Глава 5

Утро в понивильском бутике "Карусель" начиналось вполне обыденно. Владелица дома и магазина, белая единорожка с тёмно-лазурной гривой двадцати лет от роду по имени Рэрити совершенно обычно и безо всякой спешки проснулась. Так же обыденно прошёл её утренний туалет. И даже когда она, в халате и с полотенцем на голове, спустилась на первый этаж, чтобы приготовить завтрак, ничего необычного не произошло. Рэрити не удивилась ни светящему в окно солнцу, ни тихо сидящему в углу кухни Фиру, гипнотизирующему стену и мрачно вздыхающему о чём-то своём. – Доброе утро, дорогуша. – приветливо поздоровавшись с Кошмаром Понивилля, Рэрити поставила на плиту чайник и подошла к холодильнику. – Ты не торопилась просыпаться. – раздался позади неё голос Фира, сопровождаемый очередным мрачным вздохом. – Ну, у меня график достаточно свободный. Особенно, когда меня никто не будит. – ответила на это Рэрити, доставая ингридиенты для лёгкого завтрака. – Хорошо тебе... – пробурчал Фир и с тяжелым вздохом вновь замолчал. Рерити закончила готовку и села за стол с тарелкой диетического салата – уж кто-кто, а первая модница Понивилля очень строго следила за своей фигурой. – Это несправедливо... – снова раздалось бурчание из угла. – Что именно, дорогуша? – Мисс Мара запретила мне появляться на вечернем празднике и посадила под домашний арест! – Это было очевидно, Фир. – Она в меня не верит! – Ах, дорогуша, ты преувеличиваешь. – Нет, Рэрити, я серьёзно, она в меня не верит! Она думает, что я получу проблемы с законом из-за срыва праздника! – Фир не выдержал и, вскочив с места, начал нарезать круги по кухне, привычно размахивая полами плаща. – Она верит в тебя, Фир. Но вот в принцессу и других, посторонних пони, у неё веры нет. Поэтому она и хочет тебя сберечь. – ободряюще улыбнулась Рэрити, заканчивая с салатом. – Нет, всё не так! Она меня совершенно, абсолютно не знает! – Ты снова преувеличиваешь, Фир. – Да нет же! Вот к примеру – она заявила, что я вломлюсь к тебе в дом, залезу в твою спальню и разбужу тебя своими жалобами! А ведь я так уже давно не делаю, Рэрити! – пылко заявил Фир, развернувшись в профиль к Рэрити. – Совершенно верно, дорогуша. Ты уже как три года так не делаешь. – снова улыбнулась Рэрити, глядя на пантомимы Фира. – Вот именно! – поднял палец вверх Фир, разворачиваясь к единорожке. – Особенно после того, как я научилась бить тебя шваброй по голове, не вставая с кровати. – улыбка Рэрити стала ещё шире и добрее. – Ой, да какая разница, Рэрити? Зачем ты вспоминаешь такие мелкие и совершенно незначительные детали? Ведь главное, что я больше так не делаю! – Фир снова отвернулся в пол-оборота от стола, пафосно прикрыв глаза правой рукой. И лишь его прижатые к затылку уши говорили о том, что слова его подруги хоть как-то его задели. – Совершенно верно, дорогуша. Чаю? – всё с той же улыбкой спросила Рэрити, поднимаясь из-за стола. – Да. Чёрный абесситский... – Фир вновь размашисто развернулся и двинулся к столу. – С щепоткой корицы и без сахара. Да-да, я помню. – ответила Рэрити, засыпая ингридиенты в заварный чайничек из её любимого позолоченного фарфора. — И всё-таки, это недопустимо! Рэрити, ну я же взрослый жеребец, а не мелкий хулиганистый школьник! Неужели мисс Мара никак к этому не привыкнет? – продолжил сокрушаться Фир, садясь за стол. – Ну, некоторые бы назвали тебя взрослым хулиганистым жеребцом... но только не я, разумеется. – иронично заметила Рэрити, но тут же сменила тон, получив недовольный взгляд Фира. – Я же в тебя верю. – куда более мягче заметила она. – Просто у этих некоторых нет ни чувства юмора, ни тяги к прекрасному! – ответил на это Фир. – Представления о прекрасном у всех разные, Фир... – поучительно начала говорить Рэрити. – Ну-ну, как же... – с подозрением протянул Фир. – ...но только когда это не касается одежды. – поспешно закончила Рэрити, слегка смутившись от возможной ответной подколки Фира, который тоже прекрасно знал свою подругу и её жизненные приоритеты. – Но ведь тебя же не за одежду критикуют, верно? – Пф! Хотел бы я посмотреть на того смельчака, который рискнул бы критиковать одежду твоего пошива. – ухмыльнулся Фир, потягивая чай. – Иногда я задаюсь вопросом, кого именно в Понивилле боятся больше – меня или тебя. – Мисс Мару, Фир. Очевидно же, что больше всего в Понивилле бояться нашего мэра. – парировала Рэрити, поднимаясь из-за стола. – Ладно, дорогуша, мне нужно переодеться и привести в порядок гриву. Я скоро буду. – А ведь я помню времена, когда "переодеться" и "скоро буду" в твоём исполнении звучали как оксюморон. – заявил Фир вдогонку уходящей кобылке. – Ну, так я тоже уже давно не школьница! – раздалось из другой комнаты. – Кстати, о школьницах... А чего это твоя сестра так долго спит? У неё же через два часа уроки начнутся. – задумчиво произнёс Фир, глядя на часы. – Она не спит – она приводит себя в порядок. Свити Бэль до сих пор не научилась нормально мыть голову и быстро пользоваться расчёской. Она всё время пытается делать всё это телекинезом. – ответила Рэрити, возвращаясь в своём "рабочем" облачении. На ней была белая блузка, синие обтягивающие штаны и её красные очки, придававшие ей некоторое сходство с школьной учительницей. Летающая вокруг её гривы расчёска быстро и точно делала её знаменитую модельную укладку. – ... – Фир? – удивлённо спросила Рэрити, садясь за стол. – ... – Дорогуша, что с тобой? – обеспокоенно спросила единорожка, глядя на "зависшего" Фира. – Рэрити... у меня появилась новая идея! – ожил Фир, восхищенно глядя на неё – Как ты думаешь, принцесса сильно беспокоиться об укладке своей гривы, а? – Фир, не надо... – Рэрити уже поняла, куда дует ветер. – Рэрити, я серьёзно. Как ты думаешь, настолько её выведет из равновесия внезапная смена причёски, да ещё и в момент публичной речи? – в красный глазах единорога загорелись нехорошие огоньки. – Фир, нет! Даже думать не смей об этом, Фир! Это точно приведёт к очень, очень плохим последствиям! – Рэрити ужаснулась открывшимся "перспективам" и решила во что бы то ни стало отговорить Фира от его новой затеи. – Ты же не станешь нарушать запрет мисс Мары? – Конечно же не стану! Рэрити, теперь вот ты меня недооцениваешь! – фыркнул Фир, бросая укоризненный взгляд на свою подругу. – Это хорошо... – выдохнула Рэрити. – Я не буду заколдовывать гриву принцессы лично. Я зачарую одну из твоих расчёсок, и ты отнесёшь её в мэрию, и когда появится принцесса, то расческа сама всё сделает, пока я буду сидеть в замке! – торжественно объявил Фир. –... а вот это уже не хорошо... – простонала Рэрити, поняв, что она действительно недооценила Фира. – Это идеально! – Фир поднялся из-за стола и едва ли не бегом отправился в соседнюю комнату, где у Рэрити находилась примерочная. – Фир, нет! Ты этого не сделаешь! – с ужасом воскликнула Рэрити, последовав за ним. – Рэрити, тебе жалко пожертвовать одной своей расчёской? – не оборачиваясь, спросил Фир. – Мне жалко ТЕБЯ, дурень ты великовозрастный! – истерично воскликнула Рэрити, с ужасом глядя на то, как Фир уже перебирает её расчёски. – Рэрити, я буду в своём замке и никто не сможет доказать мою причастность! – Да никто и не подумает что-либо доказывать, Фир! Твоя репутация выдаст тебя с потрохами! – Рэрити, ты преувеличиваешь. – отмахнулся Фир. – Нет, Фир, это ты преуменьшает влияние своей собственной репутации! Да каждый второй в Понивилле сразу же озвучит, кто автор подобных шуток! – Рэрити вцепилась в воротник Фира, пытаясь поймать его взгляд и отвлечь того от своей "гениальной" задумки. – Ну скажут, и что? Ты думаешь, что это может чем-то мне навредить? Мне, Кошмару Понивилля? – Фир оторвался от расчёсок и "воззрился" надменным взглядом на перепуганную единорожку. – Правительница Эквестрии, принцесса Селестия сможет и не такое с тобой сделать, Фир! – жалобно простонала Рэрити, предпочитая не думать о том, как сильно Фир рискует со своими идеями. – Подумай о том, что будет с тобой! С мисс Марой! Со мной, в конце-концов!!! – Рэрити... – Ты меня совсем не слушаешь, Фир! Как же мы будем тут, без тебя, если тебя отправят за решётку? Как Понивилль будет без тебя, без твоих талантов и опеки? Как Я буду без тебя, без твоей помощи и поддержки?! – начала истерику Рэрити, отходя в центр комнаты и театрально хватаясь за голову. – Рэрити, ты... – Тебе что, совсем наплевать на меня?! Ты готов пожертвовать нами только ради одного мелкого розыгрыша?! – в голосе единорожки прорезались слёзы и она опасно закачалась. – Рэрити! – Фир телепортировался к ней, успев подхватить левой рукой падающее в обморок от избытка нахлынувших чувств тело в полуметре от пола. – Пообещай мне, Фир! Пообещай, что не будешь ничего такого делать с принцессой!!! – почувствовав опору, Рэрити моментально обрела "почти потерянное сознание" и впилась взглядом в глаза Фира, стоящего в полусогнутом состоянии. – Рэрити, я... – Фир, уже растерявший своё вдохновение, на секунду отвёл взгляд от требовательных глаз подруги – ... я... я обещаю... – с тяжелым вздохом закончил Фир, снова посмотрев на Рэрити. — Ох, Фир! Я знала, что ты согласишься! Я верила, что ты не такой, как про тебя говорят завистники! – чувственно произнесла единорожка, довольная тем, что смогла отговорить Фира от его задумки. – Привет, сис! Привет, Фир! – раздался детский голосок с лестницы. – О... вы опять что-то репетируете? – удивлённо спросила спустившаяся Свити Белль, разглядев позу, в которой замерли два вышеозвученных пони. Свити Белль была совсем юной белой единорожкой десяти лет с нежно-розовой, почти воздушной гривой. И вполне сносно ухоженной гривой – видимо, не смотря на с трудом дающуюся ей магию, Свити всё же добивается своего, пусть и не сразу. Одета младшая сестра Рэрити была в розовую юбку до колен и белую блузку, почти такую же, как у своей сестры, но только меньше размером. – Мы не репетируем, Свити. Мы общаемся. Доброе утро. – ответила Рэрити, поворачивая голову к сестре. – Общаетесь? В такой позе? – недоверчиво спросила Свити Белль, подходя ближе и внимательно осматривая всю "композицию". – А что не так? Нам кто-то или что-то запрещает? Доброе утро. – вопросительно поднял одну бровь Фир. – Нет, но... – смущённо возразила Свити Белль. – Но? – хором переспросили Фир с Рэрити. – Разве это удобно? – спросила маленькая единорожка, попытавшись отзеркалить лицевой манёвр Фира и приподнять одну бровь. К слову, у неё это не вышло. – Ох, дорогуша, ну что за вопросы! Мне очень удобно. – претенциозно заявила Рэрити, возведя взгляд к потолку, что выглялело несколько забавно, учитывая её горизонтальное положение. – А Фиру тоже удобно? – А Фир привык и ему не трудно. – ответила Рэрити и, переведя взгляд на вышеозвученного жеребца, уточнила, кокетливо похлопав ресцинами – Верно, дорогуша? – Да, Рэрити. Мне очень... удобно... – фыркнул согнувшийся Фир, отведя глаза. Он-то понимал, кто сейчас хозяин положения. Точнее, хозяйка. – Вот видишь, Свити! – А ему точно не тяжело вот так стоять? – Свити Белль и не думала оставлять их в покое, ибо хорошо знала свою сестру. – Вы это на что намекаете, юная леди? На то, что ваша сестра тяжёлая и толстая? – возмутилась Рэрити. – Свити, не говори ерунды! Я только-только её успокоил! – укоризненно произнёс Фир и тут же поймал на себе возмущённый взгляд Рэрити. – Со мной всё в полном порядке. И с твоей фигурой тоже. – поспешил закончить Фир. – Вот видишь, Свити! В этот момент раздались громкие и быстрые стуки в дверь – и это при том, что возле неё специально висел колокольчик, который был нагло проигнорирован таинственными визитёрами. Впрочем, тайна личности и наглости развеялась очень и очень быстро – Рэрити даже не успела сказать "Войдите". Дверь распахнулась и внутрь заспрыгнули ещё две юные жеребёнки – пегаска и землепони. – Привет, Рэрити! Привет, Свити Белль! Привет... Фир? А что это вы тут делаете? – хором выпалили непрошенные гостьи, оказавшиеся школьными подругами Свити Белль. Оранжевая пегаска Скуталу с тёмно-фиолетовой взъерошенной гривой была одета в спортивные чёрные шорты и такую же майку – слишком уж обтягивающую для взрослой кобылки, но вполне допустимую в её возрасте. На локтях и коленях были чёрные защитные налокотники и наколенники – Скуталу была очень, очень активной пегаской, которая никогда не расставалась со своим самокатом и поэтому очень часто оказывалась на земле. Так она пыталась компенсировать свою неспособность летать, ибо в её возрасте пегасы уже начинают подниматься в воздух. Но то ли из-за недоразвитых мышц, то ли по какой-то иной причине, но крылья Скуталу не могли выдержать вес пегаски, чему она ужасно расстраивалась. Вторая вторженка была маленькой землепони лимонного цвета с малиново-красной гривой, перевязанной розовым бантом. Младшая из обителей фермы Эпплов, Эпплблум, была одета в джинсовые шорты и белую клетчатую рубашку с коротким рукавом. – Привет, девочки. – несколько обескураженно произнесла Рэрити, ошеломлённая напором юных кобылок. – Скуталу, Эпплблум! Вы вовремя! Пойдёмте пить чай! – радостно отозвалась Свити Белль. – А че эт' они? – недоумённо спросила Эпплблум, указывая пальцем на взрослых пони. – Да у них очередной дешёвый спектакль, не обращайте внимания. – отмахнулась Свити Белль. – Выбирайте выражения, юная леди! Мы с твоей сестрой не "дешёвые"! – грозно заявил Фир. – А какие вы? Дорогие? – ехидно уточнила Скуталу. – Мы с Рэрити бесценны! – пафосно произнёс Фир. – Вот именно! – так же пафосно вторила ему Рэрити. – Ой, да ну их! Пойдёмте, я заварю вам чай. – вновь позвала Свити Белль и двинулась к кухне. – НЕТ!!! – воскликнула Рэрити, моментально вскочив на ноги, и бросилась догонять свою сестру. – Свити, я в этом доме хозяйка и это я должна поить гостей чаем! Отойди от плиты! – Рэрити решительно отодвинула младшую сестру от плиты и забрала у неё чайник. – Но сис, я же сама могу... – расстроенно начала спорить Свити Белль, пытаясь добраться до плиты. – Нет-нет-нет-нет-нет! Не утруждай себя, дорогуша. Садись за стол, я сейчас всё сделаю. – с фальшивой улыбкой начала тараторить Рэрити. В Понивилле ходили легенды об абсолютной неспособности Свити Белль хоть что-нибудь приготовить. Она много раз пыталась. Пыталась честно, искренее. Но каждый раз еда или напитки в лучшем случае оказывались испорченными. В худшем же случае испорченным оказывалась вся кухня, так что Рэрити, Фиру или обоим сразу приходилось, скрепя зубами, убирать беспорядок. Два раза Фир даже делал косметический ремонт – и оба раза Свити Белль пыталась приготовить кашу... – Фир, ну хоть ты скажи ей! – обиженно воскликнула Свити Белль. – Ничего не знаю. Я вообще только поздороваться зашёл. – отмазался Фир, не собираясь становится между сёстрами и учавствовать в ещё одном скандале. – Свит, да брось ты! Какая разница, кто заварит чай? – стараясь спрятать улыбку, примирительно сказала Эпплблум. Скуталу лишь беззвучно смеялась, спрятавшись за подругу. Эти двое тоже прекрасно знали, что Свити Белль нельзя подпускать к плите. – Ну и ладно! Всё, пойдёмте, не хочу уже чай! – окончательно обиделась Свити Белль. – Подожди, Свити, ты же ещё не завтракала! – спохватилась Рэрити. – В школе поем! – Свити Белль решительно схватила свою школьную сумку и двинулась к выходу. Эпплблум и Скуталу лишь пожали плечами и пошли следом. Через некоторое время дверь захлопнулась и в бутике воцарилась тишина. – Ох, ну что же это... чем старше, тем труднее с ней. – расстроенно сказала Рэрити, ставя полный чайник на плиту. – Ты была немногим лучше в её возрасте. – ответил на это Фир, садясь за стол. – А ваши родители не показывались? – Не-а. В этом году мы их не видели. Надеюсь, что и не увидим. – фыркнула Рэрити, присаживаясь рядом. Поднимать эту тему она откровенно не любила. — Понимаю, но вдруг хотя бы у твоей матери проснётся совесть... стыд... материнский инстинкт там... я не знаю. Короче, может она всё же соблаговолит принят участие в воспитании хотя бы одной дочери? Хоть тебе попроще будет. – Фир, не говори глупости! Ты же знаешь моих родителей! Они ещё "слишком молоды, чтобы хоронить себя под семейной рутиной"! Да они и от меня-то практически избавились, когда сдали в понивилльскую школу! А потом, после выпускного ещё и сестру на шею посадили, потому что "Рэрити, ты же такая умница, такая самостоятельная, тебе же проще будет, ты же на одном месте живешь и не путешевствуешь"! – В общем, надежды мало, да? – мрачно усмехнулся Фир. Он, как круглый сирота, не совсем понимал Рэрити. Да, как и ей, ему самому пришлось учиться решать свои проблемы самостоятельно, причём довольно рано. Но у него-то родителей не было в принципе – а "на нет", как говориться, "и суда нет". А тут случай потяжелее, чем у него. Расти фактически сиротой при живых родителях – такое себе ощущение. И ведь у этой парочки ещё хватает наглости иногда "навещать своих любимых дочерей" – не иначе, как своё чувство собственности тешат. Свити Белль ещё терпимо относится к Хондо Флэнксу и Куки Крамблс, хотя порой и задаётся вопросами насчёт их странного поведения и редких появлений. А вот Рэрити давно разочаровалась в этой парочке, которые, будучи мелкими аристократами, просто прожигают жизнь в своё удовольствие, порой даже не вместе. Работать им никогда не приходилось – поэтому они и не любили сидеть на одном месте. Фир иногда задумывался – будь они ещё немного глупее, то скольких бы братьев и сестёр для Рэрити нагуляли Хондо и Куки в своих круизах. Но, по всей видимости, им обоим хватает ума предохраняться. А может, просто Куки так сильно не понравилось рожать, поэтому официальных родственников кроме младшей сестры у Рэрити нет. В любом случае, единственная родительская помощь, которую получила Рэрити после того, как её сдали в Понивилльскую школу – это чек на покупку "Карусели", тогда ещё старой и обшарпаной. А до этого они снимали для дочери комнату в Понивилле и доплачивали хозяйке дома, чтобы та присмотрела за их дочерью. Поэтому самодостаточность и целеустремлённость Рэрити взялись не на пустом месте – как, собственно, и стойкая неприязнь к своим родителям. – Нет, Фир. Нам с тобой не на кого надеяться, кроме как на самих себя! – отмахнулась Рэрити. – Вот поэтому-то тебе и следует быть осмотрительнее со своими пугалками и розыгрышами! А ещё чаще слушать меня! – Только тебя? – ухмыльнулся Фир. Хотя Рэрити и вела себя достаточно скромно и вежливо, но порой её самомнение давало о себе знать. Впрочем, оно не на пустом месте появилось. – Ну, ещё иногда мисс Мару. Она уж точно зла не желает ни тебе, ни мне. – улыбнулась в ответ Рэрити. Всё-таки авторитет лучшего педагога в истории Понивилля (довольно скромной истории, ведь город был основан всего семьдесят шесть лет назад) был непререкаем для всех её бывших учеников и учениц. – Ладно. Тогда я послушаю мисс Мару и пойду под свой домашний арест. – вздохнул Фир, вспомнив о сегодняшнем празднике. – А тебе следует к полудню подойти в мэрию – мисс Мара просила передать, что к этому времени она освободит здание от посторонних. – Как скажешь, дорогуша. И помни о своём обещании! – Да помню, помню... до завтра, Рэрити. – До завтра, Фир. Фир вышел из бутика и взлетел в воздух, направившись к Вечно-дикому лесу. До замка он долетел без каких-либо приключений и сразу направился в свою башню. Настроение было так себе, а в таком состоянии Фир предпочитал пореже использовать сложную магию – всё-таки он был в особых отношениях с эмоциями и прекрасно знал, как они могут влиять на магию. Поскольку из-за этого делать было решительно нечего, Фир собирался лечь спать. Раздевшись и аккуратно убрав свою одежду в один из шкафов (у него их было около восьми), Фир растянулся на своей широкой двухспальной кровати и магией задёрнул тяжёлые шторы, полностью отрезав себя от окружающего мира. И вот, когда Фир уже постепенно начал засыпать... – И-и-и-и-и-и-и-и-и-и-Ха-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! – тишину прорезал постепенно отдаляющийся от замка вопль. – ПИНКАМИНА ПАЙ!!! – раздалось из башни вслед улетающей в сторону реки розовой кобыле.