XXX не самый точный расчётXXX

В пять утра, когда даже названия для рани подходящего не придумаешь, Белка и очень, очень сонная ( и чуть обиженная ) Алина сидели плечом к плечу напротив детектива Ринго. Разве только немного сухого, как офисная краска со стены, воздуха помещалось между ними а напротив - громоздился стол детектива, напротив которого и закончилась их поездка в участок. Долго добиралась полиция и вообще было слышно, как там, в правоохранительном механизме что-то медленно прокрутилось ( выругалось ), собралось и повернулось. Чтобы разглядеть указанное. Девушки разумеется ничего не трогали и разумеется дождались оперативников, с которыми явилась и главный следователь. И потом вся кавалькада медленно двинулась, прихватив с собой один маленький декоративный нож, в отделение. Не то чтобы смущённо, но как-то конспиративно и воровато даже, Ринго убрала со стола тоненькую папку с надписью "Д2С" и водрузила на полку. А вместо неё достала другую, ради чего всё-таки пришлось чуть привстать, подкатившись на стуле к огроменному шкафу. Массивный офисный томина с литерами ХХФФ детектив водрузила на стол и, достав оттуда два пустых бланка, принялась медленно их заполнять. Вежливо щурилась Алина, елозила на невысоком стуле Белка. - Просто невероятно не вовремя, - пожаловалась Ринго, глядя в заполняемый бланк. - Извините пожалуйста, - сочла необходимым отозваться Белка, Ринго только головой чуть заметно мотнула. - Это что значит? Это значит, что нам придётся - и это в законодательстве прописано - заново провести часть следственных действий... Мало того, что обыск опять - это ладно, путь ребята шуруют, они там как раз сейчас... Вы мне давали уже ваши АЙДИ? Не давали! Мне они нужны, - не отрываясь от бланков проговорила Ринго, разве только коротко окинула взглядом пустой кусочек стола куда, понятно, следовало водрузить главный государственный документ. За ним Белка возвращалась в свою комнату, стараясь в долгие объяснения не пускаться, хотя очень хотелось, а Алину и вовсе проконвоировали, сделав небольшой объезд, до номера в гостинице. Сейчас две книжицы, по четыре листочка в них, считая обложку, лежали перед детективом на столе. Алина щурилась, глядя перед собой, и по белкиной оценке терпеливая подруга всем видом старается показать, что не спит. Хотя Ринго у неё явно не в фокусе и смотрит Алина через детектива, куда-то за окно. Там древесные веточки жизнерадостно поблёскивали в неясном утреннем свете. Весна, только капели не хватает. - А что это, - совершив головой чуть заметное движение по кругу, вопрошала Алина, имея ввиду папку. - Это - папочка с базой данных на предметную область данного дела об убийстве. Туда теперь следует занести и протокол изъятия, и ваши показания, и данные... убийца знала, что подкинутое сейчас второе орудие убийства частично перезапустит процесс и выиграет, таким образом, себе время. Непонятно только, на что оно ей, - сердилась Ринго, канализируя своё раздражение в бумагу бланка. От этого, Белка бы сказала, они обе даже как-то лучше себя чувствуют, сидя тут, в отделении, как будто отчитывают клочок бумажки на их глазах а они, соответственно, как бы даже и растут в чьих-то глазах, как невиновные в неясном проколе. Плохой бланк, хорошие Белка и Алина! - И вы что, уже знаете, кто она? - Вопрошала хорошая Алина не очень вежливым тоном. - Я!.. Я, скажем, на 99% уверена, что знаю точно. Проблема в том, что убийца и, видимо, его сообщники, имеют опыт работы с криминальным законодательством. Собственно, это ничего не меняет, просто... - И вы её не арестовываете? - Спросила Белка. - А вдруг она ещё на кого кинется? - Не кинется, - дулась Ринго. - У неё сейчас какие-то другие интересы. Да, мы её пока не берём. Есть небольшой, но важный момент. Это мотив. Я знаю чем, как, когда, кто и кого. Я не понимаю, зачем она это сделала. И никто не понимает - это проблема серьёзного масштаба. Это обсуждалось на наших летучках, часами. Это самое главное, что требует от нас окружной менеджмент - мотив её действий. Руководства инкубаторов очень настаивают на том, чтобы мы, прежде чем арестуем её, твёрдо вызнали и предъявили мотив её действий. Мы и сами посылали в инкубаторы за данными об некотором количестве ваших студентов... чтобы не дать понять, который именно нас интересует. Но там уже заранее переполошились и, возможно, ищут что-то со своей стороны. Поэтому-то и на свободе до сих пор, в первую очередь. Кто-то должен точно указать на просчёт. - Получается, блефовали? - С блёклым уколом говорила Алина, покачиваясь как камыш на ветру. - И вовсе нет. Самое смешное, что нет. Мы почти готовы были её брать и вытряхивать из неё мотивы во время следственных мероприятий, видели группу захвата? - Э? - Только и спросила Белка. В огромном, совершенно не по местной моде просторном и функциональном здании, куда коридорами их провожали до кабинета Ринго, девушки видели всё - и патио, и многоэтажные коридоры с балконами вовнутрь, и пищевые принтеры понатыканные в самых неожиданных местах. Видели затенённые и отгороженные непроницаемым серым ( как неправильный кофе ) стеклом залы, явно очень вместительные. И мимо них прошагал нога в ногу небольшой вооружённый отряд полиции. Ну как, небольшой, человек сорок-пятьдесят. Их местный коридор выпустил из зала и втянула в себя рутина каких-то местных действий, группу просто поглотила территория здания и Белка только голову выворачивала напрасно, пытаясь понять, куда они делись. И вот это - группа захвата? - Это вот чтобы арестовать одну девушку, вы столько народу собрали? - Конечно, нет! Это была группа, которая должна была брать её сообщников и проводить обыск в их жилищах... Тут краем глаза Белка заметила, что Алина немножко проснулась, и уже можно даже радужные дужки сиреневых её глаз разглядеть, чуть красноватые то ли от утра, то ли от плохо побеждаемого сна. - А её? - Последней... - не очень уверенно говорила Ринго. - О мотивах её действий могли сообщить хотя бы её сообщники. Их много... хоть что-то, чего хватило бы на отписку для окружного менеджмента, они бы нам дали... - А что ответили из инкубаторов? Сколько их тут, вообще? Ринго подняла, наконец, голову от бумаги и, как будто и чуть стесняясь, и с некоторым триумфом, отвечала: - Много. Ну, нас интересовали не те, что в Океане, а те, что взрастили студентов и сотрудников ВУЗа. Нет, это не намёк. Интересно? В частности про нашу преступницу оттуда отвечали такое: в инкубаторе она пробыла первые несколько недель, и при этом значительную часть времени отец и мать находились там с ней - потом забрали домой и всё. Дальше девочка регулярно отмечалась ровно столько раз, сколько необходимо чтобы закрыть все формальности. Прививки делала, тесты проходила, обследования все прошла как надо - как будто школьные экзамены сдавала. Жить там не жила, к другим детям или преподавателям не привязалась - не успела. В принципе, есть здоровый амаунт времени, который стоит провести в инкубаторе, и это отнюдь не две недели. Защищённая среда, правильное питание, правильная атмосфера, живое общество других людей - всё это необходимо, чтобы ребёнок рос защищённым и чтобы любая аномалия, психиатрическая или эндокринная, дала о себе знать. Генетические тесты все сдала, что интересно, они нашлись не сразу. - А между прочим, быстро ответили? - Спрашивала Алина, грея одну ладонь о другую. - Нет! В какой-то момент времени у нас думали - сейчас скажут, потеряли данные. Пришлось бы старые серверы искать, чтобы выудить. А вообще информация потеряться может. - О, я знаю людей, которые в сети что хочешь найдут, - заставляла себя веселиться Алина. - Неужели у полиции что-то пропало? - Вы не поверите - да, - предельно серьёзно отвечала Ринго, Белка прямо-таки наслаждалась этим диалогом. Ринго опять поднялась со стула и подошла к сейфу у окошка. Сейф открылся, стоило приложить к нему ладонь и оттуда выудила Ринго серую кассету, с ладонь же размером. Показала Алине, открыто глядя в глаза белкиной подруге. - Ваше, я так понимаю, бывшее величество - кстати, интересный у вас АЙДИ, мне не приходилось видеть такие записи внутри. Двойное гражданство? - такие штуковины, наверное, не видело. Знаете, что это? - Данные на плёнке. Для большого массива, чтобы записать один раз и хранить. - Более-менее, так. Там три полосы прочной ферромагнитной плёнки, в кассете, как эти странные шторки в азиатских кафе. Они могут считываться с разной скоростью и останавливаться в проигрывателе в разных местах, а потом машина аккуратно смотает их обратно. Такое читается очень быстро, понимаете? Но нужна специальная техника. У нас такая есть и мы знаем всех, у кого есть такая же, включая и производителей. Поэтому считать, что базу данных у нас украли, наверное, преждевременно. Хотя такое исключать нельзя, и незадолго до вашего убийства у нас как раз обсуждался инцидент с потерей одной такой кассеты. Она в единичном экземпляре имеется, без копий. Строго говоря, каких только баз данных нет - и тебе дактилоскопическая, и биометрическая, по профессиям, годам. Бывает и по инцидентам. Есть база данных на полицейскую мебель - с перечнем, где какая трудилась и чем её карьера закончилась. По годам, тоже. А та самая - это из числа курьёзных, и такие имеются. Называется "22-48-почему" и она хранит в себе всю подноготную на оружие, кем-либо однажды найденное и не имеющее хозяев. Не смейтесь, такое редко, но случается. Был случай, житель Индастри, проснувшись по утру, нашёл у себя на заднем дворе мортиру. Как и почему она там оказалась - загадка. Дети обнаружили на полу в столовой клуба настольных игр самодельную пращу. Из нейлона, такое что-то эксперементальное. Редко случаются найденное спонтанным образом холодное оружие, и когда вы сообщили о первой находке... Ринго что-то хотела разглядеть на потолке, покачавшись на стуле, на который и вернулась, но, видимо, не нашла, и снова стала, прищурившись, изучать Алину с Белкой, которые, как примерные школьницы в кабинете директора, покорно внимали рингиным речам. Интересным, что ни говори! -... я было решила, что аккурат после утери данных, кто-то набрёл на холодную безхозку. Честно говоря, он вполне мог туда попасть, тот первый нож... если бы не вы лично его нашли, или если бы это случилось чуть позже, кто знает? И вот теперь - второй нож. Три ранения, два ножа. Вы знаете? Однажды в Океане на улице увидели настоящий древний ятаган, такой меч необычный. Предположительно, выпал из какого-то прохудившегося тайника в стене. А недавно был случай в Неопорте... На улице нашли сразу нож, кастет и представьте себе, заряженный старый пистолет. Огнестрел! Да ещё и гражданский - из числа тоже экспонатов. Кто-то просто бросил на асфальте всё это и сбежал. - Бывает же, - проговорила Алина. - Я думаю, у любого инцидента есть разумное объяснение, и однажды мы обязательно узнаем правду обо всём. В том числе и о пистолете на улице в Неопорте. Возможно, он просто выпал из кармана во время переодевания. Редко, но случаются же такие случаи. Уже можно? Алина потянулась за своим АЙДИ и, получив согласный кивок, открыла книжицу и стала сонно взирать на разворот. - Очень густо записано и очень много данных. Потому, что у меня действительно много всего, что туда обычно попадает, понимаете? - Говорила Алина, Ринго кивала. - Я - мать, донор крови, вторая с конца группа, бывший руководитель государства, дипломат, посол Земли на Марсе, хоть я там ни разу и не была, да и не хочу, но мне выдали документы и я прошла обучение, владею марсианским, и могу переводить с него, являюсь послом Зелёного Камня на Земле, Посол Земли в Зелёном Камне - тоже я, ещё я партикль-чувствительная, имею физические травмы, гарантирующие инвалидность и пенсию, в том числе и детские, состою в комиссии как председатель, являюсь руководителем общества взаимопомощи, профессиональный дипломированный логист, и это не шутка, конечно, а с недавних пор - профессиональная танцовщица. Осталось только научную степень получить, вот с этим не задалось пока. Но ничего, может, получится? Что забавно, при таком количестве дипломов, некоторые из которых получены мной в гордом одиночестве, во дворце, я могу, а иногда даже буду обязана, вести профессорско-преподавательскую деятельность. При передаче дипломатических полномочий, например, вводить молодых бойцов в курс дела и передавать им знания и документы... - Я думаю, у вас получится. Есть даже время направление исследований выбрать. - И научную работу наваять, - съязвила Белка. Алина повернулась к ней и, поймав белкин ехидный взгляд, сообщила: - О, а ещё я официально медсестра. Между прочим, там тоже указано... Так что если кому-то при мне понадобится помощь, я обязана её оказать, так-то! Может, в медики пойти? - Идти бы вам домой, только сначала я всё-таки составлю на вас дактилокарту и даже при вас её отправлю на сервер. Это относительно быстро, - пообещала Ринго и ловко достала откуда-то четыре "горчичника", гибких, как блины. - И раздевать будете? ("Проще было не одеваться..." пробормотала Алина, разуваясь). Как меня? - А зачем? Подозрений в соучастии на счёт дипломированной медсестры у меня нет, - пожала плечами Ринго. - И по форме сейчас я не обязана. - Я не интересная, - промямлила Алина, балансируя на двух горчичниках и явно делая вид, что вот-вот упадёт. - Хи-хи, ско-ользкие! - Теперь ладони, вот так. И в сканер - видите, как быстро! Сейчас автомат проглотит ваши отпечатки и выдаст короткое резюме. Автомат и проглотил, а на боковом зеркале, которое плохо видно было за холодной металлической стеной шкафа, появились серые на белом буквы и схематические изображения ладоней и стоп. - Между прочим, - сообщила Ринго - преступница на втором ноже вытерла рукоять, а лезвие демонстративно оставила окровавленным. Это странная дама, что и говорить. Получается, она носила при себе в некоем хранилище, типа сумки, два ножа и ждала, когда представится случай их применить. Нанося удары, она по очереди вынимала из пакета, или сумки, ножи, и быстро кидала их обратно, держа над пакетом свою жертву и её рану. Так и получилось, что на полу кровь осталась только там, где она вытекала из уже погибшего вашего Эя. А она - положила оружие в пакет, вероятно, что-то вроде таких небольших пакетов плотных, которые дают в книжном, и ушла. Назад, в здание ВУЗа. Отправилась, например, на пару, а пакет с ножами как ни в чём не бывало стоял рядом, и если бы кто-то заглянул... сообщник, а мы знаем поведение одного, мог даже носить при себе орудие убийства, как оруженосец раньше носил за своим рыцарем мечи и пики. - На такую роль больше подошёл бы покойный Эй. Белка устало склонилась над полом. Время шло, и уже очень, очень хотелось назад, в постель. Белка твёрдо решила, списав на стресс, прогулять сегодняшние пары, чтобы просто попробовать поспать. Осталось только до постели добраться... - Забавно, видимо, убийца притягивает к себе определённый тип людей. Возможно, между сообщником и жертвой есть определённая поведенческая связь? Кто знает? Могло ли быть так, что на месте Эя мог оказаться кто-то другой? Если бы он не прохлаждался там, у лестницы, был бы до сих пор жив, представляете? А так - даже тело пока лежит у нас. Родные не забрали, да мы и выдать его не могли бы, до окончания следствия... - Ты мне хотела... что-то... сказать? - Борясь с собой, вопрошала Алина, едва они покинули кабинет детектива; кругом, не обращая на них никакого внимания, ходили туда-сюда люди: офицеры, служащие городского менеджмента, посетители, и похожая на крендель многоэтажная внутренняя структура гравитационно как-то заставляла их петлять по изогнутым коридорам на виду друг у друга. Прям муравьи в сухарике... - Хотела, - честно отвечала Белка. - И потом обязательно расскажу. Это странная история. - Но потом - обязательно, хорошо? - Выциганивала расположение Алина, блаженно улыбаясь. - Обязательно. Может, даже сегодня - вечером, идёт? - Идёт! - Отвечала королева Зелёного Камня и посол Земли на Марсе, а потом даже позволила проводить себя до гостиницы - на таксилетте, которая ловко и по-неопортовски принялась петлять среди других машин, как будто знала, кого и куда везла. Слухи о том, что Тайна приручила урсель, проползли сквозь всё ВУЗовское общество и распространялись быстрей и активней, чем новости о том, что в ночи кто-то, видимо опять Белка, нашёл ещё одно орудие убийства. Собственно как раз сама урсель никаких признаков приручённости не подавала. Она переползла каким-то малозаметным способом из корпуса с общежитием в тот, где аудитории, и появлялась то на одном этаже, то на другом, задумчиво бродя по коридорам. А тут и вовсе приблудилась как раз на той паре, где со всех сил Соня старалась поддерживать свою успеваемость и не терять если не нить происходящего перед ней, то хоть держать в голове медленно начитываемый метод: всё-таки сдавать потом. В сонину жизнь вернулась математика, то бишь теория множеств которую, как оказалось, преподаватель их прочитал не всю. Соня чуть сутуло сидела за неудобным столом, стараясь не смотреть в сторону подоконника. Волосы лежали на парте, замещая сонный сонин долг перед самой собой, а серьёзная как никогда девушка сосредоточенно смотрела на экран перед аудиторией. Урсель бесцеремонно вошла в тот день в их аудиторию, открыв дверь и оглядев преподавателя ( тот, видимо, был готов к такому развитию событий и, не отрываясь от бумаг в своей руке, продолжал лекцию ) проследовала в сторону окна. Студенты замерли, а артистка вскарабкалась на один из подоконников и взгромоздилась на пустой горшок из-под какой-то давно почившей растительности. В горшке земля оказалась сухой и пыльной, но, видимо, урсели подошла. Горшок был мал, и урсель поместилась на нём с большим трудом, балансируя на нём как кипа журналов на стаканчике из кафе. Она явно пустила корень, или даже запустила его туда, в сушь, и с этого момента началась молчаливая эмоциональная дуэль между математиком и крапивой. Экран слушался лектора бесприкословно ( в его сторону таращилась приблуда, но что она думала о теории множеств для студентов осталось загадкой ) и сначала выстроил в ряд условно обозначенные группы чисел, а теперь из них, волей разума преподавателя, поочерёдно вычёркивалась та или иная часть. Для наглядности преподаватель даже изобразил что-то вроде диаграммы и теперь титанического размера крестики-нолики, в которых не побеждал никто, занимали всю стену. Числа, обозначенные аккуратными квадратиками, как хотел их видеть преподаватель, легонько вздувались на поверхности экрана и окрашивались дефолтным чёрным цветом - на самом деле, маленькие бугорки это ячейки, надувавшиеся воздухом под тонким слоем целлофана и подсвеченные крошечными световыми элементами. Кто и почему, с явной гордостью, решил именно в этой аудитории установить такой-то промышленный монитор, который видно хорошо из любой точки зала и который даже в случае внезапного наводнения сохранит и воспроизведёт всё, что на нём писали множества рук - загадка. В других залах, насколько Соня знала, ничего подобного не было. Старые доски чёрные с мелом, который веками сыпался, уходя от внимания в щели между паркетинами, белые металлические, как в офисе, с маркерами, которые потом не смываются - всё попадалось в огромном количестве. А такое тут было одно. Преподаватель стукнул обратной стороной стилуча о раму экрана и, с пергаментным шорохом, всё написанное втянулось обратно вникуда, а экран разгладился и посветлел. Соня наклонилась над конспектом, проверяя, всё ли туда успела перенести и вообще, понимает ли хоть на треть изображённое. Пока, роде, да - а доползёшь до родной подушки и все множества рассеются, будто их и не было. На коленях уже заранее приютилась книжка, та самая, которую притащила Белка и которую со второй попытки Соня решила всё-таки осилить - отобрала у Тайны. Та, впрочем, даже начать её пока толком не успела, внутри так и осталась лежать закладка. Сонина уже догоняла эту, здоровенную, но пока отставала. Преподаватель, как он всегда и делал, чуть помолчав, сверился со своими бумагами и продолжил, как зачарованный, бубнить себе под нос что-то, что Соне следовало бы занести в конспект. С трудом умещая там длиннющие формулы, которые никак не помещались в одну строку, девушка заскрипела гелевой ручкой, добавляя ещё и теоретическую часть. Повезёт - на сессии именно теория и выпадет отвечать. И как раз поперёк теории урсель, которая, видимо, успела насытиться, с шумом свалилась со своего неудобного пьедестала ( горшок, впрочем, не упал и земля не просыпалась ) и, как будто совершенно не довольная выкладками лектора протопала к выходу. Ушла, оставив дверь открытой. Кто-то потом говорил: она всем видим показала - я не стану это слушать! Не дотягивает до урселиного уровня наш ржавый тормоз! А кто-то считал, мол, лектор мешал урсели питаться и, чтобы не раздражать себе вегетативную систему крапива решила ретироваться. И в других местах есть сухие горшки! Может даже, где-то и чернозём найдётся! Словом, как только лекция кончилась, студенты не без любопытства принялись бродить по коридорам и набрели на пенёк неподалёку от кафетерия. Там же Соня, обнимавшая замученный конспект, набрела на Лану. - А что, Белка сегодня сачкует? Я даже вызывать не стала, можт она там со своим этим чпокается как раз, а тут я браслетю. - У Белки была сумрачная ночь! - Просветила Лану Соня. - Они с Алиной нашли ещё одно, как я понимаю, дополнительное орудие преступления - убийце почему-то одного мало, понадобился запасной нож. Интересно, как так вышло вообще? Соня в общих чертах пересказала ночные танцы с крапивой и всё то, что Белка принесла с собой в виде опыта из отделения полиции. Урсель, не имея при себе хоть какой-то достойной аудитории, странно курсировала рядом с дверями кафетерия, будто ждала кого-то на свидание. Может, действительно ждала? - Может, ещё одна придёт? - Допускала Лана. - Не понятно, откуда такое к нам прибрело. Я думала, только в крупном общепите они появляются. - Вовсе нет! - Отвечали Лане из толпы студентов, наблюдавших мытарства пенька. - Они в самых разных местах бывают. У дальних родственников такое распечаталось дома! - Ну ничего себе у них принтер тогда! - В нашей кафешке и появилась, - уверяли друг друга студенты. - Тамошнего оборудования вполне достаточно. - Она явно не местная, - кто-то был против и говорил со знанием дела - и пряталась тут от непогоды. Вон, снег какой! Они не любят холод. - Я так понимаю, она уже давно где-то тут одна партизанит. А потревожила её полиция со своим обыском... - Я не знаю где она раньше была, но точно не в нашем корпусе, - покачала головой Соня. - Кто-то у нас там шумел, но не она. Так что полиция должна была потревожить того, первого, сначала. А уж он кустик прогнал! - Может у нас будут танцы на столах? Только войти у неё не получается, бедняжка! - Говорили вокруг, имея ввиду кафетерий. - Они прекрасно открывают двери, когда хотят, - отвечали им откуда-то рядом. - Точно! Я сама видела! - Подтвердила Соня. - Между прочим, у нас утром опять был обыск. Это теперь часто такое будет? Мы сидели в аудитории и явились офицеры. Открывают дверь и, коротко сообщив, что у них есть разрешение и что не долго. Прям на паре такое было! - Радовалась Лана. - И обыскивали кафетерий! Я видел, я как раз в кафешке сидел. - А-а, я-то думала, где ты прогуливал историю. - Что история по сравнению клубничным муссом? Они там только мочат друг дружку, пропустишь пару - ничего не пропустишь. А вот клубника - это вещь! Урсель, возможно вдохновлённая такими обскурантистскими речами, открыла дверь в кафетерий и, может как раз для любителя клубники, стала с некоторым чувством в телодвижениях двигаться среди столов. - О, началось! - Решили студенты и были правы. Так, внимая творчеству урсели, студенты проводили крапиву сквозь весь кафетерий ( бродила среди столов сурово, словно предрекала неминуемую катастрофу, хмурила, насколько возможно, глаза ), поболтались около кабинета декана факультета прикладной математики ( тут последовал танец, полный изломанных па и какого-то макабрического предчувствия ) сквозь весь коридор ( летела навстречу неведомому: как будто вот-вот наперекор злому року явится некий кто-то ) до дверей туалета ( пошла крабом, видимо, свидание с судьбой было отложено и урсель решила показать свою брутальность ). Потом ещё прошлась в почти переполненной аудитории, где студенты-старшекурсники ждали начала "Правовой Грамотности" этаким, по оценке свидетелей, казачком, но, едва покинула ошеломлённых студентов-почти-выпускников и закрыла за собой дверь, прижалась к ней, к двери, и уставилась в пол. - Всё обман, - сочувственно прошептал кто-то. - Ей и юриспруденция не нравится - сплошное, дескать, лицемерие. - Ну не знаю, мне кажется, она ищет себя, - говорила Соня. - Об этом и номер. А тогда, ночью, была такая, я бы сказала, тоска по родине... - Тише, не мешайте! Возможно, урсель была с последним замечанием согласна - она встрепенулась, словно даже заметила вкруг себя людей. Пробежашись на тоненьких веточках к лестнице вниз, где, не ожидавшие представления студенты вежливо расступились, давая артистке пространство и свободу для творчества, крапива бодро и с пафосом прокатилась по лестнице вниз и стала, словно слепая, ощупывать перила - массивные и деревянные. - Совсем себя забыла, - решили в толпе. - И нашла в самоотречении счастье! - Поехала головой, - говорили другие. - И уже не понимает, что происходит. Урсель припала к металлической решётке и вплелась в неё своими сухими веточками, надолго застыв. - У, это уже что-то политическое! - решили студенты. - Но что - не понятно. - Хочет в королевский дом попасть, только нет уже такого дома, - пожимала плечами Лана. - Наоборот, всем видом показывает, что лично ей не дано быть аристократкой, - отвечал ей кто-то. - Это контрапункт, разве вы не видите? Крапива у нас теперь вместо плюща. Это комментарий в адрес Совета... - Вы думаете? Я не знала, что урсели так политически активны. И следят за новостями! Выждав положенную, видимо, в конце спектакля паузу, урсель поднялась и скупо раскланялась. Да, это было как-то тенденциозно! Наверное, поэтому вновь не довольная собой артистка поболталась безучастно среди студентов, обсуждавших уже межпланетные перипетии, а потом полезла на подоконник. Может, света захотелось? Ну их, бесчувственных, в сущности, людей. Вот природа, весна, какая-то полная равнодушного к мелочности будней жизнь, которая этой мелочностью и питает своё вечное движение?.. Словом, урсель застыла на подоконнике, подставив листочки полного снежного марева солнцу. За стеклом действительно шёл снег. Даже густо валил, всё крася в белый, как кружево. Щёлкнул затвор цифровой камеры и урсель повернулась, чтобы посмотреть, кто увековечил её в её артистическом отречении от мира?.. Кто бы это ни был, он на веки вечные заставил замереть эту странную комбинацию: полный надежды холод там, на улице, и погружённый в себя комок листьев и веток по эту, где тепло. - Ну как, не помешаю? - Заглянула в общую комнату Алина. Пришла, конечно, пешком. Алина нашла Белку глазами и, с почти не заметным заговорщицким значением коротко посмотрела подруге в зрачки. Сонные глаза сомневались в себе, но Алина просто запретила ( невербально, собственной уверенностью, наверное ) Белке в ней, в Алине, сомневаться. Раз надо пообщаться, то давай! Что ж, раз так... - Конечно, нет! - Бойко отвечала Соня. - Только я пока больше информации не собрала. Я вот думаю у своих в "Монорельсе" поинтересоваться. Семья-то у них старая и давно известная. Может, в неопубликованных архивах что-то появляется! Соня зажала в ладошках белкину книжку, но потом отложила её подальше и потянулась к кружке с чаем. Белка хмыкнула. - Здорово! - Радовалась Алина. - Но я, собственно, должна по некоторым, секретным полицейским делам ненадолго Белку отнять. Потом вернёмся и я расскажу, что выяснила.