XXX солидарность и необходимость XXX

- Она такая плотная, - с некоторым сомнением посмотрела на книжку Ринго. Повертела её в руках и даже пролистала. Страницы деловито промелькнули между пальцами, сама детектив, впрочем, просмотрела книжку скорее равнодушно. Если взгляд Ринго на чём и задержался, то лишь на доли секунды. - Тяжёлая. - И страницы тонкие и острые, - предупреждала Белка, отчего-то улыбаясь. - Прям специально, чтобы порезаться и окровавиться. Книжка теперь лежала перед ними, пассивная и проверенная, уже после того, как Ринго быстро и умело осмотрела её, на всякий случай обнюхала специальным прибором и даже просветила наcквозь при помощи компактной рамки. Зеркало у металлического шкафчика гоняло по экрану данные, и, видимо, нечто схожее показывал тонкий монитор, помещавшийся среди нескольких массивных папок на столе детектива как-то неловко, как будто вот-вот упадёт. Там ещё и куча всего разного теснилось у стены, даже кактус в горшочке и фигурка мультяшного персонажа. - Ничего такого я не вижу. Яд, - чуть извиняясь и с сомнением, но сквозь ухмылку, говорила детектив. - Ну было бы видно. Есть, конечно, всегда шансы, что имеется на страницах токсин, который "Сухие сопли" не учует. Но нос вообще не видит ничего. Такого. Бумага, краска, книжка как книжка. Очень тяжёлая, хоть и маленькая. Внутри... никакого подобия прибора. Ничего. - Ну вы же понимаете... группа высказалась за то, чтобы предмет с опасным зарядом в полицию не отправлять, - извиняясь тоже, отвечала Алина. - А вдруг опять такой же эффект - и прямо у вас тут. Это могло бы стать проблемой. Я её разрядила. Что было делать? - Я понимаю, но... Повисла тишина. Как и в первый раз, Алина и Белка сидели на маленьких стульях напротив рингиного рабочего места. Напросились сами на визит, хоть и похоже было сейчас, будто их во второй раз вызывают к директору за одну и ту же шкоду. Книжку надо было показать - как минимум. Как максимум сдать в вещдоки, и... -... нет ничего, что указывало бы сейчас на наличие чего-либо, повлиявшего на поведение вашей... вернее, вашей, Белка, соученицы. Я, разумеется, впихну сегодняшние эти показания, пусть будут, но... дело-то закрывается. И как закрывается! Мечта просто! - Уж какая тут мечта, - пожаловалась Белка. - Так можно по голове получить от незнакомого человека просто потому, что на него кто-то попшыкал из непонятной штуковины. Ринго немо смеялась. - Нет, я думаю, что всё-таки дело так не обстоит, - улыбалась она. - Во-первых, даже если уважаемая комиссия попросит приобщить к папке какие-либо данные, по состоянию на наши числа марта... в лучшем случае мы выслушаем их на суде как добросердечные пожелания, но никакой силы они иметь не будут. Даже если есть фактор воздействия. Потому... Алина явно хотела что-то вставить, но Ринго не дала. - Потому, что у комиссии нет экспертных плономочий. А для таковых имеется очевидный процесс. Необходимо научно доказать и обосновать, что эти самые полномочия им нужны и они могут осуществлять экспертную деятельность, доказать, что никто кроме них не способен дать полную оценку предмету или явлению, способному подтвердить или опровергнуть доказательную базу... это всё не быстро, и уж точно не в этот раз. К тому же, насколько я поняла, у них кроме статистических данных нет ничего. И даже эти данные сами по себе ничего не говорят. Алина поникла. - Не говорят, - покладисто отвечала она. - Но есть же мои свидетельские показания... - Но связи нет. Вика книги этой не читала? Не читала. Связь утянула бы и вашу подругу, учтите! И необходимости, что самое главное, нет никакой добавлять что-либо к делу. Вика дала признательные показания! Я же говорю - дело просто сказка... - Но она же могла оказаться, я не знаю, - Алина подбирала слова, сохраняя способствующее вдохновению равновесие на стуле. - Жертвой заговора. Могла? И... - Могла, - плотоядно улыбаясь и смотря куда-то в сторону протянула Ринго. - Только это такой заговор, наличие которого сама ваша подруга для себя не отметила. И вообще, я не понимаю, что вы так за неё заступаетесь? - Я не за неё! Но нужно же разобраться в том, что происходит! Кто-то абсолютно точно сделал с Викой что-то, что превратило её в преступницу! И этот кто-то до сих пор на свободе, и мы не знаем, ни кто он, ни зачем он это сделал! Честно говоря, мне Вику жалко... - Знаете, как говорил один мой преподаватель в академии... Жизнь, это не необходимость, а необходимость - не жизнь. Допустим, кто-то использовал Вику чтобы, я не знаю, проверить работу какого-то прибора. Потом окажется, что расcчитывал человек на совсем другой эффект - нам придётся очень обстоятельно доказывать намерения и мотивы этого гипотетического преступника, а у нас даже нет ничего, что говорило бы о его наличии. Это раз, а потом... ну вот вы вот, - Ринго протянула руку в сторону Белки. Так невинно захлопала глазками в ответ на воззвание. - Скажем, сами вы не являетесь чувствительной к такому пузырю, а Вика и эта Соня - да. А что, если всё иначе? Книжка попала к вам в руки, чиста и невинна, а именно вы провели с ней какие-то манипуляции и, решив что не получается, отдали её почитать подруге. А сами передали нечто другое той самой Вике. Насколько я знаю, Вику вы не любили. И в итоге получится, что всё замыкается на вас. - Что правда, то правда, но... - Белка даже не знала, с чего начать оправдываться. - Нет, я не думаю, что это вы. Дело ещё в том, что... Послушайте, что у нас выходит, если посмотреть на всю картину в целом. Ринго замолчала, сводя разрозненные мысли в одну удобоваримую концепцию. Видимо, получилось что-то, что или позабавило детектива, или даже откровенно радовало. - Совершается преступление. Такое, какого давно в наших краях не было. Эта самая Вика и её семейка - это отдельная песня. Они с самого начала где-то на периферии показаний и косвенно связаны с жертвой как минимум. Через Вику, но и вся семья... Это, кроме шуток, некогда существовавший преступный клан. Люди с такой ментальностью - очень специфическая публика. Убийца пользуется предметами, которые при определённом раскладе прямо указывают на этот клан. По ошибке? По незнанию? Решив, что предмет не выдаст его? Это было делом времени, пусть и большого, прежде чем в конечном счёте мы установили бы и мастера, и материал, и передвижение предметов, необходимых для его изготовления. Нужно было кучу пустых квадратиков заполнить, но они прекрасно заполнялись!. И даже общую стилистику мы видели хорошо, которую для свой атрибутики ОПГ некогда выбирало. Но молодой человек вашей Вики очень облегчил нам работу. Этот-то просто герой. Вам не говорили ещё? Выкинув последний - но последний ли, мы обязаны знать? - нож он рванул до Неопорта, а там стремглав бросился в марсианское посольство. Занятно, правда? Ринго ехидно посмотрела на Алину. - От посольства, как я поняла, одно название. Там почти все - земляне. В посольстве он попытался получить нечто, что называлось раньше "Политическое убежище". И из посольства его попросили обратно, на улицу. Длилось это всё несколько дольше, чем мы рассчитывали, но уже у дверей, так или иначе, его взяли. Там он и сознался, что подруга попросила его спрятать последний... последний нож где-нибудь в ВУЗе. Потом согласилась и на то, чтобы он просто оставил его где-то на видном месте. Мерзавец, разумеется, понимал, что девушка хочет потянуть время. Но и что она может потянуть его за собой - да и потянула, впрочем - сообразил. И оставил ножик у метро. Кавалер моментально рассказал откуда всязлось оружие - оказывается, они привезли его ещё летом. Вот такие вот ножики к нам сюда, в город, из той самой милейшей усадьбы у финского залива, где изволят доживать свой век существовавшие некогда преступные элементы. Мог и промолчать, хоть по началу-то, но теперь... мы по праву провели крупнейший обыск, и, кстати, зная заранее, подготовили огромнейшую группу захвата и бригаду обыска как раз для того, чтобы прочесать их хоромы. Это как раз те, которых вы видели, наша огромная команда... Дело ведь ещё в чем? Три ранения, три ножа, но мы же не обязаны верить на слово, что их было только три, понимаете? Если предмет попал в кейс как орудие убийства, то автоматически всё, что с ним связано может и должно быть проверено и перепроверено. И мы отправились проверять. Эта преступная группа - чума просто. Там за сотни лет было всё: и вымогательства, и рэкет, и наркоторговля... деньги, полученные от последней и соорудили им уединённый этот уголок, который они по-своему оберегали.. На эти деньги, отмытые за счёт странных транзакций в городском менеджменте нескольких округов, они и живут до сих пор. А ещё, уж не знаю зачем, преступники в своё время пытались искусственно поднять цены на транспортировку грузов из Индастри. Видимо, был какой-то расчёт, раз в дело шли и экология, и история, и сумрачная очень казуистика... Пытаясь продавить городской совет всеми возможными способами, но не справились с обилием чиновников, каждый из который оказался очень консервативным, а может просто ленивым, и попытки эти заставили их, кстати, покинуть городской менеджмент и наоткрывать кучу разных около-банковских ПАшек, которые проводили через себя наркоденьги и чистили их. В особняке - вот просто всё! Там буквально залежи предметов, связанных с многовековой преступностью и даже, представьте себе, бумаги! Буквально - списки лиц, которых шантажировали, обворовывали годами эти люди. И чтобы уж совсем было весело... Белка ждала, когда Ринго водрузит на полицейский этот тортик соотвествущую моменту вишенку. Явно же сейчас будет <что-то>, поди только угадай, что. - И отец, и мать, и все, кто там живёт - у преступников были приживалки и обслуживающий их пещеру персонал - не могли не узнать ножи, изображения которых мелькали о всех новостях. И мы знаем, у нас есть все доказательства, что они их видели - и промолчали. Установить факт прочтения новостей из такого пустующего места очень просто! А они читали, и много-много раз. А прочтя - бросились вызывать по связи дочь и её жениха. Долгие беседы, куча отбитых вызовов. Ни слова другим людям, только пугливая тишина... Это укрывательство! И сядет, следовательно, не одна только Вика. Милейшие родители, ей под стать, готовятся оживить в своей родовой памяти, что такое скамья подсудимых! Я же говорю - это дело просто чудо! Дело десятилетия уж точно, а как по мне - раскрыто преступление века! Веков! Красота! Поэтому... Ринго выдохнула и посбивала с самой себя излишнюю радость. -...поэтому-то я и знаю, что этот кто-то, кто мог подтолкнуть Вику к преступлению - уж точно не вы. Тот, если он есть, должен был знать... кто она такая и откуда. - А мотив? - Тихонько спросила Алина. - Мотивом-то инкубатор остался доволен? - Если на то пошло, - тихонько сказала Белка. - Установят в комиссии, что на Вику повлияли и заставили, и опять начнут вас донимать инкубаторские... скажут: девушка невиновна, а виноваты те, кто неуследил за ним, за экспериментатором этим. - Минуточку! - Ринго стукнула пальцем по столу и очень внимательно посмотрела на Белку. - Факт воздействия на убийцу, да и на преступника, далеко не всегда является каким либо оправданием. Давайте посмотрим, что говорят нам и статистика, и вынутые из тёмных шкафов истории дела об убийствах. Что у нас есть? Убийство в состоянии аффекта. Убийство из ревности. Убийство под воздействием наркотических или дурманящих средств, включая алкоголь. Убийство на почве ненависти, включая этническую. Последние пришлось изучать отдельной группе чтобы понять, мог преступник питать настолько сильную неприязнь к Эю, чтобы убить его исходя из его внешних данных. Поди пойми, что говорят эти самые денные, с чем это сопоставить? Мы долго искали. Что ещё? Сокрытие убийства... Убийство по политическим мотивам, такие, как соперничество внутри сословий Совета. Такие были. Из всего, что мы выловили, подходит убийство из ненависти, да-да! То самое, которое этническое. Вы знаете, как объяснила нам Вика свои мотивы? Это была долгая беседа. - Нет, откуда? - удивлялась Белка. Алина же, как Белка заметила, явно поражена и обилием найденных папок, в которые может угодить и Вика, и преступление, ей совершённое, и той, в которую она скорее всего попадёт. - А вот почитаете потом. Это точно попадает в новости. Но тем не менее. Скажем, убийство под воздействием наркотических средств. Вы скажете, наркотики снимают часть вины? А вот нет! Наоборот, наркотическое опьянение это отягчающее обстоятельство! И по многим делам оно именно так и проходило! А уж если учитывать, что убийца напрямую связан с наркопреступностью... ну скажем, вы найдёте некие воздействие, пусть даже открыто психотропное. А что, если это воздействие наркотического типа? Прокурор буквально себя не помнит от счастья. Уверена, что вот прямо сейчас он просматривает вновь и вновь все данные дела, шлифуя бумаги до победного совершенства. По всем параметрам Вика - убийица. В деле лежит и орудие убийства, и признательные показания... - Вот если бы мы могли поговорить с прокурором, - начала было Алина. - А зачем? Ну попробуйте, запишитесь. Он скажет вам то же, что и я. Факт воздействия некоего средства вовсе не снимает с Вики вины. Более того... не смотря на гипотетическое чьё-то влияние, нож Вика всадила в жертву сама. Несколько раз. Три раза, наслаждаясь агонией жертвы. Более того, ножи она заготовила заранее, долго выжидала, искала и подходящее время, и место. Место, между прочим, подбирала так, чтобы как можно меньше людей подумало на неё - в корпусе с клубами она не бывает. А совершив преступление - не только не созналась, но и предпринимала действия, мешающие расследованию, заставляла покрывать себя, ещё и планировала ходы к отступлению. Это какое же воздействие нужно, чтобы человек так долго и обстоятельно, можно сказать, с чувством, наслаждался собственной преступной деятельностью? Вы вот, как быстро читаете? Скажем, вашу книжку вы привезли летом. За это время сами успели перечитать, другим предлагали. Соня осилила половину за сколько? Меньше, чем за неделю. А тут полгода. Потом, эти ножи... - Ну, если она привезла их, - начала было Белка, но Алина перебила: - Нам и с Викой бы встретиться, до суда. Если это нельзя, то вы хоть сами спросите у неё на предмет воздействия. А ещё бы неплохо обыскать её квартиру... где она живёт в округе. - Жила, - поправила Ринго. - Снимали вместе с женихом апартаменты неподалёку от вас... Обыск там.. мы проводили, конечно. Часть подозрительных, связанных с преступной деятельностью семьи вещей мы изъяли. Но ничего, из привезённого на наши склады, такого же влияния на персонал, там работающий не оказало. Мы бы заметили. Хотите поговорить с Викой? Она находится в заключении до судебного оглашения. Вот. Туда вполне можно попасть - вы кто? Член преступного клана? Друг убийцы? Просто сострадательный человек, который жаждет утешить Вику перед неминуемым? - Я - любопытная гражданка, так сойдёт? - Уныло говорила Алина. - Адрес - пожалуйста. Учтите, что эта милая особа вас, вообще-то, может не принять. Зачем вы ей? Какая ей от вас польза? Никакой... Ринго вынула из папки огромный лист с кучей адресов на нём, аккуратно сложила и вырвала по месту сгиба крошечный кусочек с нужным адресом. Который Алина торопливо спрятала в карман - даже глазом Белка не успела моргнуть. Заинтересованность, как ни крути, вещь суровая. Алина точно заинтересована. - И это возьмите, - протянула Алине Ринго книжку вдогонку. Алина задумчиво пролистала книжку, всё медленнее от конца к началу. И остановилась на 21-й странице. - Тут экслибрис. Штампик библиотечный. - Правда? - Поинтересовалась Ринго. - Угу. Вот такие вот оставляли в полу-закрытых библиотеках, связанных с безопасностью и сыском, вы знали? Посмотрите. Ринго с улыбкой протянула руку и стала изучать штамп. Шесть квадратиков по паре расположены друг над другом, четыре линии наискось пересёркивают их. И под ними - неразборчивая надпись. Ринго изучала дизайн штампика, как подумала Белка, с профессиональной симпатией в глазах. - Мне кажется... - аккуратно начала Алина. - Мне кажется, что это... действительно пролежало во дворце многие годы. Контора, которая имела такую библиотеку, закрыта очень давно - таких сейчас просто нет. Я про это только по касательной слышала. Нужно будет потом найти, где оно было, ведь могут же найтись и другие такие же книжки, разве нет? Тот, кто это сделал, пусть и не тот же, кто мог подействовать на Вику, оставил её в таком месте, где бывают только члены королевской семьи и приближённые. Оставил равнодушно, как будто ему дела не было до того, какой эффект оно может оказать. И, например, экспериментатор мог вполне осознанно хотеть заставить кого-то действовать по своей воле... Ринго вздохнула. - Какая разница, в данном случае? Можно и без специальных средств заставить кого-то выполнять нужное. Вика манипулировала до поры до времени своим этим женихом. Кто-то манипулировал Викой. Что это меняет? Так мы никуда не придём. Каждый отдельный случай - такой же самодостаточный элемент общей картины, как и неисчислимое количество предпосылок, его вызвавших. Никто не свободен от законов причины и следствия. - В любом случае, никому ведь не нужно, чтобы инцидент повторился? Вы будете искать другие такие же предметы? - Разумеется, нет. Но на основании чего? - Значит, буду я. Ринго пожала плечами. - Нож с отпечатком девичьей ладошки это никак под диван не запихнёт. Между прочим... Белка, ваши отпечатки пальцев, как бы это по мягче выразиться... очень, очень заинтересовали группу дактилоскопистов! Белка подпрыгнула на своём стуле, а ведь как будто и забыли про неё! Ну вот, сейчас про неё вылезет какая-то неприятная правда, которую заготовили специально, чтобы победно выудить как раз тогда, когда она уже притихла тут и не ждёт подвоха. Рыжая видела, как детектив, лукаво прищурившись, слёзно приложила ладонь к груди, словно Белка оказала той какую-то неведомую милость, и застыла в ожидании приговора. - Вы знаете, отпечатки ладони и кончиков пальцев это очень тонкая природная база данных. Есть целые направления того, как можно эти данные употребить, в конце концов, можно просто пополнять ими статистику, - улыбалась Ринго. - Наши ребята сначала решили, что сбоит система сканирования. Но нет! Мы посмотрели - у вас действительно очень нестандартные ладошки! С такими преступлений лучше не соверша-ать! - Правда? - Поинтересовалась Белка севшим голосом. - И что же такого в них необычного. - Статистика! Вы отличаетесь от нормы! У вас практически нет сложных узоров на кончиках пальцев. В основном только прямые линии. Зато на самих ладонях - куча мостов! У вас их безумное количество! Обычно бывает наоборот - какая-то часть сложных элементов, типа глазков - кстати, у вас их много! - Ринго посмотрела на Алину. - И на ладонях, и на ногах. Но в статистику ложится, по верхней планке. А у вас - что-то необычное. Нет прерывистых линий, нет точек, но на самих ладонях, не на пальцах, огромное количество мостков. Знаете, что это такое? Такие вот соединения... на фалангах они у вас есть немножко, а вот тут, где центр ладони... - И что, о чём это говорит? - Как по мне - так ни о чём! - Веселилась Ринго. - Но конкретно наша местная группа, кулуарно, так сказать, исследует эти данные и считает, что по узорам можно определить несколько разных типов личности. Ерундистика, конечно. Просто интеллектуальная игра. - И какой же... у меня тип личности? - Внимательно и предельно серьёзно интересовалась Белка. - Во-от, - наклонила голову Ринг и потянулась пальцами в папку за какой-то бумагой. Вытянула и принялась зачитывать. - ... тестовый образец номер... это вы... имеет склонность к безудержному веселью. Пассесивный - такой, значит, кто не отпускает от себя людей - экстраверт. Выдающиеся ораторские способности. Спортивен, но ленив. Любит передвигаться в компании и легко собирает вокруг себя людей. Это, если бы работало, могло бы оказаться очень полезно! Ещё однолюб. И вот отдельный комментарий про мостки: необычное расположение редих элементов и их выходящее за рамки любой статистики количество свидетельствует, или может свидетельствовать, о любви играть в долгий расчёт. Такое, знаете, когда продумываешь свои ходы на миллион шагов вперёд. Ну как? - Фантастика! Почти всё мимо! - Удивилась Белка. - Вообще на меня не похоже. - Ну вот видите! Вы! - Веско подняла в воздух палец Ринго и продолжила. - То есть Алина... испытуемый... так... ранимый тип личности, мелочный, придирчивый. Любит окружать себя красивыми вещами. Бежит от людей, но если попадает в группу старается в ней удержаться до полного её распада. Ищет удовольствий, но может обходиться без них. Технарь по натуре, но не работает. Студет или педагог, с некоторой долей вероятности. - А вы точно ничего не перепутали? - Вежливо интересовалась Алина. - Нет, говорю же. Это, я бы сказала, ранняя стадия весьма неперспективных исследований. Вообще, в разное время по узорам на ладони пытались определить очень многое. Кем и кто работает, ну логично, должны оставаться хоть какие-то следы даже в паппиллярном узоре, который стремится восстанавливаться. Возраст и болезни, беременность и плодовитость. Физическая сила, кстати - про вас, Белка, тут написано, что вы должны быть сильнее, чем выглядите... Да много чего. У нас такого рода тестовые аналитические утилиты лежат отдельно, на случай если кто-то захочет попробовать. Был даже один сумрачный гений, который уверял, что при помощи дерматоглифики может с точностью определить место и время рождения. Всю жизнь перебирал данные, перелопатил невменяемое количество самой разной статистики, от погоды до исторических данных, от химического состава почвы до магнитных бурь и солнечного цикла. Само по себе глупое занятие, конечно, но он свёл всё в некую систему и проверял её работоспособность. Где-то у меня она была, копия... про этого типа ходили легенды. Говорили... что он мог... просто посмотрев на ладонь, определить, будет человек сам признаваться в преступлении, а если нет - как и куда следует на него надавить, чтобы сознался. Легенды, как вы понимаете, на пустом месте не рождаются... вот! Ринго достала из самого нижнего отделения металлического шкафа тонкий квадратный кейс, почти такой же тонкий, как бумага. Кейс этот поглотил огромный и плотный, как несгораемый сейф, системник. - Сейчас... утилита встала и пошла обновлять базу данных... видите, мигает? Данные метеорологии ест.. теперь солнце... урожаи за последние десять лет... данные о питании в общественных местах - меню изучает... Алина уже в открытую смеялась. - Молодец какой! Обстоятельно к вопросу подошёл! - Ну! Герой! Ура, мы обновилися! Ну как, интересно попробовать? Девушки закивали - действительно, почему нет? Такое разом обилие проделанной работы - и на твои ладошки, любопытно же. Как-то отзовётся их жизнь в океане жизней прочих? - Так, Алина... ну как, совпадает? Место и время рождения? - Похоже! Правда, данные рядом с дворцом в это время он замерить не мог. Получается, похожий климат в это время был на северной полосе Континента. Забавно, мама как раз на последних месяцах беременности бывала там. По делам дворца. - Надо же, - внимательно посмотрела на Алину Ринго. - Получается, совпадение-то есть. Видимо, сказалось питание. В мануале к своему труду он оставил, кстати, подробно сведённые данные как раз по редким элементам. Он считал, что на этапе формирования дермы, рост плода в утробе у разных людей неравномерный. И на него влияет огромное количество данных, включая то же солнце, и питание. И, в частности, ваши глазки формируются в момент резкого экспансивного роста. Как и мосты, просто одно растёт в стороны, а другое вширь - каждое в зависимости от разных факторов, и он сопоставлял, каких.. А вот крючки формируются в момент затишья роста, как и точки, а так же начальные и конечные куски линий. Получается, вы на всем этапе формирования дермы экспансивно росли, видимо. - Африканское солнце, - кивнула Алина. - Спасибо ему большое. Интересно, что за глазки у меня на руках такие? Ринго вывела на экран и показала. - Кружочки аккуратные, - сообщила очевидное Белка. - А у меня? У меня какие данные... о рождении? - Что ж... посмотрим. Итак, дата... место... процент точности. Эм-м... что такое-то? Ну вот, система сообщает, что вы родились либо под землёй, либо в среди арктических льдов. Вот точные координаты, это крепко за полярным кругом. Ну как, похоже? - Что ты ржёшь-то? - шутливо фыркала Белка. - Дата... совпадает. Как я понимаю, даже до недели, надо же! Но место - бред какой-то. Я родилась в Неопорте! - Что и требовалось доказать, - пожала плечами Ринго. - Статистика это ещё не всё. Гораздо важнее, чем её пополнять! А то она у вас вместо субъекта объектом делается. Сугробы намело огромные, и они лежали пассивно на улице тут и там, ломаные куски льда и чёрного снега. Рядом со зданием, куда Алина и Белка нашли дорогу нелепо-маленький снегоуборщик выгребал немножко и медленно, как игрушечный, отвозил их к грузовику. Тот втиснулся на узкую улочку, так, чтобы хоть что-то ещё могло проехать мимо. За рулём снегоуборщика, кивая как болванчик, болталась безликая фигура водителя. Тот же, кто остался в кабине грузовика и вовсе - спал. А больше на улице как будто никого и не было... Девушки вошли в неприметное по местным меркам бетонное здание с бесчисленным количеством серых колонн. Здание втиснулось между каким-то приземистым офисным сооружением и монструозного вида страением из множества слоёв, где каждый отличался размером этажей, окнами и цветом краски, чуть тронутой инеем. Серое здание, единственное строгое тут - муниципальное отделение передержки и кратковременного тюремного заключения - для тех, соответственно, кого не понятно, стоит ли сажать вообще и тех, кого будут переводить дальше. Зато внутри - ну просто офис как офис, с той только разницей что стеклянные клетушки, каждая с удобствами и устройством связи, закрыты друг от друга и между ними - металлические мостки. В каких-то пусто, вон спит мужик, свернувшись клубочком. Белка нашла ответственного местного человека и выяснила у него, как попасть на посещение к Вике. - Семья-то тоже где-то тут должна быть. И молодой человек... кто его знает, - отвечала Белка, несколько неловко, на вопрос, зачем. Зачем две этих личности пришли на посещение к заключённой? - А мы... по ВУЗу... соратники. Наверное... нельзя же бросать другого из нашей альма-матер! - Это верно, - оценил офицер и выдал направление, в виде бумажки очень скучного вида. - В камеру номер 313 посетитель. Счастливый номер, между прочим! И проводил до места. Вика сидела за столом - рядом очень древний на вид старенький компьютер с выпуклым стеклом и цветастой, как витраж, наклейкой. Комп девушка и не включала, а только сонно тыкала пальцем в стол, размышляя о своём. Когда дверь в камеру открылась - частично стеклянная, частично серая - девушка на момент чуть захлопала ресничками и повернулась на стуле к двоим. - К вам посетитель. Принимаете? Друзья по ВУЗу, - радовался офицер. - Входите? - Чуть вопросительно донеслось из-за стола. - А вы вообще кто? - Вы меня не помните? - Без тени удивления вопрошала Алина. В камере сесть, кроме как согнав Вику с места было некуда. На койке Вика водрузила что-то вроде странного вида конструкции из местной, видимо тряпичной, серой постели. Явно играла с тканью, к которой не привыкла. - А, вот что... Чем обязана? Тебя я даже по имени не знаю, а про вас... мне рассказывали. По имени, соответственно, не знали Белку, и рассказывали Вике про Алину. Утомлённое лицо обрамляли медовые волосы, лицо это сейчас по привычке отражало отсутствие заинтересованности в людях. Красивая - этого никак не убавишь. - Пришли навестить, и... - начала было Белка. Вика успела пожать плечами и стала чуть с большим интересом разглядывать Алину. - Вы опять меня будете трогать? Для верности, чтобы больше не замочила никого? - Нет! - Уверяла её Алина. - Одного раза, уверена, достаточно. Впрочем, если вы хотите... И протянула ладошку. Вика улыбнулась и положила свою, на алинину. - Вот, ничего. - Это в тюрьме так одевают или что? - Спросила Белка. - То есть, это режим такой особый или вообще, только такое можно? Вика явно оживилась, и начала рассказывать подробности: - Представьте, да! Мой браслет забрали и выдали вот это. Тут только один режим одежды - светло-синяя эта... пижамка, что ли? У нас дома в таком ходили уборщицы, матушка так видела. И уже поставили мне режим связи, особенный. - А осматривали? - Зачем-то спросила Белка. Ей, наверное, было и в самом деле интересно - её-то Ринго внимательно оглядела и в этом, отчего-то, ощущалась странная с ВИкой связь. Вика это почувствовала, что её слушают и белкин интерес оживлял сонные движения убийцы. - Ну как - раздели, конечно. Искали что-то - я бы сказала, нет. Выдали вот это и всё. Мне прокурор уже описал примерно, что меня ждёт. После суда - трудовые работы в колонии "Мурмур". Что возле баренцева моря. Такое чувство, будто меня хотят вернуть на север. Не прижилась в этом округе и из всего они выбрали то, то поближе к дому. Как будто хотят подыскивают мне квартиру поближе к офису. Прокурор говорит, мне повезло ещё... Вика смотрела на Белкино лицо и, как рыжая понимала, с некоторым напряжением выискивала в памяти хоть какие-то крупица воспоминаний о ней. Там, в Викиной голове, смешались какие-то книжно-сериальные представления о доброте и, видимо, сейчас их визит казался чем-то вроде обязательного светского ритуала. Ну и пусть. Главное, она говорит. Тут уже и Белку пробрало что-то вроде спортивного азарта - по своим ещё причинам. -...могла десять лет там в "Мурмуре" сортировать рыбу. Но местное управление, как оказалось, не доверяет убийце. Поэтому буду, видимо, стоять на упаковке. Он мне даже видео показал, как там живут, как происходит трудовая активность. Привозят такой грузовик целлофана и стикеров - и ты стоишь и на пустой целлофан лепишь стикеры. На большой мешок - одни. На маленький - другие. Как-то так. У них было ровно две свободных должности, так что рыба достанется кому-то другому. Сижу вот и думаю теперь - кому - может, кто знакомый? - Понятно, - отвечала Белка. - А твои? Их - куда? - О-о-о, а с ними всё, как оказалось, очень сложно. Им только готовят заседание, поэтому я уже буду там... за белым морем... когда их только начнут судить. Тут понятно. Ну, однажды увидимся, наверное. - Дело ещё в том, что... - начала Алина, но тут перебила уже Белка. - А что, вызвать по связи с этого браслета ты их можешь? - Сейчас - нет. У них другой контакт и я его не знаю. Подозреваю, это специально сделано так, чтобы мы не сговорились. Наверное. А вообще - у браслета уже сейчас трудовой режим и там есть три раза по часу на связь, в разное время дня. Но, видимо, количество людей, с которыми я могу связаться будет сильно ограничено. Хотите обменяемся контактами? Можете даже приехать и навестить меня, там, - разрешала Вика и опять протянула руку. - У меня - сеточка, - улыбнулась в ответ Алина и обменялась с Викой контактом. У Вики вместо имени был адрес колонии и номер с длинным таким хвостом. Поди вызови такое! Придётся на бумажку потом записать. Алина и Белка не обещали, конечно, Вику навестить, зато Алина, наконец, начала о том, за чем они пришли: - Дело в том, что возможно мы открыли новые данные о деле, которые возможно, понимаешь, возможно, могут частично снять с тебя вину и переместить твоё дело в другую, смежную, область... - А зачем? И какие? Прокурор сказал - моё дело по всем параметрам на 99% это убийство на почве этнической розни. Историческая вещь! А потом ещё телесные повреждения, излишняя жестокость, причинение страданий - и прочее. Что тут снимешь? Когда 99% совпадение - всё тут решено. Что интересно, я даже толком не совсем понимаю, что такое эта самая этническая рознь. Но получается - это она. Я показания давала... - А нам расскажешь? Что ты чувствовала, когда ты убивала Эя? И, собственно, зачем? - Прямо спросила Белка. На прямой вопрос - ясный ответ, вроде бы: - Ну, понимаешь... дело в том, что... это очень не похоже на меня, на самом деле, просто... До этого я к Эю ничего не чувствовала. Ну есть он и есть, такой и должен быть, нет? Жаль, что невзрачный и вообще, никто примерно, но лучше с ним, чем без него. А тут, некоторое время назад, вдруг поняла - он... как это сказать... вызывает, и должен вызывать презрение: что он маленький такой? Он мне по плечи, и мелкий, и голос высокий, и вообще... Я осознала, что таких быть не должно. Я это очень точно ощутила. Это, видимо, и есть этнический конфликт? Потому, что мы принадлежали как бы к разным видам. Я не то, что дать ему не собиралась, я поняла что как компаньон, который всё время рядом, он только мешает мне. Ненависть, презрение - я их оправданность осознала всем своим умом. И поняла, что его надо... вырубить. Сделать никаким. Погасить, чтобы не мигал - как экран. Этот мелкий, он же всё равно жить не должен. Сейчас смешно говорить, но тогда я точно знала, что его надо стереть и закрасить вникуда. И понимала, что кроме меня сделать это некому! Так это и произошло. Вика развела руками - тут ничего, мол, не поделаешь. - То есть ты убила его за то, что он маленького роста? - спросила Белка, разочарованно и удивлённо разом. Просто поэтому? - Ну, в общем, да. Что же он за мужик такой? Я когда его прокалывала... он только смотрел на меня во все глаза, и всё. Даже не сопротивлялся. Это было зря, да. Пусть бы жил себе... - Вот об этом-то и речь, - поёрзала, прислонившись к стеклянной стене, Алина. По ту сторону, видимо, нет никого - только по плечи и видно соседнюю камеру, и там тихо. Вообще кругом пусто и тихо. Вика, длинными ресницами, дозволительно поморгала королеве, поощряя ту говорить. Хотя что тут скажешь? В то же время всё-таки и не запретишь, поэтому остаётся разрешать и дозволять. - Дело в том, что с нашей подругой произошёл схожий случай. И мы примерно понимаем, как это произошло. - Убила? Кого? И Кто? - Соня, ты её знаешь - хотела угробить меня. Но не справилась, - Ого. Ничего себе. Логиченее, чтобы наоборот. В моём случае было явно наоборот! - И нам очень интересно, почему и как это случилось. Соня, - Алина веско подняла палец, явно чуть паясничая, но этот жест поймал на себе викино внимание: там целиком ушла в образ Алины и стала внимательно слушать. - Случайно контактировала с некоторым объектом. Заряженным каким-то человеком таким образом, чтобы прочитавший начал вести себя агрессивно по отношению к людям, расположенным рядом с ними. Начал вести себя так, как в жизни не ведёт. Нам удалось это состояние погасить, как и в твоём случае. Понимаешь? Вика кивала. - Вот! И книжку, при помощи которой неизвестный преступник натравил Соню на сожительниц мы тоже стёрли. Теперь это просто книжка, без эффекта в ней. Что плохо: так мы могли бы предъявить такую на суде и, подкреплённая моими показаниями, она могла бы изменить твои параметры и заодно пролить свет на человека, который мог поступить с тобой, как с Соней. Поэтому нам и нужно знать: а ты ничего случайно необычного такого не использовала до того, как убила Эя? Книгу, например? Старую, может быть со странным штампиком... - Между прочим, а ножи? Ринго говорит, ты их давно привезла сюда. И получается, ещё с лета хотела убить Эя. Это в её понимании доказательство, - предостерегающе говорила Белка. - Не хотела, - уверенно помотала головой Вика. Отмела это, как точно никогда не бывшее. - Этот идиот... мой несостоявшийся благоверный... Вика вздохнула. - Мы летом были в поместье, а там много всякого исторического барахла. И они ему понравились, эти ножики. Они, конечно, очень красивые. Он их привёз в город, а я ведь говорила - не надо. Это семейная реликвия. Это такие ножики... без законного статуса. Неучтёнка. Лежат себе дома и лежат - там такого много, но он - давай это сделаем, давай их возьмём с собой, они красивые и ему хотелось, чтобы ои были рядом так, что об этом никто кроме нас не знает. Они и лежали дома, и как раз тогда, когда я осознала... что Эй - неполноценный, они попались мне на глаза. И пакет из книжного. Я их и положила. А Эй... собирался вертеться возле клубных комнат, где все эти дурачки обираются. Чего доброго переметнётся к ним, и будет про меня гадости рассказывать. Ножи я заранее не готовила. Я вообще ничего не готовила! Это, понимешь, спонтанно и разом... Я Ринго вашей говорила - но она даже слушать не хотела. Какая, впрочем, разница. - А что-то ещё? Что-то старое, что раньше никогда не трогала, а тут вдруг захотелось? Или что-то вообще необычное? Вика помотала головой. - Нет, а что это может быть? И зачем, собственно, вы обо мне так беспокоитесь? - Ну, положим, мне выступать в суде, я ведь свидетель, - угрюмо говорила Белка. В суд ей не хотелось, выступать и подавно. А тут ещё, коль скоро у Алины нет никакого в этом деле серьёзного статуса, основную часть происшествия с Соней излагать придётся именно ей. Тут ещё и подготовиться надо, от Алины - только совместное с ней обнаружение второго ножика. Могут вообще не слушать что-то отвлечённое. - И потом - мне лично не хочется, чтобы кто-то из моих подруг ещё раз вот так поехал мозгами и начал кидаться на меня с ножом или чем-то... если ты... если тебя кто-то заставил... - Никто меня не заставлял, - пожала плечами Вика. - И в любом случае, ножи-то я втыкала. Что тут может быть за влияние такое, чтобы я не понимала, что делаю? Я, более-менее, знала всё. И знала, что не стоило бы - но ощущение было такое, что нужно - и всё тут. - А странные вещи? Книги? Когда вообще ты почувствовала это озарение? - За неделю до этого, - пожала плечами Вика. - Как раз тогда у нас вышла ссора с моим парнем, а тут ещё Эй добивался какого-то общения со мной. И на что рассчитывал? Книга, кстати, была. Вы не поверите - по ошибке получила по почте. Мне пришло, почта перепутала. Странная такая смешная новелла про незадачливого спортсмена, который на поле герой, а как с девушкой говорит - так глупости выходят... и не обложке чел такой, на моего дурака похож. Мне понравилось. Как раз тогда читала. Но книжка относительно новая. Ширпотреб, не старьё. Старья и дома навалом, отец любит такие, в коже, книги. - И где она сейчас, эта книга? - Она? Она осталась там, в нашей квартире - теперь не платить за аренду, маленькая радость! Я так понимаю, полиции не понадобилась эта книга, что и не удивительно. Интересно, что станет с моими вещами? И вообще... - Так ты её получила - и что? По ошибке. Обратный адрес остался? А конверт? Или что-то? - Я безусловно, - как маленькой, объясняла Вика. - Выкинула упаковку. Отдала её в переработку, где макулатура. Я, может, из криминальной семьи, но человек воспитанный всё-таки, и природу беречь надо. В шторы я тоже не сморкаюсь, верите ли? И я связалась с тем, кому она должна была прийти, но оттуда сказали - оставьте, мол. Мне уже не хочется - пусть будет у вас. Мне много чего дарят, так что... - А голос? Какой голос был? - Допытывалась Алина. Хоть что-то узнать! - Молодой, мужской. Такой, кавалеристый, улыбчивый. Приятный голос. - Вика, а можно нам эту книгу? Она на суде могла бы пригодиться! - Можно-то можно, только зачем? У меня уже нет возможности попасть в ту квартиру и вообще, там всё опечатано, так как никого, кроме нас с моим... там нет. Вот. Так она там и будет лежать, наверное, какое-то время - а потом... не знаю. Думаете, меня кто-то колданул? Как, проклял? - Книга вполне может быть тем, что мы ищем, - рассуждала вслух Алина. - Только как её достать? Ладно, мы попробуем сами. Что же до проклятья, то... Я бы сказала так: это безусловно работа недоброжелателя, но такого же, как мы с вами. Просто он выбрал вас - полиция уверена, что если такой человек есть, то выбирал он цель продуманно - именно вас. Так что это не случайность, не проклятие, а хорошо спланированная акция. - Теперь, когда вы мне рассказали... в последнюю неделю, как раз накануне убийства, у меня появилось очень странное ощущение. - Вот-вот, - кивала Алина. - Какое? Опиши! - Попросила Белка и Вика покорно отвечала: - Знаете, будто рядом всё время болтается что-то вроде камня. Здоровый такой, тяжёлый камень. Всё время где-то рядом со мной и такое удушливое, напряжённое вокруг него... как сконцентрированное... что-то. Как будто кто-то невидимый и тяжёлый со мной, и он всё время в себя впитывает отовсюду всё, до чего дотянется. Я даже слышала в какой-то момент что-то вроде деловитых таких шагов, и напряжение это... как будто камень хочет хотеть, я не знаю. Как будто он хочет всё и побольше. И когда ты меня коснулась - он же тяжёлый, понимаешь, я сразу почувствовала, как он падает куда-то вниз - и с тех пор это ушло. Ощущение упрямого напряжения, голода - ушло совсем. Я, между прочим, даже в сети искала - что это такое может быть, но ничего не нашла. Зато когда я, лёжа в постели, пыталась сконцентрироваться на нём - сразу начинало казаться, будто этот невидимый камень начинает от моего внимания убегать и летает вокруг меня. Теперь - нет. - Вот! Это, ясно, эффект от контакта с заряженным предметом. Кто-то использовал тебя, понимаешь? Кто - я не знаю. Но я хочу выяснить! - А зачем? - Пожимала плечами Вика. - Какая разница? В лучшем случае это переместит меня в "убийство по сговору". Восемь лет вместо десяти, будет как раз такое, какое обещали моему парню, если он показания не даст. И родителям ещё. У всех нас будет убийство по сговору. Или такое, как под влиянием препаратов. Что это меняет? - Как ни крути, дознаться надо, - уверяла, теперь и сама в это веря, Белка. - Попробуем эту книгу как-то получить - и посмотрим ещё, что получится. - Давайте, - покровительственно говорила Вика. - У меня ещё там осталась посуда двухсотлетней давности, времён раннего королевства, представляете. Лучше уж вы возьмёте, чем так пропадёт бесцельно. - Спасибо, - отвечала Алина, отогнав ненужные слова подальше. - Раз ты не против, мы что сможем, сбережём. Осиротевшая без Вики помпа сиротеть не хотела вовсе. Кто-то уже успел побывать в передержке, и раздобыли номер, который теперь в группе знали на память. Знали и номер камеры и вообще несколько раз бывали на свидании с Викой. Как будто этого мало, абсолютно точно известно было всем в ВУЗе, что небольшая команда умудрилась съездить к колонии. Туда, разумеется, их не пустили, хотя делигаты очень настаивали, чтобы им показали будущую камеру, разъяснили условия пребывания - пригодные ли. Хотели познакомиться с руководством. Последние встречали визитёров из девятого округа ( хотя на самом деле делегация весьма пёстрая в плане географии, откуда только нет людей ) с огромным удивлением, посчитав сначала, что это какой-то миниатюрный профсоюз. Разъяснив ситуацию, руководство колонии вежливо попросило студентов удалиться, но выдало в качестве иллюстративного материала буклет. А тут и вовсе помпа решила пикетировать здание полиции, и теперь небольшая толпа молодых людей и девушек образовалась с плакатами как раз рядом с кренделем, внутри которого уже дважды успели побродить Алина с Белкой. Пикетчики вяло скандировали какие-то освободительные лозунги, считая, видимо, что бурная голосовая активность умаляет человеческое достоинство ( как, наверное, считала и Вика, соорудив вокруг себя молчаливую группу себе подобных креплёных людей ). Зато имели плакаты с разнообразными надписями. Например довольно простыми, а-ля "свободу Вике!" или "заключённая из 313-й - ни в чём не виновата!". Имелись у них ещё более содержательные заявления - "Пересмотрите дело о Океанском убийстве!", или такое: "Как нам с этим жить?". За группой развернули баннер с надписью "Поддержим Вику Каменюкскую!", который, впрочем, снегом и ветром очень быстро побило. Мокрый и расквасившийся, баннер теперь лежал поодаль, под присмотром одного из участников пикета. Без оного группа явно считала себя теперь ещё более повзрослевшей и заматеревшей: вон как обращается с тобою жизнь! Морозец легко гонял над головами холодный воздух, равнодушно ходили прохожие и высоко-высоко, между 30-ми и 50-ми этажами, неоновый огромный биллборд с двумя девочками айдолами рекламировал газировку с тропическим вкусом. Девочки отточено улыбались и крутился рекламный ролик в тёплых тонах. Рядом же со зданием полиции, но на другом участке улицы, у кирпичной стены стояли Соня с двумя друзьями из "Монорельса..." и Синмей, которая подругу отпускать на улицу не хотела. Соня надулась на мороз, надула на себе бутылочного цвета пуховик и прятала в карманы руки. Волосы, длинные и чёрные, выбивались из под явившейся по зову погоды шапочки и их ветер гонять не решался. Вся группа выдыхала пар, как остановленная в ждущем каком-то режиме паровая машина, и тихо переговаривалась. А ещё двое журналистов из "Информационного Монорельса" отправились общаться с пикетчиками. - Они же меня знают, - отвечала товарищу Соня. - Не хочу, чтобы им казалось, будто это я натравила на них прессу или привела любоваться их трудами своих друзей - оба варианта одинаково мерзотные, как по мне. - И тем не менее именно ты и именно нас сюда привела, - говорила Синмей. - Ну а что, - раздражённо разъясняла Соня. - Они приглашали принять участие в пикете всех, кому до Вики есть дело. О пикете знают все в ВУЗе. Косвенно приглашали и меня. Можно считать, что я на зов своеобразно ответила. Но являться перед ними, как притянутая, я не обязана и не хочу. Толку от этого всего, я не понимаю пикета вовсе. - Ну, у них своя гражданская позиция, - донеслось до Сони из-за спины. Девушка с бриллиантом в ногте и копной огненно рыжих волос изучала протестующих. И в голосе, и на лице мелькала понимающая улыбка. - У группы нет названия, нет теперь и лидера, но осталась сплочённость, это мило. Пусть трудятся, лапусики. Потом пойду их поснимать, когда устанут уже. Рыжая поправила волосы и покрепче прижалась к высокому темноволосому парню, который стоял у самой стены - ему и оттуда всё хорошо видно. - Я вот в школе был самым маленьким, - говорил тот. - Меньше всех девчонок в классе. Представляете, кто-то вот так же как она посчитал бы меня недостаточно мужественным, или не того фенотипа - и привет. Мне как-то не хочется с ножом в груди... - А ты и не будешь. Я понимаю твою реакцию. Но ты по любым параметрам можешь затесаться в группу атавистов или каких других криминальных, этих. - Что он и делает! - Обрадовалась девушка с бриллиантом. - Очень мило с вашей стороны. Мой рост - результат больших телесных потерь. Кто-нибудь ещё начнёт бумаги поднимать и вычислять, гожусь ли в благородные деграданты. Спасибо - пас. - Интересно, что из этого получится? Группа Вику не защитит, это ясно... Подул ветер и унёс Сонины слова, потом стих и голос, и так не громкий, стал крепче и яснее. - Будет сидеть Вика в своём "Кискисмяу", куда ей деваться. - В "Мурмур", - поправила Синмей. - Как по мне - банда её лопухов может хоть пошуметь для пользы. Ясно как день, что от из заинтересованности выйдет какая-никакая, но активность. Сами бы не померли только, выудив какую-нибудь дрянь в духе той книжки. - На вид вроде все нормальные, - прищурилась рыжая. - Ага, таких тут нет. Я теперь могу сказать точно - по глазам вижу! - А сама-то? - Встревожилась Синмей. - Опять какой-то жути начиталась? Всё? Пора звать Алину, чтобы тебя пощупала? - Пощупай сама, - выдохнула Соня. - В порядке я. Я в толпе будущую цель понять пытаюсь - и не вижу ничего. - Мне хотелось бы услышать, а что вы лично думаете о случившемся? Вы, сами? Про поддержку понятно, но инцидент? - Допытывался тем временем журнались у одного из протестующих. На вопрос бодро отвечала значительная часть пикетчиков, и при том каждый - своё. - Может, так было надо? Почему никто не думает, что так было надо? - Иногда просто случается, что беда приходит в твою жизнь. В жизнь Эя беда пришла через Вику, - жаловалась одна из протестующих. - И жестоко обошлась с Викой! Может это злой рок? Может это должно было случить и без Вики - кто может сказать? - А может Вика вообще сделала нам грандиозное одолжение, защитив нас от Эя! Кто знает, вдруг это с ним что-то не так? - Вот! Ни у кого и в мыслях нет посмотреть - а не представлял ли угрозу этот самый Эй. Если Вика так решила - хотя это экстравагантный выход... - Но ведь Эй, как я понимаю, сам какое-то время был частью вашего сообщества. Если вообще, не лидером? - Не был! - Эй - это другое... - Он не лидер. Если только самопровозглашённый. С ним или без него - никакой разницы... - У нас не сообщество, у нас естественное притяжение! Живой человеческий интерес! - Почему, собственно, чувства и мысли Вики не берут в расчёт? Больно бьющему! На бедняжке лица не было после инцидента. А теперь ещё и в колонию! - Именно! Девушку - в колонию, как воровку или коррупционера! Проверили бы её здоровье - ей может быть противопоказан труд как таковой! - Мы хотим знать данные медицинских обследований! Пусть опубликуют их! Группа зашумела. Кроме них, впрочем, у дверей полиции сегодня не было никого - и двери, припорошённые инеем, никто не трогал - тишина. Незаметная однотонная мозаика в металлической раме маскировала всё, что происходило за дверями и смотрел ли оттуда на группу кто-то или нет - понять было сложно. Зато открылось окно - не иначе как на шум, поднятый требованиями медицинских отчётов. - Что вы орёте? - Высунулась в окно блондинка с короткими, по плечи, волосами, отдав холодному ветру прищуренные глаза. - Вашей девки тут нет! Вы же сами знаете. По группе прокатился разочарованный стон - логики никакой в этом ни журналисты, ни Соня с Синмей не видели. Действительно, почему тут? Потому что ли, что где-то среди поглощённых ими историй о далёком прошлом выходило, что осаждать следует именно полицейских, как ответственных за всякое государственное давление? Отойдя от первого разочарования, группа взяла головы в руки и спросила туда, в открывшееся окошко: - А медицина? Проверьте Викино здоровье! Мы хотим знать, выдержит ли она трудовой лагерь! Варвары! - Выдержит! - Заверила протестующих блондинка. - Выставим потом вашу девоньку. Идите пикетируйте здание суда! Как раз скоро уже! А нам работать мешаете! И закрыла окно. - Вот теперь пора! - Намётанным глазом рыжая с бриллиантом окинула протестующую толпу и, достав камеру, начала подбираться поближе. - Материальчик, - высокий продолжал подпирать стенку. - Объект их обожания - единственный в округе убийца а они... - Слабаки. Все слабаки, - перебрав глазами протестующих, говорила Соня. - Объективно из них из всех в лидеры преступной группы годилась одна эта Вика. Никому из них - а где-то ходит ещё один убийца... - никто ничего не подкинет. Не стоит свеч. К группе у стены присоединился корреспондент, вернув и вялый букет испуганных ответов и полных непонимания комментариев группы поддержки. Второй продолжал бродить чуть поодаль, наблюдая за произвольным диалогом помпы и девчонки-фотографа. Немая картина, придавленная погодой и ветром. И, как оказалось, расстоянием. - Ну как? - Галантно интересовался вернувшийся, расплываясь в чуть жабьей улыбочке. - Ты же будущий главный редактор ( "О-о-о!" - протянула Синмей и закатила глаза ), имеешь какие-нибудь указания на предмет вопросов, оставшихся за кадром? Пока они тут, можно ещё их чуть-чуть попровоцировать, но группа пассивная ужасно. Погода чтоль так на них действует? - На них неясность действует, - тихонько говорил высокий. - У них есть ощущение, что нужно показать общность - а как, откуда знать? Оба пацана поежились, так как ветер холодный и на них оказывал подавляющее воздействие, а Соня пнула кусок прессованного снега носком ботинка. - Я тебя у-ма-ляю! Я - главный редактор ( "А что?" - отозвался высокий, "Когда-нибудь станешь!" - заверял её улыбчивый, сверкнув очками )! Нет у меня указаний. Ты профи, ты решай. Придётся мне самой анонимно тиснуть в газету статью - если вы чувствуете такое-то и такое-то, или кто-то из ваших родственников стал таким-то и таким-то - срочно пишите нам. И будем коллоквиально решать вопрос. До суда связаться с отделением, которое индивидуально охраняло опечатанную квартиру Вики и её жениха, Алине с Белкой не удалось. Некому было их туда пустить - может потому, что опять каким-то неочевидным для них образом на серверах полиции замелькали сообщения об охоте на фальшивомонетчиков, а может потому, что до суда и полиция сама не хотела рушить хрустальный и самой ей не до конца ясный пейзаж готового дела. На суде Белка как есть рассказала о своих находках - о ножах в зале слушали предельно внимательно, затихли все, и журналисты ( где-то вдалеке, у стены, маячили и монорельсовцы, но без Сони - та сидела рядом с другими дамами из общежития, которых притянуло в суд Белкой ), и разные группы, представляющие свои интересы. Медики, персонал инкубаторов, городской менеджмент и руководство ВУЗа вслушивались в слова, подготовленные Белкой загодя и словно проконсервированные ей на случай непонятной какой-то катастрофы, как будто именно она решает, чей недосмотр породил нынешний инцидент. Белке это было непонятно, но она заталкивала подальше всё лишнее, что лезло в голову и мешало говорить. Ещё мешали софиты, бившие по глазам и бровям. Ещё садился опять голос. Белка аккуратно пересказало как всё как в обоих случаях и, стараясь моментально переключиться на сонино нападение, так чтобы её не прервали, сжато дала картину происшествия с книгой. Соня в зале сидела и внимательно слушала отчёт Белки, так же напряжённо, как должностные эти лица, как будто боялась что Белка слишком будет выбеливать её образ и пытаться представлять всё как шутку. - Настоящий убийца - разве это не то, что все вы хотите? - Произнесла Белка патетически и голос сразу вернулся, как только получил то, что искренне лезло изнутри. - У нас почти есть доказательство того, что за плечами Вики стоит более расчётливый и, следовательно, более опасный индивид. - В том-то и дело, что почти, - парировал судья, не находя для добавочного сообщения никакого в деле места. И на этом Белку попросили вернуться на место. Потом ещё коротко опрашивали Алину: второй ножик дал ей явно гораздо меньше времени и, не тратя времени даром, Алина тут же принялась убеждать полицию тщательно обяскать жилище Вики на наличие опасных предметов неясного действия. Дала подробное описание того, какой эффект этот предмет может дать и что вообще может произойти, если оставить на свободе очевидно существующего злоумышленника и заодно и его инструмент. Начались вполне себе зрелищные препирательства Алины сначала с судьёй, потом с чиновниками от полиции. Результат, какой-никакой, но имелся: полиция в конечном счёте обещала выделить особую группу на выяснение возможного наличия предмета и злоумышленника. Но что это за группа, кто в неё войдет - очевидно, никто и ничего сейчас сообщить не мог, да и было понятно, что группа эта отдельная и делом Вики как таковым она заниматься, вместо действующей, уже не будет. Зато после суда оживились викины поклонники и, добиваясь от Алины оправдательного приговора, которая та никак дать не могла, стала наперебой расспрашивать о том, что за эффект такой и как теперь поступать. - Вы же сами всё видели, - досадливо говорила Алина. А что тут ещё скажешь? Раньше надо было поднимать тревогу! Инкубаторские шумно давали интервью, уверяя что нет таких тестов, которые могли бы застраховать от чего-то настолько древнего, как этническая рознь, а Вику выводили из зала, чтобы за эту самую рознь отправить на север, не медля. Общественное внимание явно переключилось на руководство инкубаторов, коих было несколько: и в сети и вообще замаячила очевидная тень взятки и, поскольку в таких случаях действовать должны правоохранительные органы, полиция торопливо по горячим следам начала набирать людей в группы для масштабной проверки финансов инкубаторов и их сотрудников, их семей, ПА, осуществлявших обеспечение и прочих, прочих, прочих... Сразу после суда на связь с Алиной вышел офицер-по-консервации и сообщил: если есть желание, можно прямо сейчас явиться в квартиру вашего товарища и, раз есть разрешение от неё, забрать те вещи, которые не являются связанными со следствием. Что девушки и сделали - чего ждать? Викина квартира представляла собой довольно спецэфическое зрелище: мало того, что чётко просматривалось разделение на мужскую и женскую часть в плане занимаемого пространства и выбора вещей, в целом походило на какую-то пародию и неумелое подражание в духе журналов о дизайне интерьеров. Как для съемок, которых Вика не вела: сиять в сети комнатами и обстановкой девушка явно не любила. Тут всё было как в стакане, где масло с водой разделились на две непохожих фракции. В Викиной комнате ( кружавчики, узорчики, декоративные вензеля в растительном виде ) на столе Белка с Алиной сразу нашли оставленную книжку. За девушками по пятам тут, как в музее, ходил тот самый офицер, как смотритель, и жалобно пищал паркет в тишине. - Вот оно, - сразу почувствовала Алина. - В несколько раз круче чем то, что было у Сони. Настоящая эссенция зацикленности и эгоизма. Какой примитивный образ. - Хорошо, и что дальше? - Опасливо вопрошала Белка. - На меня они, видимо, не действуют. Я могу забрать, но потом?.. - Это можно взять? - Спросила Алина, показывая пальцем на том на столе. Офицер глянул, как в кастрюлю с супом, и ответил: - Видите, на вещах бирки с номерами? Все, что с наклейкой, опечатано с концами: это проходит по делу. Если бирки нет - берите. Чужие вещи, например, они должны были оставить так... На книжке наклейки не было. - Ещё что-то берём? - Ехидничала Белка, книжку пока никто не трогал. - Она говорила про посуду... Как, спасаем? - Представляешь, сколько такого у нас во дворце? Ещё затеряется, и потом отделяй одно от другого. Нет, оставим как есть, тем более что уж на этом-то наклейка точно будет. Вы не трогали эту вещь? Тот равнодушно покачал головой и продолжал выхаживять рядом с ними, заложив руки за спину. - И никто не трогал, да? Хорошо... Одарка!!! Белка даже не успела заметить или расслышать, как Алина умудрилась вызвать служанку по сети. И почти сразу же перед ними вырасла здоровенная брюнетка в кружавчиках горничной - и с маленькой девочкой на руках. - Госпожа! - Отчеканила длинная. - Чем могу вам помочь? - Я же просила, - озабоченно говорила Алина. - Не прыгать за мной со Снежаной на руках! Не нужно приучать её сигать так рано, она так быстрее почувствует, как это делается. В первый раз это всегда с приключением, ищи потом! - Но госпожа, - подобострастно улыбнулась Одарка. - Маленькая госпожа соскучилась! Видите, как она тянет к вам ручки! Она очень хотела к маме. А за прыжком я слежу. Если что, я её и под землёй найду, вот увидите. - Под твою ответственность, - вздохнула молодая мама и взяла дитя на руки. Снежана радостно, даже как-то заговорщицки, будто только что нашкодила, улыбалась и действительно протянула ладошки к маминым волосам. А потом явно намылилась заснуть, завладев маминой косичкой. - Возьми вот эту книгу и сейчас отнеси её в комиссию. Там знают, что делать. Потом напиши сообщение в полицию от лица дворца. На будущий ящик неоткрытой группы по данным показаний на суде. Они сами разберутся. Напиши, что у комиссии есть вещдок, о котором говорили на суде. И тяни время, если ответ будет сразу. А потом за Снежаной вернёшься. Местный климат ей едва ли понравится. Ну как? Вы же почти не видели друг дружку. Снежана - это тётя Белочка! Блин, дурында спит. - И пусть спит, - без обиняков отвечала Белка. - Не знаю я, как с ней общаться. Ещё поврежу. - Да общайся как хочешь! Неси любую пургу, им полезно. Нечего только сюсюкать, а в остальном... Так, не приведя в собственных глазах дело ни к какому вменяемому итогу, девушки посидели немного со спящей Снежаной, дождались возвращения Одарки и покинули, к радости офицера, Викину квартиру. Рядом, как оказалось, была оживлённая улица. Тут мартовская финальная зима отступала под теплом человеческих тел и их суеты; девушки с холма над этой суетой наблюдали за потоком людей, лениво переговариваясь. Холм местный отделял от суеты металлический парапет, а за ним, чуть ниже, втиснулся старый кинотеатр. И вокруг теснились прохожие, как натыканные в подушечку иголки с цветными головками. - Смотри, кто там! Надо же, как похоже! - Говорила Алина, показывая вниз пальцем, так чтобы Белка увидела. В суете молодой человек, до боли похожий на Эя, встал на одно колено возле девушки с медовыми волосами. Похоже было всё. И стиль одежды, разве только чуть более казуальный и живой, и причёски, и даже манеры их двигаться. Издали лица было не так хорошо можно разглядеть, чтобы судить о мимике, но и она очень напоминала Эя и Вику. Парень что-то высокопарно говорил, а девушка слушала с, как показалось Белке, благостной улыбкой на лице. Медовые волны волос теребил равнодушный ветер. Девушка ответила что-то с таким видом, будто отправляла привет в дальние края. Парень же поднялся с колен и пара обнялась. Девушка счастливо улыбалась, как будто произошло что-то давно ожидаемое и должное, а молодой человек прижимался к ней так, будто боялся, что она потеряется и растворится. Но девушка никуда исчезать не желала - наоборот, она позволила взять себя под локоть и с каким-то новым, степенным, движением, они повели друг друга в сторону, исчезая из виду. - Надо же. Просто издёвка какая-то, - устало говорила Белка. Алина пожала плечами: - А вон девчонка, похожая на тебя, смотри! Внизу действительно мелькнула девушка с лицом, похожим на Белкино. Только волосы были собраны в хвост. Девушка словно почувствовала на себе взгляд и подняла голову. На момент глаза Белки и этой, снизу, встретились и та отвернулась. А затем быстро исчезла среди людей. - Что делать дальше-то? - Не бойся, у меня есть одна идея, - уверяла Алина. - Но для начала мне надо будет на некоторое время вернуться во дворец и найти следы библиотеки той самой конторы, которая оставила роман у кинозала. Нужно хоть знать, что таких старых больше нет, вдогонку к этой, новой. А то всплывёт через некоторое время опять. Что же до скрытого преступника... Алина помолчала. - В общем посмотрим. Может, полиция вычислит отправителя по книжке. Может, всё быстро закончится. - Что-то мне не верится, - сказала Белка. - Мне тоже, - Алина повернулась к ней и почему-то дружески улыбалась, как будто сейчас только Белка могла её понять. Возможно, так и было. - Я же говорю, есть у меня мысль, а это уже кое что. С чем-то, что выглядит как план лучше, чем вообще без какого-либо плана. Только ты следи за собой пока, чтобы больше без эксцессов! - Никаких эксцессов, - уверяла Белка. - Я их сама не хочу. Буду ждать, что. - Я скоро, - уверяла её Алина.