Глава 7 | Ключик к хаосу

      Небо над головой было тяжёлым, свинцовым, облака низко нависли, обещая дождь, а холодный ветер пронизывал до костей, принося с собой обрывки пепла и грязи. Огненный отблеск на миг окрасил горизонт, осветив силуэты обугленных остовов домов, и тут же погас, оставив после себя лишь тлеющий дым. Алексей замер, прижавшись к деревянному забору санатория. Колючая проволока, натянутая поверх прогнивших досок, цепляла рукав его бронежилета, ржавчина осыпалась мелкими хлопьями, пачкая перчатки.       Дыхание было тяжёлым, пар вырывался изо рта, но разум оставался ясным, как лезвие ножа, отточенное годами выживания. Он вспомнил, как готовился к этой ночи ещё в убежище. Они собирали оружие, проверяли патроны при свете лампы, чьё мерцание отбрасывало длинные тени. Смерч был молчалив, его движения точны, выверены, как у механизма, привыкшего к хаосу. Алексей же не мог усидеть на месте, ходил из угла в угол, сжимая и разжимая кулаки, пока пол не заскрипел под его шагами.       В голове крутились мысли об Ане - её лицо, её голос, её рыжие волосы, треплемые ветром в те редкие моменты, когда они могли дышать свободно. Он уже долго не спал, глаза горят от усталости, но каждый раз, закрывая их, видел её: зелёные глаза, полные надежды, и как её утаскивают прочь.             Я не подведу её. Не снова.       Аня была где-то там, за этими стенами, и каждая секунда, проведённая в тени, казалась предательством.       Он посмотрел на Смерча. Тот проверял магазин автомата, вставляя патроны с методичной точностью, свет фонаря отражался в его глазах, которые горели холодной, почти звериной решимостью.       — План тот же, - сказал Смерч, прижимая рацию к уху, голос хриплый, но твёрдый. — Я пойду за Осколком, буду искать его в санатории. Ты найди Аню, поторопись.       Алексей кивнул, но страх сжал грудь, как тиски, сердце билось неровно, отдавая в висках. Разделяться всё равно, что играть в русскую рулетку с полностью заряженным барабаном. Смерч заметил его взгляд, уголок рта дрогнул в лёгкой усмешке.       — Если что, я на связи, - добавил он, хлопнув Алексея по плечу. Жёстко, но с теплотой, что напоминало братский жест. Алексей стиснул зубы.       Взгляд упал на автомат в руках: АК-74, старый, но надёжный, покраска облезла, приклад поцарапан следами старых боёв. Оружие было его продолжением, и он проверил затвор, убедился, что патрон в патроннике.             Я не подведу её.       Дыра уже была там - узкая, с рваными краями, словно кто-то до них пытался пробраться внутрь или выбраться наружу, оставив следы крови на земле. Алексей опустился на колено, вглядываясь в темноту.       Двор санатория был мрачной картиной: разбитые клумбы, заросшие сорняками, высохшими и колючими, перевёрнутый мусорный бак, из которого высыпались гнилые остатки еды, тени от фонаря, качающегося на ветру, и лужи, чёрные от мазута.       Свет фонаря был тусклым, мигающим, прожектор на углу здания давно перегорел, оставив лишь разбитое стекло, через которое виднелись звёзды, редкие и бледные. Где-то рядом завыла собака, звук был протяжным, тоскливым, и в нём слышалось голодная злоба. Алексей почувствовал, как по спине пробежал холод, кожа под бронежилетом покрылась мурашками. Он потянул доску, та хрустнула, как сломанная кость, звук резанул по нервам, и       Алексей замер, ожидая криков, шагов, лая собак. Ночь молчала, только ветер шуршал в кустах, пригибая их к земле, и далёкий собачий вой всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с гулом далёких моторов.       Смерч кивнул.       — Давай, - сказал он.       Алексей расширял дыру, отгибая доски одну за другой, руки дрожали от напряжения. Проволока цеплялась за перчатки, оставляя рваные следы, а металл царапал кожу под тканью. Он вспомнил тренировки. Инструктор, огромный мужик с седой бородой и шрамом через щёку, заставлял их ползать под колючей проволокой, крича:       — Двигайся, как змея! Один звук - и ты мёртв!       Тогда Алексей провалился: проволока зацепила спину, порвав форму, инструктор ударил его по рёбрам кулаком, оставив синяк.       — В реальном бою за такое прикончат! Думай, щенок!       Теперь он двигался осторожнее, но каждая царапина напоминала о тех уроках, а боль в плече от старого ранения пульсировала с каждым движением. Он протиснулся первым, острые края цепляли бронежилет, проволока зацепила плечо, оставив длинный порез, кровь проступила через ткань, но он не остановился.       Смерч последовал за ним, двигаясь бесшумно, как тень, его движения были плавными, выверенными, как у хищника, который знает, что добыча близко, и готов к прыжку. Они укрылись за кустами, запах мокрой земли смешался с вонью гниющих отходов, а колючки впивались в колени через ткань. Кусты были густыми, с острыми шипами, один из них впился в руку, оставив кровавую полосу, но Алексей не шевельнулся, сдерживая рвущийся наружу стон.       Он смотрел на санаторий. Трёхэтажное здание возвышалось, как призрак прошлого: облупившаяся краска свисала лохмотьями, разбитые окна зияли чёрными провалами, на стенах - следы пуль, выбоины от гранат и ржавые пятна, оставленные кровью. Но свет в некоторых комнатах горел, тусклый, желтоватый, отбрасывая слабые блики на битое стекло, а издалека доносилась музыка - низкий бас, заглушаемый стенами, перемежающийся с глухими криками. Это место было живым, но его жизнь была пропитана грязью, кровью и отчаянием.             Аня здесь.             Я найду её.        Страх сжал сердце, холодной рукой сжав горло.             Что, если опоздал? Нет.             Она жива.             Должна быть.       — Удачи, - шепнул он, голос дрожал от напряжения.       Смерч кивнул, исчез в тени, двинувшись к боковому входу. Алексей остался один, тишина Таркова легла на плечи тяжёлым грузом, давя на грудь, как бетонная плита.       Он чувствовал, как пот стекает по спине, пропитывая рубашку, пульс гремел в ушах, а каждый звук - шорох листьев и далёкий лай - казался угрозой. Он забрался через окно, винтовка наготове, пальцы на спусковом крючке дрожали от холода и напряжения.       Внутри пахло плесенью, мочой и чем-то сладковато-гниющим, возможно, разлагающимся телом, спрятанным в углу. Коридор был узким, облупившаяся штукатурка осыпалась под ногами, обнажая кирпич, разбитые плитки на полу хрустели, как сухие кости. Следы крови вели к лестнице - тёмные, засохшие пятна, местами смешанные с грязью, тянулись, словно чья-то последняя дорога. Алексей почувствовал, как желудок сжался, а горло сдавило тошнотой.             Что они с ней сделали?       Он прогнал мысль, сосредоточившись на шагах, стараясь не наступать на осколки стекла, которые могли выдать его. Каждый звук - скрип половиц, далёкий кашель, шорох за стеной - казался угрозой, и его пальцы сжимали рукоять винтовки, пот пропитывал перчатки, делая их скользкими.       На лестнице он заметил охранника. Тот стоял спиной, лениво дымил сигаретой, её кончик тлел красным в полумраке, дым поднимался тонкими завитками. Автомат висел на плече, небрежно, как у человека, уверенного в своей безопасности. Алексей замер, оценивая расстояние и угол атаки.             Выстрелить нельзя - шум поднимет весь санаторий.             Тогда точно пиздец.       Он передал винтовку в левую руку, готовясь к броску, мышцы напряглись, готовые к действию. Он подкрался, ступая на носки, каждый шаг был выверенным, дыхание затаил, сердце билось гулко, но ровно.       Охранник обернулся, но поздно. Приклад врезался в челюсть с глухим стуком, сигарета упала, искры рассыпались по полу, шипя в луже. Охранник замахнулся кулаком, целя в живот, но Алексей блокировал предплечьем, чувствуя ударную волну в руке, и вонзил колено в пах. Тот согнулся, хрипя, воздух вырвался из лёгких с влажным звуком. Алексей схватил его за голову, ударил о стену, бетон окрасился кровью, брызги попали на лицо. Нож сверкнул - охранник выхватил его из-за пояса, лезвие мелькнуло в свете фонаря, целя в горло. Алексей перехватил запястье, вывернул с хрустом кости, нож упал, звеня о плитки. Удар в горло, затем в висок - тело осело, кровь текла из разбитого лица, пачкая ботинки, а запах железа смешался с дымом сигареты.       Алексей вытер пот со лба, сердце колотилось, грудь поднималась тяжело.             Слишком громко. Надо быстрее.       Проверил пульс - сердце не билось.             Хорошо. Меньше проблем.       Но страх, что кто-то услышал, не отпускал, и он прижался к стене, вслушиваясь в тишину.             Если найдут - я труп. И Аня тоже.       Он присел рядом с телом, осмотрел лестницу. Свет фонаря мигал, отбрасывая рваные тени, где-то наверху послышался шорох - шаги или скрежет металла.       Алексей замер, кровь стучала в ушах, прислушиваясь. Тишина, но шорох повторился, ближе, и он медленно поднялся, держа винтовку наготове. Шаг за шагом, каждая ступень скрипела под весом, он старался ступать на края, где меньше звука, но пол всё равно выдавал его присутствие.       На площадке второго этажа - обшарпанная дверь с надписью «Гримёрка», краска облупилась, буквы едва читались. Женские голоса доносились изнутри, дрожащие, прерывистые. Он ворвался внутрь, направив винтовку на девушек. Их было пятеро, полуодетых, с синяками на коже, некоторые с кровоподтёками на руках, глаза пустые, как у загнанных животных. Комната была грязной: треснувшее зеркало в углу, покрытое трещинами, как паутина, разбросанная косметика на столе - тени, помады, сломанные кисточки, пятна на стенах - кровь, грязь, следы чего-то липкого, возможно, пота или рвоты. Запах пота и дешёвых духов душил, смешиваясь с затхлостью, на полу валялись пустые бутылки из-под спирта, одна из них расколота. Худенькая брюнетка вздрогнула, уронила помаду, та покатилась к стене. Девушка с короткими чёрными волосами закрыла лицо руками, шепча:       — Не надо, пожалуйста.       Алексей шагнул ближе, голос дрожал от ярости.       — Где Аня? Рыжие волосы, зелёные глаза. Говорите! - рявкнул он.       Они дрожали, отворачивались, страх был осязаем, как дым, их тела сжались, будто ожидая удара. Он чувствовал их ужас, видел синяки, следы побоев, но ярость застила разум.             Знают. Видели её.       — Я не шучу, её могут в любую секунду убить! — заорал он, ударив прикладом по столу, косметика посыпалась, зеркало дрогнуло. Блондинка с синяком под глазом, губы дрожали, наконец прошептала:       — Вожатый забрал... в кабинет. Конец коридора.       Алексей кивнул и выбежал, оставив девушек в тишине, их шёпот эхом отдавался в голове.             Жертвы, как она.             Но только Аня важна.       Вина кольнула, как острый осколок. Он вспомнил её лицо, как она улыбалась в тот день в Новосибирске. Они гуляли после пар просто, чтобы отвлечься от лекций и рутины. Торговый центр был полон людей, шумный, яркий, с запахом попкорна и кофе. Они смеялись, бродили по этажам, а Аня настояла на автомате для фото.       — Давай, Лёш. Хочу сохранить этот день! — уговаривала она, её голос звенел от радости.       Он отмахнулся, но она затащила его в тесную кабинку, её плечо прижималось к его, он чувствовал тепло её тела, её смех, запах её волос. Вспышка их лица на маленькой полоске бумаги, он с серьёзным видом, она с улыбкой.       Коридор был длинным, потрескавшиеся обои свисали лохмотьями, местами обнажая голые стены, разбитые лампы свисали с потолка, провода торчали, как сухожилия. Свет пробивался из-под двери в конце, голоса доносились глухо, перемежаясь с шорохом шагов.       Алексей прижался к стене, проверил винтовку, пальцы скользили по металлу, плечо ныло от старого пореза, но он прогнал боль, сжав зубы.             Аня там.             Не опоздаю.       Страх сжал грудь, холод пробежал по спине.             Если уже...       Тряхнул головой, ворвался, оружие наготове. Кабинет был роскошным, как насмешка над разрухой города. Кожаный диван в углу, чёрный, с потёртостями и трещинами, бар с бутылками виски, стекло покрыто пылью, персидский ковёр на полу - красный, с золотыми узорами, но местами прожжённый сигаретами и залитый пятнами.       На столе пачки денег, сложены неровно, как трофеи, рядом журнал с записями, страницы пожелтевшие, исписанные небрежным почерком. Алексей подошёл, пролистал - имя Ани, даты, суммы, рядом пометка: «Огонь», а ниже записи о клиентах, их требованиях. Пальцы задрожали от ярости, сердце заколотилось.             Этого не может быть.             Гандоны.       В углу кабинета - запертая дверь, деревянная, с ржавыми петлями, тихий плач пробивался сквозь щели.             Аня..?       Голос слабый, надломленный, резал сердце, как острый клинок. Он шагнул к двери, но шаги за спиной заставили обернуться. Вожатый вошёл, не заметил. Жирный, залысый, в футболке поло - синей, с пятнами пота под мышками, говорил по телефону, ухмыляясь.       — Да, рыжая. Работает как надо. Клиенты довольны, - хмыкнул он, проводя рукой по лысине.       Увидев Алексея, он положил трубку. Глаза сузились, лицо скучающее, как у человека, привыкшего к угрозам.       — Ну, что у нас? Гость без приглашения? Бери деньги, бухло. Только не шуми", - сказал он, опираясь на стол, пальцы барабанили по дереву. Алексей шагнул ближе, винтовка в грудь. Пот заливал глаза, капли стекали по лбу, плечо ныло от напряжения.       — Где Аня? - прорычал он, голос дрожал от сдерживаемой ярости.       Рука Вожатого скользнула к кобуре, медленно, с вызовом.       — Аня? Рыжая? Работает на меня. А тебе на кой? - хмыкнул он, скривив губы.       — Отпусти её. Сейчас, - голос Алексея стал тише, но в нём звенела сталь.       Вожатый пожал плечами, его тон стал холоднее.       — Не первый ты такой с пушкой. Она моя работница, приносит деньги. А ты кто?       Его слова ударили, как кулак в грудь. Алексей сжал винтовку, кровь стучала в висках, пальцы побелели.             Сволочь. Разнесу башку.       Вожатый смотрел с насмешкой, его глаза блестели.       — Знаешь, сколько таких, как ты, было? Приходят, машут оружием, а потом валяются в канаве. Ты не герой! Алексей стиснул зубы, сдерживая крик.       — Я не уйду без неё. Вожатый рассмеялся, звук был резким, неприятным.       — О, какой рыцарь. Она уже не твоя. И ты не смог её защитить, правда? - с ухмылкой заявил он. — А теперь лезешь сюда с пушкой, как дурак.       Слова резали, открывая старые раны.             Он прав. Я подвёл её.             Тогда, в городе. Не спас…       Сознание мутилось, голос Вожатого бил по нервам, как молот. Дверь открылась. Аня. Рыжие волосы растрёпаны, спутаны, шёлковый халат едва прикрывал тело, ткань порвана на плече, лицо в слёзах, глаза красные, ноги поджаты, оставляя следы на полу. Она взглянула на Алексея. Во взгляде смешались стыд и надежда. Сердце сжалось, в груди защемило.             Что теперь с ней?       Вожатый выхватил револьвер, направил на Аню, дуло дрожало в его руке.       — Опусти оружие, или ей конец, - сказал он холодно, голос стал резким.       Алексей замер, пальцы дрожали, пот стекал по вискам.             Я ее потеряю её.       Он опустил винтовку, ствол опустился к полу. Вожатый ухмыльнулся, уголки губ поднялись.       — Ты никто, - начал он, но выстрелы прервали             Это Смерч работает.       Алексей выстрелил, пуля ушла в стену, оставив рваную дыру, боль в плече пронзила, стресс сбил прицел. Бросился к двери, споткнулся, но удержался.       — Прячься! - крикнул он Ане, голос сорвался.       Склад был завален ящиками, высокими и пыльными, пахло маслом, гнилью и ржавчиной. Алексей укрылся за ящиком, прижался спиной к дереву, шаги Вожатого гулко отдавались в тишине.             Идёт за мной.       Охота началась: тени мелькали в полумраке, выстрелы гремели, пули рикошетили от металла, оставляя искры. Он двигался короткими перебежками, спина болела от напряжения, но Вожатый оказался быстрее - пуля царапнула плечо, горячая боль пронзила тело, Алексей рухнул, выронил винтовку, она с глухим стуком упала на бетон. Кровь хлынула, заливая руку, боль ослепила, перед глазами поплыли чёрные пятна.             Не сейчас. Я не могу.       Отполз, оставляя кровавый след, достал бинт из аптечки, стиснул зубы, обмотал рану, ткань пропиталась красным. Вколол морфин - боль притупилась, но слабость осталась. Пистолет Макарова, холодный в руке. Шаги гулкие, приближались, он подкрался, держась в тени, бросился. Драка: удар в грудь, воздух ушёл с хрипом, ответил в челюсть, ранение слабило, силы покидали. Вожатый повалил на пол, его вес давил, пистолет отлетел, звеня о бетон.       — Ты никто в этом городе. Я держу Тарков. И такие, как я, — прорычал он, целясь из револьвера, дуло упёрлось в лоб. Алексей смотрел в ствол, пот стекал в глаза.             Я не могу здесь закончить. Мне нельзя!       Выстрел прогремел, Вожатый упал, кровь хлынула из головы, забрызгав пол. Аня стояла с пистолетом, руки дрожали, лицо бледное. Она подобрала Макаров, её пальцы сжимали оружие. Алексей поднялся, морщась, каждая мышца ныла. Аня подбежала, пальцы коснулись раны, дрожали.       — Ты жив, - прошептала она, слёзы текли по щекам, оставляя следы на грязи.       Он обнял её, её дрожь передалась ему, тело было холодным.       — Мы вместе. Я не опоздал… - сказал он хриплым голосом.       Она посмотрела, её глаза были полны слёз.       — Лёша, я думала, ты не придёшь. Они... - её голос сорвался, она сжала губы.       — Я здесь. Теперь всё будет хорошо, - ответил он, гладя её по спине. Аня отстранилась, затем вытерла слёзы.       — Мои вещи… Я без них не уйду.       Он кивнул. Они вышли в коридор, там уже стоял гул шагов. Охранники - четверо, с автоматами, лица скрыты под масками, глаза блестели в полумраке. Алексей, прячась за углом, открыл огонь. Пуля в грудь, охранник рухнул, хрипя, шея прострелена, кровь брызнула на стену. Аня стреляла неточно, пули ушли в потолок. Её руки дрожали. Третьего подстрелили в ногу, тот пытался броситься в атаку. Контрольной, после этого тишина. Четвёртый отступил, скрылся в тени.       Хромая, Алексей повёл Аню, каждый шаг отдавался болью. Зайдя в гримёрку, там уже никого не было, все девушки сбежали. Аня быстро нашла ящик, в котором хранилась её одежда. Пока она переодевалась, Алексей стоял в коридоре.       — Смерч, я с Аней. Твой статус!? - спросил Алексей через рацию.       — Парковка. Осколок сбежал. Нужна поддержка, - ответил Смерч.       Алексей выругался.             Он один.             Нужно спешить.       Аня вышла из гримёрки и протянула пистолет Макарова Алексею. — Возьми, у меня свой есть, - сказала она и показал на рюкзак. В нём лежал тот самый пистолет, который она украла у бандита в магазине “Спаржа”. Они спустились на паковку, где бой продолжался. Охранники стреляли из-за ящиков, пули рикошетили. Алексей, несмотря на ранение, двигался короткими перебежками, стреляя из автомата. Аня прикрывала его, её лицо было бледным, но глаза горели решимостью.             Она не сломалась.       Парковка пропахла бензином, ржавчиной и горелым маслом, фары били в глаза, слепя. Он заметил Смерча, того прижали противники за колонной. Осколок прятался за внедорожником, его массивная фигура была в тени.       — Открывайте ворота! Быстро сюда! - кричал он, голос хриплый.       — Волк, работаем по очереди, нужно давить этого пидора! - прохрипел Смерч в рацию.       — Понял, работаем! - уверенно сказал Алексей.       Бойцы двигались от колонны к колонне, прячась от очередей противников. Смерч снял одного, тот упал замертво, держась за рану. Алексей подавил второго, но автомат дал сбой.             Осечка. Вот сука.       Пуля не вылетела, автомат на время затих. Алексей дёргал затвор, пытаясь выбить пулю. Удар, второй удар. Пуля на полу. Бой продолжился. Тот противник попытался пойти штурмом на Алексея. Смерч кричит:       — Волк, спина, один! - с помехами донеслось из рации.       Резкий разворот, очередь по-сомалийски из за укрытия. Противник упал, вся его грудь была в ранениях. Смерч стрелял точно. Он пытался загладить вину перед самим собой, когда не смог с первого раза убить Осколка. Алексей продвигался аккуратно, стараясь не подставляться. Рана плеча напоминала о себе каждый раз, когда он нажимал на курок. Каждый шаг давался с трудом.             Нельзя рисковать.             В следующий раз она пропадёт без меня.       Они приблизились к внедорожнику. Осколок был загнан в угол. Дверь распахнулась с другой стороны, из машины что-то достали. Несколько выстрелов под машиной поразили Смерча. Его пятки разнесло в кашу, кровь брызнула. Он рухнул на асфальт, крик разорвал тишину.       — Вот пидорас! - прохрипел Смерч. — Как больно!       Его пальцы оставляли кровавые следы.       Алексей обходит машину, но автомат щёлкнул. Пули в магазине закончились. Осколок держит автоматический дробовик Сайга 12К, его ствол блеснул.             Не может быть.       Он сразу же потянулся за новым, но Осколок выстрелил. Разрывная пуля попала в левую ладонь. Безымянный и фалангу мизинца оторвало. Кровь хлынула, а боль ослепила. Винтовка упала на землю. Аня закричала:       — Лёша! Нет! - её голос дрожал от ужаса. Она не ожидала такого.       Осколок направил дробовик на неё.       — Бросай оружие, или тебе то же пиздец!       Аня, плача, выронила пистолет, он скользнул по асфальту. Ворота загрохотали, внедорожники Осколка ворвались, пыль поднялась стеной. Осколок выстрелил в Смерча, заметив, как тот тянется за стимулятором.       — Никогда не встречал таких упёртых, - усмехнулся Осколок, вытирая пот. — И живучих. Но это ненадолго, - добавил он и потянулся за пачкой сигарет.       Он посмотрел на Аню, она рыдала с поднятыми руками.       — Ты огромная заноза в заднице. Убить бы тебя здесь… - закурил он, видя её слёзы. — Но я не хочу, чтобы ты знала как умрёт твой дружок. Быстро или медленно…       Его люди схватили Аню, она сопротивлялась, била по рукам, но её затащили в машину. Она колотила по стеклу, крича:       — Лёша, вставай! Вставай, твою мать! Прошу, не надо! - её лицо заливалось слезами.       Осколок наступил на рану Смерча, тот закричал, но не сломался.       — Живучий ты, сука… - хмыкнул Осколок. — Ещё дышишь? - сказал он Алексею.             Как же Аня..? Её убьют без меня…             Я не могу так… Я должен увидеть её улыбку вновь. Я не могу без неё.             Моя жизнь не может закончится здесь. Я должен встать. Должен!             Если бы я мог всё сказать прямо сейчас. Выдавить из себя хоть слово…             Я бы просто начал всё заново. Признался бы во всём в Новосибирске,             а не здесь… В Таркове.       Рюкзак Ани валялся рядом, из него выпала фотография - они в Новосибирске, в автомате для фото. Свою копию он выбросил, думая, что так сможет быстрее забыть о ней. Слеза скатилась, но силы уходили. Смерч прохрипел:       — Стимулятор... попробуй...       Но Алексей не мог двинуться. Осколок бросил окурок, машины уехали, их гул растворился в ночи. Его глаза закрылись. Казалось, что навсегда.       Алексей очнулся от резкой боли, словно раскалённый металл вонзился в руку. Голоса гремели вокруг:       — Жгуты сюда! Быстро! Они теряют много крови!       Разлепив глаза, мир плыл, как в тумане. Над ним боец с шевроном BEAR, лицо напряжённое, руки в крови, пот стекал по лбу.       — Держись, брат, держись! Только не уходи от нас! - крикнул он, затягивая жгут, который впивался в кожу.       Алексей зашипел, зубы сжались. Рядом медик колол стимулятор Смерчу, лицо серое, глаза полузакрыты, дыхание прерывистое.       — Он должен быть двухсотым. Пятки просто в мясо, руки прострелены! Как он дышит?!” - крикнул второй боец, голос дрожал от неверия.       Смерч хрипел, пальцы цеплялись за бетон, как будто пытался встать, кровь сочилась из-под бинтов. Алексей хотел говорить, горло пересохло, язык прилип к нёбу, сознание плыло, тьма подступала. Его подняли на носилки, было в руке вспыхнула с новой силой, мышцы свело, и он снова провалился в темноту.       Пробуждение было медленным, словно он выныривал из густого тумана, голова гудела, как после взрыва. В воздухе пахло антисептиком и сыростью, запах был резким, напоминая больницу в прошлом.       Тусклый свет лампы освещал тесную комнату - бывший склад, стены покрыты трещинами, ящики в углу гнили, облупившаяся краска осыпалась под ногами. Капельница тянулась к руке, игла впивалась в вену, каждый вдох отдавался болью в груди, рёбра ныли.       Повернув голову, Алексей увидел рюкзак Ани на стуле, ткань порвана, лямки истёрты.       Его сердце сжалось.       Превозмогая боль, он потянулся. Его пальцы дрожали, но он сумел вытащить фотографию - они с Аней в Новосибирске, смеются в тесной кабинке автомата, её улыбка яркая, его лицо серьёзное. Воспоминание нахлынуло: запах её духов, лёгкий, цветочный, её смех, звонкий, как колокольчик.       Слёзы обожгли глаза, текли по щекам, смешиваясь с потом.             Я снова не спас её.             Я никчёмный.       Дверь скрипнула, вошёл медик с нашивкой BEAR, лицо усталое, глаза красные.       — Очнулся? Хорошо. Тебе нужен отдых. Ты потерял слишком много крови, - сказал он, проверяя капельницу, пальцы дрожали от долгой работы.       — Где Аня? — прохрипел Алексей, голос сорвался.       — Ту девчонку увезли. Мы не знаем кто это был, — вздохнул медик, опустив взгляд.       — Это Осколок, - сказал он, стиснув кулаки.       Боль в руке отозвалась вспышкой, мышцы напряглись. Смерч лежал на соседней койке, лицо бледное, как мел, глаза ввалились, кожа натянулась на скулах.       — Что со Смерчем?       — Он без сознания. Мы вкололи ему стимулятор, о котором он говорил, но после этого он потерял сознание. Пока всё безуспешно, - тяжело сказал медик. — Он не должен был выжить при его ранениях.       Руки Смерча были забинтованы, ноги в шинах, кровь проступала через ткань. Алексей кивнул, сжал фотографию, бумага смялась в пальцах.             Я найду тебя. Я не сдамся.             Где угодно. Найду…       Дверь снова открылась, вошёл ещё один боец.       — Я - Хром, отряд - Лис, - представился он, голос спокойный, но в глазах читалась усталость, тени под ними глубокие.       Алексей замер, память вспыхнула, как взрыв: отряд Лис, который должен был передать ценный груз, который так и не пришёл, их слова по рации, когда USECи окружили отряд Алексея: “Простите, парни, - и тишина в канале”.       Ярость затопила, заглушая боль, кровь вскипела. Он рванулся с койки, игнорируя слабость, и сбил Хрома с ног. Кулаки летели в лицо.       — Ах ты сука! Бросил нас, пидорас! - заорал он, нанося удары, кровь брызнула на пол. Медик оттащил Алексей.       Дверь распахнулась, бойцы Хрома ворвались. Автоматы нацелились, дула блестели в слабом свете. Алексей, тяжело дыша, выхватил пистолет из кобуры Смерча, направил на Хрома, рука дрожала, кровь сочилась из-под бинтов.       — Ты оставил умирать мой отряд тогда, возле общаг - прорычал он, голос сорвался. — Ты, сука, присягу давал! Мои люди погибли из-за тебя, крыса!       — Сделали, что могли. По-другому нельзя было, - ответил Хром твёрдо и чётко.       Бойцы держали оружие наготове, пальцы на спусковых крючках, напряжение висело в воздухе. Комната замерла, воздух звенел от напряжения, готового взорваться в любую секунду.