Глава 3 | Стечение обстоятельств

      Закатное солнце заливало “Спаржу” тусклым оранжевым светом, отбрасывая длинные тени на разбитые витрины. Алексей прижимался к прилавку, его автомат всё ещё был тёплым от недавней стрельбы. Рядом, скорчившись на полу, Аня сжимала винтовку Мосина, её пальцы дрожали, а дыхание было частым, как у загнанного зверя. Снаружи доносились голоса солдат - резкие, деловитые, перемежаемые треском раций. Их фонари метались по стенам, выхватывая из полумрака пустые банки и осколки стекла.       — Лёша, они нас окружили, - прошептала Аня, её голос был тихим, но в нём сквозила решимость, несмотря на страх, отражавшийся в её зелёных глазах.       Алексей стиснул зубы, чувствуя, как пот жжёт кожу. Часы показывали около четырёх вечера, но в Таркове время не имело значения - только выживание. Их шансы таяли с каждой секундой, и оставаться в магазине означало верную смерть. Его взгляд метнулся к чёрному ходу - узкой двери, заваленной коробками, но всё ещё их единственной надеждой.       — Аня, - сказал он, наклоняясь к ней, его голос был низким и твёрдым. — Я их отвлеку. Ты бежишь к чёрному ходу. Не жди меня.       — Я не брошу тебя! - с вспрыснутым протестом сказала она.       — Это приказ, - отрезал он, и в его тоне мелькнула боль. Он ненавидел себя за то, что втянул её в этот кошмар, но сейчас не было времени для споров. — Беги.       Аня сжала губы, её лицо побледнело, но она кивнула. Алексей глубоко вдохнул, затем высунулся из-за прилавка и открыл огонь. Грохот выстрелов разорвал тишину, пули вгрызались в стены, заставляя солдат укрыться.       Аня рванула к чёрному ходу, её шаги заглушались хаосом перестрелки. Дверь была заперта. Аня в панике дёрнула ржавую ручку, но замок не поддавался. Её сердце колотилось, а за спиной слышались крики врагов и треск автоматов. Когда патроны в магазине закончились, он решает кинуть РГД-5, чтобы дать себе шанс добежать до Ани. Выдернув чеку, он говорит:       — Держите глаза шире, уёбки, - сказал он и кинул гранату. Грохот пронёсся по всему магазину, а пыль затмила весь зал.             Сейчас или никогда.       Добежав до Ани, он убрал пустой автомат и ударил плечом по двери. Первый удар - ничего. Второй - треск древесины. На третьей попытке дверь поддалась, и они вывалились в переулок, пропахший гнилью и бензином.       — Бак! - крикнул Алексей, указывая на мусорный контейнер. Они вдвоём подтащили его к двери, перекрывая проход. Скрежет металла заглушил удары солдат с другой стороны, но времени на передышку не было.             На ближайшую стройку бежать нельзя, там не спрячемся.             В автосалон тоже нельзя, можем нарваться на местных громил.             Остаётся “Конкордия”.       — Бежим к “Конкордии”! - приказал Алексей. Жилой комплекс “Конкордия” возвышался неподалёку, его серые высотки зияли пустыми окнами, как черепа. Они бросились через улицу, лавируя между обломками машин и мусором. Закатный свет окрашивал всё в багровые тона, делая Тарков ещё более зловещим.       Двор ЖК был тих, но эта тишина была обманчивой. Алексей и Аня укрылись за остовом сгоревшего «Жигули», их дыхание было тяжёлым. Но надежда рухнула, когда они заметили патруль - шестеро солдат, лениво прохаживались у ворот, покуривая и переговариваясь. Автомобильные ворота были заперты тяжёлой цепью, а другой выезд охранялся ещё одним отрядом.       — Вот блядь, - прошептал Алексей, его кулаки сжались от бессилия.       Он чувствовал, как вина разъедает его изнутри - он обещал Ане безопасность, но вместо этого привёл её в новую ловушку. Аня, всё ещё тяжело дыша, посмотрела на него. Её лицо было покрыто пылью, но глаза горели.       — Мы можем угнать их машину, - сказала она, указывая на микроавтобус «Газель», припаркованный у стены. — Это наш шанс. Алексей нахмурился. План был рискованным, но другого выхода не было.       — Ты права. Пошли.       Они начали пробираться через двор, прячась за мусорными баками и бетонными блоками. Каждый шаг был мучительным: гравий хрустел под ногами, ветер шуршал пластиковыми пакетами. Аня следовала за Алексеем, её винтовка била по спине, но она старалась двигаться бесшумно. В один момент её нога задела пустую бутылку, и та звякнула. Один из солдат обернулся, его фонарь скользнул в их сторону. Алексей прижал Аню к земле, его рука легла на её плечо.       — Не дыши, - прошептал он, чувствуя, как её сердце бьётся под его пальцами.       Солдат постоял, прислушиваясь, затем сплюнул и отвернулся. Они выдохнули. Приблизившись к авто, они услышали разговор нескольких солдат.       — Сёма, выходи, нам нужно идти, - сказал боец. Из “Газели” вышел солдат. Плюнув, он сказал:       — Куда идти? Эти же здесь где-то.       — Пацаны из 3-его нашли кого-то в ЖК, - сказал солдат, указывая на “Конкордию". — Ты ключи забрал?       Водитель обернулся и закатил глаза.       — Забрал-забрал.       Отряд солдат устремился вглубь ЖК. Добравшись до «Газели», Алексей аккуратно открыл дверь водителя. Ключи болтались в замке зажигания. Он жестом показал Ане забраться на пассажирское сиденье. Она повиновалась, её руки дрожали, но она молчала, понимая, что любой звук может стать последним. Алексей повернул ключ, и двигатель взревел, разрывая вечернюю тишину.       Солдаты оживились, их крики смешались с треском выстрелов. Пули застучали по корпусу. Алексей воткнул первую передачу и вдавил педаль газа, вырываясь из двора. Машина вильнула, снося мусорный бак, и вылетела на проспект Приморский. Он был пустынным, лишь ржавый трамвай, застывший без электричества, торчал посреди дороги, как памятник погибшему городу. Алексей гнал «Газель», его руки крепко сжимали руль. Аня сидела рядом, её лицо было напряжённым, но она молчала, лишь изредка глядя в зеркало заднего вида.             Осталось немного, нужно просто выехать из города.             Скоро будем там…       — Мы почти... - начал Алексей, но его слова оборвал треск выстрелов.       Засада. Из переулка выскочили два пикапа, их фары ослепили его. Пули пробили колёса «Газели», и машину занесло. Алексей попытался выровнять её, но было поздно - они врезались в трамвай с оглушительным скрежетом. Удар выбил воздух из его лёгких, голова ударилась о руль, и мир погрузился в темноту. Сознание возвращалось рывками. Алексей открыл глаза, чувствуя, как кровь стекает по виску. Из-под капота валил чёрный дым, в салоне пахло бензином и жжёной резиной. Он повернулся к Ане - она была без сознания, а кровь текла из раны на лбу. Его сердце сжалось от ужаса.             Что с ней? Она жива?             Нужно оказать ей первую помощь.       Он потянулся к ней, но дверь распахнулась, и грубые руки вытащили его наружу. Алексей рухнул на асфальт, кашляя от боли. Над ним нависли фигуры солдат, их лица были скрыты масками. Один ударил его ногой в рёбра, и Алексей задохнулся, свернувшись. Ещё удар в лицо, кровь брызнула на землю.       — Где товар, сука? - рявкнул солдат, приставив ствол к его голове.       Алексей молчал, его разум был затуманен, но он знал, что не выдаст ничего - не потому, что знал, где товар, а потому, что сдача означала конец. Новый удар едва не отправил его в забытье. К нему подъехал чёрный внедорожник, из которого вышел мужчина.       — Довольно, - раздался спокойный, но властный голос. Солдаты отступили, и перед Алексеем возник Осколок. Он был высоким, в потёртой кожаной куртке, с аккуратно подстриженной бородой и холодными глазами, которые смотрели на мир как на баланс доходов и расходов. Это был не бандит, а делец, для которого Тарков был рынком, а люди - товаром.       — Ты мне нравишься, - сказал Осколок, его голос был ровным, почти дружелюбным. — Упрямый. Но упрямство дорого стоит. Где то, что принадлежит мне?       — Я не знаю, ответил Алексей, сплюнув кровь.       Осколок кивнул, словно ожидал этого. Он присел перед Алексеем, его взгляд был цепким, как у хищника, изучающего добычу.       — Понимаешь, мне плевать, знаешь ты или нет. Но ты мне задолжал. Товар пропал, люди погибли, а я не люблю убытки, - сказал он и сделал паузу, затем продолжил. — Есть два пути. Первый: ты говоришь и мы всё закончим здесь. Второй: ты молчишь, и я всё равно получу своё, но другим способом.       Алексей молчал, его сердце колотилось, но он не отвёл взгляд. Он думал об Ане, о том, как подвёл её, и эта мысль была хуже любого ствола у виска. Осколок нахмурился, затем кивнул солдатам.       — Тащите ту девчонку из салона!       Двое солдат вытащили Аню из машины. Она была без сознания, её тело обмякло в их руках. Осколок подошёл к ней, осмотрел, как товар на прилавке, затем повернулся к Алексею.       — Если ты не хочешь по-хорошему, то давай поговорим по-плохому, - сказал он и вытащил из внутренней кобуры пистолет Desert-Eagle. Приставив его к голове Ани, он продолжил:       — Она для тебя имеет какую-то ценность, раз ты возишься с ней.       Алексей напрягся, его одолевали чувства, но мышцы не давали ему ничего сделать. Он чувствовал, что он будто в клетке, из которой наблюдает за всем кошмаром, что происходит вокруг.       — Не трогай её, - прохрипел он. — Никакого товара я не брал! Те двое хотели убить её, а я всего лишь защитил её. Больше ничего!       — Значит, ты мне больше не нужен, как и она, - сказал он, будто размышляя вслух. — Хотя девчонка неплохая. Вожатый любит таких. А ты... - он посмотрел на Алексея. — Ты поможешь мне должок закрыть перед кое-кем.       Он повернулся к солдатам и сказал:       — Его везите к Рефу. Девку - к Вожатому.       Алексей попытался подняться и схватить Осколка, то его солдаты сразу схватили его. Осколок улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла.       — Всё имеет цену, парень. Ты её только что поднял. Кончайте с ним, - отрезал он.       Удар по затылку отправил его в темноту. Последнее, что он услышал, было эхо слов Осколка:       — В Таркове всё продаётся. Даже надежда.       Сознание вернулось в тесной комнате, пропахшей спиртом и ржавчиной. Алексей лежал на кушетке, его тело ныло, а голова гудела, как после взрыва. Над ним склонилась фигура в засаленном халате - врач, чьё лицо скрывала медицинская маска.       — Не дёргайся, - буркнул тот, готовя инъектор. Жидкость внутри была мутной, с синеватым оттенком. — Это поможет тебе прийти в себя. Станешь быстрее, сильнее. Может, даже умнее.       — Что это? - прохрипел Алексей, пытаясь подняться. Его руки были привязаны ремнями.       — Твой пропуск на Арену, - ответил врач, втыкая инъектор в руку.                   Жидкость обожгла, но затем по телу разлилась энергия. Боль утихла, мышцы напряглись, а мысли стали острыми, почти болезненно чёткими. Но в груди осталась пустота - страх за Аню, чувство вины за всё, что он не успел. Врач отстегнул ремни и отступил.       Дверь скрипнула, и в комнату вошёл лысый мужчина в потрёпанной зелёной кофте и военных штанах. Его лицо было измождённым, но глаза горели азартом, как у человека, живущего ради зрелища. Это был распорядитель Арены, человек, который организует гладиаторские бои по всему Таркову.       — Готов? - спросил он врача, не глядя на Алексея. — Толпа ждёт зрелища.       — Инъекция подействует через минуту, - ответил врач, убирая инъектор. — Он крепкий. Должен продержаться.       Распорядитель кивнул и повернулся к Алексею.       — Слушай внимательно, боец. Ты в аэропорту Таркова, в зоне вылета, которую мы превратили в Арену. Здесь нет правил, только одно: выживи. Толпа любит кровь, так что дай им, чего они хотят. Если будешь хорош, может, выберешься. Если нет... - он пожал плечами. — Это не моя забота.       Алексей сжал кулаки, его голос был хриплым.       — Где Аня? Что с ней?       Распорядитель усмехнулся, но в его взгляде не было злобы, только холодный расчёт.       — Не знаю кто это, но если хочешь увидеть её, то сначала победи. В Таркове всё покупается победами.       Солдаты шагнули вперёд, поднимая Алексея. Распорядитель бросил напоследок:       — Не подведи, парень. Аэропорт не видел хорошего боя уже давно.       Его увели по коридору, стены которого были покрыты трещинами и пятнами крови. Над головой мелькали таблички: «NorvAir», «Зона вылета», - следы прошлого, когда аэропорт был местом жизни, а не смерти. Рёв толпы нарастал, заглушая всё:       — Разъебите его!       — Задайте этому Медведю!       — Хуярь бирца!       Алексея вытолкнули неподалёку от зоны вылета. Закатный свет пробивался через окна, освещая толпу, жаждущую зрелища.             Я должен выжить - ради Ани.             Ради себя.       Но Тарков не отпускал тех, кто однажды вошёл в его игру. Из динамикой послышался голос того самого Распорядителя:       — Добрый день, господа, и добро пожаловать на Арену!