. А вот почерк, непонятно чем царапнул его усталое сознание.       - А что за книжка? – осторожно поинтересовался он.       - А вот! – воскликнул Хуайсан, вытаскивая книгу из рукава. – Приходится везде с собой носить, чтобы брат не отобрал.       Чувствуя, что здесь может быть что-то важное, Гуаньяо проклял про себя все на свете, но принялся читать.       Эта история описывала уклад сурового воинского клана, где мужчины отдавали все свое время сражению на мечах «как железных, так и кожаных». Но делали они это не из удовольствия (не только из удовольствия), а из необходимости: совершенствование этого клана было проклято. И если совершенствующийся долгое время не получал разрядки, он начинал крушить все вокруг как бешеное животное, а также кидаться на все, что видит. А иначе, если он не утолит проклятие, то заклинатель умрет от искажения ци.       Но, как описывал автор, если бы заклинателей страшила подобная участь, равно как если бы их волновали переживания их близких и судьба клана, то они бы уже обратились за помощью. Например, к темному заклинателю, который мог бы разобраться в проклятии. Или же к гениальной целительнице, чье мастерство лишь растрачивается зазря из-за чужого скудоумия. Но раз эти суровые мужчины помощи не просят, значит, на самом деле им нравится тонуть в ярости и предаваться животной страсти друг с другом на любой доступной поверхности. И им просто нужно оправдание, чтобы продолжать это делать.       - Похоже на проклятие клана Не, - не сдержался Гуаньяо, сломленный усталостью и прочитанным.       - Забавно, правда? – подхватил Хуайсан, довольно обмахиваясь веером.       - Не очень, - медленно проговорил Гуаньяо. – Разве это не секретная информация? Откуда об этом узнали?       - Ну… все ведь знают, разве нет? Что в нашем клане умирают рано… - погрустнел Хуайсан, делая глоток прямо из кувшина.       - И про связь с темной энергией – тоже? – скептически уточнил Гуаньяо.       Хуайсан неуверенно поежился. Несмотря на окружающее их беззаботное веселье, атмосфера праздника испарилась. Не сговаривались, они оба задумались о Не Минцзюэ. Несмотря на их нынешний разлад, Гуаньяо хотел бы, чтобы глава Не продержался подольше. И чтобы не переходил дорогу отцу.       Кто бы что ни говорил, Гуаньяо никогда не забывал о сделанном для него добре, ведь по жизни его было не так уж много.       - Возможно, все не так уж серьезно, - с фальшивой легкостью произнес он. – В крайнем случае, можно сделать как говорится в книге.       - Ты про битвы на кожаных мечах? – хихикнул Хуайсан.       - А-Сан! – возмущенно воскликнул Гуаньяо. - Не говори об этом лишний раз. Иногда я слишком хорошо запоминаю прочитанное.       - Проблемы талантливых людей, - позубоскалил младший Не. - Хотя о чем это я? Я ведь тоже талантливый.       На этих словах Хуайсан тряхнул волосами и кокетливо махнул веером. Дуновение ветерка было приятно, так что Гуаньяо благодушно произнес:       - Конечно, талантливый, а-Сан. Тогда… - тут он задумался, набрасывая план, – почему бы тебе не нарисовать пару иллюстраций для примера, а потом попросить автора о личной встрече?       - А это идея! – воскликнул Хуайсан. - Хотя на месте автора я бы никуда не ходил. Мало ли, письмо могло попасть к брату.       - Боюсь, тогда мы ничего не узнаем, - искренне вздохнул Гуаньяо. - За такое он искрошит обидчика на месте.       Хотя он бы с удовольствием посмотрел, как Не Минцзюэ читает сей ужасающий текст. В бытность в клане Не Гуаньяо частенько слышал шепотки за спиной, мол, свою должность личного помощника он получил далеко не за трудолюбие и сообразительность, а за передавшиеся от его матери таланты. Посмотрел бы он, как сам Минцзюэ бы справился с подобной абсурдной грязью в свой адрес. Или же при таком безупречном происхождении это грязь сама с него стечет?       И все же, жажда выживания была сильнее. Да и такие красочные описания вполне могли бы довести Минцзюэ до искажения ци на радость Цзинь Гуаншаню.       Уже на следующий день, урвав пару часов сна, Гуаньяо наконец узнал почерк. Письмо и книгу Хуайсан получил от того же человека, что и Сичэнь. И пусть книга, которая была у глав Лань, была написана традиционной каллиграфией, но стиль повествования у двух историй совпадал. Равно как вкрапления информации за откровенными сценами. Но ведь переписчика можно было легко нанять.       Только кому это было нужно? И зачем?       Как и следовало ожидать, идея с личной встречей ничего не дала. Письмо Хуайсану оставили в книжной лавке, в Хандань – крупном торговом городе вблизи Нечистой Юдоли. Если бы Хуайсан согласился, то отправитель просил оставить рисунки там же: местные переписчики могли бы объединить иллюстрации и текст.       Гуаньяо отправил доверенного человека на разведку: вознаграждение развязало язык хозяину книжного, но не дало многого. Человек, принесший рукописи носил маску кролика и театрально яркие многослойные одежды, отвлекающие все внимание. Роста был среднего, комплекции – тоже. Волосы были скрыты за шарфом, говорил как горожанин. И вообще по голосу за маской было не очень понятно, мужчина ли это или женщина.       - Ну да, выглядело весьма чудно, но мы к такому привычные, - безразлично пожимал плечами хозяин лавки. – С такими книжками не только лицо потеряешь – и палок схлопотать можно. Вот и скрываются, кто во что горазд. А я, господин заклинатель, человек понимающий, лишнего не спрашиваю. Иначе в следующий раз рукопись не принесут – тут уже мне убыток.       На эти слова ему понимающе покивали и добавили еще мешочек монет:       - Спасибо, добрый господин, но больше я, правда, ничего не знаю. Разве вот еще что… писатель-то самолично явился. Спорил еще, когда на ошибки указали, что не говорят у нас так. А то часто бывают, что слуг посылают или нанимают кого.       И на этом ниточка из Цинхэ оборвалась.  Человек в маске кролика больше в той лавке не появлялся: письмо от Хуайсана с просьбой о личной встрече осталось там лежать и покрываться пылью.       Сичэня тоже Гуаньяо пытался расспросить, но осторожно, чтобы не вызвать у него лишнего беспокойства, но и здесь ничего путного не выяснилось. Письмо передали на популярный среди заклинателей постоялый двор в Цайи, и его вместе с остальными письмами да прошениями к клану Лань, забрал один из младших адептов. Откуда оно пришло и сколько там пролежало, так и не выяснилось.       Несмотря на весьма тревожащую информацию, у Гуаньяо не было выбора кроме как ждать, пока таинственный автор объявится снова. ***       И это, разумеется, произошло.       В виде феерической истории, которую пересказывали друг другу девицы из весеннего дома.              Дело было так. Гуаньяо слокойно сидел, попивая чай в углу общего зала и делая вид, что его все устраивает. А на деле ожидал пока Гуаньшань, кхм, закончит свои дела.       Уже перевалило хорошо за полночь, и потому в зале практически не было клиентов: кто-то разошелся по отдельным комнатам, а кто-то отправился домой. Женщины, которе то ли к худу, то ли к добру не были выбраны, коротали время в зале, на случай если кто-то еще все-таки объявится. Пока что они столпились у столика и что-то бурно обсуждали.       - Сестричка, я не понимаю, что здесь написано. Что такое «сублимация»? – капризно произнесла одна из молодых работниц, в нежно-персиковом одеянии.       - О, я тоже не знала сначала, - признала вторая, постарше и степеннее, в темно-зеленых одеждах. - Но зато господин Лю знал!       - Как и следовало ожидать от ученого высокого ранга, – завистливо протянула персиковая. - Но так что же это?       - Это когда человек не может утолить одну страсть, и поэтому заменяет ее дугой, - важно произнесла вторая работница.       - О-о, то есть… - громким шепотом начала первая, - жажда весны у нашего благодетеля так сильна, потому что он не может утолить ее с племянником?       - П-ф, видела я этого племянника, - не выдержала третья девушка из компании. - Может, и сложен он неплохо, но вот характер у господина Цзыс… то есть Янжона пренеприятнейший…       Цзинь Гуаньяо, по привычке прислушивающийся к разговорам вокруг, подавился чаем.       - Молодой господин, вы в порядке? – тут же обратилась к нему первая девушка.       - Д-да… - пробормотал Гуаньяо. – Но простите меня, уважаемые дамы, я невольно услышал ваш разговор. Не могли бы вы пояснить, о чем шла речь?       - Ой! - воскликнул кто-то, осознав, с кем разговаривает.       - А мы… мы просто книжечку одну обсуждали, сущая нелепица, - робко сказала девушка в персиковом.       - Боюсь, один взгляд на нее оскорбит столь благородного господина, - дополнила вторая, более аристократичная.       «Знали бы вы, как мало меня способно оскорбить», - подумал Гуаньяо, наблюдая как девицы скучнеют под его ласковым взглядом мастера пыток.       - И все же, я настаиваю, - мягко произнес Гуаньяо. – Уверяю вас, это просто любопытство. Ничего страшного не случится… если вы мне все расскажете.       - Конечно же мы расскажем, молодой господин Цзинь, - льстиво заверила его одна из работниц.       - Мы нижайше просим прощения! – подхватила вторая.       - Мы всего лишь глупые женщины!       К счастью, дальше угроз Цзинь Гуаньяо заходить не пришлось. Вскоре на руках у него была и стопка листов, зачитанная и явно переписанная неумелыми руками с оригинала и обещание от девиц разузнать больше.       Рукопись работницы получили от сестрички из другого весеннего дома. А той девице тоже ее кто-то передал. И все это распространялось как лесной пожар по подобным заведениям. Какие-то дамы даже свое начали писать.       Но у конкретно этой истории автор был тот же, что и у тех, что получили Лань Сичэнь и Не Хуайсан. Тот же стиль, те же секреты, скрытые за весенними сценами. Но в этот раз неизвестный решил откусить больше, чем ему положено.       Это нельзя было больше игнорировать. ***       «- Не переживай, мой сладкий, - хрипло произнес Инь Аньдун, поглаживая племянника за обнаженную поясницу. – Этот ублюдок ни за что не станет выше тебя. Ты же знаешь, я был вынужден его признать.       - Я понимаю, дядюшка, - плаксиво ответил Инь Янжон, не удовлетворенный до конца ответом».       - «Ублюдок» - это наверняка ты, Яо-Яо, - оскалился Сюэ Ян, отрываясь от зачитывания бесстыдного текста. – Почетное упоминание. Ты рад?       Гуаньяо скривился. У него явно рассудок помутился, если он решил поделиться этим «шедевром» с Сюэ Яном. Видимо, это было отчаянье – он порядком извелся, думая, как бы сообщить о происходящем отцу, но при этом не оказаться виноватым за подобные новости. Может, пусть кто-то другой скажет? Но тогда Гуаньяо обвинят, что он не заметил подобной грязи под собственным носом.       - …только не убивай сразу, Яо-Яо, - прервал поток его мыслей Сюэ Ян, отсмеявшись. – Пусть еще что-нибудь напишет… с главой Яо и Лань Циженем, например.       - Небеса, а-Ян! – взмолился Гуаньяо, всеми силами пытаясь не пустить этот образ в сознание.       И все же, шутки шутками, но больше всего его беспокоило написанное дальше.       «- Потерпи немного. Пусть шлюшье отродье сделает все работу, хотя бы главу Ме убъет. А потом я от него избавлюсь. Как раз будет на кого убийства, эксперименты и темное заклинательство повесить.  А я встану на вершине цзянху, и никто и слова против не скажет,  - бархатно шептал старший заклинатель. – Но, позволь, я тебя утешу… И с этими словами он опустился на колени, раскрывая лепестки своих влажных жадных губ…»       - Чэнмей! – тут Гуаньяо даже голос повысил, не в силах это слушать. – Не мешай мне, пожалуйста. Я занят.       - Что, переживаешь,что папочка новостям не обрадуется? – проницательно осведомился Сюэ Ян, лениво обмахиваясь листами.       Гуаньяо прожег его ненавидящим взглядом. Непосредственность и бестактная прямота Сюэ Яна была как глоток чистого воздуха, но иногда... Возможно, он слишком многое позволяет босяку из Куйджоу.       - Ладно, так и быть, внемли моей мудрости! – провозгласил несносный подросток. – Просто поменяй текст немного. Пусть вместо Цзысюна будет… его младшая сестра или еще какая девчонка. Лишь бы не про обрезанных рукавов.       - Хм… это может сработать, - медленно произнес Гуаньяо. – Спасибо, Чэнмэй… ты сегодня весьма полезен… живи пока.       - О, великий Ляньфан-цзун, благодарю от всего сердца! – спаясничал Сюэ Ян, отвешивая низкий поклон.       Гуаньяо был слишком вежлив, чтобы закатить на это глаза. А впрочем… на этом уровне Цзиньских подземелий кроме них никого не было. Из еще живых, имеется в виду. Он мог ни в чем себе не отказывать. Тем более, идея Сюэ Яна немного подняла ему настроение.       Отец, разумеется, был недоволен, но не в такой ярости, как это могло бы быть, прочитай он о тайной страсти к своему племяннику. Скорее посмеялся, мол, его слава дамского угодника так велика, что о нем уже книги пишут. Но Гуаньяо, все-таки, должен был разобраться, кто же замышляет недоброе против славного клана Цзинь.       Он поднапрягся, отправил доверенных людей, – и через несколько недель у него было несколько оригиналов истории. Кроме каллиграфии примечательной была и бумага – довольно качественная, пусть и с желтоватым оттенком, и чернила – если принюхаться к ним, то можно было ощутить тонкий аромат сливы. Гуаньяо знал, что сливовую смолу порой добавляют в чернила, чтобы обеспечить их стойкость. Это было весьма популярный способ на территориях Цзинь. К тому же, переплет книги был довольно необычным, а значит мастера можно будет отследить.       Если же говорить о самом человеке, то он явно не имел стыда, но зато имел представление о характерах и Цзинь Гуаньшаня, и Цзинь Цзысюня, и откровенно их высмеивает. Как и клан Не. А вот Вэй Усяню и Лань Ванцзи наоборот симпатизировал.       Значит, каким-то образом этот человек с ними всеми взаимодействовал. Например, на межклановских охотах и конференциях. Значит с большой вероятностью является заклинателем, а еще обладает уникальным стилем письма.              Итак, теперь у Гуаньяо были сведенья о человеке и очень примерное расположение. Что было лучше, чем ничего.       И вот так Цзинь Гуаньяо отправился в свое путешествие. ***       Из раздумий его вывело ощущение чужого присутствия за дверью. Кто-то там неловко топтался, явно теряясь в сомнениях.       Час был достаточно поздний, чтоб это считалось невежливо, но Гуаньяо еще не ложился.       Он сидел за низким столиком, а перед ним лежало тревожное донесение: Вэй Усяня видели в Цайи вместе с Лань Ванцзи и неизвестным ребенком – есть вероятность, что клан Лань возьмет старейшину Илина под покровительство. Кроме того, остатки Вэней на Илинских холмах оказались лишь искусной обманкой, и теперь никто не знал, где находятся настоящие.       Нужно было срочно возвращаться в Золотую Башню. Именно в тот момент, когда в его расследовании начались подвижки! Но Вэй Усянь был важнее.       А человек снаружи продолжал раздражающе переминаться с ноги на ногу и отвлекал от планов.       - Вы что-то хотели? – осведомился Гуаньяо, потеряв наконец терпение.       - Ляньфан-цзун, извините, что беспокою вас в такое время, - раздался нервный голос Шэнь Ра. - Но вы же завтра улетаете? Оказывается, у нас есть артефакт, который мог бы вас заинтересовать. Меня просили показать вам его…              - Ничего страшного, проходите госпожа Шэнь, - отозвался Гуаньяо, возможно даже излишне торопливо.              Надо же, добыча сама шла к нему в руки. Возможно, если он правильно разыграет свои карты, то сможет узнать больше.