XXX мать-и-мачеха... XXX

Окошко, единственное это, как глаз циклопа ( действительно очень высоко! Как будто на плече сидишь у великана ), покрылось серыми кружевами, сквозь которые не проникал свет вовсе. Это для уюта, наверное, и чтобы лучше спалось. Для этого и стены, покрытые местами специальным веществом, чуть набухали, заставляя комнату выглядеть менее ровной и менее пустой. Шторы, пожалуй, справились бы лучше, а то окошко уж очень выдается наружу. Со всей этой заботой или без, спать совершенно не хотелось. Не то, чтобы одиноко, хотя странное чувство, будто за дверью кто-то что-то делает, а ты тут одна и весь местный воздух охлаждается над тобой в зимнем каком-то равнодушии. Нет, Алине не одиноко, пусть даже тут пустовато и палата эта, которую ругали за то, что она как шкаф, поставленный на бок, пожалуй, слишком уж даже здоровая. Просто сон не шёл и Алина хорошо знала, что если в голове раскрутилась заварка, и если всё тело наэлектризовано и постоянно ловит в фокус глаз хоть какой-нибудь объект, спать-то не получится. Сколько не убеждай себя лечь и закрыть глаза, перед которыми что-то пульсирует и мечется. Включила и выключила свет. Перебрала в ящике у койки карточки, которые в людоедском азарте пораспаковывала все и рассуропила их, не зависимо от серий, по степени крутости дизайна. От самых лажовых и скучных до таких, которые готова была хоть сейчас передать в музей. И прикрыла всё это хозяйство всякими редкими и неформатными ещё, которые попадаются в упаковках, как и положено. Голографические, с зазубринками, со всякими включениями. Прозрачная пластиковая ещё с замыленной картинкой нечёткой и вот эта, которая в тираж попала явно случайно - это точно почти нумизматического размаха редкость будет. Когда-нибудь, а пока это просто картинка с карикатурно изображёнными персонажами мыльной оперы, внутрицеховая шутка. Планшет заряжался и долго ему ещё было заряжаться. Не смотря на деликатные, и даже несколько униженные просьбы ( и посулы ), Венера не согласилась влезть в её номер отеля и принести ей её любимые девайсы ( потому, что врачиха сказала "нельзя". А раз нельзя то и не нужно! ), так что свиток, и камера, в которой был необычайно редкий браузер, и куча всего ещё, всё лежало там, кроме вот этого планшета, который был у неё при себе и который у неё не отняли. А общественный годился только на чтение книжек и всякие мелочи. Алина с тоской посмотрела на последнюю родную зверюшку, которая не выдержит... ничего сейчас серьёзного не выдержит. Пусть себе отдыхает. Её бы как-то отдохнуть. Может, выбраться из палаты и побродить по коридорам? Спалить кого-нибудь на любопытных действиях. Прилетит, впрочем, от врача. Позвать Одарку? Уж и дудки: по цепочке от Одарки до Снежаны со сложной траекторией вокруг, всё закрутится, и вместе с техникой, в пустую оставшейся в гостинице, получится кутерьма, виной которой станет она. Хотелось как-то вернуть себе всё, но аккуратно - аккуратно не получалось, как ни крути. Алина опять глянула на дверь, тонкой бумажкой обозначенную в стене. Кажется, что сквозь неё можно разглядеть дежурное освещение, хотя, наверное, это только полоска сввета под дверью так выглядит, как сплошное зарево. Если вдуматься, в таком состоянии полоска эта слишком уж собирает на себя внимание - не продумали чего-то!. Так светится, что не оторвёшься - прям живопись цветового поля или что-то в том же духе. Недвижимая полоска которая, кажется, должна хоть как-то двинуться, если на неё достаточно долго смотреть. Полоска, может, и не двинулась, зато заведённая Алина явно услышала за дверью тихие шаги. Кто-то крадётся. Именно, аккуратно передвигается, похоже, у противоположной стены. Полоска едва заметно стала чуть менее яркой, но лишь на какой-то момент. Если бы Алина не смотрела на неё то, наверное, и не заметила бы. Никто не заметил бы. И тем не менее... "Бумажная" дверца чуть двинулась в своём тоненьком косяке, но не открылась. Вот теперь, пожалуй, Алина, которая и хотела, наверное, чтобы что-то такое случилось, с чуть вытянутым от ехидного внутреннего удивления лицом, вглядывалась в дверной проём. Стоит только захотеть, и что-нибудь да случится! Алина тряхнула головой, отгоняя откровенно вредный идеализм. А за дверью кто-то СОПЕЛ нет, ну правда. Алина готова была поклясться, что там кто-то дышит, снаружи, и даже досадливо дышит. Дверь снова поскреблась о самое себя и на этот раз на щёлочку, на бумажную же тонкую ниточку, чуть отъехала в сторону. И только-то. Кто-то открывает дверь. Медленно, а она-то и так бесшумная! Даже не страшно, а очень, положим, интересно... и тем не менее, стоит подумать и о том, что вот так в ночи никто ж не станет приходить, да ещё и тайком, для ради праздных нужд. Может, стоит спрятаться? Хоть бы и в шкаф? Или - наоборот, подойти поближе к двери и действовать так, как на подобный случай инструктировали её ( ещё когда! ) офицеры охраны дворца. Дэн, например, полностью уверенный, что одних вербальных указаний достаточно ( но Алина настояла тогда не тренировке ), чтобы справиться с вражеской единицей. Охрана как таковая с ним соглашалась хотя бы на том, что выигрышной стратегией тут будет, если прыгнуть сил нет или нет такой возможности, нырнуть в ноги врагу и по возможности его повалить наземь, а там... Вот сейчас дверь откроется, и, наверное, пора будет защищаться? А если не враг? Сколько там времени-то?.. Если так подумать, поймать и убить проще-то всего во сне. Нужно стать серьёзной, но голова совершенно не хочет. А если сейчас придёт враг? Девичий голосок за дверью, похоже, выругался. И что-то сосредоточенно пробормотал ещё. Страх сразу как-то улетучился ( даже не страх, а им оставленное место заняли собой дефолтные представления о безопасности и о том, что на таковую положено хоть как-то, но реагировать ) и Алина решила поступить прямо противоположным, от здравого, образом. Легла "принцессой" в постель и по ключицу накрылась одеялом ( двойным, второе вынула из шкафа. Лазер не грел совсем, а тело просило зарыть себя во что-то неровное и здоровенное ). Вот, сплю. Что будешь делать, визитёр? Сплю или нет, а Алина не утерпела и взглянула сквозь ресницы на того, кто медленно и бесшумно открыл дверь, протиснулся и аккуратно за собой дверь закрыл. Сквозь серую диетическую темноту приближалась к ней девушка. Лица Алина не разглядела, зато рассмотрела сразу полицейскую униформу. Чуть кудрявые светлые волосы, большие и любопытные, как у зверюшки, глаза, красивое в общем-то лицо! Решив, что красавица опасной быть не может и не должна, да и полицейская к тому же, Алина села на постели и ожидала теперь каких-то действий от девушки. - А я боялась, что чего доброго и вас застану за чем-то... не спите? Вот и очень правильно делаете! - Не сплю, - доверительно проговорила Алина, затягивая визитёршу в облачко дружеского приятия. - А вы кто? - Меня, собственно, прислала Ринго. Я - Карла, офицер службы спецназа. Ну, захват. Захват - это мы! - С гордостью сообщила полицейская, а Алина вспомнила, что именно эта дама винтила бегуна в ролике в сети. И вот она тут. - Ну, у нас, на самом деле, всё гораздо более размыто. Понимаете? Захват ведь не каждый день нужен, так что мы частично оперативники. Но с силовыми функциями, если нужно! - Понятно, - отозвалась Алина. - Вот. Ринго просила показать вам кое-что. Днём, разумеется, она не посылала меня вас будить, вы не подумайте! Это я сама так захотела, нужно же оттачивать навыки. Мне положено уметь бесшумно передвигаться и всё такое! Так что иногда я совершаю необъявленные визиты в разные места и смотрю, заметят меня или нет. Я боялась, вы тут дрыхнете и мне придётся над вами стоять и ждать. Но! Так или иначе. Карла сунула руку в карман, карман возник на уровне груди, так что получалось, Карла спрятала что-то в корсаж, как сказали бы когда-то, а теперь оттуда доставала. Ладошка вынула клочок бумаги и протянула это Алине. - Смотрите-ка. Мы нашли это в одной из книжек в том особняке, ну, на даче. Там, короче. Это... - Список всех участников архива! - Посерьёзнела Алина. Внимательно пробежала глазами по именам и кличкам, по кратким описаниям внешности, ролям и должностям и тому, в чём клялись и чего обещали все и каждый в списке люди. - Я не видела этого на вашем сервере. - Это потому, что объём данных большой. Мы отправляем сейчас по алфавиту, понимаете? Список, как объект без идентификатора, будет чем-то вроде "Непонятного документа" номер такой-то. А Ринго хотела, чтобы на него сначала взглянули вы. Что скажете? - Скажу, что документ вполне понятный, вот что. - Вы ведь на меня не сердитесь? - вопрошала теперь Карла искренне, опереточно заламывая руки. - Что я вломилась к вам и всё такое? - Не сержусь, - искренне же отвечала Алина, заглянув Карле в глаза. В этот момент отозвалась связь и Алина быстро, привычным жестом, беззвучно ответила на вызов. Там тоже молчали. - Если вам интересно, мы сверили список, и... -... и получилось, что не хватает двух человек! А тут они есть! Вот они, минуточку, где это у меня? Королева по-девичьи гибко выгнулась и полезла в ящик прикроватного столика. - Когда вас отвозят в больницу то, знаете, аннулируют ваши карманы и всё валится у них, наверное, на пол. Всё, что при мне было, кроме нескольких девайсов, они просто положили сюда... - Я знаю, - как само-собой разумеющееся, отмечала полицейская. - А у нас, между прочим, есть специальные раздевательные щипчики. И у меня такие с собой, если что. - Круто, - одобрила Алина. Карле, получалось, только такое она и могла бы ответить - а что тут ещё скажешь? Когда что-то встаёт, пусть даже в виде банальной ночи, между тобой и кем-то, с кем тебе явно приходится ( а ты и рад! ) коротать жизнь, то всё равно прибоем приносит тебе в нужный момент потеряшку обратно. - Вот! Где мой бумажник - фотография... - Вы храните это в бумажнике? - Со смесью брезгливости и одобрения говорила Карла, принимая обратно список и в догонку фотографию. - Я уже сообщала об этом - мы нашли в архиве архива вот это! Это фотография двух членов организации, снятая давным-давно, собственно, непосредственно перед арестом. Если пройтись по списку получается... - А ничего, если я вклинюсь в ваш разговор? - Протянула Гретхен и Алина простёрла к полицейской руку, чуть просительно. Та молча подставила своё запястье, где браслет, открытой ладонью вверх, и Алина присоединила полицейскую к вызову. - Знаешь, это то, о чём я тебе говорила! - Смеясь произнесла Алина. Посмотрела на Карлу, как солнце смотрит на океан, и искрятся спокойные волны. - Чрезвычайно занимательно, - поджал губы голосок Гретхен. - Это не мой профиль, впрочем. До этого ни разу не удавалось сравнить. - Чего? Вы о чём? - Не понимала офицерша. - Ничего такого, по делу, - отвечала ей Алина. - Так вот, фотография. Строго говоря, у нас получается так: трое, один молодой член группы, пытались из арестованного уже собрания сочинений выудить фотографию, на которой, так или иначе, оказались двое не пойманных. И вот этот молодой. В списке он значится. Фотография сделана кем-то против, видимо, воли этих персонажей, но из числа самой группы. Это, впрочем, не точно - я вполне могу вообразить, что архивовцы умудрились изъять у случайного любопытствующего каким-то образом физическое фото, а может убедили и цифровой негатив стереть. Или стёрли сами. - Глянцевая, - оценила Карла. - Маловероятно. Много времени ушло бы, и много шума. Если это снято накануне ареста, ни сил, ни средств у них уже не было. Всё-таки, получается, так: думали, что опасность пройдёт стороной, когда собирались тут. Что это? Кафе? А установить где снято вы не пытались? - Такое только силами распущенной дворцовой охраны возможно, - блёкло отозвалась Алина. - Так что нет, да и зачем. Мы же нашли их... как это назвать-то? - Могильник, - мрачно, но с показной мрачностью, говорила Карла. - Ещё больше трупов? - Был впечатлён голос Гретхен. - Такое и не в каждом фильме бывает, а тут-то всё по-настоящему. Кому-то фантазии покоя не дают. - Про могильник не знаю. У вас ещё не публиковали... - Да-да-да!.. - Продолжала нагнетать эффект Карла. - На территории дачи этой... В общем, нашли захоронение. Там, натурально, лежит мёртвое, и уже истлевшее тело. Ну, на самом деле прошла мумификация, так как хоронили, видимо, в засушливое время года. Мы проверили: трупик лежит там уже двадцать лет. Двадцать два года и несколько месяцев. Получается, закопали в середине Июня. В тот год как раз была редкостная жара, это уж потом у нас тут наводнение было. - Чего у вас только нет, - съязвила Гретхен. - Живём, - пожала плечами Карла, а сама всё рассматривала персонажей на фотографии и, как казалось Алине, смотрела на их волосы. - И труп засох. Успел засохнуть - сушь стояла до конца Августа. Личность покойного установить не удалось, аккурат как с отпечатком в подвале. Про отпечаток слышали? Алина кивнула, Гретхен что-то вяло пробурчала оттуда, из Девятого. - Во-от, так что получается... - Два неучтённых человека, один неучтённый труп, один живой неизвестный, - подвела итог Алина. - Один из них зарыл другого. - Травм - нет, предвосхищая ваш вопрос, - коварно улыбнулась полицейская. - Так что вот. Вы тоже думаете, что она?.. Один из этих закопал другого, но кто кого? Тот, что с малиновыми волосами, или тот, который коричневый, как драже? И возраст! - А куда им было деваться-то? Социальной жизнью они уже не жили. Как попало ныкались, и, видимо, коротали деньки в лесу. Пути назад нет. Они же сами себя вычеркнули из всех баз данных, когда работали во дворце! И, к слову, никто не догадался проверить, в чём они там рылись. Недоверие к технике - наше давнее страдание... Вот и существовали как привидения. Пока один не захворал и, соответственно, не умер. От старости, учитывая годы. - А второй! Второй-то как? - Серьёзно говорила Карла, ожидая от Алины вполне понятного уже ответа. Но он должен был прозвучать и Карла, с театральной сыгранностью, давала Алине участок и жест, чтобы он прозвучал. - В принципе, бывает такое. Просто представить себе, что по городу до сих пор бегает полторасотлетний раздолбай-заговорщик... Но, видимо, это он. И в списке значится - Бард. Вот он. На нём, как тут написано, специальные диверсионные операции. Понимаете? - Книжки подбрасывать врагам, - продолжила Карла. - Выглядит невинно, яда нет. Читаешь, и тут... - По описанию не поймёшь, кто из двух. Но больше просто некому быть, так что выбираем из них двоих. Вот же мухомор. И что не живётся человеку! - Ага. Это и нас очень волнует. А больше всего... - Да знаю я, - махнула рукой Алина. - А между прочим, как выглядело захоронение? - Никак. Просто чуть просела земля, и всё. Сверху ничего не росло, нет ни камня, ни плиты. - Обиделись, - констатировала Алина. - Мог бы посадить над покойным что-то, тем более летом. Но не стал. Больше не чувствует себя одним из нас. Но и местным тоже. Потом он живёт, живёт, и находит себе... - Вот он, в статическом виде, - с явным укором говорила Карла, показывая на своём девайсе, гибком и прочном, фотографию бегуна. - Смотрит, как сомнамбула. Девайс толстым литературным журналом хлюпнул в алининых ладошках, и королева стала изучать физиономию врага. - Константин Весельник, - объявила тем не менее торжественно Карла. - По-дурацки его как-то зовут! И морда идиотская. - А мне не видно, - пожаловалась Гретхен. - Но слушать вас очень интересно. - Я тебе перешлю, - обещала Алина. - Но смотреть особо нечего. Портрет преступника против стенки. Константин, известный подругам как бегун за неимением другого имени, смотрел в кадр прищуренными, а вовсе не выпученными вникуда, глазами, и только сквозь узкие щёлочки проглядывала желтизна просечённого кровеносными сосудами белка. Тонкие-тонкие ниточки их тут, конечно, не разглядишь. А так - тип этот напоминал собой, пожалуй, человечка из конструктора, с чуть кубической, что ли, головой, на которой можно было бы, наверное, менять шляпы. И раздвигать ему туда-сюда ноги и руки на шарнирчиках. Сам он улыбался в кадр сонно и блаженно. - И что же, - не без сомнения в голосе интересовалась королева. Планшет со шлепком вернулся в заботливые руки полицейской, что могло и выглядеть как отказ. Карла, впрочем, не обиделась, привычная к выбрыкам такого рода техники. - И что же, вы теперь хотите, чтобы я вернула этого типа в норму? - Это обсуждалось, - серьёзно говорила полицейская. - Пока так: мы ждём указаний от городского руководства. Возможно, они захотят предъявить его общественности на суде таким, какой он сейчас. Возможно и нет. Заметьте, вы сами вызывались и сейчас вы, тоже... - Я понимаю. И я не против, просто... за прошедшие несколько часов у меня получилось хлопнуться в обморок в коридоре, и это, видимо, автоматически отдалило выписку. Меня теперь продержат чуть дольше, и врач... Кхм... Он может запретить это делать. Собственно, если есть необходимость, я, конечно, выпну "Прыщ" оттуда. - Вот я так Ринго и передам. Она просила упомянуть это вскользь, но я как всегда, брякнула как есть... Это не на сейчас, - одними глазами отвечала полицейская. - Это ещё когда будет. - А если Алина не сможет, что тогда? - Сварливо проскрипела Гретхен. - А если бы она не выжила, или не проснулась? - А на этот случай, - бодро отрапортовала Карла, - у нас договорённость с комиссией. Этот их экспериментальный способ изъятия пузыря, как они это называют, опробуют в полную силу как раз на Константине. Вот будет у мужика любопытный опыт. А уж пробужденьице... За дверью, будто бы послышался стук. Девушки дёрнули головами в сторону закрытого дверного проема, но в просвете ничего, как будто не изменилось. И шума шагов нет. - Что, кто-то ещё придёт? - Никого, - чуть невпопад отвечала Карла. - Никто. Что там такое? - Что? Кто? Что происходит-то? - Завертелась Гретхен невидимым для девушек в палате образом. - Кто-то, как будто, в коридоре крадучись протопал. Странный перестук, только... - Начала было Алина и сама уже поднялась с койки, так как полицейская уверенным шагом направилась на выход. Идти за ней? Идти, а как же! Мало ли, что там такое, если уж попали во что-то, то вдвоём. Полицейская замерла у двери, оттуда никаких сигналов не поступало, и полоска света вела себе как положено. - Удачно получилось, что вы заглянули, - шепнула королева, стоя за спиной у Карлы, а та аккуратно, проведя ладонью по тоненькой дверце оттянула её в сторону, и на ребро монетки открыла проём. Потом чуть шире. Вправо от них, видимо, выйдя из другой палаты, аккуратно прошествовала медсестра в персикового цвета униформе. Эта, ясно, мимо них не проходила. А слева... - Скрючилась к тени, чтобы её не приметили, - со знанием дел говорила Карла и дала Алине проскользнуть подмышкой, чтобы тоже посмотреть. - Небось, только что распечаталась и бродит теперь. - Ох, не знаю! Тут, как я поняла, такого принтера в корпусе крупного нет вообще. И потом, для свеженькой особи уж слишком кустиста. Нет, тут другое. Забрела, быть может, в поисках товарки. Это урсель, - пояснила Алина Гретхен, прежде чем та опять начнёт трясти их, чтобы прояснили ситуацию в коридоре. - Занятно, - радовалась Карла. - Вот и выясним, куда пошла. Хотите со мной? Или вам нельзя? Поучите навыки слежки! Мне свои тренировать никогда не вредно. - Пошли! - Бойко шепнула Алина ( "только мне рассказывайте, что у вас там..." - потребовал голосок издалека ). Урсель крадучись ( и умудрилась выискать ещё себе тенёк! ) пробиралась к другому концу коридора. Пока шли палаты, допустим, висеть на хвосте у неё оказалось просто. - Тоже мне, объект для слежки. Ей до вас дела нет никакого, - поморщилась Гретхен. - А между прочим, тебе приходилось заглядывать в эмоциональный фон крапивы? - Поинтересовалась Алина. - Было бы чрезвычайно интересно узнать, что там делается. - Не приходилось. По-крайней мере, я сама об этом не знаю. - А думаете, он у них есть? - Не без сомнения вопрошала Карла. - Раз органы чувств есть, значит и эмоциональная оболочка есть, - отозвалась эмпатка. - Да даже и без оной, оставляет же на тебе что-то свои следы, и ты их воспринимаешь. Даже ели ты наковальня полная, а что-то чувствовать гипотетически ты можешь. Ну не знаю... - Оставляет отражение! - Обрадовалась Карла. Урсель тем временем протопала по лесенке, проигнорировав холл и почти пустую ( это в ночи-то! ) читальню, вниз. Девушки аккуратно следовали за ней. - Вы сейчас прям как настоящий следователь старой школы. Материя отражает материю. И по отражению одной на другой можно выяснить, чем был момент контакта. - Благодарю, - расшаркивалась Гретхен, Алина же тихо хихикала. Тапочки, не без труда натянутые на онемевшие стопы, неловко болтались. Так и сверзиться недолго! - Уже приходилось иметь дело с полицией и, видимо, не раз ещё придётся. Буду вот отражать теперь... - Она вас услышит, - подавилась смешком Алина. - Не факт, что они вообще способны слышать, - проговорила Карла. - Органов слуха у них же нет. - Может они как слоны, умеют чувствовать колебание почвы или что-то такое. А вы небось и топаете ещё. - Кстати, да. Строго говоря, когда человеки пытаются с крапивой поговорить, то та их игнорирует. Может, действительно, не слышит? И тогда вербально общаться предельно напрасно! У кого-нибудь есть знакомый мим? - Чего нет, того нет, - развела руками Алина. - Будем без специалиста разбираться, чем урсели заняты между антрепризами. Объект слежки, действительно, никак не реагировал на хвост. Выбрал себе этаж ниже того, что с палатой, и проковылял к чему-то, что выглядело как актовый зал. Надо же, а растение-то тут ориентируется лучше пациентов! Девушки аккуратно застали за полупрозрачными дверцами, весьма старомодными, актового зала и стали наблюдать. В зале царила тишина. Внутри, кажется, никого нет, и только куча сдивнутой в курган, чуть кривой, столовой мебели и даже целый буфет, украшал собой пустое пространство. - Есть в одиннадцатом округе такой район, Кривой Курган. И там ещё улица народного озлобления имеется, - поделилась Карла. - Да нет такого, - с сомнением проговорила Гретхен. Алина шепотом описала, что видит, а смотреть-то пока особо было и не на что. Урсель скрылась из виду, а открывать дверь Карла отказалась. - Нужно сначала оценить обстановку. Снаружи нет никого? - Нет, - отрапортавала Алина. - Ну, хорошо. - Да хоть бы и был кто, что вам будет-то? Ну гуляете по больнице в ночи, так там небось почти никто и не спит. Когда я в больнице валялась, девчины в палате под нами закатили дэнс-пати. Дрожь такая была и вой, аж столик ходуном ходил. И кому какое дело! - Покарауль-ка, - тем временем говорила Карла и скрылась за поворотом. А вернулась спустя пару минут, с булочками из автомата и газировкой в двух банках. - Наружка должна питаться, а то заснёт, - со знанием дела говорила Карла. - Тебе ведь можно такое? Алина кивнула и впилась зубами в упаковку, не сводя глаз с проёма. Упаковку в карман пижамы, а булочку Алина, почти не чувствуя вкуса, проглотила в два счёта. - Померла она там что ли? - Кстати, а вам мёртвая голова не нужна? Ну то есть, оттуда, из захоронения? - Допустим, нет. А что? - Интересовалась Алина, и явно слышался смех Гретхен. - Ну просто ходят слухи среди наших, что вы до черепушек большая охотница. Вот и интересовались. Ну а вообще, перезахоранливать второго неучтённого будут? - Нет, а зачем? Уж лежит и лежит. Вернут, я думаю, в заповедник. Косточки его. Черепов у меня всего три... - Это немного! - Радовалась Гретхен. Получалась этакая градация или шкала, на которой количество черепов в твоей жизни вполне может укладываться в определённую норму. Ну а что! - И один из них в музее. Будете в Неопорте, проходите посмотреть. Оно того стоит! - О, да! Это крутой череп! - Уверяла Гретхен. Урсель, тем временем, наконец зашуршала там, среди мебели, и оказалось, что их таких целых две. Вместо пантомим и реприз, репетиций и прочего, чего стоило ожидать, два бродячих куста встали друг напротив друга и, видимо, просто смотрели каждый на другого. Так продлилось очень долго, а затем кустики пожали друг другу веточки, при том один передал другому несколько сухих листочков. Предельно серьёзные, завершив этот ритуал они стали расходиться в разные стороны. - Неужели в театральной среде завелись шпионы! - Ахнула Карла. - А мне так нравились эти их невинные ковыряния. Что же делать? Куда бежать жаловаться!? - Жаловаться лично мне, - сообщила Алина. - Кому ещё? Дворец разберётся! Но думаю, что мы их неверно поняли и это были пригласительные билеты. Налицо сходка двух клак. Сами не играют, только прибиваются к активным группам. - Хм-м-м, а действительно. Крапива, одна из двух, двинулась в их сторону. Девушки аккуратно, не шумя, прошли обратно на лестничный пролёт. - А я слышала, что у них новое течение появилось какое-то, - говорила Гретхен. Ей уже кратко описали увиденное, включая выход обоих кустов из разных дверей актового зала, и теперь она делилась соображениями. - Может, это оно? Может, теперь быть активным, лезть на сцену им скучно, а истинная жизнь таится среди зрителей? Кто знает? Кому-то пришло в голову посчитать, сколько их сейчас даёт выступления, а сколько приходит их посмотреть. И получилось, что там всё в динамике, и теперь артистов меньше гораздо, чем зрителей! - Смахивает на кризис, - проговорила Карла с предвосхищением драмы в голосе. - Гораздо лучше, когда все кому не лень что-то создают. Получается хоть выбор какой-то, а то сплошная заезженность. Что-то будет среди кустов! - Получается рынок. Так у них появится монетарная система, - предрекала Алина. Из двух урселей, они выбрали ту, что оказалась ближе и принялись шпионить за ней. В коридоре за это время им разве только встретилась одна медсестра, и никакого внимания на блуждающих людей она не обратила, а куст крапивы и вовсе, видимо, не заметила. Куст же побродил среди пустых кабинетов, потёрся около палат и засобирался обратно наверх. В сторону Алининой палаты. Всё это время, урсель сжимала в веточках те самые сухие листочки и, видимо, с некоторым сомнением на них поглядывала. - Ну давай, сделай уже что-нибудь, - проговорила Карла кисло. - А то через некоторое время мне, пожалуй, пора будет возвращаться. Отчитываться перед Ринго, она теперь рано встаёт. Словно послушавшись полицейских указаний, урсель, нерешительно повертев верхними листочками, подошла к пожарному шкафу, где должен был быть шлаг и куча всего ещё, аккуратно, но не без труда отворила дверцу и взорам девушек предстал не иначе как схрон крапивного куста. А то и нескольких. На шланге, поверх беловатой пыли, лежала стопкой такие же сухие листики, как те, что урсель сжимала в лапках. Куст присоединил, явно колеблясь, эти новые к старым и принялся закрывать тяжёлую дверь, много больше себя размером. - Похоже, не пойдёт она на спектакль, - словно и ожидая этого, говорила Карла. - Может, ещё не скоро? - С сомнением говорила Гретхен, которой, конечно, ситуацию пересказывали. - Кто их знает, как они чувствуют время? Сказывается ли сезонность? А погода? - Я рада, налицо явный рост, так или иначе, - чуть устало сообщила Алина. - Вот уже и временные отрезки у них приобретают материальную форму. Так дойдёт и до открыток. А там и письменность - и вуаля! Пробьётся, наконец, стена непонимания между нами. Урсель открыла дверцу электрощитовой. Среди спутанных проводов куст лихо и быстро затерялся и полез куда-то вверх, умудрился даже закрыть за собой дверь едва различимым движением длинной ветки. - Милахи. У нас около участка их мало водится. Местные коты их гоняют, а, пожалуй, жаль. Я, видимо, пойду. Не очень уверена, всё я правильно сделала с вами или нет, но в любом случае возвращаться надо. Тут, похоже, всё. - Ага, - зевнула Алина. - Буду держать руку на пульсе. Если что-то интересное произойдёт, сообщу - всё равно больше заняться нечем. Хоть понаблюдаю за цветочками. - А я - спать. Дамы, вы злодеи, я вас люблю! - Сообщила Гретхен и разорвала связь.