Эпилог.

Квартира Алексея была из тех мест, где воздух, казалось, всегда был немного теплее, чем снаружи, даже если батареи работали через раз, а окна пропускали сквозняк. Просторная гостиная, ради которой его родители, когда-то и выбрали эту квартиру, сейчас была заполнена голосами, движением, запахами и жизнью, что временами становилось трудно поверить: всё это действительно происходит, а не является очередным странным, жестоким сном. За окнами постепенно опускался вечер, окрашивая снег в мягкий сине-фиолетовый оттенок, а внутри уже царило предновогоднее беспокойство. Где-то шуршала мишура, на столе звякали тарелки, на кухне шипело масло, и изредка раздавались голоса, перебивающие друг друга, спорящие, смеющиеся, живущие. — Я ещё раз говорю, это не салат, это преступление, — заявил Сергей, стоя у стола и с подозрением глядя на миску, в которой Лариса аккуратно перемешивала что-то, что по её мнению должно было стать «лёгким новогодним блюдом». — Это овощной салат, — спокойно ответила она, даже не поднимая головы. — Это издевательство. — Ты просто не привык к нормальной еде. — Я привык к еде, а не к зелёной траве с характером. Виталий, стоящий рядом, аккуратно нарезал что-то. — Вообще, — заметил он, — если рассматривать вкусовые предпочтения как отражение психологического состояния, то твоё отторжение овощей может говорить о— — Виталий, — перебил его Алексей, проходя мимо с подносом, — пожалуйста, не начинай. — Я даже не начал. — Вот и не начинай. Лариса усмехнулась, на секунду коснувшись плеча Виталия. — Оставь его, — мягко сказала она. — Сегодня можно просто есть, не анализируя. Он посмотрел на неё и на мгновение его выражение стало удивительно простым. — Согласен, — кивнул он. С другой стороны комнаты Тимофей пытался повесить гирлянду. Получалось не идеально. Потому что он стоял на табуретке, которая явно не внушала доверия, держал в одной руке провод, в другой — неизвестно откуда взявшийся скотч, и при этом умудрялся что-то напевать. — Я уверен, что это не по технике безопасности, — заметил Влад, стоя рядом. — А у нас есть техника безопасности? — с искренним интересом спросил Тимофей. — Нет. — Тогда всё в порядке. Табуретка скрипнула. Тамара, стоящая чуть в стороне, вздрогнула. — Т-т-ты у-па-адёшь! — Не упаду, — уверенно заявил Тимофей. В этот момент гирлянда окончательно запуталась. — Ладно, может быть, чуть-чуть упаду. Влад вздохнул. — Слезай. — Я почти закончил. — Слезай. Тимофей посмотрел на него. — Ты сейчас звучишь как человек, которому я когда-то выколол глаза. — Ты действительно хочешь это обсуждать? — очень спокойно спросил Влад. — Нет, — быстро ответил Тимофей и начал аккуратно спускаться. Тамара облегчённо выдохнула. Рядом с ней стояла маленькая девочка. Сеня. Она не участвовала в разговоре, не пыталась привлечь внимание, просто держалась рядом, наблюдая за происходящим с тихим, внимательным интересом. Её взгляд задерживался на людях чуть дольше, чем обычно, словно она запоминала их не глазами, а чем-то более глубоким. Тамара осторожно взяла её за руку. — Х-хо-чешь п-помо-чь? Сеня посмотрела на неё. Кивнула. И чуть крепче сжала пальцы. На кухне Валентин стоял у плиты, внимательно следя за тем, что происходило в кастрюле. Андрей опирался о стену, наблюдая за отцом с лёгкой, почти незаметной улыбкой. — Ты выглядишь спокойнее, — сказал он. Валентин на секунду задумался. — Потому что я снова чувствую себя нужным, — ответил он. Андрей кивнул. — Ты всегда был. — Не всегда. Пауза. — Но сейчас — да. В другой части комнаты Николай что-то объяснял Насте, которая слушала его с явным интересом, хотя периодически закатывала глаза. — Я просто говорю, что не все ситуации решаются силой, — сказал он. — Ага, конечно, — фыркнула она. — А в нашем случае как раз решились. — Это было исключение. — Это было правило. Он усмехнулся. — Ты упрямая. — Я права. — Это не одно и то же. — В моём случае — одно. Он покачал головой, но в его взгляде было больше тепла, чем строгости. Лев стоял у окна. Татьяна подошла к нему тихо, почти незаметно. Он не обернулся сразу. Но когда она остановилась рядом, слегка коснулась его руки, он всё же повернул голову. — Ты опять думаешь, — сказала она. — Да. — О ней? Он не стал спрашивать, о ком именно. Просто кивнул. — Она приедет, — добавила Татьяна. — Я знаю. — Ты боишься? Он на секунду замолчал. — Да. Она чуть улыбнулась. — Значит, тебе не всё равно. Он посмотрел на неё. И в этом взгляде было столько всего — благодарность, привязанность, что-то глубже, чем просто слова. — Спасибо, — сказал он. Она покачала головой. — Не за что. В углу комнаты Лука сидел на диване, а рядом с ним — Дэниэль, который активно жестикулировал, рассказывая что-то, перемешивая русский с английским и иногда переходя на грузинский, когда эмоции становились слишком сильными. — I swear, when you told me you want to be a doctor, I was like— что? seriously? — говорил он, смеясь. — But now I’m proud of you, really. Лука чуть улыбнулся. — Спасибо. — And your father you really talk now? — Да. — That’s wow. Кетеван, проходя мимо, остановилась. — Он долго к этому шёл, — сказала она. Лука кивнул. — Мы оба. Сергей тем временем стоял у стола, наливая что-то в стаканы. Евгений подошёл к нему. — Ты опять переборщишь, — заметил он. — Сегодня можно, — ответил Сергей. — Ты так говоришь каждый раз. — И каждый раз прав. Евгений усмехнулся. Сергей посмотрел на него. И в этом взгляде уже не было той осторожности, что раньше. Только спокойствие. — Ты остаёшься? — спросил он. — А ты хочешь, чтобы я ушёл? — Нет. — Тогда остаюсь. Сергей кивнул. — Логично. Часы на стене тихо тикали. Голоса сливались в единый шум. И среди всего этого — смеха, разговоров, лёгких споров и редких, незаметных пауз — было нечто, что невозможно было подделать. Жизнь. Свет от гирлянды, наконец-то приведённой в относительно рабочее состояние, ложился мягкими бликами на стены, отражался в стекле, цеплялся за лица и делал их немного теплее, чем они были ещё несколько часов назад. Тимофей сидел на полу. И уже одно это было подозрительно. Потому что обычно, если Тимофей сидел тихо и не пытался ничего взорвать, уронить или философски переосмыслить, значит, он что-то задумал. Перед ним лежала коробка с игрушками — стеклянные шары, пластиковые фигурки, какие-то странные самодельные украшения, которые, по всей видимости, пережили не один Новый год и не один переезд. Рядом с ним стояла Сеня. Она не двигалась, не тянулась к игрушкам сама, просто внимательно смотрела. Возможно ждала, что ей объяснят правила. Тимофей наклонил голову набок, разглядывая её с искренним интересом, как если перед ним была не девочка, а сложный, но увлекательный механизм, к которому нужно найти правильный подход. — Так, — сказал он, торжественно. — У нас с тобой есть миссия. Сеня не ответила. Но её взгляд чуть сместился на коробку. — Видишь вот это всё? — он аккуратно поднял шарик, покрутил его в пальцах. — Это не просто игрушки. Это стратегические элементы декора. Если их повесить неправильно, — говорил он с серьёзным видом, — ёлка может обидеться. Сеня моргнула. — А если очень обидится, — добавил он, понизив голос, — может упасть. Она посмотрела на ёлку, потом снова на него. И медленно протянула руку, взяв игрушку. Тимофей просиял. — Вот! — сказал он, шёпотом, казалось, они только что провернули что-то важное. — Отлично. Ты уже лучше, чем я. Сеня осторожно подошла к ёлке. Движения её были аккуратными, немного скованными, но в них чувствовалась сосредоточенность. Она поднялась на носочки, пытаясь дотянуться до ветки. Игрушка слегка качнулась. Тимофей захлопал в ладоши. — Гениально, — сказал он. — Я бы так не смог. — Ты бы уронил ёлку, — спокойно заметил Влад, стоявший неподалёку. — Клевета! — Это статистика. Тимофей обернулся. — Один раз не считается. — Ты уронил её дважды. — Второй раз из-за тебя. Нехрен было меня пугать своим голосом позади. Влад слегка повернул голову в его сторону. — Я начинаю понимать, почему тебя держали под наблюдением. — Это была временная мера, — невозмутимо ответил Тимофей. — Они просто не были готовы к моему уровню мышления. Тамара стояла чуть в стороне, наблюдая за ними. Её руки были сцеплены перед собой, но в глазах появилось что-то мягкое. — Т-ты хо-оро-шо с ней, — сказала она. Тимофей повернулся к ней. — Я вообще хорош с людьми, — заявил он. — С-со всеми? — с сомнением уточнила она. — Ну, — он задумался. — С большинством. Некоторые просто сопротивляются. — Это называется здравый смысл, — вставил Влад. — Это называется страх перед неизвестным. Сеня тем временем уже брала следующую игрушку. И на этот раз даже не ждала инструкции. Тимофей наблюдал за ней с неподдельной гордостью. — Видишь? — сказал он, больше Тамаре, чем кому-либо ещё. — Она сама понимает. Тамара кивнула. И вдруг, неожиданно для самой себя, сделала шаг ближе. Положила руку Сене на плечо. Сеня не отстранилась. Наоборот — чуть наклонилась к ней. И это было достаточно. В другой части комнаты Алексей и Николай стояли у стола, склонившись над какой-то тетрадью, исписанной неровным почерком и пометками на полях. — Я тебе говорю, — настаивал Алексей, постукивая пальцем по странице, — если мы добавим вторую гитару, звук станет плотнее. — А если мы добавим ритм, который не разваливается на втором такте, будет ещё лучше, — спокойно ответил Николай. Алексей усмехнулся. — Зато живо. — Живо — не значит хорошо. — А скучно — не значит правильно. Николай на секунду задумался. — Ладно, — кивнул он. — Допустим. Но тогда нам нужен нормальный барабанщик. — Тимофей. — Нет. — Почему? — Потому что я хочу, чтобы у нас была группа, а не катастрофа. — Считай что одно и то же. Настя, сидевшая неподалёку, делала вид, что занята чем-то важным — кажется, перебирала мишуру. На самом деле она слушала и смотрела. Выражение её лица становилось всё более довольным. — Вы, кстати, очень мило ругаетесь, — невинно заметила она. Оба замолчали. Посмотрели на неё. — Мы не ругаемся, — одновременно сказали они. Настя широко улыбнулась. — Конечно. — Мы обсуждаем, — добавил Алексей. — Рабочие моменты, — подтвердил Николай. — Угу. Она кивнула с таким видом, что было очевидно — она ни на секунду не поверила. — Я просто говорю, — продолжила она, — что у вас уже как у настоящей пары: споры, взаимные упрёки, и никто не уходит. — Настя. — Что? — Не начинай. — Я даже не начинала. Алексей тяжело вздохнул. Тем временем у окна Евгений стоял, слегка наклонившись к столу, на котором лежали подарки. Аккуратно упакованные, перевязанные лентами, некоторые — в явно самодельной бумаге, некоторые — в более аккуратной, магазинной. Он проводил пальцами по одному из свёртков, не открывая. Сергей подошёл сзади. — Ты их не перепутаешь? — спросил он. Евгений чуть улыбнулся. — Думаешь, я буду открывать не своё? — Думаю, ты можешь. — Есть вероятность. Сергей усмехнулся, встал рядом. — Я, кстати, не уверен, что тебе понравится мой. — Почему? — Не знаю, такое предчувствие. Он на секунду замолчал, затем тихо сказал: — Я вообще не очень понимаю, как это всё делается. Евгений посмотрел на него. — Что именно? — Ну, — Сергей пожал плечами. — Жить нормально. Пауза. — После всего. Евгений не ответил сразу. Он просто взял один из подарков. Покрутил его в руках. И только потом сказал: — Мне кажется, никто не понимает. — Успокоил. — Но все пытаются. Сергей кивнул. — Значит, и я попробую. — Уже пробуешь. Где-то за столом всё ещё спорили о музыке, у ёлки тихо переговаривались, на кухне кто-то смеялся так, что слышно было даже сквозь шум телевизора, а у окна, где свет от гирлянды ложился мягкими золотистыми бликами, стояли Лариса и Татьяна. Татьяна поправила рукав платья. Движение было незаметным, но в нём чувствовалась непривычная для неё осторожность — не из страха, а из сомнения. Она редко задумывалась о том, как выглядит. Было как-то не до этого. А сейчас было иначе. Лариса, стоявшая рядом, на секунду отступила чуть назад, словно оценивая её взглядом целиком, а не по частям. И мягко улыбнулась. — Тебе очень идёт, — сказала она. Татьяна подняла глаза. В её взгляде мелькнуло что-то детское — недоверчивое, немного смущённое. — Ох, думаешь, мне идёт? — спросила она, чуть наклонив голову, словно боялась услышать не тот ответ. Лариса усмехнулась. — Ещё как, — уверенно ответила она. — Ты в нём совсем другая. — В каком смысле? — В хорошем, — уточнила Лариса, мягче. — Ты выглядишь спокойнее. И счастливее. — Ты мне посоветовала купить его, — сказала она, почти с удивлением. — И я была права, — кивнула Лариса. Татьяна тихо усмехнулась. И на секунду её плечи расслабились, вместе с этим разговором с неё сползло что-то тяжёлое, что она даже не осознавала. Лариса посмотрела на неё чуть внимательнее, и, невзначай, добавила: — На мою свадьбу тоже выберем. — Уже планируешь? — Конечно, — спокойно ответила Лариса, как будто речь шла о чём-то очевидном. — Иначе какой смысл в помолвке? Татьяна повернула голову, взглянув в сторону Виталия. Он стоял недалеко, разговаривал с Валентином, но в какой-то момент, почувствовав взгляд, обернулся. Их глаза встретились. И в этом коротком обмене было столько понимания, что не требовалось ни слов, ни жестов. — Вы уже решили, какой будет свадьба? — спросила Татьяна, возвращая взгляд к Ларисе. Та чуть приподняла брови. — О, у нас уже есть концепция. — Звучит опасно. — Я бы сказал прекрасно, — вмешался Виталий, подходя ближе, будто только и ждал возможности включиться в разговор. — Мы рассматриваем несколько вариантов. — Несколько? — переспросила Татьяна. — Да, — кивнул он с тем самым сосредоточенным выражением, с каким обычно говорил о теориях. — Первый — камерная церемония, минимализм, акцент на символике, ограниченное количество гостей, но с высокой степенью эмоциональной вовлечённости. — Он имеет в виду «маленькая свадьба», — перевела Лариса. — Второй вариант, — продолжил Виталий, не обращая внимания на комментарий, — более масштабный. Сценарий, продуманный до мелочей, музыкальное сопровождение, возможно, даже тематическое оформление. — Тематическое? — прищурилась Татьяна. — Да. — И какая тема? Он на секунду задумался. — Жизнь после смерти. Татьяна моргнула. Лариса закрыла лицо рукой. — Я же говорила тебе, что это звучит странно. — Концептуально, — возразил он. — Нет, пугающе. — Это отражает наш опыт. — И заставит гостей сбежать. — Тогда останутся только самые стойкие. Татьяна не выдержала и рассмеялась. — Нет, — сказала она, качая головой. — Я за первый вариант. — Видишь? — Лариса посмотрела на Виталия. — Я не одна. Он вздохнул, но в уголках его губ мелькнула лёгкая улыбка. — Хорошо, — сказал он. — Мы можем объединить элементы. — Мы не будем объединять минимализм и жизнь после смерти, — отрезала Лариса. — Почему? — Потому что я хочу выйти замуж, а не провести философский эксперимент. Татьяна смотрела на них. И её улыбка становилась всё мягче. — Вы очень друг другу подходите, — сказала она. Виталий и Лариса на секунду замолчали. Повернулись к ней. — Правда, — добавила она. — Это видно. Когда вы рядом, у вас глаза по-другому горят. Лариса слегка удивлённо приподняла брови. — Горят? — Да, — кивнула Татьяна. — Не так, как у остальных. Виталий не сразу нашёл, что ответить. И это было редкостью. — У тебя со Львом так же, — сказала Лариса. Татьяна замерла. Её взгляд чуть дрогнул. Она не сразу обернулась, но всё же… Лев стоял у стола, что-то обсуждая с Сергеем, но в какой-то момент отвлёкся. Их взгляды встретились. — Может быть, — сказала она. Лариса чуть наклонилась ближе. — Не может быть, а точно. — А почему Лев так нервничает? — спросил Виталий. Его вопрос Виталия прозвучал негромко, почти между делом, но в нём была та самая точность, с которой он всегда замечал то, что ускользало от остальных. Плечи Льва были чуть напряжены. Сергей что-то говорил, жестикулируя, даже пытался шутить, но Лев отвечал коротко, иногда с запозданием, и периодически бросал взгляд на часы. И это не осталось незамеченным. — Он ждёт, — сказала Татьяна. — Кого? — уточнил Виталий. Лариса уже догадалась. И в её взгляде появилось понимание, которое не требует дополнительных объяснений. — Его дочь, — ответила она. Виталий слегка приподнял брови. — Та самая? — Именно, — кивнула Татьяна. Он снова посмотрел на Льва уже внимательнее. — Интересно, — пробормотал он. — Учитывая его характер, это должно быть эмоционально насыщенное событие. — Ему страшно, — поправила Татьяна. Лариса чуть коснулась её руки. — Ты с ним говорила? — Да, — кивнула она. — Он старается не показывать, но… В этот момент Лев снова посмотрел на часы. Сергей, заметив это, прищурился. — Да ты их прожжёшь сейчас, — сказал он. — Может, они быстрее пойдут? — Отъебись, — коротко ответил Лев. — Я просто переживаю за твои отношения со временем. — Я переживаю за твоё здоровье. — О, угрозы пошли, значит, всё серьёзно. Лев выдохнул, провёл рукой по лицу. — Я не знаю, что сказать, — пробормотал он. Сергей на секунду замолчал, что было редкостью, не стал шутить. — Ничего не говори, — сказал он. — Просто будь там. Лев посмотрел на него. — Это не так просто. — А никто и не говорил, что будет просто. Сергей пожал плечами. — Но ты же у нас любитель сложных ситуаций. Лев хмыкнул. — Это ты сейчас поддержать пытаешься? — Да. — Хуёво получается. — Ну, я не психолог. — Слава богу. Татьяна, не выдержав, сделала шаг вперёд. Подошла к Льву. И в его взгляде на секунду мелькнуло облегчение. — Ты в порядке? — спросила она мягко. Он усмехнулся. — Конечно. Она наклонила голову. — Не ври. Он выдохнул. Опустил взгляд. — Я не знаю, как она отреагирует, — сказал он тихо. — Ты не можешь это контролировать. — Я знаю. — Тогда перестань пытаться. Он поднял глаза. — Легко сказать. — Я не говорю, что это легко, — ответила она. — Я говорю, что это единственное, что ты можешь сделать. Ты уже сделал самое сложное, — Согласился встретиться. — Ты будешь рядом? — спросил он. Она чуть улыбнулась. — Конечно. С другой стороны комнаты Виталий наблюдал за этим, слегка прищурившись. — Это любопытно, — пробормотал он. Лариса повернулась к нему. — Что именно? — Как страх и привязанность могут сосуществовать в таком чистом виде. — Это называется «любовь», — спокойно ответила она. — Возможно. Она усмехнулась. — Не возможно. Точно. — Тогда это подтверждает теорию, — сказал он. — Какую? — Что самые сильные эмоции всегда иррациональны. — Или просто не поддаются твоим формулам. — Тоже вариант. Она слегка толкнула его плечом. — Иногда можно просто чувствовать. — Я стараюсь. — Вижу. Часы на стене, до этого незаметные среди шума голосов, внезапно стали центром всего происходящего. Тонкая стрелка, неумолимо приближающаяся к двенадцати, перетянула на себя внимание всей комнаты. — Так, так, так, — протянул Алексей, оборачиваясь от стола и хлопнув ладонями, собирал рассеянную аудиторию. — Ну-ка все собираемся! Минута осталась! Слова прозвучали как сигнал. И в одно мгновение привычная, хаотичная суета превратилась в организованную, но всё ещё шумную панику. — Женя, неси шампанское! — крикнул Сергей, уже хватая ближайшие бокалы и пытаясь расставить их хотя бы в подобие порядка. — Я уже несу! — отозвался Евгений из кухни, появляясь в дверном проёме с бутылкой и слегка приподнятой бровью. — И, между прочим, я не ваш официант. — Сегодня ты всё, что нам нужно, — бросил Сергей. — Давай быстрее! — Все сюда, сюда! — подхватил Николай, жестом подзывая тех, кто ещё не сдвинулся с места. — Не растягивайтесь, как на линейке, ближе друг к другу! — Бокалы, Таня! — напомнила Лариса, уже подхватывая несколько штук со стола и передавая их дальше. Татьяна быстро среагировала, словно давно ждала этого момента, и начала раздавать бокалы, двигаясь от одного к другому, стараясь не пропустить никого. — Держи, — сказала она, протягивая бокал Льву. Он взял. — Спасибо. Она лишь кивнула. Люди сближались, образуя плотный круг, в центре которого оказался стол с уже готовыми бокалами. Виталий стоял рядом с Ларисой, держа в руках один из бокалов и, по привычке, наблюдая за происходящим с лёгкой аналитической отстранённостью. — Интересно, — пробормотал он. — В такие моменты даже самые хаотичные группы начинают действовать синхронно. — Это называется Новый год, — ответила Лариса, улыбаясь. — Не всё нужно объяснять. — Я не объясняю, я фиксирую. — Ты сейчас с бокалом стоишь, Виталий. Просто живи моментом. Тимофей, каким-то образом оказавшийся почти в центре, держал в одной руке бокал, а другой аккуратно придерживал Сеню, которая стояла рядом, чуть прижавшись к нему. — Так, — сказал он серьёзно. — Сейчас будет важный момент. Если все начнут кричать, это нормально. Заплачет — тоже нормально. А если упадёт — это, скорее всего, Сергей. — Я тебя сейчас сам уроню, — буркнул Сергей, не отвлекаясь от попыток открыть бутылку. — Я просто предупреждаю ребёнка, — невозмутимо ответил Тимофей. Сеня посмотрела на него и чуть крепче сжала его руку. Тамара стояла рядом, держа свой бокал двумя руками, боялась уронить не стекло, а сам момент. — Т-т-тихо б-бу-удь, — прошептала она Тимофею. — Я максимально тихий, — сказал он шёпотом, который всё равно был слышен всем. Влад стоял чуть в стороне, но достаточно близко, чтобы быть частью круга. Он держал бокал уверенно, не на ощупь, а так, как точно знал, где находится каждый предмет вокруг. — Главное — не перепутать шампанское с чем-то покрепче, — заметил он. — Поздно, — сказал Алексей. — У Сергея уже подозрительный взгляд. — У меня всегда подозрительный взгляд, — отозвался тот, наконец справившись с бутылкой. Хлопок. Пробка вылетела с характерным звуком, от которого кто-то вздрогнул, другой рассмеялся, а кто-то — как Лев — просто чуть сильнее сжал бокал. Евгений быстро подхватил бутылку, не давая пене разлиться. — Спокойно, — сказал он. — Всё под контролем. — Удивительно, — пробормотал Николай. — Впервые за вечер кто-то сказал это и не соврал. Лука стоял рядом с Дэниэлем, и тот уже что-то быстро шептал ему, перемешивая языки, как обычно, когда волновался. — This is it, okay? New year, new life, no more you know creepy towns, right? — говорил он, улыбаясь, но в голосе всё ещё чувствовалось напряжение. Лука кивнул. — Да. Без городков. — Please, no more forests,monsters, no more, — он запнулся. — dying. — Да, — тихо сказал Лука. — Хватит. Кетеван стояла рядом с ними, держа бокал и наблюдая за братом с тем самым выражением, в котором одновременно были и забота, и лёгкая ирония. — Ты сейчас расплачешься, — сказала она. — I am not crying! — возмутился Дэниэль. — Ты на грани. — Эта шампанскае виновата. — Ты его ещё не пил. — Тагда эта пречувствии. Андрей стоял рядом с Валентином, чуть наклонившись к нему. — Ты готов? — спросил он. Валентин посмотрел на него. И кивнул. — Готов, — сказал он. Настя уже заняла стратегическую позицию между Николаем и Алексеем, держа бокал и явно наслаждаясь ситуацией. — Так, — сказала она, — если вы сейчас не чокнетесь, я буду разочарована. — Мы чокнемся, — ответил Алексей. — Я просто контролирую процесс. — Ты не контролируешь процесс, ты его комментируешь. — Это ещё лучше. Сергей, разлив шампанское, наконец выпрямился, взял свой бокал и оглядел всех. — Ну что, — сказал он. — Дожили. Евгений встал рядом с ним. — Дожили, — тихо повторил он. Лев стоял рядом с Татьяной. И хотя его взгляд всё ещё иногда скользил в сторону двери, сейчас он был здесь с ними. С ней. — Готов? — спросила она. Он посмотрел на неё. И кивнул. — Да. Часы щёлкнули. И вся комната, наполненная людьми, голосами, светом и прошлым, вдруг собралась в одном мгновении. Перед тем, как начнётся отсчёт. Экран телевизора вспыхнул ярче, голос диктора приобрёл торжественную, церемониальную глубину, и комната, наполненная разговорами, смехом и случайными репликами, постепенно начала подчиняться одному ритму. — Внимание, — протянул Алексей, поднимая бокал и щурясь на экран. — Началось. И действительно — первые слова обращения прозвучали так, будто их произнесли не из динамика, а прямо в этой комнате, над самым столом, над гирляндами, над плечами людей, которые на мгновение притихли. Виталий стоял рядом с Ларисой, держа бокал чуть выше обычного, и, несмотря на всю свою склонность анализировать, сейчас не говорил ни слова. Его взгляд был сосредоточен, но не на телевизоре — на людях вокруг. Он фиксировал не слова, а состояние: редкое, невозможное сочетание спокойствия и внутренней готовности к чему-то новому. Лариса стояла рядом, чуть повернувшись к нему плечом, и в её глазах было тепло, которое появляется только тогда, когда человек наконец перестаёт ждать удара. — Смотри, — шепнула она, наклонившись к нему, — никто не боится. Виталий медленно кивнул. — Да, — ответил он. Тимофей в этот момент, почувствовав, что сейчас происходит что-то важное, вдруг стал неожиданно серьёзен. Он аккуратно поставил свой бокал на стол, затем наклонился к Сене. — Так, — сказал он тихо, но с торжественностью, — сейчас ты будешь видеть лучше всех. И, не дожидаясь ответа, осторожно поднял её и усадил себе на плечи. Сеня сначала замерла, не сразу поняла, что произошло, но потом её руки сами собой легли ему на голову, а взгляд стал чуть шире, внимательнее. — Держись, капитан, — сказал Тимофей, протягивая ей маленький бокал с детским шампанским. — Это твой пост. Она аккуратно взяла и кивнула — едва заметно, но достаточно, чтобы он расплылся в довольной улыбке. Тамара стояла рядом, прижимая свой бокал к груди, и смотрела на них с трогательным выражением, в котором смешивались и нежность, и лёгкое волнение. — Т-ты а-акку-урат-нее, — прошептала она. — Я всегда аккуратен, — ответил Тимофей, не оборачиваясь. — Это н-не п-правда… Влад стоял чуть позади, опираясь на спинку стула, и слушал всё происходящее с лёгкой улыбкой. — Если он уронит ребёнка, — спокойно сказал он, — я запомню этот момент как самый короткий Новый год в моей жизни. — Я не уроню, — отозвался Тимофей. — Ты сказал это подозрительно быстро. Сергей стоял у стола, уже с наполненным бокалом, и смотрел на экран, но внимание его всё равно ускользало — то на Евгения, стоящего рядом, то на остальных. — Слушай, — сказал он, наклонившись к Жене, — если я сейчас что-нибудь пафосное скажу, ты меня остановишь? Евгений чуть повернул голову. — Не успею. — Отлично. — Но я потом напомню. Сергей усмехнулся. — Ещё хуже. Алексей и Николай стояли рядом, плечом к плечу, и, несмотря на всё своё привычное поддразнивание, сейчас молчали. Настя, оказавшаяся между ними, с довольным видом наблюдала за этим. — Вы сейчас как в кино, — прошептала она. — Мы сейчас просто стоим, — ответил Николай. — Именно. Валентин стоял рядом с Андреем. Бокал в его руках был невозможен — но Андрей держал его, аккуратно, уверенно, как это было самым естественным жестом в мире. — Готов? — спросил он. Валентин посмотрел на него. И в его взгляде было столько спокойной благодарности, что слова казались лишними. — Да, — сказал он. — Спасибо. Андрей лишь кивнул. Дэниэль уже начинал заметно волноваться. Он держал бокал, но пальцы чуть подрагивали, и он то и дело переводил взгляд с экрана на Луку. — This is it, — прошептал он. — New year! Лука кивнул, сжав его руку. — Да. Кетеван стояла рядом, наблюдая за братом с лёгкой улыбкой. — Ты сейчас взорвёшься, — сказала она тихо. — I am perfectly calm! — Ты сейчас начнёшь считать раньше времени. — Maybe. Лев стоял чуть в стороне. Не потому что хотел отдалиться — просто так получилось. Татьяна стояла рядом с ним. И хотя он держал бокал, его внимание было где-то между этим моментом и дверью. — Всё хорошо, — сказала Татьяна. Голос с телевизора усилился. — Десять… — Девять… Тут они подхватили. — Восемь, — прошептал Алексей. — Семь, — подхватила Настя. — Шесть, — сказал Сергей, уже улыбаясь. — Пять, — сказал Евгений. — Четыре, — Виталий приподнял бокал. — Три, — Лариса сжала его руку. — Два, — Тимофей чуть придержал Сеню. — Один. — С Новым годом! — раздалось одновременно. Звон бокалов прозвучал громко. И в этот самый момент — Раздался стук в дверь. Лев мгновенно сделал несколько шагов вперёд. И остановился. Словно наткнулся на невидимую границу. — Иди, Лёва, — сказала Татьяна. Сергей чуть кивнул. — Давай, мужик. — Всё будет хорошо, — добавила Лариса. — Seriously, go, — сказал Дэниэль. — Мы здесь, — тихо сказал Николай. — Если что — я подстрахую, — добавил Алексей. — И я, — сказал Андрей. — И я т-тоже, — подхватила Тамара. Влад чуть повернул голову в сторону двери. — Это важнее всего остального, — сказал он спокойно. Лев стоял так ещё несколько секунд. Потом выдохнул и пошёл. Шаги его были медленными, но уверенными. Он подошёл к двери. Рука легла на ручку. На мгновение он закрыл глаза. И открыл. На пороге стояла девушка. С теми же чертами лица, что и у него. Точно таким же взглядом. В её руках был подарок. Она смотрела на него и улыбнулась. — Привет, пап. Мир, казалось, на секунду остановился. Лев не сразу ответил. Он просто смотрел. А потом девушка сделала шаг вперёд и обняла его. Так, как будто боялся, что если отпустит — он исчезнет. — Привет, Лиза, — шёпотом сказал он. И в этот момент стало окончательно ясно — они выжили.