Часть 1

      Иногда в сердце возникает пустота — будто бы все воспоминания стерты. А может, я сам забил голову ненужным, чтобы не чувствовать? Но стоит мне поднять голову к небу, это чувство тут же исчезает. Мир переполняет меня, тепло разливается по телу, и лишь в эти мгновения я по-настоящему свободен.       Тишину нарушил лишь легкий ветерок, зашелестевший травой. Погода была, как всегда, чудесной. Солнечные лучи касались прядей моих волос, придавая им блеск, который, наверное, подчеркивал красоту того, кто лежал на пледе. Я закинул ногу на ногу, подпер голову руками и с задумчивым видом наблюдал, как проплывают облака. Протянув руку к небу, я разглядывал каждый край пушистых фигур, похожих то на животных, то на диковинные растения.       Погруженный в свои мысли, я не заметил, как ко мне подошли. Тихая, вальяжная поступь, и вот — кто-то склонился над моим лицом, одарив меня улыбкой, что была ярче самого солнца. Мы молча смотрели друг на друга, впитывая каждую черту. Оба были прекрасны по-своему.       Но вдруг незнакомец отпрянул назад, и его лицо стало серьезным. Предстоял важный разговор.       — Долго ты еще здесь пробудешь? Скоро они придут. Ты не думал, что будет, если тебя обнаружат? Вставай.       Прекрасная атмосфера мгновенно растаяла, сменившись стеной непонимания и, быть может, даже ненависти.       — Отстань! Все так хорошо начиналось, а ты снова все испортила. Уходи. Если мне влетит — это уже не твое дело.       Ее, очевидно, возмутил такой ответ. Он не понимал, к каким последствиям приведет его прогул. Их всех могут наказать, запереть там, где никто не найдет, где не видно света белого, где ни одна живая душа не появлялась.       — Оставайся, если хочешь. Но поверь, если из-за тебя нам всем достанется, я лично займусь тобой.       — Удачи, милая Ра. ---       День близился к закату. Солнце, уходя за горы, словно махало рукой своим старым друзьям, а те в ответ махали ему. Это мучение заканчивалось лишь на жалкую ночь, в которую все равно не сомкнешь глаз. Мысли о том, что происходит здесь, не оставляли места здравому смыслу, а уж сну — и подавно. Сон здесь был не нужен, но Кейн дарил его нам — лишь для того, чтобы его марионетки от безысходности окончательно не сошли с ума.