Глава 4

Кошмар Понивилля летел в звёздном небе, паря над кронами вековых деревьев Вечно-дикого леса и размышлял. Размышлял он о лени основной массы пони и их нелюбознательности. Местами о глупости и косности мышления. О порождаемой этими качествами наивности и легковерности. В общем, размышлял он о вечном. Вот к примеру – почему так мало единорогов пользуются левитацией? Ведь это же тоже самое, что и обычный телекинез, просто более высокого уровня. Да, расход сил больше. Да, учится дольше. Да, нужно внимание и самоконтроль. Но ведь всё это – неотъемлимая часть магии, то есть природы самих единорогов. Вот телекинезу учатся абсолютно все единороги, а тут что? Это всё равно как если бы пегасы научились ходьбе по облакам, но при этом не учились летать. А ведь это пегасы! Пегасы, эти взбалмошные, рассеяные и оттого совершенно необучаемые в других областях пони! Пегасы, которые ненавидят сам процесс обучения! Но при этом нелетающих пегасов нету – ну, за исключением калек или иных особей с врождёнными или приобретёнными дефектами. А вот нелетающих единорогов – примерно 99 процентов! Вот как так? Почему? Какая злая шутка, какой непостижимый рок кроется в том факте, что представители его расы так упорно лишают себя природного преимущества? От этой мысли Фир завис в воздухе и глубоко вздохнул, глядя на полную луну. Вот, даже на ней нарисовано напоминание, кто они и что они! Там, на поверхности луны, очертание единорога! Не землепони, не пегаса – единорога! Ну какой ещё намёк нужен его расе, чтобы единороги наконец поняли, что их место в облаках? Фир этого не понимал. – Это всё от отвратительного образования! Вон, полётные школы для пегасов есть, а полётных курсов для единорогов нету. А всё почему? Потому что правительство пилит бюджет, вместо того чтобы тратить наши налоги на что-то действительно полезное! Как известно, рыба с головы гниёт, и мисс Мара это великолепно подтверждает! У неё с головой всё в порядке – и поэтому в Понивилле всё в порядке! Все пристроены к делу, проблемы решаются моментально, денег в городском бюджете – вагон! А что в остальной стране? Вот то-то и оно! – заявил Фир луне, как единственному доступному собеседнику в данный момент. Луна, как обычно, не ответила, но Фиру это было и не нужно. Он и так знал, что прав. В конце-концов, мисс Мара регулярно бывает в столице и рассказывает о тамошних нравах. О позолочённом городе (вот куда все биты с налогов уходят, они ими крышы покрывают), о обленившихся чиновниках, о разросшейся бюрократии и об обнаглевшей до невозможности аристократии! И о совершенно бесполезном, строго медийном лице с приклееными крыльями и титулом "принцессы", чья жизненная задача – улыбаться толпе в перерывах между прожиганием жизни в роскоши и богатстве! Как же, как же – "аликорн"! "Бессметрная всемогущая сущность, в одиночку поднимающая солнце и луну"! Сказки для наивных – вот что это, а не "аликорн"! Фир не дурак и понимает, что смена цикла дня и ночи осуществляется специальной службой из целого штата единорогов, а не какой-то одной изнеженной аристократкой! Вон, пегасы с погодой так и работают, а тут, видите ли, "аликорн" какой-то! Пропаганда да и только. Да и эта байка про "бессмертие" – ну ясно же, что это враки! Просто там, в глубинах дворца, есть особый отдел подготовки "бессмертных принцесс", который заранее отбирает кандидаток, обучает их, перекрашивает в нужные цвета и приклеивает полуфункциональные крылья (чтобы очередная "бессмертная принцесса" ими хотя бы шевелить могла). Дело оболванивая населения давно поставленно на поток, но никто до сих пор этого не понял! Но Фир-то знает, на что способна магия. Он и сам в состоянии отрастить себе крылья магико-хирургическим путём – в конце-концов, Тифону же он крылья отрастил! Иногда, кстати, Фир думал об этом как об ещё одном элементе своего кошмарного образа – крылья фестралов великолепно подошли бы к его внешности. Вот только тогда пришлось бы учиться жить с этими двумя совершенно бесполезными отростаки на спине, не говоря уже о полной смене всего его гардероба! Да и сам процесс был весьма сложным, трудоёмким и откровенно болезненным, особенно если применять его к самому себе. Поэтому Фир оставлял эту глупую мысль. В конце-концов, ему крылья для полётов не нужны. Как и всякие байки из государственной пропаганды. Жаль, правда, что таких как Фир, ничтожное меньшинство. Ведь чего могли бы достичь народы Эквестрии, если бы верили в свои собственные силы, а не в каких-то там бессмертных сущностей. С такими печальными мыслями Кошмар Понивилля долетел до самого, собственно, Понивилля. Диагностирующее заклинание, брошенное с высоты, выявило всего пару разряженных свечек. И всего одна пропавшая. Удивительное дело – в первый год свечи регулярно пропадали со своих мест. Некоторые весьма недобросоветные пони нагло их воровали для своих нужд, чем очень, очень злили Фира. В тот год ему пришлось устраивать ночные рейды в дома нарушителей и доступно объяснять последним, что негоже воровать общественную собственность! Немало в этих рейдах помогла и его репутация "Кошмара Понивилля", спровоцировав новую волну баек и слухов, чем сильно порадовала самого Фира – сначала он работал на репутацию, а потом она на него. Да, свечи делал сам Фир путём трансмутации. Да, светились они от магического заряда. И да, при желании он вполне мог бы сделать бизнес на продаже и зарядке таких свечей. Но зачем, если у населения и других источников света было предостаточно? Нет, когда появлялся желающий, то Фир делал исключение и снабжал партией свеч, благо сами по себе свечи были практически вечными – там нечему было ломаться, просто заряжать их время от времени. Так, к примеру, Эпплы свой амбар только ими и освещали в целях противопожарной безопасности. Но тратить своё время для того, чтобы удовлетворять чужие эстетические капризы? Нет, это было бы совершенно бессмысленным прожиганием жизни. Особенно если учесть тот факт, что Фир совершенно официально занимал сразу два поста в Понивилле и, соответственно, получал две очень хорошие зарплаты. По давней договорённости с мисс Марой он, во-первых, был штатным сотрудником, главой отдела и проектировщиком в одном флаконе в фонде уличного освещения. Да, должность, по сути, была одна (глава отдела), но на три ставки. И во-вторых, он так же совмещал три подобных должности в городском жилфонде, отвечая за ремонт старых и постройку новых домов и иных объектов городского ландшафта, так же на трёх ставках. Во всём этом ему помогал трансмутация и Фолиант Лжи, позволяя Фиру заменять собой две бригады по благоустройству города. Да, в случае с жилфондом он был не один – каркасы домов строили из дерева и обшивали фанерой специальная бригада из пяти плотников с понивилльской лесопилки. Они же украшали фасады зданий всё той же фанерой. Но после этого приходил Фир и превращал фанерный ящик в каменный рельефный дом необходимой расцветки. Так сказать, увековечивал результат их трудов. И такая система позволяла городскому бюджету сильно экономить на закупке строительных материалов типа камней, кирпичей, раствора и железных деталей, а так же на довольно долгом процессе стройки с куда большим количеством рабочих, нежели пятеро плотников и один единорог. Дерева-то в Понивилле было хоть отбавляй, лес же рядом. Так что, будучи непосредственно вовлечённым в процесс поддержания городского порядка, Фир, во-первых, имел две огромные зарплаты и откровенно плевал на все финансовые проблемы. А во-вторых, выработал стойкую неприязнь к вандалам, портящим городское иммущество. Фир подлетел к окраине города, где был двор из всего лишь трёх домов. Именно там был постамент с отсутствующей свечой. Спустившись вниз, Фир подхватил с земли небольшой комок грязи (разумеется, телекинезом) и достал из под полы своего плаща шипастую книгу в серебрянном переплёте. Да, изначально она была каменной и находилась в секретном хранилище брошенного замка. И да, это и был Фолиант Лжи. Но Фир ещё в первый год заселения нашёл его и взломал проклятье неадекватности, заставляющее владельца полностью забыть о критическом мышлении, поверить в исключительность своего мнения и наплевать на окружающий. Неприятная штука, если вдуматься. Неадекватное поведение всегда заводит личность в огромную бездну проблем, из которых обычно нельзя выбраться живым. Но Фир был достаточно толковым единорогом, чтобы сначала изучить таинственный артефакт, и только потом лапать его руками. Наградой же ему стали элементарные трансмутационные конструкты, вшитые в Фолиант, которые позволили ему практически играться с материей, платя за подобную власть лишь собственной энергией. Да, сложной материи типа органики среди них не было, но Фиру и так хватало. К примеру, свой замок он чинил буквально с помощью песка и засохшего ила из каньона, да и перестраивал тоже. Но самое главное – эти формулы позволили ему понять принцип кардинальной трансмутации и сделать свои первые шаги в покорении материального мира. Благодаря этому, а так же своим эксперементам на некоторых (и зачастую, весьма зловредных и агрессивных) живых существах из Вечно-дикого леса, он научился работать с органикой и, в конечном итоге, смог перестроить тело своего питомца, сделав из чешуйчатой курицы чешуйчатого же орла. При желании он мог бы превратить Тифона хоть в дракона, но решил, что от таких размеров будет только хуже им обоим. Подняв комок грязи на высоту глаз, Фир придал ему необходимую форму и посредством Фолианта трансмутировал почву в желтый гранит – так он называл получившийся минерал. Да, по сути, он менял строение привычных форм материи и получал невиданные (как минимум, лично им) результаты. И порой его самого будоражила мысль о том, какая же великая власть находится в его руках и каких невообразимых бед можно натворить при её злоупотреблении. Но, к счастью для окружающих, карьера настоящего (а не театрального, как сейчас) злодея Фира не интересовала. Ему и так было хорошо. Далее следовало "вшивание", как это называл Фир, простейшего магического конструкта, который создавал небольшой световой шарик на кончике свечи. Для атмосферы Фир зачаровывал тусклый белый свет, имитирующий лунный – в конце-концов, он же должен был следить за сохранением мрачной атмосферы зданий Понивилля (которую он старательно наводил ещё с двенадцати лет). И финальным штрихом была магическая запитка примерно на неделю – этого срока вполне хватало, чтобы Фир не слишком уставал при обходах города. Свечи разряжались в разные сроки, поэтому если делать обход ежедневно, то это занимало около часа. Другое дело, что у Фира не всегда было настоение на ежедневный обход, но... это уже были детали. Весьма неприятные для госпожи мэра детали, о которых она регулярно напоминала Фиру и тому приходилось, скрепя клыками, всё же лететь и заниматься своими должностными обязанностями. Ну а что поделать? Работать никто не любит, но всем приходится. Особенно, когда тебе надо платить налог на недвижимость в виде огромного земельного участка и такого же огромного замка в личной собственности. Иногда Фир мечтал, что вот если бы он был аристократом, то у него были бы деньги просто по факту своего рождения и ему не приходилось бы работать. Но почти сразу он вспоминал о том, что тогда бы ему пришлось ещё и общаться с другими аристократами Эквестрии, а этого он совершенно не хотел, ибо презирал этих тупых, охамевших и тщедушных созданий без чести и достоинства. Да, он всякого наслушался от мисс Мары про то, как эти высокородные твари обращаются с обычными пони. Про то, как они обращаются с самой мисс Марой. И поэтому мысли о "благородном происхождении" покидали его так же быстро, как и появлялись. В конце-концов, если для того, чтобы быть нормальным адекватным пони, нужно именно работать, то Фир согласен работать. Это небольшая цена за то, чтобы не превращаться в тупую охамевшую свинью. Впрочем, для такого превращения было вовсе не обязательно рождаться аристократом. Можно было просто не знать меру в алкоголе, как некоторые жители Понивилля, среди которых аристократов не было. Не так давно Фиру уже приходилось вытаскивать из канавы пьяного Сламера во время своего утреннего обхода. Тот оправдывался, что "ему нужно было сделать абсолютно недееспособный вид, чтобы в очередной раз откосить от похода Стражей Понивилля". И именно поэтому он нажрался сильнее обычного и "специально" упал в канаву, чтобы Нэд и его банда от него отстали. На что Фир заметил, что при таком подходе Сламеру не нужно "косить от походов", ведь поваляться в канаве Сламер может и по вине самого Фира, благо канав вокруг замка было предостаточно. Заодно и его "друзья" из Стражей будут не так подозрительно относится к Сламеру. Сламеру этот вариант почему-то не понравился и он обещал пить меньше. После чего очень тихо пробормотал, что "копыта моего не будет в твоём проклятом замке", но Фир всё равно это услышал. Впрочем, спорить не стал – кооператив это дело добровольное. Зато другим Стражам будет что вспомнить в старости — в отличии от вечно поддатого Сламера. Но про пьяниц вообще и Сламера в частности Фир вспомнил не просто так – он как раз находился во дворе этого жеребца. И, судя по звукам из кухни, Сламер ещё не ложился спать. Впрочем, Фира подробности не интересовали – он был сосредоточен на запитке магией свежесозданной свечи. Поэтому он и не обратил внимание на звуки за его спиной. А за спиной сначала раздавался приглушённый пьяный трёп двух жеребцов, после звук открытия двери и нетвёрдые шаги по крыльцу. Кто-то попытался попрощаться со Сламером, но не успел – дверь захлопнулась гораздо раньше. Впрочем, ночного гостя это не особо заинтересовало, ибо в момент спуска по крыльцу копыта подвели жеребца и тот с недоумённым возгласом упал на землю, пролетев ступеньки. Фир лишь раздражённо фыркнул, не оборачиваясь – пьяных он недолюбливал. Да, он и сам не был трезвенником, но он и его друзья норму знали. Тот же Маккинтош, к примеру, ещё ни разу не напивался до того, чтобы падать на землю. Да и вёл себя спокойно и тихо в подпитии – как и сам Фир. Но вот Сламер и, судя по всему, его новый собутыльник явно придерживались иной стратегии, прямо как некоторые пегасы с их "вижу цель – не вижу препятствий". – Да лягать! – раздался прямо позади Фира пьяный возглас и чья-то рука схватила его за плащ. Фир лишь сцепил зубы, но продолжал магическую запитку свечи, пытаясь игнорировать бесцеремонность ночного гуляки. Впрочем, не совсем ночного, ибо до рассвета оставалось меньше часа. Тем временем пьянчуга, уцепившись в плащ, начал подниматься на копыта. Точнее, пытаться подняться, дёргая Фира за полу плаща, чем ещё сильнее действовал последнему на нервы. Наконец, не выдержав, Фир повернулся в пол-оборота и поднял жеребца вертикально, поставив на копыта, стараясь не прерывать зрительный контакт со свечёй. – О, пасиба! А это кто? – удивлённо сказал подпитый голос сзади. – Я это... – мрачно протянул Фир, недовольный ситуацией. – А, пасиб. А "я"... это кто? – Я это я... – А-а-а-а... ты где? – Перед тобой... – марафон тупых вопросов набирал обороты, в то время как Фиру нельзя было отвлекаться. Стандартные для зарядки свечки десять минут требовали концентрации. – О, точно! А я и не заметил! – радостно заявил оранжевый жеребец, покачиваясь в сторону Фира, – А ты за шторой? – Я работаю... – с раздражением ответил Фир. – Работаешь? За шторой? Фир издал тихий рык, замаскировав его под хрип. Его настроение и так было испорченно очередным несанксционированным вторжением Пинки, а тут ещё и какой-то пьянчуга мотает ему нервы и мешает работать. – Я меняю свечи в светильнике. Не мешай. – выдавил из себя Фир, мечтая поскорее закончить со свечёй и прервать этот "восхитительно умный" диалог. – А-а-а-а-а-а-а-а, я п'нял... а чё за шторой? – Фир не помнил этого оранжевого жеребца, но был уверен, что теперь точно запомнит. И Фир его, и он – Фира. Потому что ещё никто столь нагло не смел действовать Фиру на нервы... – Иди спи! Ночь же на дворе! – резко ответил на это Фир, теряя остатки терпения. – Ага... я п'шел... доброй ночи... – обиженно ответил жеребец, явно разочарованный реакцией Фира. – Ты не местный? – вдруг спросил Фир, догадавшись о причине наглости этого жеребца. – А, не, вчера приехал. А чё? – ответил жеребец, уже успевший отойти от Фира. – А то, что в Понивилле... Делай раз – и Фир накладывает на свою голову иллюзию "светящейся кости", которая скрывает его шерсть и делает его голову похожей на натёртый фосфором череп. Делай два – Фир подаёт магию в тело, окутывая свою гриву чёрной дымкой. Делай три – Фир наводит иллюзию на свои глаза, заставляя их гореть ярким кроваво-красным цветом (неудобная иллюзия, если честно – мир в ней как в плохих очках видно). И, наконец, четыре – Фир активирует голосовые чары, которые когда-то вычитал в старой книге из замка. – ... но-очи-и до-обры-ыми-и не-е бы-ыва-аю-ют! – зловеще закончил фразу Фир, поворачиваясь к жеребцу. Оранжевый жеребец, уже повернувшийся к Фиру, внезапно увидел прямо перед собой тёмную расплывчаткю фигуру с горящими глазами и блестящим черепом вместо головы, из-за чего часто заморгал, видимо, пытаясь прогнать наваждение. А услышав вокруг себя потусторонний голос, жеребец лишь громко икнул и без лишних слов свалился в обморок. Фир развеял чары и усмехнулся. Этот новенький отреагировал слишком спокойно, даже для пьяного. Но ничего, Фир это ещё исправит. Никто не смеет игнорировать Кошмар Понивилля и его репутацию! Закончив дело, Фир взлетел над городом и двинулся в сторону мэрии, наблюдая восход солнца. Ну как, восход – скорее, взлёт, ибо длилось это не более десяти секунд. Фир гадал, как с такой оперативной сменой дня и ночи в языке пони вообще появились слова "восход", "закат", "рассвет", "сумерки" и даже "утро и вечер". Видимо, это с тех времён, когда единороги были неопытны и смена времени суток занимала часы, а не секунды. Но, так или иначе, к мэрии Фир добрался уже при свете дня. Ну, по часам-то это считалось утром, но Фир подозревал, что данное название должно отличаться от дня чем-то большим, нежели просто положением стрелок на часах. В конце-концов, были же времена, когда никаких часов не было. И как тогда выкручивались, пытаясь отличить утро, день и вечер? А никак, по всей видимости – в те времена наверняка ещё были эти временные промежутки, когда солнце медленно поднималось и так же медленно опускалось. Вот их-то и называли "утром" и "вечером". Наверное. Фир приземлился у входа в большое, высокое круглое здание из чёрного мрамора с восхитительным узором (лично рисовал) жёлтых прожилок. Украшенное латунными вставками, с рассаженными по фасаду каменными летучими мышами, оно было жемчужинной зодческого искусства Фира. Да, это именно он сделал капитальный ремонт мэрии по заданию госпожи Мары. И да, сделал он его по своему личному вкусу. И нет, госпоже Маре и другим пони "этот мрачный склеп" не понравился, но Фир пошёл на принцип – или так или переделывайте сами. В конце-концов, у него тоже есть свои представления о прекрасном – и он их отстоял. Хотя крику было в тот год... Жители упорно не желали видеть мрачную красоту нового Понивилля и скандалили за каждый отремонтированный Фиром дом – а ремонтировал он весь город. Но Фир раз за разом предлагал один и тот же выбор – или вот такая халява, или сами делайте, что там вам по вкусу. Единицы из местных жителей шли на принцип и ремонтировали своё жильё сами – те же Эпплы, например, которые с подачи верховного матриарха яблочного клана (бабули Смит) наотрез отказались жить в "каменной могиле", когда "программа реновации" Фира добралась до их фермы. Но почти все остальные согласились, хоть и с недовольством. Впрочем, для некоторых жителей Фир делал исключение и прислушивался к мнению жильцов по поводу внешнего вида их жилища. Так, к примеру, Рэрити выторговала себе заместо старого обветшалого магазина целую башенку из белого мрамора в стиле барроко. Октавия сумела прокрутить целую интригу и превратить свой двухэтажный котедж в небольшую консерваторию, украшенную изображениями музыкальных инструментов и нот. Кэйки же сразу перешли к даче взятки, чтобы Фир оставил их магазину яркие цвета для привлечения внимания. Ну и Алоэ с Лотос так же не упустили своего и заставили Фира изрядно попотеть при перестройке их спа, который теперь был из особого, модифицированного Фиром алебастра, не поддающегося влаге и не крошащегося со временем. А уж как он задолбался перекрашивать его в розово-голубую палитру – это была отдельная история. Сестры назаказывали кучу узоров для фасада, распланировали отделку каждой комнаты и ещё и поделили всё это на две зоны. Ну, зато у Фира появился абонимент бесплатного клиента высшего класса, коим он периодически и пользовался. Фир острожно открыл тяжёлую дубовую дверь мэрии, стараясь не потревожить сон спящего неподалёку Орфа – охранника мэрии. С ним у Фира были весьма напряжённые отношения, поэтому Фир не хотел провоцировать конфликт. Протиснувшись внутрь, Фир направился в кабинет мисс Мары, проходя мимо картинной выставки нынешнего мэра. Вообще в Понивилле была такая традиция у власти – каждый действующий мэр старался заполнить как можно больше пространства своими изображениями. После ухода с поста их всех убирали, и новый мэр перехватывал эстафету. Изначально эта традиция казалась Фиру очень глупой, ибо он насмотрелся на коллекцию предыдущего мэра, толстяка Боула, где 90 процентов всей экспозиции занимали изображения того, как Боул ел. В ресторане, в кафе, на праздниках, дома, на работе и даже за городом – у Боула была фиксация на еде. Впрочем, мисс Мара подошла к этой традиции более ответственно и помещала в экспозицию куда более разнообразные сюжеты. Так, к примеру, тут была отдельная стена, посвящённая всем выпускным, которые провела мисс Мара во время своей работы в школе – и на этой стене можно было увидеть почти всё население Понивилля. Что напоминало о безграничном влиянии мисс Мары в этом городе – ведь почти все помнили её либо как учительницу, либо как завуча. Для самого Фира она была куда большим, чем бывший учитель или нынешний работодатель – она была его воспитательницей, ибо Фир был единственным беспризорником за всю историю Понивилля, а потому никакого детского дома в городе не было. Фира поселили в местной библиотеке, которая как раз и была зоной ответственности молодой на то время учительницы мисс Мары. И именно она и заменила ему всех родных и близких. Поэтому сколько бы Фир не ворчал на возлагаемые на него обязанности, но перечить практически не смел. Мисс Мара была его единственным авторитетом на этом свете, и он ни за что не стал бы её разочаровывать. Впрочем, сама мисс Мара разочаровывать Фира не стеснялась, особенно когда включала свой "режим завуча". И интуиция (а так же испорченное настроение) подсказывали Фиру, что сегодня будет тоже самое. – Доброго дня, госпожа мэр. – произнёс Фир, заходя в кабинет. – Доброго утра, Фир. Присаживайся. – кивнула ему знакомая кобыла в строгом, хоть и старомодном женском костюме. Мисс Мара недавно разменяла пол-века, но проявлялось это лишь в поседевшей гриве. Светло-оранжевая кобыла в строгих очках всегда была собранна и спокойна, а её голос прекрасно отрожал ситуацию, а не эмоции – она всегда владела собой на высшем уровне. Работа в сфере образования закалила Мару и выковала ей железные нервы, а потому увидеть у неё искреннее удивление или искреннее раздражение было практически невозможно. Впрочем, конкретно Фир видел. Более того, он с раннего детства сам был причиной таких случаев и порой шутил, что ему удаётся совершать невозможные вещи. Правда, умалчивал о том, какую цену ему приходилось платить за подобные свершения... – По сути сейчас день. – заявил Фир, садясь в кресло. – А технически – утро. – ответила мисс Мара, указывая на часы. – Солнечные часы с вами бы не согласились. – парировал Фир. – Зато механические – молодцы и не подводят. А теперь к сути. – сменила тему мисс Мара, не давая Фиру продолжить дебаты. – Ты уже придумал, чем займёшься во время сегодняшнего праздника? – Ну конечно же, да! – горячо ответил Фир – Вы же знаете меня! Я жеребец ответственный и не могу оставить город без развлечений! – А придёться, Фир. – мисс Мара пристально посмотрела на Фира из под своих очков. – Что? Это ещё почему? – Фир аж с кресла вскочил от нахлынувшего на него возмущения. – Потому что я приказываю тебе вернуться в свой замок и не покидать его в течении суток. Как минимум – суток. – сухо уточнила мисс Мара, не обращая внимание на сердитый взгляд своего самого проблемного ученика. – Это очень плохая шутка с вашей стороны, мисс Мара! – грозно заявил Фир, намекая на своё несогласие. — Фир, заканчивай капризничать. Сегодня праздник летнего солнцестояния. Причём круглая дата. – Я знаю, что сегодня праздник... – А знаешь ли ты, что сегодня его будет проводить сама принцесса Селестия? – Согласно пропаганде, она его каджый год проводит. – фыркнул Фир – Это же ведь она якобы поднимает солнце. – Вот только сегодня она будет делать это в Понивилле, Фир. То есть почтит нас своим личным присутствием. И я не думаю, что ей понравятся заготовленные тобой развлечения. – Но я... – Не говоря уже о чиновниках, которые приедут сюда ближе к вечеру, дабы проверить готовность города к визиту её высочества. – Да на них... – Я знаю, Фир. Я знаю, что плевал ты и на них, и даже на принцессу. Но проблема в том, что лично мне ты нужен здесь, живой, здоровый и в Понивилле. А не в королевской темнице за срыв торжества, оскорбление величества или даже "попытку убийства" одного из правительственных гостей! – Но я не собираюсь даже пытаться никого убивать! – Вот только жертвы твоих "розыгрышей" об этом обычно не знают. Так что нет, Фир. Сегодня ты под домашним арестом и сидишь тихо, не ввязываясь в неприятности с властями. – Но... но... это не справедливо! – в отчаянии воскликнул Фир, отказываясь верить в услышанное – Ну мисс Мара, ну почему? Почему это будет праздником для всех, кроме МЕНЯ??? – Да потому что! – мисс Мара устало вздохнула и поправила очки. – Потому что твои затеи могут навлечь на тебя неприятности. И я этого не хочу. Поэтому, будь добр – пообещай мне, что на ближайшие сутки, пока не закончится всё, имеющее отношение к этому празднику, ты останешься в своём замке и не будешь искать себе приключений и развлечений. Фир лишь бросил на неё осуждающий взгляд, полный разочарования, и развернувшись, направился к двери. – А, и ещё. Фир, передай Рэрити, что примерно к полудню я закончу писанину и освобожу для неё мэрию. Она обещала украсить главный зал. – А с чего вы взяли, что я увижусь с Рэрити? – резко развернулся Фир, взмахнув полами плаща. – Вы же сами отправили меня под домашний арест на ближайшие сутки! – А с того, что я тебя слишком хорошо знаю. – ответила мисс Мара, посмотрев прямо в глаза своему бывшему ученику. – Ты прямо сейчас отправишься в "Карусель", залезешь в спальню к Рэрити, разбудишь её и начнёшь скандалить о несправедливости этого мира, в то время как она будет тебя утешать и отпаивать чаем. А в свой замок ты отправишься не ранее, чем через пару часов, когда закончишь вышеописанное занятие. Фир лишь громко фыркнул и вновь направился к выходу, не пожелав комментировать данное заявление.